Один к восьми миллионам

      Митю разбудил настойчивый стук в дверь. Встать с кровати было настолько же тяжело, как и поспать хотя бы полтора часа. Всю ночь его одолевала невыносимая бессонница. Глаза болели, словно в них насыпали песок. Лицо и веки опухли.       Вставать не хотелось, но и игнорировать нежданного гостя было не вежливо. Митя буквально стёк со своей постели и, опираясь на стенку и предметы мебели, как хронический алкоголик в редкие минуты трезвости, побрёл в коридор, старательно избегая зеркала. Видит бог, он бы разбил его вдребезги, если хотя бы вскользь посмотрел на своё отражение.       Шатен медленно открыл дверь, и на его уставшем невыспавшемся лице появилось удивление. Напротив Мити стоял радостно улыбающийся Алекс, протягивающий небольшой бумажный пакет. До Мити постепенно начали доноситься нотки корицы и печёного яблока, и на его лице отразился по-настоящему детский восторг. — Это мне? — Конечно, тебе! Кому же ещё? — ответил Алекс, довольный произведённым эффектом. — Ты просто чудо! — воскликнул Митя, забирая у него пакет и бережно прижимая его к груди. — Выпьешь чая? — Спасибо, но вынужден отказаться. Мне на тренировку надо ехать, — переминаясь с ноги на ногу, отозвался Алекс.       Митя вздохнул и мягко улыбнулся. — Хорошо. Передавай Серёге и Денису привет. — Передам, — с улыбкой заверил Алекс и быстро чмокнул парня в щёку.       Митя усмехнулся и прикрыл глаза, скрывая тем самым смущение. — Я напишу, как освобожусь, — Алекс мягко коснулся его руки. — Хорошей тренировки, — большим пальцем Митя огладил его ладонь. — Угу, — Алекс нехотя высвободил свою руку и ушёл в сторону лифта.       Митя проводил его взглядом и медленно закрыл за парнем дверь. Тяжёло вздохнул и прижался затылком к твёрдой деревянной поверхности. Усталость, угрызения совести и бесконечная благодарность — всё это смешались в один сумасшедший коктейль. Но утро тем и было хорошо, что здорово отрезвляло и помогало думать рационально. В Митиной голове начал вырисовываться чёткий план дальнейших действий. Сначала душ, а потом завтрак с вкуснейшими ароматными булочками из французской пекарни. Но, прежде всего, нужно было позвонить.       Митя аккуратно поставил на кухонный стол пакет с булочками, после чего вернулся в комнату и взял с прикроватной тумбочки телефон. Немного покопошившись в списке контактов, он отыскал нужный и нажал на кнопку вызова. И только спустя пару протяжных гудков обратил внимание на время — семь утра. Но нажимать на отбой было уже поздно, в трубке послышался обеспокоенный женский голос. — Алло? — Это я, — будничным тоном начал Митя. — Нужно встретиться. — Надеюсь, у тебя достаточно весомый повод для встречи, если ты решил разбудить меня в такую рань. — Более чем, — серьёзно ответил парень. — Хорошо, давай в каком-нибудь кафе через два часа? — Это разговор не для кафе.       Женщина взяла паузу. — Я поняла. Тогда у Костика в кабинете, пойдёт? — Да, — согласился Митя. — Маме только не говори, пожалуйста.       Женщина шумно вздохнула, но произнесла спокойно: — Хорошо. — Тогда до встречи. — До встречи.       Звонок завершился, и Митя с чувством выполненного долга отправился в ванную принимать душ. Сегодня ему предстоял, возможно, один из самых тяжёлых разговоров в его в жизни, поэтому он хотел хотя бы утром насладиться сполна. А переживать будет после.              Пот со лба Алекса стекал рекой, чуть ли не застилая глаза. Ресницы со своей задачей не справлялись, поэтому парню приходилось периодически вытирать лицо краем футболки. Но ни пот, ни громогласный вой сирены, оповещающий о начале третьей мировой, не смогли бы отвлечь Алекса от корзины. Взгляд его был сосредоточен на кольце, словно взгляд хищника, преследующего добычу. Алекс плавно присел, готовясь к «выстрелу». Каждая мышца была под его полным контролем, а стойка являла собой воплощение совершенства. Мяч, словно луна, закрывающая солнце во время затмения, занял позицию на линии атаки между лицом спортсмена и корзиной. Алекс едва заметно выдохнул и, одновременно разгибая колени, вытолкнул правой рукой мяч в направлении цели. Идеально чистый бросок. Мяч, не прикоснувшись к кольцу, с лёгким шорохом проскользнул через сетку и с глухим звоном рухнул на паркет. — Ты что, к Олимпиаде готовишься? — скрестив руки на груди, поинтересовался Сергей. — Может, и так, — усмехнулся Алекс. — Болван, — капитан слегка ударил его по спине. — Ты же знаешь, чем заканчиваются подобные перегрузки во время первой тренировки.       