Утерянная Сила

      Стайнер бежал по лесу. Бежал не оглядываясь, чтобы лишний раз не думать о том, что произошло менее, чем десятком минут назад. Ветки деревьев и кустов с силой хлестали его по звериной морде, то ли пытаясь притормозить вожака, то ли отрезвить от заполонивших голову переживаний. Всё, что он чувствовал на данный момент — беспомощность, страх и злость. Он не смог предпринять ничего, чтобы защитить Агнера и спасти от смерти их обоих. В итоге Агнер защитил его, дав время на побег, и только это было по-настоящему правильным, пусть и отвратительно жестоким решением. Потому что до этого они просчитались. Сложно сказать, чьей именно виной было полученное Норбергом ранение, но это уже произошло и последствия пошли своим чередом. Эти мысли медленно разъедали разум Брауна изнутри, но он бежал вперёд, не сбавляя скорости. Интуиция громко кричала: «Всё плохо, у нас нет шансов!». Когда Стайнер услышал позади себя взрыв, внутри всё сжалось. Он прекрасно понимал, что это значит, и от этого пришёл в ярость. Хотелось развернуться и побежать, переубивать там всех. Но остался ли там кто-то после взрыва? Навряд ли — в чем парень был уверен на все сто процентов, так это в силах своего друга.       Медленно, но верно, Браун бежал вглубь леса, где и находился его особняк, наполненный ни о чём не подозревающими собратьями. Он должен защитить хотя бы их, должен спасти как можно больше близких людей.       Следующий взрыв заставил Стайнера резко остановиться, приняв человеческую форму, и впасть в оцепенение. Внутри всё замерло и мгновенно похолодело — этот отвратительный, кусающий и рвущий душу холодок пробежался от кончиков пальцев до макушки головы. Он был напуган. Напуган, растерян, одинок. В горле застрял густой ком чего-то похожего на сдавленный крик боли и страха, длинными и острыми когтями прорывающий себе путь наружу, но никак не справляющийся с самообладанием молодого человека. Каждый вдох давался с трудом, а тело невольно дрожало. «Я не успел…» — единственная ясная мысль, крутящаяся в голове Брауна. До особняка оставалось буквально сотня метров. Несмотря на своё состояние, парень быстрым шагом пошёл к особняку. Усиливающийся запах гари заставлял его ускоряться и, когда он прошёл сквозь горящие деревья к особняку, снова замер. Жар обдавал лицо, обжигая, а запах — тлеющая древесина, раскалённый камень и… догорающая плоть. Последний очень явно и сильно перебивал остальные — запах обгорелого тела, запёкшейся крови. Весь его особняк превратился в руины — разобрать в них то, что когда-то было домом стаи «Клеймённых огнём», слишком тяжело. Среди груды камней и остатков чего-то, что когда-то было домашней утварью, можно было увидеть жестоко раздавленные, прижатые плитами куски плоти. Земля вокруг руин пропиталась медно-молочным запахом насквозь. От него подступил ещё один неприятный ком к горлу — ком рвоты, рвоты от накопившегося от частых вдохов привкуса крови во рту. Он сам был пронизан ей с ног до головы. Пройдя несколько шагов вперёд, Браун упал на колени. Ноги уже не держали его, и из горла вырвался истошный вопль. Он не успел.       В ярости Стайнер бил кулаками по земле и каждый удар сопровождался сильнейшей вспышкой огня, расходящейся по уже выгоревшей земле. Парень даже не заметил, что уже несколько минут из его глаз интенсивно капают слёзы, обжигая лицо не хуже пламени. Они сразу же испарялись от вспышек огня, не оставляя от себя и следа. В голове быстро пронеслись воспоминания с того времени, как Браун дрался с охранником второго тотема. Неужели, на самом деле, это только его вина? Всё это случилось из-за того, что он согласился активировать эти тотемы, что спали более тысячи лет? Вина за обнаружение оборотней, смерть Рана и Агнера, а также всей стаи «Клеймённых Огнём» лежит на Стайнере? И зачем ему эта прежняя сила, если её не с кем разделить? Эти мысли заставляли его кричать раз за разом, дробя землю с огромной силой, заставляя её полыхать. Огонь, пусть и утихал, но всё что могло догорать — догорало и оставалось тлеть пеплом и углями. Запах подгоревшей плоти превратился в тошнотворный запах