Golden Boys

      В центре исполнительных искусств находился ещё один человек. В его руках был телефон, а в ушах наушники. Можно было подумать, что он и дальше пойдет по своим делам. Но тот лишь стоял за углом поворота и сверлил взглядом двух человек, что находились в коридоре помимо него. Он их слишком хорошо знал, причем обоих. И тот факт, что они держались за руки, к тому же переплетая пальцы, никак не мог уложиться в его голове. Не выдержав больше такой неприятной картины, он резко развернулся и стремительно ушёл в противоположном направлении.       Лишь после, когда Квон Сунён ворвался в комнату радиоклуба и с тяжелым вздохом упал лицом вниз на диван, он стал осознавать картину, что предстала перед ним. Маленький розоволосый Джихун держал за руку Чхве Сынчоля. А потом они переплели пальцы. Ли смущался, а Чхве с улыбкой смотрел на него. Что за чертовщина?       Сокмин, что сидел в наушниках и вел прямую трансляцию на радио, включил музыкальную паузу и обеспокоенно подошел к нему.       — Эй? Всё в порядке?       Сунён даже не отреагировал. Он продолжал лежать и зло стискивать челюсть. Увиденная им картина никак не могла покинуть мозг. В голове был вихрь различных мыслей. Но одна была самой ясной среди них. Парень встал, взглянул на Сокмина, и выдохнул:       — Нет, не в порядке. Всё просто ужасно.

