Услышь меня

Летели мы долго, даже очень. Мне казалось, что этот полет будет длиться целую вечность. Делать мне и правда было нечего, хотя половину пути я проспала, укутавшись в одеяло. Уже лучше бы я спала весь путь. Рядом с господином Фишером сидел тот самый Август Браун, имя которого я до сих пор даже не хотела вспоминать, и он действовал мне на нервы. Одно его присутствие меня раздражало. Госпожа Беккер со своей Анной сидела где-то в другом месте. Ну понятно дело, не хотелось видеть свою соперницу, чтобы она тебя нервировала, как меня Браун. Анна и в аэропорте кидала на меня томные взгляды, просто я не сделала на этом особого акцента. Но сейчас, вспоминая этот взгляд, мурашки по коже бежали. Все-таки существуют люди, которые в прямом смысле готовы размазать кого угодно по стенке ради своей цели. Я всегда уступала людям. Я просто мягкосердечна. Меня почти невозможно заставить что-либо ненавидеть, делать кому-то больно ради себя или издеваться над остальными. Я сама не понимала, почему люди смеются над теми, у которых нет чего-то, что есть у остальных. Я сама терпела эти унижения, но как бы на них реагировали другие? Если я задумывалась о суициде, но не совершила его, то до чего могут довести себя другие? Меня часто посещали такие мрачные мысли. Они чаще всего поглощали меня всю, и меня даже Уте не мог спасти. Тогда он садился рядом со мной и сидел, смотря туда же, куда и я. Затем вставал, кидал на меня взгляд и уходил. Мне казалось, что так Шмидт просто пытается меня понять. Но как можно читать чужие мысли и чувствовать то же, что и он?.. Сосредоточиться в самолете на чтении я также не смогла. Почитала от всего полета часа два. Плюс-минус пять минут. Книга быстро мне надоела, хотя когда я ее начинала, то она казалась мне очень интересной. Я подумала, что сейчас не самое время что-то читать, ведь я жутко волнуюсь. Музыка тоже не помогала. Я слышала одни и те же слова, одну и ту же мелодию и в конце концов сняла наушники, продолжив пялиться в окно, прислушиваясь к окружающим меня звукам. Вот стюардесса пройдет мимо нас с тележкой, предложит что-то; сзади кто-то недовольно ворчит, а еще дальше слышно, как непоседливый ребенок пинает ногами переднее кресло. Я так давно не слышала всего этого. Последний раз я летала в том году… по-моему во Францию. Ну и про лагерь не хочется забывать. Я тогда тоже не слушала вступительные речи стюардесс, не ела самолетную еду и не слушала музыку. Было так же скучно и невесело. Я ни с кем не говорила, сидела смирно. Моим любимым местом было кресло у иллюминатора. Я могла легко посмотреть в него, увидеть бескрайнее голубое небо, похожие на вату облака, а где-то там, внизу, — неразборчивые очертания земли или синий океан. Я просто не могла усидеть на месте: постоянно дергалась или смотрела по сторонам. Господин Фишер и Браун задремали, и я решила их не беспокоить, чтобы походить по салону. Я осторожно глянула на соседей сзади. Мужчина смотрел фильм, женщина читала книгу… Тут никто не занимается чем-то действительно интересным. Как же хотелось на каток… Снова почувствовать ту прохладу, снова оторваться ото льда, подпрыгнуть, присесть… Жалко, что я встану на него еще нескоро. А когда встану, то на меня будет смотреть много-много людей, которых я никогда не видела… И, возможно, Сынгыль. Интересно, а он писал мне что-нибудь? Ли тоже сейчас летит в Китай? Где он, как он? Существовало лишь две вещи, о которых я могла думать бесконечно — это фигурное катание и Сынгыль. Мне и правда нужно было размышлять о его отношении ко мне, чтобы понять, нравилась я ему или нет. Мне было необходимо вспоминать его лицо и щечки, чтобы поднимать себе настроение. Прошло уже столько времени (не год, конечно, но все же), а я все еще хранила в памяти его привычки, голос