сгоревшего мяса, в котором парень всё ещё различал запахи своих погибших товарищей. Браун просто лежал на земле и рыдал, совсем как ребёнок — беспомощный, одинокий. Вся его жизнь рушилась прямо на глазах. Ещё недавно дружеская компания из дракона, вампира и двух оборотней активировала второй тотем, бок о бок сражаясь против сильнейших врагов. После ухода Флер все кардинально изменилось. Стайнер не успевал оправиться после смерти очередного товарища, а теперь потерял всю стаю. Всё, что осталось у Брауна от того, что называлось «Клеймённые огнем» — это татуировка герба на груди, которую он накрыл ладонями, не прекращая громких рыданий и всхлипов. Снова окинув взглядом сгорающие куски плоти, размазанные по руинам, у Стайнера появилось ощущение, будто кто-то с силой, старательно размазал его товарищей, надругавшись над ними. Беспомощность, грусть и ярость. Страх исчез — на его место пришла злость. Злость и жажда мести. Некогда полыхавший радостью и уверенностью вервольф внезапно погас, просто потух навсегда. Всё, что ему осталось — ожидать окончательного разложения изнутри, дойти до самого конца, после которого он, скорее всего, наложит на себя руки, не в силах дальше жить с этим крестом.       Сквозь треск огня Браун услышал отдалённые шаги. Он догадывался, кому они принадлежали. Походка была знакомой, лёгкой, спокойной. Он практически слышал, как превращалась в пепел каждая догорающая травинка под подошвой сапог. — Извини, но Эрссер приказал убить тебя. Ты умрёшь здесь. — Мягкий женский голос заставил его встать и посмотреть в лицо той, кто сделала всё это. Той, с кого начался разлад — Флер. Её взгляд был опущен, а на лице не выражалось никаких эмоций, точно под натянутой кожей скрывался простой механизм. Без чувств. — Ты хоть понимаешь, что натворила вместе со своим папашей?! — Внезапная вспышка ярости захватила контроль над телом и разумом Стайнера. Взяв большой язык пламени, которого вокруг было очень много, Браун создал огромный сгусток огненной стихии и направил в некогда умершего для него союзника. Флер не сдвинулась с места и пропала во вспышке огня, но, когда та рассеялась — девушка стояла на месте как ни в чём не бывало. Дракониха резко кинула какие-то красные драгоценные камни вверх — они обратились в копья и полетели на оборотня. Он с легкостью уклонился, будто девушка даже и не целилась. Стайнер бросился прямо на неё, Флер собиралась отпрыгнуть, но не успела — не обратила внимание на то, что её ноги сковал лёд. Девушке пришлось поближе познакомиться с крепкими кулаками вервольфа, с которым раньше она была на одной стороне. Не такого вервольфа хочется видеть на другой стороне ринга. Первый удар в лицо сломал девушке челюсть, второй же, усиленный огнём, заставил отлететь её на пару метров, жёстко и болезненно вырвавшись из ледяных оков на ногах, и врезаться в дерево. Флер медленно, тяжело, но всё-таки встала. — Вы перебили практически всех вервольфов, заставили нас прятаться, поджав хвосты, как трусы! — Посылая огненные и ледяные снаряды в дракона, Стайнер кричал во весь голос. Он кричал скорее от боли, чем от злости, — Вы заслужили место в аду и я позабочусь о том, чтобы вы попали туда как можно скорее! — От этих слов Флер впала в секундное замешательство, будто хотела подобрать ответные слова, отчего получила в живот около пяти острых, точно заточенные стальные лезвия ножей, ледяных когтей, что кидал Стайнер с расстояния. Девушка поморщилась, но ни один мускул на её теле не дрогнул. Следующий брошенный камень обратился в неизвестное магическое создание, выглядевшее как черная бесформенная жижа с белой маской на лице. Монстр бросился на Брауна, а Флер тем временем штопала свои раны.       