***

      Когда Джихун пришел в класс на следующий день, он замер сразу же на пороге. Его сломанную и исцарапанную парту вместе с подпиленным стулом заменили на новые ещё тогда, на следующий день. Но кто сказал, что на этом всё остановится? Теперь уже новая поверхность была исписана черными чернилами. Всё те же оскорбления яростно красовались на светлой отделке из дерева. Джихун вздохнул и молча прошел к этой парте, садясь и укладывая на неё голову. Он так устал от этого всего.       Его состояние ухудшалось с каждым днем. Он плохо спал, совсем не отдыхал, а всё свободное время тратилось на учёбу, которая, кажется, совсем скоро его добьёт. В обычных школах он не обращал внимания на уроки, предпочитая учиться самому дома. Но здесь ему приходится ходить на каждое занятие и обучаться по усложненной программе, чтобы продолжить получать стипендию. Учитывая то, что он толком-то и не спит, это знатно сказывалось на его состоянии.       «Может, мне стоит съездить домой на этих выходных? Попросить отгул у учителей. Они, наверное, поймут. Да и мама будет рада», — думал Джихун. Даже он понимал, что ему не мешало бы отдохнуть пару дней.       На этот раз в классе насмешек не было. Джихуна просто игнорировали, словно и забыли, что вновь постарались над его партой. Поэтому Ли тихонько посапывал, до тех пор, пока не пришла учитель и не хлопнула в ладоши, привлекая внимание своих учеников.       — Ладно, ребята. Я бы хотела, чтобы вы разделились на группы, которые я назначила на прошлом занятии, и обсудили детали своего проекта. Потратьте на это весь урок, и обдумайте всё тщательно. Я хочу увидеть хорошую подготовку.       По всему классу заскрипели стулья и раздался шум учеников, которые разбрелись по своим группам. Джихун мысленно простонал, еле сдерживаясь, чтобы не удариться лбом о парту. Чёрт возьми. Почему всё так сложно? Он определенно не так хотел начать свой день.       Медленно поднявшись со своего места, Джихун направился к Сунёну, неохотно падая на стул рядом с ним. Квон тоже выглядел не слишком довольным перспективой. У него было все то же раздраженное выражение лица и нахмуренные брови. Джихун против своей воли захотел протянуть руку и разгладить пальцами его складки на лбу. Он так давно не видел улыбку Хоши. Тот все время выглядел таким грустным.       Нет. Не Хоши. Квон Сунён.       — Я поговорил с миссис Ким, но она очень решительно настроена не менять группы ни при каких обстоятельствах, — сказал Сунён, доставая тетради, — Поэтому нам придется работать вместе.       Он достал из рюкзака также папку с какими-то записями и диаграммами. Похоже, он уже исследовал некоторую информацию для проекта.       — Я решил рассмотреть анатомию сердца, как ты и сказал.       Джихун вздохнул. Сердце. Какая чувствительная, хрупкая и непостоянная вещь.       Протянув руку, он взял пару бумажек, рассматривая те материалы, что подготовил Сунён. Его заметки были очень аккуратными и организованными. Важные части были выделены разными цветами, а также были рисунки сердца, нарисованного карандашом.       Сунён неловко кашлянул, привлекая к себе внимание и забирая свои записи обратно.       — У меня нет времени работать над всем этим вне занятий, поэтому нам придется разделить работу на двоих, а потом соединить всё вместе в один проект.       Джихун подумал, что Квон выглядит так, словно всё ещё надеется, что Ли просто отстанет и позволит ему заняться проектом самому. Но он тоже был упрямым и никогда не разрешал кому-то выполнять работу вместо него. Поэтому, что бы между ними ни произошло, они просто вынуждены сделать этот чертов проект вместе.       — Я согласен. Ты можешь поработать над плакатом, рисунками и так далее, а я рассмотрю эту тему письменно.       С этими словами Джихун достал тетрадь и принялся делать различные записи о сердце. Ему показалось, что он слышал бурчание со стороны Сунёна. Тот бормотал что-то вроде «тоже мне, босс нашелся», но позже замолчал и принялся за работу.       К концу урока Джихун уже редактировал свои записи, а Сунён нарисовал эскиз плаката. Ли должен был признать, что получилось очень даже неплохо, Квон определенно был умным и прилежным учеником. Джихун с горечью подумал о том, что из них вышла бы хорошая команда.       — Хорошо, урок на сегодня закончен, ребята, — сказала миссис Ким, после чего ученики начали собирать свои вещи. — На следующей неделе я хотела бы встретиться с каждой командой, чтобы обсудить ваши проекты. А пока, вы свободны.       Джихун вздохнул с облегчением и потянулся, разминая затекшие мышцы, а затем принялся собирать свои записи. Сунён же очень загорелся плакатом и продолжил рисовать. Уже позже, когда многие уже вышли из класса, он поднял лист и показал его Джихуну.       — Как тебе? — спросил он серьезно.       Джихун был правда удивлен, что Сунён действительно разговаривает с ним. Так еще и спрашивает его мнение. Но тем не менее, он наклонился, чтобы взглянуть поближе. В целом, аспект плаката выглядел неплохо, хотя мог быть и получше, что он и намеревался сказать Квону.       — Будет лучше, если ты переместишь изображение сердца на середину, чтобы вместить по сторонам больше информации. И тем самым заголовок будет в центре. А ещё, можно сделать всё черно-белым, а затем окрасить артерии и вены красным и синим, чтобы показать кровоток.       Глаза Сунёна внезапно загорелись идеей, и Джихун невольно замер на мгновение. А Квон, не замечая, стал писать на листке примечания сбоку в углу. Джихун же быстро собрал вещи и направился к своей парте за рюкзаком, проклиная своё чертовски быстро бьющееся сердце в груди. Сунён тоже уже собрался и подошел к нему.       — Ладно. На следующий урок я принесу уже готовый плакат. И мы вместе оформим на нём некоторые… — внезапно его голос затих. Джихун остановился, обернулся и проследил за его взглядом. Сунён смотрел прямо на его парту, изрисованную гадкими словами черными чернилами. Ли тут же встал прямо перед партой и Квоном, загораживая ему вид на испорченную поверхность.       — Я ухожу, тебе тоже следует это сделать, — сказал он, почти решительно. Первоначальный шок прошел и теперь лицо Сунёна вновь выглядело холодным, безэмоциональным, с пустым взглядом.       — Кто это написал?       — Никто, — отрезал Джихун, отворачиваясь и направляясь к выходу из класса. Он не хотел, чтобы Сунён узнал о издевательствах над ним.       Но не дав Джихуну сбежать, Сунён протянул руку, сильной хваткой схватив его за запястье и останавливая. Тот замер, опустив голову. Тогда Квон повернул его к себе насильно.       — Джихун, это не нормально, — прошипел он, полным отвращения тоном. Парень ощущал гнев и злость, что кипели в нем. А Джихун же резко дернул руку и вырвал свое запястье, что немного побаливало от того, как Сунён сжал его. То место, где соприкасалась их кожа, неимоверно жгло.       — Это не твое дело, Квон Сунён, — твердо отчеканил Джихун, начиная раздражаться из-за этой ситуации. Зачем этот парень лезет, если сам сказал, что им лучше держаться подальше друг от друга?       Сунён нахмурился еще пуще прежнего. Он выглядел и злым, и раздраженным, и расстроенным. От того светлого мальчишки с блондинистыми волосами и яркой улыбкой, не осталось ни следа. Квон теперь был каким-то темным, во всех смыслах этого слова. И даже сейчас лишь вздохнул, закрыв глаза, вместо того, чтобы взять за руку, успокоить.       — Они не имеют права так говорить о тебе…       — Но это же правда, не так ли? — перебил его Джихун, отчего Сунён тут же открыл глаза. В комнате итак была жуткая атмосфера, но Ли уже не мог остановить себя. Хотя понимал, что лишь усугубляет положение.       — Разве я не просто нищий? Бесполезная «бронза»? — их взгляды встретились, — Просто студент-стипендиат?       Сунён не мог ничего ответить, потому что понимал, что так и есть. И Джихун знал это.       — Не лезь в мою жизнь, — наконец сказал Джихун. И после этих слов всё, что было между ними, дало трещину. И вроде стояли в нескольких шагах друг от друга, но теперь между ними была целая пропасть.       На секунду Сунён вновь превратился в Хоши. Без той безэмоциональной маски. В его глазах была грусть и растерянность. Теперь он не казался холодным надменным богатым подонком, а обычным парнем, которому тоже бывает больно. И это заставило Джихуна почувствовать себя ужасно паршиво. А Сунён протянул к нему руку, пытаясь дотронуться, и словно пересечь ту пропасть между ними.       — Джихун, — сказал он тихо, но просто слова здесь не могли помочь.       Прежде чем Сунён успел продолжить, внезапно дверь в класс с шумом открылась. Вздрогнув, парни обернулись на проход. Там стоял Чхве Сынчоль, с как обычно растрепанными черными волосами, в своей небрежно расстегнутой на верхние пуговицы рубашке и рюкзаком, закинутым на одно плечо. Он довольно усмехнулся, увидев розоволосого, и тут же поднял руку, помахав ему. Джихун был очень удивлен. Он ни разу не видел старшего на занятиях, тем более он не думал, что тот знает о его расписании.       — Я искал тебя, Ли Джихун, — сказал Сынчоль, подходя к нему ближе. — Я пошел в твой математический класс, но Ким Мингю сказал, что ты еще не пришел. Видимо, ты действительно любишь естественные науки?       Джихун бросил взгляд на Сунёна перед собой. Никаких следов Хоши вновь не осталось. Эта чертова маска холодности вернулась на свое прежнее место.       — Да, конечно, — рассеянно сказал Джихун. Ему нужно было срочно уйти. Складывалось ощущение, что если находиться с этими двумя в одном помещении наедине, то это ни к чему хорошему не приведет. Он покрепче схватил лямку рюкзака и дернулся уже было уйти, но Сынчоль мягко и аккуратно, что совсем отличалось от того, как это делал до этого Сунён, взял его за запястье, блокируя ему путь своим телом.       — Вечно ты так быстро убегаешь, — буквально тут же отпустив его руку, слегка посмеялся Сынчоль. Джихун же едва заметно вздрогнул от его мягкого смеха.       — Прежде чем ты уйдешь, — Чхве полез в рюкзак и достал оттуда маленькую баночку, которую тут же вручил в руки младшему, игриво улыбаясь. — Просто витамины для тебя. Убедись, что ты съешь все до единого. Они должны принести тебе сил.       Джихун был растерян. И, не зная, что делать, он просто бездумно взял баночку в руки, прижимая её к себе и потерянно хлопая глазками. Сынчоль вновь посмеялся, Ли выглядел так мило в этот момент. Он не сдержался и протянул руку, чтобы по-доброму взъерошить его волосы       — Беги, малыш, ты опаздываешь, — произнес он заботливо.       Джихун был обескуражен этими словами. Сынчоль сказал это не чтобы подшутить над ним, а искренне (пусть и назвал как обычно малышом). Ли был настолько растерян ситуацией, что как-то нелепо поклонился вместо прощания и вылетел из класса.

