Defensor

      Но захочет ли Ван видеть Аяну — большой вопрос. Клуба «Soma» он сторонился без внятно озвученной причины, как и генкло. А автоматонов вообще на части разбирал. Белому-то ничего не угрожает, но всё равно особой любви вряд ли можно ждать.       — Я провожу, — подаю Аяне руку раньше, чем соображаю.       Она лукаво смотрит на меня янтарными глазами и шутливо цепляется тонкими маленькими пальчиками. Пугающе-холодными и сильными. Внешность чертовски обманчива, но даже меняющей обличья Аяне далеко до Вана с его почти нежным «входите» за секунду до того, как я стучу в дверь женской половины дома.       Автоматон совсем не удивилась или не подала виду — кто знает, сколько этой малютке на самом деле известно. Дождалась, пока я открою перед ней дверь, но тут же отпустила мою ладонь и уверенно зашагала вперёд, и её волосы стремительно удлинялись и темнели. Странно, я предполагал, что они порыжеют. Наивно, впрочем, было подобное предполагать, если Ван кого и любит, то только себя. Или вообще — никого, потому что Аяна «сбросила настройки» превратившись в уже виденную мной странную темноглазую девочку с белоснежной кожей. И вроде бы нужно по-тихому и тактично уйти, но можно вспомнить о правилах гостеприимства, которыми Ван пренебрегает, и представить всё-таки гостью. Но на самом деле конечно же любопытно было узнать, как эти двое поведут себя при встрече и что автоматону нужно такого, что она не может передать через Каналы.       — Мистрисс Аяна, — поднимается Зеро-Ван навстречу из глубокого кресла.       — Эльф-доно, — кивает автоматон в ответ.       Я быстро и по возможности незаметно осматриваюсь. Никаких следов Красного, ни малейших, даже кровать убрана. На полу ещё следы от моих босых ног и капли с шерсти Каста не успели высохнуть, а киборг-убийца испарился бесследно. Куда его на этот раз выслал Ван? Не мог не знать, кто именно заявился ко мне в качестве клиента и решил не допустить их встречу? Мысль уцепилась за краешек сознания и не желала его покидать, я её вертел, но она не могла удержаться в пустоте неизвестности. Но хотя бы то, что Ван и Аяна видятся не в первый раз, стало очевидно – автоматон села на угловой диванчик, не дожидаясь приглашения, и бесстрастно воззрилась на Канальщика. Тот соизволил наконец-то обратить внимание на то, что я существую.       — Мастер?       — Я хотел представить гостью, — мнусь, но не вру.       — Благодарю за чуткость, но мы знакомы и давно хотели встретиться на так сказать нейтральной территории.       Аяна в ответ слабо кивает. Нейтральной, как же. Тут всё принадлежит Вану, но он этот факт скрыл даже от Ричарда. Вот кстати его самочувствием надо бы поинтересоваться. Поприсутствовать во время беседы мне всё равно не дадут, Ван смотрит на меня вроде бы спокойно, но от этого неуютно. Чуть кивнув ему, стремлюсь быстрее уйти. Всё же он жуткий, и мои неуёмные и неуместные фантазии о нём только от дичайшего стресса.       За дверью почти тут же попадаю в тёплые объятья Каста. Зверь чутко чувствует, что я вот-вот потеряю связь с реальностью, прижимает, шепчет:       — Мне подслушать?       Очень хочется согласиться, но сейчас зверь предлагает дурость — Ван тут же его почует и как минимум невежливо попросит меня убрать генкло подальше, а как максимум проигнорирует, но тогда и Аяне ничего важного вслух не скажет. Как ни крути, ничего вызнать таким образом не получится. Да моё ли это дело или праздное любопытство? Сомневаюсь, что какие-то дела между лучшим Канальщиком Агры и Белым автоматоном могут касаться меня. Не тот масштаб.       — Нет, не нужно, — уткнувшись зверю в грудь, тихо бурчу. — Пойдём отсюда к Ричарду.       — А ваш пациент?       — У него диализ, это надолго. Пациент, скажешь тоже. Очередные проблемы.       Отстранившись, шумно выдыхаю. Не проблемы, временные трудности. Всё это вокруг — не более, чем они. Когда-нибудь утрясётся, сильные мира сего всё-таки переделят власть и перестанут швырять меня как солдатика на штурм дворца. Пока выживать у меня получается.       — Могу я чем-то…       — Не можешь. Ты даже Красного упустил, — укоряю зверя совершенно ни за что.       Он трогательно прижимает ушки, и те почти тонут в завитках гривы. Тут же теряет всё своё спокойствие и уверенность, бормочет:       — Он ушёл, Мастер, пока вы занимались клиентом. Я не счёл нужным вам об этом сообщать. Простите.       — Ну хотя бы все остальные тут ещё? — выдыхаю, но скорее устало, чем раздражённо.        — Да, — спешит услужить мне зверь. — Мистер Тень и сеньор Тива в общей комнате, Ричард и его генкло в дальней. Герр Гелиотроп не возвращался.       — Вот это точно к лучшему, его тут и не ждут. Пойду к Ричу.       — Мне с вами?       — Нет, наверное, нет, — чуть помедлив, отзываюсь.       Ричард точно не будет откровенничать в присутствии Каста. Конечно, для него он просто зверь, но не такой, как бессловесная и преданная Сола. Тем более, Каст разодрал ему плечо, хотя теперь уже те раны не имеют значения, память осталась. А мне всё-таки надо знать, что же сплетается вокруг меня стремительно вымирающим Домом Айгар. Не может быть, чтобы Ричарду не было ничего известно. А что он пока точно не знает, так того, что у него ещё одним братом стало меньше, а сестрёнка превратилась в ужасающий ужин. Низко и подло этим сыграть, но если не будет выбора, мне придётся. Мир отвратительно жесток, а я всего лишь хочу в нём выжить.       Отвернувшись от бдительного Каста, немного растерянно стоящего в коридоре без понятного приказа, копаюсь в Каналах с визиона. Информацию найти оказывается даже проще, чем я думал — всего пара-тройка несложных путешествий по закоулкам беседок и несколько сравнений лиц. Неподвижную, и от того особенно яркую, чёткую и какую-то в то же время будто древнюю голографию сохраняю себе в пространство.       Ричард, кажется, спит. Но дверь не заперта, только Сола подняла измученную морду. О ней позаботились — миска стоит совсем близко от её коврика, наполненная белковым коктейлем с плавающими в нём хлопьями злаков. Но выглядит генкло всё равно очень плохо, едва ли лучше, чем когда Гелиотроп её притащил обратно. Тонкая лента ошейника тускло поблёскивает в свалявшейся шерсти — вычёсывать бедолагу явно было выше сил Ричарда.       Повреждённую руку он пристроил неловко, но хотя бы снова обернул эластиками и повязками. Надеюсь, он хотя бы не додумался синталком запивать обезболивающие и вообще проснётся.       Вскидывается тут же, как только легко касаюсь плеча, шарахается, путаясь в одеялах и хватая ртом воздух. Проморгавшись в полумраке, облегчённо выдыхает:       — А, это ты.       — А кого ты тут ждал? Лично Зеро-Вана, решившего тебя задушить во сне?       — Это вы с какого-то побоища вернулись, не я, — огрызается Ричард.       Тем проще. Не надо ходить вокруг до около, заводить разговор о самочувствии и здоровье. Но придётся начать сразу с шока.       — Ты знаешь, где сейчас Гелиотроп?       — Мне он не докладывает, — цедит Рич сквозь зубы. — Надеюсь, валяется в дерьме Утилизатора по кускам.       Нехорошо. Вот теперь стало сложнее. С другой стороны, жёсткость сейчас необходима.       — Нет, беседует с твоим отцом.       Ричард вздрагивает и прячет взгляд. Вот как хорошо выходит, он что-то определённо знает, но всё же спрашивает:       — О чём?       — Ты знаешь, кто это? — вместо ответа вывожу на визион сохранённую голографию девушки и показываю ему.       Ричард смотрит внимательно, изучая и лёгкое струящееся белое платьишко, и сочную траву Оранжереи, примятую босыми ногами, и нитку дешёвенького искусственного жемчуга в волосах. Но конечно же дольше всего всматривается в черты лица.       — Это что, грёбаная шутка? Канальщики меня теперь во все платья будут в редакторе засовывать и сватать?       Я и сам заметил очевидное, особенно после догадки. Рича от этой девушки, помимо первичных половых признаков, разве что цвет глаз отличает и лёгкая щетина на подбородке, которую он озадаченно поскрёбывает. Я недолго молчу, чтобы он сам понял, что голография не поддельная, потом осторожно начинаю:       — Это бывшая девушка Гелиотропа…       — Да-да, которую он убил и порубил в фарш, — нервно перебивает меня Ричард. — И я уже понял, что я просто капец как на неё похож, без тебя. Гелиотроп доходчиво объясняет, не сомневайся.       — Не сомневаюсь. А ты знаешь, что она твоя сестра?       Папаша его грязные секретики при себе хранил исправно, Рич меняется в лице страшно.       — Ублюдок, — тихо шипит, непонятно только, кого имеет в виду точно.       — Я не оправдываю Гелиотропа, ты не подумай. У девушки была шлюховатая мамаша, которой твой биологический родственник не шибко помогал.       — Не продолжай, — останавливает меня Ричард. — Я просто прекрасно обошёлся бы без этой информации. У родителя неприятности. Ты ему сдал?       — Это просто так в Каналах валяется. Думаю, Гелиотроп знал всё изначально. Может, и за тобой следил. За всеми, — пытаюсь как-то всё же помягче подойти к трагедии, разразившейся в доме Айгар.       — Кто, — глухо спрашивает меня Ричард прямо.       — Твои брат и сестра, — так же прямо и честно отвечаю.       Всё же смягчаю удар, не продолжаю о том, что могло случиться после нашего отъезда и как именно была убита малютка. Незачем, Ричард и так уже белее, чем шкура его Солы в спокойные времена.       — Которая? — еле может из себя выдавить, и так же с трудом сам себе отвечает: — Одна из младшеньких.       Рич горбится, смотрит прямо перед собой на складки постельного. Помолчав, утверждает:       — И ты там был и видел.       Остаётся только кивнуть. Как же всё перепутано-странно. Только что мой лучший, потому что единственный, друг потерял почти половину семьи, а я развлекался с Кастом и бесстыдно разглядывал Красного. Как будто не он перерезал глотки уже двум Айгарам. Всё неправильно и похоже на поток, который меня несёт с силой, с которой к Кольцам магнитятся трассы. Сопротивляться можно, но оступишься, а под тобой километр цветной бездны. И вроде бы только что проспал почти двое суток, а снова чувствую себя безмерно уставшим.        — Был, — соглашаюсь.       Ричард шумно втягивает воздух, как будто вот-вот прорвутся слёзы. Запрокидывает голову, тяжело выдыхает. Мужчина. Кибернетик. Мы воспитаны так, чтобы не плакать никогда. И он тихо, но помешанно смеётся. Замолкает, произносит уже спокойно:       — Это не моя семья и не мой Дом. Мебель из кластера не скучает по своему хозяину, когда её продают.       Самое время.       — Но ты знаешь, за что их убили.       — Гелиотроп не остановится, да? — выбирает Ричард самый простой и очевидный ответ.       — Он бы мог поехать один. Но там был Ван. И я.       — Да-да, ты, — выплёвывает Ричард неожиданно резко. — Гордый и несломленный, как же.       — А ты всё знал, — выдыхаю, чувствуя, как сжимаются пальцы на одеяле против воли, шелколас скрипит. — И тогда в Образователе ты подошёл ко мне не просто так. Кровь была тебе нужна, для умирающей зверюшки! Трогательно, сейчас разревусь!       — Что угодно обо мне думай, но Тизи не приплетай. Ему действительно нужна была кровь. Ты не первый хозяин вечного генкло, к которому я обратился. И уже пробовал делать лекарство. Знал же, что ничего не поможет… — будто задохнувшись, Рич сбивается, но потом продолжает: — И ещё в чём ты не прав, так это насчёт Гелиотропа. Ничего он не знал и не планировал. Кто отец его девушки, узнавал. Но не то, как я на неё похож. Да что там, теперь до меня дошло, что я просто полная копия. Явление, она даже плоская была, как стена! И вот представь. Пил он себе в баре своё вонючее лекарство, как тут заваливаемся мы. И всё, всё пошло кувырком, Кит. Как только я переступил тот проклятый порог!       — Но Рич, твой отец… — пытаюсь как-то подтолкнуть его излияния в нужном направлении.       — Хочешь сказать, всё равно бы меня продал? Не смеши. Просто ему и в голову такое не приходило, пока не явился сраный киборг и не предложил за меня такую сумму, которой хватило, чтобы нанять всех твоих убийц, включая самого же Гелиотропа!       — Но брат же… — снова пытаюсь его перебить.       Рич только повышает голос:       — Твой брат? Не смеши, он лишь пытался помочь тебя устранить. Ему твой Дом не нужен, он просто разваливается на куски. Вы — ничто, на самом-то деле. Глава — трус, каких поискать. То за юбку цепляетесь, то за зверей! Но ты — ты был настоящей проблемой. Знаешь, я тоже должен был тебя убить.       От таких новостей замираю. Но хотел же узнать правду? Вот она, вся, неприглядная!       — Но я — не отец, — уже тише и глуше продолжает Ричард. — И он мне не указ. Выброшенное и проданное — не нужно. И свободно. Какая разница, будешь ты жив, Кит, через мгновение? В следующее за мной опять придёт Гелиотроп. Опять. И ты… чёрт. Ты искренне хотел мне помочь, и я себя чувствую полнейшим дерьмом.       Нахожу в себе силы, чтобы сдвинуться, шевельнуть губами:       — Нет, Ричард. Ты не дерьмо. Дерьмо тот, кто второго ребёнка тоже продал за половину своего долга.       — Я знал, что он не остановится, — Рич реагирует на это сухо. — А сестрёнку — за долговой остаток. Просто, когда отец сказал о том, что мне придётся «некоторое время пожить у одного человека», я увидел в его глазах только пустоту. Я уже не существовал для него. Не то что как сын, вообще. Меня не было.       