Алекс поджал губы. Серёга устало вздохнул. — Двадцать минут, — строго произнёс он. — Потом растяжка, душ, и чтобы я тебя здесь не видел. — Так точно, кап! — отозвался Алекс.       Серёга, что-то бормоча под нос, оставил парня в огромном пустом зале наедине с корзиной и мячом. Возле выхода его ожидал Денис, заполняющий собой весь проём. Капитан принял у него полотенце, и оба отправились в раздевалку.       Только когда Алекс почувствовал ноющую боль в правом запястье, он остановился. Парень понятия не имел, сколько времени прошло, но когда он оказался в раздевалке, друзей там уже не было. Алекс быстро разделся и отправился под прохладный душ. Он прекрасно понимал, что завтра не сможет двигать ни одной конечностью, но именно до такого состояния он и хотел себя довести. Чтобы не происходило, но сейчас между ним и Митей необходимо было соблюдать дистанцию. А утомить своё тело было проверенным способом этого добиться.       Алекс закончил принимать душ. Оделся, собрал вещи и уже начал покидать спортзал, как на выходе одна знакомая фигура заставила его буквально застыть на месте. В проёме стояла высокая стройная девушка. На ней была клетчатая мини юбка-солнце, которая выгодно подчёркивала её длинные ноги в аккуратных сапожках на среднем каблуке. Сверху на девушке была свободная белая блузка, сквозь которую слегка просвечивалось кружевное белье. У красавицы были длинные светлые волосы, плавно переходящие в розово-коралловое амбре, подчеркнутое нежным персиково-розовым макияжем на корейский манер. Девушка робко улыбалась пухлыми губками и крепко держалась рукой за лямку золотистого рюкзачка. — Карина? — не веря своим глазам, уточнил Алекс.       Его на полном серьёзе посетила мысль, что он все-таки перезанимался и теперь видит галлюцинации. — Привет, Алекс, — мягким голосом поздоровалась та.       Алекс сглотнул, осознавая, что перед ним действительно была его бывшая, а не её призрак. — Но… что ты здесь…? — окончательно растерялся парень. — Ты, наверное, ужасно проголодался после тренировки, — лучезарно улыбнулась девушка. — Составишь мне компанию во время обеда? — Да, конечно.       Карина довольно улыбнулась, развернулась и вышла из зала. Алекс, всё ещё пребывая в состоянии лёгкого шока, медленно пошёл следом за ней.                     По идее атмосфера, которая царила за столом, должна была быть весьма неловкой. Они не виделись друг с другом больше полугода и не знали, с чего начать разговор. Однако никакой неловкости Алекс не испытывал. Было привычно уютно. Они часто ходили в этот суши-бар после его тренировок и занятий Карины. Как и тогда Алекс заказал себе огромную порцию яичной лапши с говядиной, а Карина — маки с авокадо и канадские ролы с угрём. Будто ничего не изменилось, будто они вовсе не расставались. — Ты на каникулы приехала? — прервал молчание Алекс.       Карина виновато опустила взгляд и смущённо улыбнулась. И только после небольшой паузы ответила: — Нет… Я решила вернуться. — Что? — кусочек говядины с вилки упал обратно в тарелку, а Алекс уставился на девушку круглыми от удивления глазами. — Не то чтобы я изначально не понимала, что будет нелегко. Другой язык, другой менталитет… Всё — другое, — начала Карина, словно заранее готовила свою речь. — Но я не ожидала, что мне настолько будет не хватать близких. Какой смысл в осуществлении мечты, если даже радость разделить не с кем? — Что я должен на это ответить? — раздражённо уточнил Алекс. — Ты понимаешь, что поступая так, ты обесцениваешь всё, на что я пошёл ради тебя? — Он отвернулся от Карины и посмотрел в окно на праздно гуляющих по городу туристов. — Словно то, что я согласился с твоим решением, принятым абсолютно единолично, — ничего не значило.       