***

      Когда Джихун добрался до своего математического класса, он все ещё был в оцепенении. Не понимая, что происходит, он витал где-то в своих мыслях, пока Мингю не схватил его за локоть и насильно посадил рядом с собой на стул. Видимо забыв, что они вроде как «не общаются», Ким стал обеспокоенно расспрашивать, что произошло, и почему Сынчоль искал его. Как и говорил Вону, Мингю старается не лезть в это дело, но он волнуется о Ли искренне.       — Он хотел отдать мне это, — растерянно сказал Джихун, наконец, глядя на подарок, данный ему. Это была баночка мармеладных витаминок разных вкусов. А на обертке был приклеен стикер с нарисованным на ним подмигивающим смайликом. Джихун еле подавил в себе громкое фырканье.       — В самом деле? Вау. Сынчоль, кажется, действительно заинтересован в тебе, — сказал Мингю, хотя он выглядел еще более обеспокоенно, словно понимая, что это не есть хорошо, — Тебе нужно быть осторожным. В начале всё может быть тихо и спокойно, но если Сынчоль продолжит оказывать тебе такие знаки внимания, то у тебя могут быть очень большие проблемы.       Джихун вздохнул, просверлив взглядом баночку витаминов, прежде чем закинуть её в рюкзак. Весь оставшийся урок он молчал, глупо пялясь на учебник. Учитель что-то там объяснял, но его мысли были заняты другими вещами. Он долго думал о том, что точно также, Сынчоль одаривал его всякими подарками до этого, чтобы привлечь к нему внимание других учеников и обозлить их. Именно из-за этого его прозвали «бесполезной бронзой» и «принцем нищих». И вполне возможно, что сейчас вновь происходит что-то подобное.       Но Джихун никак не мог отделаться от назойливых мыслей о вчерашнем дне. Этот их разговор с Сынчолем в центре исполнительных искусств. Это было словно их секретом, моментом, когда оба сняли маски. Джихун дал волю эмоциям, прекратив строить из себя дерзкого мальчишку. А Сынчоль перестал играть плохого и наглого богатого парня, искренне пытаясь успокоить его, и выслушав. И, если задуматься, Джихун видел в нем намного больше, чем просто одного из «Golden Boys». Чхве был правда хорошим внутри. Даже пытался защитить его во время драки с теми ребятами из «золота». Уговаривал остаться в классе и не высовываться, чтобы он не пострадал. Хотя стоит заметить, что до этого Джихун его хорошенько так позлил своими словами.       Эти мысли немного пугали Джихуна. Потому что он понял, что ему нравится такая сторона Сынчоля.       Но может ли Сынчоль нравиться ему по-настоящему?