Увернувшись, вервольф нанёс сильный удар ногой, но враг обхватил её и начал понемногу затягивать внутрь себя. Парень сосредоточил свою магию в одной точке, на конце свой ноги, и произвёл сильный взрыв огня. Монстр разлетелся на куски, которые впитались в землю, а после вновь срослись, точно разлитая вода, позади Брауна обратно в исходное состояние, в котором он предстал полминуты назад. Парень, контролируемый лишь одной яростью, метал огонь; он пришелся не по нраву вязкой субстанции, из которой состоял враг. — Как ты вообще посмела заявиться здесь, на руинах моего особняка?! После всего, что ты сделала! — Несмотря на частые атаки монстра, Стайнер продолжал яростно беседовать с бывшей подругой, которая не теряла времени даром и почти вылечила свои раны. — Тебе не понять, Стайнер. Эрссер мой единственный родственник, а у тебя их нет. Ты не поймёшь мои чувства. — Голос девушки был на удивление спокоен и решителен. Она, кажется, даже не торопилась со своим восстановлением. — Ты не имеешь права так говорить! Моя стая была моей семьёй, большой и дружной. Родственники бывают не только по крови: иной раз неродные бывают ближе. А вы убили их всех. — Голос Брауна в какой-то момент дрогнул — в нём не было прежней агрессии. Было сожаление, боль. — Ты не прав. Вся вина лежит на тебе. — Девушка улыбнулась несвойственной для неё улыбкой презрения и злобы. Она совсем не была похожа на ту Флер, что знал и уважал когда-то Стайнер. Тем временем вызванный ей монстр обратился в прах. — Почему? — Вервольф впал в замешательство. Он не ожидал таких слов от Флер, всё ещё мысленно надеясь, что где-то там, на закромах её души, есть та самая девушка, что была ему подругой. Но зря. — Ты всегда был слишком самоуверенным. «Мы сами справимся», «Нам не нужна помощь», «Мы самые сильные». И что теперь? Они все сдохли. Ты остался один посреди этой вонючей кровавой каши из тупых псин. Что, справились? — Флер засмеялась. Этот смех был надменным, раздражающим, будто бы эхом отдающимся в черепной коробке. Он бился от одной стены к другой, всё сильнее и сильнее врезаясь в мозг. В Стайнере вспыхнула злоба. Если раньше он не хотел убивать бывшую подругу, теперь он решился на этот шаг и побежал прямо на неё. Девушка спокойно уклонилась от удара и вместо того, чтобы попасть кулаком в лицо Флер, Браун попал в дерево. — Пора заканчивать с тобой, идиот. — Дракон подняла руки над головой, вокруг Стайнера медленно начали появляться золотые иглы. Один из главных приёмов Флер, что лишает противника магии. Когда-то давно она использовала подобное на Арне. Иглы полетели в вервольфа, но он не успел понять, что произошло. Огромная вспышка красного света озарила его, а иглы быстро поменяли направление, полетев в отправителя. Почувствовав жжение на пальце, Стайнер осмотрел руку. Один из двух рубинов на печатке с волчьей головой треснул и потускнел.       Флер упала на землю — она не могла поверить в то, что это случилось. Ведь вот оно, весомое преимущество, победа… Быстро встав, девушка попыталась использовать магию, отправив в Брауна большой огненный шар. Однако ничего не вышло и после второй, третьей и четвёртой попытки, будто она в один момент разучилась колдовать. — Нет! Сдохни! Как ты смог парировать мою атаку?! — Не прекращая попытки, Флер кричала во весь голос.       На следующую минуту воцарилось молчание. Стайнер восстанавливал силы, старался отдышаться и понять, что произошло. Флер продолжала свои тщетные попытки прибегнуть к магии. — А вот и я. Здравствуйте, друзья. — Усмехнулся Эрссер, появившийся позади дочери. — Эрссер, помоги! Я не могу колдовать, эта скотина что-то сделала! — Со слезами на глазах обратилась к отцу Флер. Она была напугана, сломлена. Но вот, луч надежды — родная кровь. Он точно должен помочь ей. Он не предаст, и сейчас в одно мгновение размажет этого бесполезного вервольфа… Но тот лишь с презрением посмотрел на неё. — Не трогай меня, бесполезная тварь. — Щелчок пальцев, и Флер вспыхнула ярким синим пламенем, заливаясь воплями боли. «Родственники бывают не только по крови, — отдалось эхом в голове Флер, — иной раз неродные бывают ближе». Остаётся лишь гадать, сколько времени у девушки было, чтобы осознать, какую ошибку она совершила однажды, каким событиям положила начало, пока её мысли не спутались и не утонули в белёсой пелене боли. От неё остался лишь прах. Стайнер смотрел за этим зрелищем, не в силах сказать что-то, а Эрссер стоял на месте и ухмылялся. — Ну что, теперь мы остались наедине. — Медленно сказал дракон, растягивая слова.