Знакомо. Так же точно на меня смотрел Таурус, втягивая дым тонкой сигаретки и выпуская его завиваться меж растений в оранжерее нового родительского дома. Меня для него уже не существовало.       — Можешь мне не верить, — продолжает Рич, помолчав, — и я тут грубостей наговорил, но я никогда тебе зла не желал. Даже когда меня этот твой Каст подрал. Ты как я, такой же. Только первый наследник, не пятый и выброшенный. Но вокруг тебя нет никого.       К горлу подкатывает спазм. Пусть Каст для Ричарда «никто», но в остальном он прав. Дальше тёплых объятий зверя — зыбкая пустота, откуда в любой момент приходит смерть.       — Ты, — протягиваю ему руку.       Ричард чуть мешкает, но только потому, что хотел поднять раненую руку. Тут же сжимает мне ладонь, пальцы у него не теплее, чем у Аяны.       — Я тебя не брошу, пока не выгонишь. Прости только, что я всё время бухаю. Ещё и за ванну эту…       — Мне-то что, — безмятежно пожимаю плечами. — Это проблемы Вана.       — А я немного не понял, вы с ним дом поделили на две половины, что ли? И с Кастом он вроде примирился, и от Солы не шарахается.       На звук своей клички генкло встрепенулась и попыталась повилять обрубленным хвостом. Ричард случайно подметил важный факт, на который я не обратил внимания. Зеро-Ван хоть и обзывал несчастную зверюгу падалью, но никогда не боялся и не раздражался даже тогда, когда ту Красный почёсывал. И потом этой же рукой его за жопу щупал, вне сомнений. Вот снова очередная мысль ниточкой заблестела в темноте, робко свиваясь с другими, такими же тонкими. Мост к истине так не построить, но вдруг…       — Нет. Не совсем, — признаться Ричарду уже не стыдно, но беззвучную просьбу Вана нарушить не осмеливаюсь. — Очень хорошие условия аренды.       — Мне кажется, он тебе всё-таки помогает. Почему?       — Хотел бы сам знать, — пожимаю плечами.       Может, заглянув-таки в его биометрику, я обнаружу, что он мой блудный брат? Конечно, Каст бы сразу мне разболтал! Ага, мамочка учудила по-молодости! Едва не хмыкаю. Таких совпадений не бывает, и мы уж точно наполовину не родня. А если на четверть? Мотаю головой. Бредятина. И в нашем мире кровные узы слишком часто просто пшик и упрощение передачи наследства. Но вот если только…       — А Красный? — будто ловит мою неоформленную мысль Ричард.       — Он мой клиент, я его зашивал. Сам знаешь, после кого.       — Шьёшь ты отлично, не спорю, — Ричард осторожно двигает раненой рукой, посматривая на неё. — Но и только?       — Поверь, я знаю не больше тебя. Точнее, даже меньше. Ты сказал, что Гелиотроп пил лекарство. И про его керр. Как ты это вообще узнал?       — Знаешь, Кит, — Рич вдруг как-то подбирается и выпрямляет спину. — Ты у него сам спроси.       — А он отве…       Дверь за моей спиной отворяется почти бесшумно, но ещё не обернувшись, уже знаю, кто пришёл. Конечно же Гелиотроп. Сола, на удивление, не рычит. Сейчас, в полумраке, его можно принять за обычного человека, он не хуже какого-нибудь скрытника вроде Тени владеет неочевидным искусством принимать вид кого-то несовершенного. Осанка боевых киборгов идеальная, никаких лишних движений, всё экономно и целесообразно. А маскировка — чуть ссутуленные плечи, крен на левую ногу, изменившее выражение и будто постаревшее лицо. Не переигрывание, как в драм-синема, не гротеск. Естественность. Как бы киборг выглядел в своём возрасте, если бы оставался просто человеком.       А Каст его сюда пустил. Не почуял угрозу, понял бесполезность этой затеи, или по-дурацки уже где-то сползает по стене с дырой в груди? Выстрела не было, но…       Интересно, а как Ричард себе представляет разговор? Вот прямо сейчас, в лоб спросить про керр, лекарства и всю заваруху? Угу, тогда моей смерти друг всё-таки поспособствует.       Киборг окидывает цепким взглядом комнату, чуть пристальнее рассматривает Ричарда. Сглатываю. Лишь бы не решил, что у нас тут романтика. Тогда кусочков от каждого будет раза в четыре больше. Ричард же словно игнорирует его присутствие, взгляд не ловит. Не напрягается, наоборот, словно расслабляется в полной готовности принять незавидную судьбу. Но Гелиотроп зовёт всё же не его, смотрит мне в глаза.       — Мастер, — голос звучит так же тихо, ласково, с оттенком заботы. — Нам нужно поговорить.