***

      Дверь за Джихуном тихо закрылась, и Сынчоль повернулся к оставшемуся в классе человеку. Сунён смотрел на него как всегда холодно, но во взгляде его плескался гнев, на что Чхве заинтересованно приподнял бровь. Обычно Квон безэмоционален полностью, и вообще ему глубоко наплевать на всех. А здесь что-то действительно заставило его разозлиться. Или кто-то.       — Рад тебя видеть, Квон, — вяло сказал Сынчоль. — Ты же придешь на ужин в эти выходные, верно?       Сунён по-прежнему выглядел невозмутимо, но, зная его с детства, Сынчоль мог распознать его напряженные плечи и слегка сузившийся взгляд, в котором отчетливо читалась ярость и… ревность? Становится всё интереснее.       — Я ни за что не пропущу такое важное событие, — произнес Сунён сквозь стиснутые зубы.       — Отлично, — улыбнулся Сынчоль, — А теперь, мы должны обсудить кое-что, не думаешь?       Он подошел ближе к Сунёну. Тот напрягся ещё сильнее, и просто сверлил старшего своим полным ненависти взглядом. А Чхве чуть наклонился ближе, чтобы показать, что он тоже настроен очень серьезно.       — Я хотел бы прояснить кое-что. Запомни. Ли Джихун — мой.       Эти слова заставили Сунёна немного растеряться. Он не думал, что Сынчоль пойдет в открытую атаку и заявит об этом вот так вот напрямую. Но после он лишь сильнее напрягся и сжал кулаки.       — В что за игры ты играешь, Чхве?       В тишине класса раздался негромкий смех старшего. Но он совсем не разрядил атмосферу. Наоборот. Лишь добавил напряженности.       — Я могу задать тебе тот же вопрос, — лукаво сказал он, но при этом был серьезен, как никогда раньше. — Я не знаю, что за «беспокойное прошлое» у вас было с Джихуном, но тебе действительно нужно научиться скрывать свои эмоции лучше и держаться от него подальше. Я уверен, что твой отец не будет доволен твоими действиями… Если он узнает, что ты тусуешься с миленькой «бронзой», будучи при этом обрученным…       Прежде чем он смог продолжить, Сунён резко поддался вперед и схватил его за ворот рубашки. Теперь тот гнев, что таился лишь во взгляде, вырывался наружу. Руки Квона дрожали и он еле сдерживался, чтобы не врезать по наглому, усмехающемуся лицу старшего.       — Заткнись, Чхве Сынчоль. Ты ничего не знаешь, — прорычал Сунён, встряхнув парня.       Но Сынчоль лишь просто продолжал непринужденно улыбаться. Он отчасти надеялся, что Квон не сдержится и ударит его первым, чтобы начать драку. Потому что он так хотел разукрасить симпатичное личико Сунёна синяками уже много-много лет.       — Возможно, нет, я не знаю. Но ты больше не на каникулах. Ты в гребанном «Pledis», прямо посреди джунглей. И пусть ты можешь быть одним из «Golden Boys», но ты должен понимать, что ты не на вершине социальной цепочки.       Между ними повисло напряженное и долгое молчание. Они продолжали ненавидя сверлить друг друга взглядами. А руки Сунёна лишь сильнее сжимали воротник в руках.       — Не трогай Ли Джихуна, — наконец сказал Квон ледяным голосом. — Это моё последнее предупреждение.       — Кажется, ты кое-что забыл, — сказал Сынчоль, отталкивая руки Сунёна и освобождаясь. На его губах играла улыбка, а руки спокойно поправляли одежду. Закончив, он поднял взгляд и насмешливо произнес:       — Я всегда получаю то, что хочу.