Карине нечем было возразить. — Ты убедила меня в том, что твоя мечта важнее всего. Важнее меня, важнее наших отношений, а теперь… — Алекс запнулся, понимая, что злость, накопленная за всё это время, начала выплескиваться наружу, и ему всё тяжелее было сдерживать себя. — Ты и это обесценила, — с болезненной усмешкой произнёс он. — Вовсе нет! — поспешила оправдаться Карина. — Я не собираюсь забрасывать свою мечту. Я по-прежнему хочу стать профессиональным хореографом. Просто я поздно, к сожалению, поняла, что ради своей мечты не обязательно уезжать так далеко и оставлять близких, — было видно, что девушка едва сдерживает слёзы, но, несмотря на это, ей было важно высказать всё до конца. — Прости меня, — она положила свою ладонь на ладонь Алекса. — Прости меня, пожалуйста. Я совершила ошибку... Ты можешь дать мне ещё один шанс? — Вот этого я тебе дать не могу, — ответил Алекс, глядя ей прямо в глаза. Его лицо выражало искреннее сожаление.       Девушка растерянно уставилась на него. Поджала губы и медленно освободила руку парня, слегка от него отстраняясь. — У тебя кто-то есть, — грустно улыбнулась она. — Есть, — спокойно подтвердил Алекс.       Карина усмехнулась и, облокотившись о спинку дивана, закинула голову, рассматривая ажурную люстру в виде китайского фонарика. — Ты счастлив? — тихо спросила она. — Да. — Ну, тогда и мне желать больше нечего! — приободрилась девушка и снова взглянула на Алекса. — Будем друзьями? — Только если приставать не будешь, — поддел с улыбкой Алекс.       Напряжение между ними спало. Для них, переживших вместе так много, и, несмотря ни на что, не утративших взаимного уважения, дружба была действительно хорошим вариантом. — Боже упаси! — усмехнулась Карина. — Будто я к тебе когда-то приставала! Знаешь, а я уже начинаю радоваться, что мы расстались. С твоей необузданной энергией, какой человек вообще справится? — Что-то от тебя жалоб никогда не поступало, — парировал Алекс, принимая слова бывшей за комплимент. — Пфф… Да откуда у меня ещё были силы жаловаться? Надеюсь, твоя нынешняя пассия более выносливая. И ты не ввёл её в заблуждение своим спокойным характером. — Моя пассия, — усмехнулся забавному слову Алекс, — в курсе моего темперамента. — Не терпится с ней познакомиться! — Может, когда-нибудь… — призрачно ответил Алекс с мечтательной улыбкой на лице. — Ой, какая милота! — наигранно умилилась Карина и совершенно наглым образом воспользовалась моментом, украв палочками из тарелки Алекса аппетитный кусочек мяса. — Эй! — возмутился парень. — Сколько раз я говорил не таскать из моей тарелки?!       Алекс попытался вилкой ударить по палочкам, но за время пребывания в Корее Карина научилась крепко держать их в руке. Палочки ловко увернулись от атаки, и девушка быстро запустила их с украденной вкусняшкой в рот. Алекс устало вздохнул, признавая поражение. Девушка радостно засмеялась и принялась делиться впечатлением об учёбе и жизни в Корее. Алекс внимательно её слушал и задавал наводящие вопросы. В нём снова проснулась страсть к путешествиям и, слушая рассказ бывшей, он подумал, что когда-нибудь нужно будет посетить Корею. «Интересно, а Митя там уже был?» — размышлял про себя он, делая мысленную пометку позже спросить парня об этом.                     Возле клиники было непривычно тихо. Если бы не приветливый бежевый фасад, атмосфера вокруг бы точно напоминала Silent Hill. Ни единой души за все двадцать минут, что Митя стоял возле чёрной железной калитки, не появилось. A cтоять посреди этой серой слякоти было практически невыносимо. Митя бы уже сто раз выругался в мессенджере на опаздывающую даму, если бы не был в положении просящего o помощи.       Наконец, к калитке подъехала серебристая тойота. Митя с облегчением выдохнул. Из машины медленно вышла полненькая женщина в чёрной расстёгнутой дублёнке, закрыла водительскую дверцу и развернулась к парню. Митя тут же ринулся к ней и крепко обнял в знак приветствия. Женщина с улыбкой обняла юношу в ответ. — Оль, пойдём уже внутрь, или у меня все конечности от холода отвалятся. — Хорошо, хорошо, — похлопала она Митю по спине. — Прости, что задержалась. Просто по дороге увидела, что на Жуковского открыли новую кондитерскую, и я... — Понятно, — чуть рассмеялся парень, возвращаясь вместе с Ольгой к калитке.       