Пэпэла. Часть 4

Репетиции в театре шли полным ходом, и расписание дня у Илико было напряженным. Утром – обязательные занятия в танцклассе и прогонки номеров. После небольшого перерыва – репетиции в зале. После них – примерка костюмов и снова репетиция. Все это выматывало физически, но Илико держался. Обливаясь потом и стиснув зубы, он вихрем проносился по залу танцкласса, раз за разом повторяя и повторяя заданные упражнения. Он в изнеможении падал на пол, вдыхая запах влажного дерева, но заслышав музыку, поднимался и, надев на лицо ослепительную улыбку, начинал танцевать. Вечерами он встречался с Соней, и они, если позволяла погода, сидели в сквере на лавочке или шли в синематограф. Эти встречи радовали Илико, но не волновали. Свое физическое безразличие к Сонечкиным поцелуям он объяснял себе преизбытком секса с Дегтяревым. Их встречи по субботам стали регулярными, и Илико ловил себя на мысли, что ждет их с нетерпением. Илико сидел в своей гримерке, накинув на влажное после душа тело легкий шелковый халат, и с улыбкой смотрел на букет цветов, стоящий в вазе на его столике. Он вынул из нежной зелени небольшой конверт и, достав из него листок бумаги, прочитал единственное слово: «Жду!». – О! – раздался позади него голос. – Не успел еще попасть на сцену, а уже букеты от поклонника? – С чего ты взял, что от поклонника? – Илико обернулся и встретился взглядом с высоким стройным блондином лет двадцати. Тот ухмыльнулся и хитро прищурил глаза. – Не нужно строить из себя невинность, дорогой Илиа, – ухмыльнулся юноша. – Всем и так известно твое пристрастие к мужскому полу. – Откуда такие сведения, Вениамин? – нахмурился Илико, пряча записку в карман халата. – Между прочим, я помолвлен, и у меня очаровательная невеста. – Я тебя умоляю, Илиа, – махнул рукой Вениамин. – Ты можешь жениться и завести себе кучу любовниц. Но скрыть свое влечение к мужчинам у тебя не получится. Илико напрягал этот разговор. Вениамин Метелкин был первым сплетником в театре. Когда его переселили в гримерку Илико, последний попытался с ним сдружиться и даже пару раз приглашал его пообедать в ближайшем ресторанчике. Но чем больше Илико общался с ним, тем глубже Вениамин запускал свой длинный нос в его дела. В итоге весь театр уже шушукался о близком знакомстве Илико с Дегтяревым и о его томных взглядах на молодого скрипача Мейермана. Поэтому Илико постоянно отказывал Дегтяреву в совместных посещениях ресторанов и других увеселительных заведений. Что касается скрипача, то Илико всего один раз встретился с Мейерманом глазами, когда тот усаживался на свое место в оркестровой яме. Мейерман остановил свой взгляд на стройной фигуре Илико, стоявшего на сцене, и улыбнулся ему дивной белозубой улыбкой. Илико не удержался и тоже улыбнулся в ответ. Вот именно этот невинный момент и послужил причиной очередной сплетни, распущенной Метелкиным по театру. В субботу утром Илико разбудил громкий стук в дверь. Он нехотя вылез из-под мягкого одеяла и, обернув себя в махровый халат, подошел к двери. – Илюша! – на пороге стоял Дегтярев в длинном зимнем пальто с норковым воротником и в широкополой шляпе. – Не сердись на старика, – Роман Константинович развел руки в сторону. – Не удержался, заехал вот за тобой. – Я только встал, Ромочка, – зевнул Илико, пропуская гостя в комнату. – Мне нужно еще собраться и позавтракать. – К черту завтрак, Илюша! – Дегтярев снял шляпу и кинул ее на кровать. – Мы едем на ипподром. А позже отправимся в финские бани. Их открыли совсем недавно. А вечером пойдем кутить в ресторацию. – Рома, ты же знаешь, что я… – начал было Илико. – Ничего не хочу слышать, – Дегтярев тяжело плюхнулся на стул. – Если ты боишься за свою репутацию, то скажу так: более подозрительно навещать меня, не показываясь на публике. – Я за твою репутацию беспокоюсь, – вздохнул Илико. – Скажут, что ты завел молодого любовника. – Моей репутации уже ничего не повредит. А слухи все равно ходят. Так чего нам прятаться? – Дегтярев широко улыбнулся Илико, и тот кивнул