Пэпэла. Часть 4

Илико, Сонька и Жюст стояли на сцене, напряженно глядя в темный зал. За кулисами ожидал приговора судей Смирнов. Лицо его было спокойным, а волнение выдавали только пальцы, нервно теребившие лацканы фрака. Судьи не торопились с вердиктом. Они тихо переговаривались между собой и по выражениям лиц было понятно, что особого восторга они не испытывали. Илико душила обида. Он выложился в танце до конца. Он выжал себя как лимон, до сухой корочки. Он был уверен в каждом прыжке, в каждой поддержке и в каждом па. Неужели судьи не оценят его? Его… сильного, талантливого, красивого… – Можете идти переодеваться, – наконец сказал артистам грузный мужчина с аккуратно постриженной бородкой. – Мы решили сначала посмотреть всех кандидатов и только после этого уже определиться. Скажу сразу: мы берем в труппу либо всех, либо никого. На данный момент наши мнения разделились. Илико коротко поклонился судьям и быстро ушел со сцены. – Илюша! – Сонька догнала его в коридоре и схватила за руку перед дверью гримерки. – Не сейчас, дорогая! – поморщился Илико. – Давай после поговорим. Мне сейчас хотелось бы побыть одному. – Илюша, ты только не расстраивайся! Все ведь не так плохо! – Сонька не отпускала его руку и тянулась тонким тельцем к нему. – Они ведь не сказали «нет»! – Знаю, милая, – уже спокойнее ответил ей Илико. – Я просто устал и хочу немного отдохнуть. Жюст быстро переоделся и, бросив взгляд на сидящего на стуле Илико, спросил: – Ты еще долго? – Иди… – махнул рукой Илико. – Я сейчас… Жюст уже подошел к двери и взялся за ручку, когда в нее кто-то громко постучал. Танцор распахнул дверь и отошел в сторону, пропуская в гримерку высокого плотного мужчину лет пятидесяти. Незнакомец был огромен. На его грубом, словно вытесанном из камня лице скалой возвышался большой нос, маленькие близко посаженные глаза смотрели на Илико хитро и игриво. Мужчина провел рукой по черным сальным волосам, зачесанным назад, и спросил: – Позволите? – и его большой рот растекся в улыбке. – Прошу, – кивнул ему Илико и встал навстречу. – С кем имею честь? – Дегтярев, Роман Константинович, к вашим услугам, – мужчина галантно поклонился. – Илиа Чантурия, – кивнул в ответ Илико. – Наблюдал вас на сцене… – Дегтярев сел на стул, который ему услужливо пододвинул Жюст. – Голубчик, – обратился к нему Дегтярев. – Вы не оставите нас с господином Чантурией? – Конечно, – Жюст откланялся и быстро вышел за дверь. – И как вам танец? – Илико сел напротив мужчины и, взяв портсигар, протянул его Дегтяреву. – Я в восторге, но… больше от вас, нежели от постановки, – сказал тот, прикуривая сигарету. – Хотите знать, что думает о вашем выступлении наше уважаемое жюри? – Очень хочу, – напрягся Илико. – Им не понравилось. Сам танец поставлен хорошо, но ваш балетмейстер явный поклонник Петипа. Несомненно, Петипа гений, но он устарел для современного балета. Да и выбранный сюжет, вы уж меня простите, больше напоминает греческую вакханалию. Но… – Дегтярев поднял вверх указательный палец. – Они в раздумьях. И виною всему вы, господин Чантурия. По условиям конкурса отбирается труппа в полном составе, и они не могут оставить вас одного при всем желании. – Вы пришли сообщить мне это? – Илико хмуро сдвинул брови. – Отнюдь… Я пришел сделать вам предложение, господин Чантурия. Принять его – для вас значит получить место в театре. Отказавшись, вы так и останетесь танцором захудалого мюзик-холла. – Вы не член жюри. Как вы можете повлиять на решение? – Илико с вызовом посмотрел на Дегтярева. – Ну… Скажем так: мое слово в театре не самое последнее, – улыбнулся Роман Константинович. – Что потребуется от меня? – с готовностью в голосе спросил Илико. – Ужин… – коротко ответил Дегтярев. – Всего один ужин. Скажем, в среду, в семь, у меня дома. И место в труппе ваше. У вас есть время подумать, – мужчина поднялся, показывая своим видом, что разговор окончен. – В пятницу последний день конкурса. Думайте, господин Чантурия. Скажу от себя, – Роман Константинович надел на голову «котелок» и уже у двери обернулся, – я в восторге от вас и вашего мастерства. Только дверь закрылась за огромной спиной Дегтярева, как в гримерку вошел удивленный Смирнов. – Ты еще не одет? И что делал у тебя Дегтярев? – Смирнов вопросительно посмотрел на Илико. – Да кто такой этот Дегтярев? – пожал плечами Илико. – Я буду готов через минуту. – Дегтярев – один из негласных хозяев этого театра. Миллионер. Сделал состояние на золотых приисках на Аляске. Теперь спонсирует постановки и гастроли русского балета по всему миру, – взволнованно проговорил Смирнов. – Хм… почем мне знать. Может, он просто ходит по гримеркам и желает удачи всем конкурсантам, – равнодушно пожал плечами Илико и начал переодеваться. – Ой, что-то ты темнишь, Чантурия, – нахмурился Смирнов и добавил, подходя к двери: – Мы ждем тебя внизу. Решили отметить наш грандиозный провал. Ты с нами? Небольшой ресторанчик в центре города был полон народа. Официанты с бабочками на шеях шныряли по залу, едва успевая обслуживать столики. В ресторане царила атмосфера веселья, которую поддерживал небольшой джаз-бэнд, каким-то чудом оказавшийся в Париже. – Господа! – Сонька поднялась со стула и несколько раз цокнула ножом по своему фужеру. – Предлагаю выпить за нас. Отдадимся на милость жюри. Но если они решат, что мы не подходим, мы все равно останемся вместе. У нас прекрасная команда, господа. У нас есть наш мюзик-холл. Есть добрый и отзывчивый зритель, и мы будем творить для него. За нас, друзья! – Сонька обошла стол, чокаясь с каждым. Поравнявшись с Илико, она остановилась, в напряжении глядя на него. – Что-то не так, Илюша? – спросила она, видя мрачное выражение лица Илико. – Все хорошо, дорогая, – натянуто улыбнулся Илико и залпом выпил вино. До конца вечера он старался расслабиться и вести себя непринужденно. Поцеловав на прощанье Соню и высадив ее из экипажа возле дома, он с облегчением вздохнул. Ему нужно было остаться одному, чтобы все обдумать. И мысли, которые роем жужжали у него в голове, были нерадостными. «Я не могу так поступить! – думал Илико, лежа на кровати и глядя на сказочные тени от деревьев на потолке. – Я не продажная девка, а артист! Меня нельзя купить! Но… я не хочу… Не хочу до конца своей карьеры танцевать зарисовки из жизни фей и фавнов в маленьком мюзик-холле на забаву простолюдинов! Это слишком низко!» «А продаться ради карьеры? А предать своих товарищей не низко?» – неожиданно спросил его голос. Он был тихий и за шумом в голове еле слышный. «Для меня всегда на первом месте был балет! Ради него я уехал из родного дома. Ради него я терпел боль и усталость. Ради него я отказался от…» – Илико закрыл глаза, и перед ними, как забытый сон, всплыло лицо Изи. Он улыбался ему и что-то говорил, но Илико не слышал слов. Сон накрыл его тяжелым ватным одеялом и впитал в себя все мысли.