Женщина ввела пароль на числовой панели, и магнитная дверь разблокировалась. Митя с Ольгой энергичными шагами обошли здание и оказались возле чёрного входа, который Ольга открыла дубликатом ключа. — А когда клиника начнёт работать? — поинтересовался Митя, когда они поднимались по лестнице. — Саша сказал, что одиннадцатого. Но Костя в отпуске до четырнадцатого, так что его кабинет будет ещё несколько дней свободен. — Понятно, — задумчиво протянул Митя, запоздало вспоминая, что не купил родственникам никаких подарков. — Кстати, Алекс хотел с тобой встретиться, чтобы передать выпечку от его мамы. — Чего? — удивлённо уставилась на парня Ольга, когда уже собиралась открыть кабинет Константина Сергеевича. — Алекс? В смысле Алексей Миляев? — Угу, — спокойно ответил Митя, кивая головой в сторону ключа, так и зависшего в воздухе. — Вы с ним знакомы? — задала очередной вопрос женщина, вставляя ключ в замочную скважину и открывая дверь. — А ты подумай, — игриво улыбнулся Митя.       Ольга какое-то время прикидывала что-то в уме, а потом на её лице отразилась озарение. — Да ну?! — бросая ключ на стол, воскликнула женщина. — Значит, это ты тот загадочный друг из прошлого? — Виноват, — усмехнулся парень.       Ольга в привычной манере направилась в сторону чайника. Забрала его с платформы и вышла из кабинета, чтобы набрать воды. Митя тем временем с интересом начал изучать медицинские приборы в кабинете хирурга-травматолога. Не забывая при этом всё аккуратно ставить на место. Костя был перфекционистом в тяжелой обсессивно-компульсивной форме. Только попробуй что-то передвинуть на пару сантиметров, и врач из лечащего тут же превратиться в калечащего.       Митя вспоминал, как восхищался им в начале их знакомства. Высокий, статный и авторитетный мужчина, хладнокровно выполняющий свою работу, спасающий здоровье и жизни людей. Именно он вдохновил Митю хотя бы попробовать поступить на медицинский. Но в скором времени парень понял, что ему хладнокровия как раз таки не хватало. И он честно признался себе, что эту профессию не потянет. Костя ужасно на него разозлился за это. И хоть со временем гнев мужчины поутих, но обида всё же осталось, потому что в глубине души Константин Сергеевич верил, что Митя мог бы стать отличным специалистом.       Из раздумий Митю вернула Ольга, которая поставила чайник обратно на платформу и нажала на кнопку. — Всё ещё тянет к медицине? — как бы невзначай спросила она, ставя на стол разноцветные кружки, которые сама подарила брату на юбилей. — Немного, — улыбнулся Митя, кладя тонометр обратно на стеклянную полку. — Только Косте не говори, а то он ещё больше разозлится. — Ты же знаешь, что он всё равно тобой гордится, — мягко заверила Ольга.       Митя скромно улыбнулся и ничего не ответил. Он молча подошёл к белой вешалке и повесил на неё пальто. Тем временем чайник вскипел, и Ольга принялась заливать кипятком ароматный зелёный чай, томящийся на дне цветного фарфорового заварничка. Митя присел за стол. Напротив него, накрыв заварничек крышкой, села Ольга. Женщина привычным жестом достала из сумки кожаную шоколадного оттенка записную книжку и дорогую чёрную ручку. Она старалась держаться максимально профессионально, но слегка подрагивающие руки выдавали её волнение. — Знаешь, я могла бы порекомендовать тебе лучших психологов и психотерапевтов в этом городе... — Знаю, — грустно улыбнулся Митя.       Конечно, он испытывал чувство вины за то, что обрекает близкого человека проходить этот ад вместе с ним. Но никому другому он бы не доверился. И Ольга это тоже прекрасно понимала.       Она знала, что Митя из того типа людей, которые скорее доведут себя до полусмерти, избегая реальности, чем попробуют решить свою проблему. А то, что проблема была по-настоящему серьёзной, у Ольги не вызывало никаких сомнений.       