и манеру одеваться. Я очень скучала по нему. Хотя, наверное, мне пора было забыть его. Ведь что же выйдет, если я захочу с ним поговорить, а он спросит: «Кто ты?» Этого я боялась услышать больше всего… Мы уже подлетали к Китаю. Браун что-то смотрел по экрану на спинке кресла, господин Фишер ел, а я все еще смотрела в окно. Даже отвлечься не могла. Казалось, что если я отвернусь, то пропущу что-то важное. Но это важное не пролетало мимо нашего самолета. Мне уже жутко надоело лететь так долго. Я только смогла один раз встать и походить, размять ноги. Все остальное время я сидела. В голове пронеслась мысль, что сидеть с краю все-таки лучше, несмотря на то, что всех постоянно нужно пропускать. Ближе к концу я все же решила посмотреть какой-то фильм, название которого мне понравилось. Фильм оказался интересным. Давно я не смотрела хорошего кино. Да и плохого тоже. Я уже позабыла, каково это — жевать попкорн в кинотеатре, запивать его колой, сидя в большом зале среди таких же заинтригованных фильмом людей… Было бы здорово как-нибудь пригласить Уте или Вибке на фильм. Только вот когда?.. Сейчас я в Китае, потом приеду и придется наверстывать все по учебе… Когда мы приземлились, я почувствовала облегчение. Я выдохнула поспешила встать, но господин Фишер усадил меня обратно. — Подожди, — сказал он. — Сейчас, все разойдутся, и мы пойдем. Потом Браун снял наши сумки с верхней полки, и мы переместились из самолета в аэропорт. Мое сердце почему-то дрожало, и я сильно волновалась. Нужно еще маме написать, Уте, Вибке. Интересно, они беспокоятся за меня сейчас?

***

Мы благополучно забрали наши чемоданы. Только когда мы почти вышли из аэропорта, Браун и я поняли, что не знаем, как добраться до отеля. Август покосился на тренера, а тот хмыкнул. — Все нормально. Мы на автобусе доедем. — А вы китайский знаете? — поинтересовался Браун. — Английский знаю, — фыркнул господин Фишер. — Идемте. Я оглянулась, чтобы увидеть, не идут ли за нами госпожа Беккер и Анна, но их не оказалось. Наверное, они забирают вещи. Или уже уехали. Я последовала за тренером и словила на себе пристальный взгляд. Такой изучающий, внимательный, чувствующийся физически. Я снова завертела головой в поисках моего «поклонника», но никто и не думал на меня смотреть. Это меня успокаивало. Иногда было хорошо быть незаметной, бесшумной, как кошка. Крадешься себе, скрываешься, рассматриваешь людей взглядом кошачьих глаз, изящно двигаешь хвостом и мяукаешь. Твой человек тебя приласкает, проведет рукой по изгибающейся мягкой спинке, почешет за ухом, даст слегка себя укусить за палец, нальет молока и даст кусочек мяса. Если ты упадешь, то всегда на лапы. Если тебя кто-то обидит, то ты всегда сможешь выцарапать ему глаза. Если что, то ты всегда сама по себе. Оказалось, что не мы одни желаем попасть в отель. В специальный автобус до гостиницы поместилось около двадцати человек, не считая детей. Господин Фишер занял нам места, усадил меня около окна, Брануа — рядом со мной, а сам сел с какой-то женщиной. Иногда тот поглядывал на нас, будто мы могли перегрызть друг другу горло, пока он не видит. Хотя, возможно, это была правда. — Как полет? — начал разговор Браун. — Не укачало? Я промолчала, не поворачиваясь к нему. — Да ладно тебе, — засмеялся он. — Пакеты же вроде были. Заметив, что меня его шуточки никак не задевают, Август замолчал. — Теперь остается выступить, защитить честь Германии, — как бы для себя сказал Браун. — Надеюсь, все будет нормально. И зачем мне он душу изливает? Нашел время. Нашел кому это все рассказывать. То есть Август сначала смеется надо мной, издевается, а теперь пытается надавить на жалость? Ну уж нет. Я снова промолчала и демонстративно вздохнула, показывая, что мне это неинтересно. До него наконец это