ему в ответ. Действительно, провести вместе день вне дома оказалось намного лучше, чем закрывшись в четырех стенах. Илико охотно делал ставки и тем самым продул половину своего жалования. Потом были горячие финские бани и приятный массаж. После всего этого оба почувствовали страшный голод и с аппетитом съели в дорогом итальянском ресторане огромную миску пасты, запив ее дивным розовым вином. – Ромочка, смотри, как я могу! – Илико стоял на лестнице второго этажа огромного дома Дегтярева и, оседлав перила, съехал по ним вниз точно в его объятья. – Ты мое чудо, – улыбнулся ему Дегтярев, нежно целуя в шею. – Почему чудо? – Илико тихо засмеялся и, откинув голову, подставил шею поцелуям. – В тебе столько огня, но ни капли любви, – выдохнул ему в ухо Дегтярев. – Но ведь тебе не нужна моя любовь? – чуть отстранился от него Илико. – Нет, мой мальчик. Я себя вполне объективно оцениваю и рад, что мне достается вся твоя страсть, – Дегтярев легко оторвал Илико от пола и понес на руках в спальню. Илико лежал на огромной кровати, вытянув длинные стройные ноги, и перебирал пальцами волосы на широкой груди Дегтярева. – А ты любил кого-нибудь? – спросил Илико. – Любил, – ответил ему Роман Константинович. – Ты мне очень его напоминаешь. – Он тоже был красивым? – Илико нагнулся и поцеловал его в плечо. – Нет. Он не был так красив, как ты, но был так же талантлив, дерзок и целеустремлен, – Дегтярев провел рукой по длинным шоколадным волосам Илико. – И что с ним стало? – Илико прикрыл от удовольствия глаза. – Женился, – спокойно отозвался Дегтярев. – Он умер год назад. – Ты убил его? – Илико отпрянул от Дегтярева и сделал испуганное лицо. – Что ты, дорогой, – засмеялся тот и сгреб Илико в охапку. – Банальная чахотка. – Скажи, а кто для тебя я? – Илико поднял на него глаза. – Ты… Ты мой дурман. Мой наркотик, – каждое слово Роман Константинович сопровождал нежным поцелуем. – Ты дикий необъезженный скакун. Резвый, дерзкий, вольный. Я обожаю смотреть, как ты становишься мягким и податливым под моими ласками. Как твои карие глаза затуманивает страсть и ты становишься только моим… От Дегтярева Илико вернулся ранним утром. Он принял теплый душ, наскоро перекусил и с удовольствием растянулся на своей кровати, чувствуя сладкую усталость во всем теле. Его уже начал накрывать сон, как в дверь робко постучали. – Сонечка? – Илико удивленно поднял брови, увидев на пороге Соню. Она никогда не позволяла себе приходить в его холостятскую квартиру и оставаться с ним наедине. – Илюша, я… – Соня покраснела и опустила глаза. – Ты проходи, – Илико отошел в сторону, пропуская ее вперед. Разлив в чашки ароматный китайский чай и открыв коробку печенья, Илико сел за стол напротив Сонечки и, развернув конфету, протянул ей. – Нам нужно поговорить, Илюша, – Соня отложила конфету в сторону и решительно посмотрела Илико в глаза. – С тобой что-то происходит. Мне кажется, что ты сторонишься меня и избегаешь. – Дорогая, – Илико ласково погладил тонкую ручку, лежащую на столе. – Я сильно устаю на репетициях. Ты не представляешь, как они меня изматывают. – Илюша, я не про это, – Сонька убрала руку. – Раньше, когда ты меня целовал, я чувствовала… чувствовала твое желание, – она покраснела. – А сейчас ты целуешь меня, но… Ты словно не со мной. – Моя милая Муха, – Илико улыбнулся. – Я открою тебе страшную мужскую тайну. Нам, мужчинам, очень тяжело находиться рядом с объектом любви и при этом не иметь физического контакта. А если дело доходит до поцелуев, то очень трудно сдержаться и не зайти дальше. Ты ведь сама хотела, чтобы все было правильно? – Да, – кротко кивнула Соня. – Вот поэтому, чтобы не переступить грань, во время поцелуев я стараюсь думать о противном, – Илико потянулся через стол и снова взял ее ручку. – Знаешь, о чем я думаю? О прыще на носу Вениамина. Или вспоминаю запах, который источает Вайнер после занятий в танцклассе, – Соня подняла на него глаза и тихо засмеялась. – Ну, вот видишь! Я все такой же, как и был. И между нами все по-прежнему.