С тех самых дней, когда Митя появился в их семье, она не смогла отключить свою профессиональную наблюдательность и анализировала этого угрюмого молчаливого мальчишку. Не зная, что произошло с ним, и не расспрашивая об этом у Юли, она старалась, как и каждый член семьи, окружить его заботой и поддержкой. Мальчик постепенно начал оттаивать, принимая новых людей. Он уже был достаточно болтливым, обзавёлся кучей друзей и приятелей в школе, много улыбался и смеялся, но периодически уходил в себя. Закрывался в комнате и в лучшем случае, играл там на своей гитаре. А весной проявлял все признаки депрессии. Юля тоже ходила сама не своя, хоть и пыталась улыбаться как раньше, но заплаканные глаза скрыть было не так уж и легко даже такой красавице, как она. На странности в поведении сына она говорила, что у него сезонная хандра и что не стоит обращать на это внимание — со временем пройдёт. Ольга знала, что это было не от халатности, а от бессилия. Им обоим нужна была помощь, но никто из них за ней не обращался. Ольга думала, что если вмешается, то это будет выглядеть крайне бестактно и может испортить их взаимоотношения со снохой. Поэтому терпеливо ждала, когда кто-нибудь из них сам проявит инициативу и захочет поговорить о наболевшем.       И вот дождалась. Но ни радости, ни облегчения это не принесло. Только ещё больше волнений и переживаний. Ведь теперь это был не какой-то очередной пациент, а уже ставший за это время любимым племянник. Но отступать Ольга была не намерена. Если уж он решился на терапию, то она должна приложить все усилия, чтобы пройти это вместе с ним. Как бы болезненно это не было для неё самой. — Давай начнём с чего-нибудь простого, — размеренным тоном начала она. — Ты можешь рассказывать с самого начала или же описать любой образ, что всплывает в памяти.       Митя задумался, глядя в окно. — Сосульки, — наконец, произнёс он. — Они также свисали за окном. И капали. А капли, падая на металлический карниз, издавали один и тот же монотонный звук. Пум-пум-пум… А я считал их, — у Мити в груди всё сворачивалось тяжелым комом, словно в лёгкие просовывали медную проволоку. — Бывало, за раз досчитывал до ста-ста пятидесяти. Один раз и триста насчитал. А бывало, что досчитать так и не удавалось. Я терял сознание.       Митя посмотрел на свои руки, чтобы не видеть сочувствующего взгляда напротив.       Ольга сглотнула и постаралась взять себя в руки, успокоить ярость, огненной лавой распространяющуюся по телу. Пока они оба не утонули, нужен срочно спасательный круг. Что-то, что поможет им держаться на плаву. — Почему ты всё-таки решился на терапию?       Митя неожиданно улыбнулся. И улыбка это говорила вместо тысячи слов. Что ещё в этом мире было способно сворачивать горы и заставляло людей совершать самые безумные поступки, если не любовь? Митя и раньше влюблялся, но та больная любовь его чуть до смерти не довела. Но теперь всё было иначе. Только ради благородного человека можно было решиться на такой отчаянный шаг… И тут пазл в Олиной голове, наконец, сложился. — Да ну?! — опять воскликнула она. — Алекс? — Угу, — Митины щёки в миг покраснели. — Ну вы даёте! Хотя… — хитро улыбнулась женщина. — Учитывая, какое место ты занял в его подсознании, это, в общем-то, не удивительно.       Митю эта фраза удивила. Он, правда, не понял, почему. Но чувствовал, что за Олиными словами скрывается что-то важное. — Но почему ты не захотел поговорить с ним? Ведь он от тебя своё прошлое не скрыл, как я понимаю? — Так и есть. Но я просто не могу… Я всё ему обязательно расскажу, когда у меня это не будет вызывать желание, — Митя поморщился, — проблеваться. По-моему, это разумно: сначала признаться самому себе в произошедшем. А потом уже вываливать всю эту информацию на него. — Разумно, — согласилась Ольга. — Тогда нам следует продолжить.       Митя кивнул и отхлебнул немного чая, чтобы в горле не пересохло. — Мне было, кажется, одиннадцать, когда мама начала с ним встречаться. Всё у них как-то быстро закрутилось. И вот мы уже начали жить вместе. Помню, как ночью, когда я ложился спать, он пришёл в мою комнату и со слащавой, обходительной улыбкой присел на мою кровать, будто собирался сказку на ночь рассказать, — усмехнулся Митя. — Ну, сказку он рассказывать не стал, а спросил, не буду ли я против, если он женится на моей маме. Лишь после его слов я заметил, как мама стояла возле двери и счастливо улыбалась, глядя на нас. У меня язык не повернулся сказать нет. Да и объективных причин быть против не было. Он был состоятельным человеком, поселил нас в своей трехкомнатной квартире и никогда ни в чём не отказывал. Был щедр на подарки, удовлетворял любые наши капризы. Мы с мамой катались как сыр в масле от его внимания и заботы, — Митю аж передёрнуло на этом слове. — Но меня всё равно не покидало чувство, что всё это какой-то дешёвый спектакль. С его лица не сходила эта мерзкая услужливая улыбка, даже когда я доставлял им неприятности. Я мог подраться в школе с одноклассником, выбить окно в кабинете классной руководительницы, а он всегда говорил «ничего страшного, мальчишки всегда хулиганят» и покрывал все убытки. А дома никогда не наказывал. Мама всё это оправдывала его добродушным характером и желанием понравиться пасынку. А у меня всегда было чувство, что за эту «доброту» в конечном счёте придётся платить. Вот только чем, я тогда и представить не мог...              Наверное, всё началось с этих взглядов. На меня многие с самого детства обращали внимание из-за внешности. Постоянно теребили за щёки, взъерошивали волосы, обнимали, целовали. В какой-то момент я начал нарочно вести себя нагло и паршиво, чтобы меня лишний раз не тискали. Но такого взгляда, как у этого человека, я никогда до этого не встречал. И сейчас, оглядываясь назад, я бы дал ему название — с вожделением. Он смотрел на меня так, — Митя тяжело вздохнул, — будто я самая вкусная сладость на свете, и он был готов облизать меня с ног до головы.       Вскоре взгляды переросли в действия. Он старался украдкой коснуться меня. Те прикосновения, которые не выходили за рамки дозволенного, он мог позволить себе и при матери. Обнять, погладить по макушке, по спине. Но всё чаще он стал настаивать на совместном «мужском» времяпрепровождении, где женщинам было не место. Мама ничего подозрительного в этом не видела. И только радовалась тому, что в её жизни есть человек, который оказывает на сына мужское влияние.       Мы начали ходить в основном на рыбалку. Очень рано по утрам в выходные дни. В самое отдалённое место на озере, скрытое пышными ивами от посторонних глаз. К тому его взгляду теперь примешивался восторг от осознания того, что никто нам здесь не мог помешать. Его прикосновения становились всё более откровенными. Он… — Митя сглотнул, прикрывая глаза, — даже имел смелость прикасаться к моей заднице. Я, честно говоря, пребывал в таком шоке, что не знал, как на это реагировать. Он делал это как бы невзначай, не придавая этому никого значения. Невольно возникала иллюзия, что всё происходящее было нормальным. Хотя ты чувствуешь ровно противоположное, но не осмеливаешься высказать вслух. Как же? Ведь он взрослый, он знает, что делает, что правильно, а что нет. Тем не менее, я как мог, старался его избегать. Что вызывало у него нескрываемое раздражение. К тому же наступила осень, и начались холода, из-за которых мы больше не могли ходить на рыбалку. Мне уже к тому времени исполнилось двенадцать.       Ещё к моей радости и облегчению, маму неожиданно уволили с работы, и она почти всё свободное время проводила дома, превратившись в домохозяйку. Так прошла зима, холодная снаружи, но тёплая и уютная дома, где мама пекла самые вкусные булочки с корицей и пироги с яблоком. Я был тогда по-настоящему счастлив. Чего нельзя было сказать о моём отчиме, который по-прежнему старательно натягивал на себя улыбку и образ добродетеля. Но в редкие минуты, когда мама куда-нибудь отходила, оставляя нас наедине, я видел его истинное нутро: это нетерпение в глазах и раздражение. Он был похож на зверя в клетке, у которого чесались когти. Я помню, один раз он гневно посмотрел на меня, будто я был причиной его страданий, а я нагло усмехнулся в ответ, чувствуя себя неуязвимым. Каким же глупым я тогда был! — горько усмехнулся Митя. — Дети просто не умеют мыслить наперёд и не понимают, что ничего не вечно.       В начале весны мама неожиданно пришла домой и радостно оповестила нас, что нашла новую работу. Она была так счастлива, что я снова оказался в состоянии ступора. Она любила меня, любила хлопотать по дому. Но со временем ей это приелось. А ты знаешь, мама у нас из деятельных женщин, которым вечно на месте не сидится. Ей нужно выходить в люди, общаться с коллективом, выполнять интересные задачи. Поэтому мы оба — я со скорбью, отчим с огромным восторгом — приняли эту новость и поддержали её. И вот тогда начался настоящий ад...