дошло, и тот спросил что-то у господина Фишера. Когда получил ответ, он надел наушники и посмотрел в окно. Мне совершенно не хотелось делить мое окно с ним, но я сдержалась от какой-нибудь колкости. Хотя, я даже придумала, какие слова я могу ему написать… А вот еще если добавить эти смайлики… Поездка в автобусе составила где-то два часа. Я, воспользовавшись тем, что Браун снова уснул, продолжила свою историю. Строчки писались одна за другой. Тренер на меня странно покосился и наверняка подумал, что я с кем-то переписываюсь. Но ведь у меня интернета-то не было. Обидно. Я бы сейчас Вибке написала. С ней мне не было бы так скучно, как сейчас. Нет, было и правда невыносимо скучно, будто время тянулось, как резина. Сколько себя помню, Браун никогда не спал в автобусах, а сейчас вот вырубился. Я уж хотела сотворить с ним что-нибудь — например, сфотографировать его смешное лицо, — но вновь сдержалась. Все же не хочется наживать себе врагов и солить другим. К счастью, время пролетело намного быстрей, нежели в самолете. Ближе к остановке господин Фишер попросил меня разбудить Августа. Я несмело ткнула ему в плечо, слегка потрясла его, и он лениво открыл глаза, вытащив наушники. — Что такое? — Мы уже приехали, Август. — А… Хорошо. С-спасибо, Розмари, что разбудила. Он внезапно показался мне милым. Спросонья тот протер глаза, зевнул и снова надел наушники. Интересно, а кто его любимый исполнитель, которого он так внимательно слушает? Будто все строчки и слова через себя пропускает. Я обычно слушала музыку так же сосредоточенно. И мне стало даже стыдно за то, с каким серьезным лицом я могла сидеть на веселом празднике. Когда я вновь почувствовала под ногами землю, мне показалось, что я даже разучилась ходить, просидев столько времени. Я потянулась, осмотрелась по сторонам. Нас привезли прямо к отелю. По привычке вцепившись в ручку чемодана, я ахнула. Этот отель был таким красивым с виду. Мы точно такого заслужили? Я двинулась с места следом за Августом, не переставая вертеть головой любопытно рассматривая все вокруг. На рецепшене мы получили два ключа от двух номеров. Господин Фишер вручил один из них мне. — Ты будешь жить одна, по соседству с нами, — пояснил он. — Не потеряй. Я кивнула головой. Мужчина помог нам всем донести чемоданы на третий этаж, куда мы и заселились. Тренер наказал мне хорошенько отдохнуть. Следующая наша встреча состоится в обед. Я, открыв заветную дверь, прошла и, недолго думая, плюхнулась на кровать. Я засмеялась, начала прыгать от радости. Наконец-то я смогу лежать и прыгать! Наконец-то мы прилетели! Ура! Мы же сможем познать культуру Китая, примерить кимоно, поесть роллы и… Ах да, юниорские соревнования. Вспомнив о них, я даже как-то погрустнела. Присев на кровать, я задумалась. Во мне снова проснулся страх. А вдруг я займу последнее место? А вдруг упаду? А вдруг получу увечья? А вдруг… А вдруг… Сынгыль не приедет? Где он? Я легла и поняла, как же я соскучилась по дому. И дня не прошло, как я покинула его, но уже скучала. Пауль не подбегает ко мне, не лижет щеки, Уте не улыбается мне, Эмма не упрекает в чем-то, мама не просит помочь с обедом… Я тут одна. Никого рядом нет. Только тренер да Браун, которые мне никем не являлись. Даже Вибке рядышком нет. Так бы она меня развеселила, мы бы снова поговорили о парнях и учебе. Я подошла к столу и увидела на нем карточку с паролем от вайфая. Я быстренько ввела его и написала маме и Уте. «Я в Китае. Все отлично. Ждите хороших новостей с: ». Поставила телефон на зарядку. Пусть отдыхает. Тоже устал, малый. Я откатила чемодан от входа и закрылась на замок. Ну, к самостоятельной жизни мне не привыкать. Частенько я могла остаться на сутки дома одна, да и в лагере мне особо никто ни с чем не помогал. Я захотела принять душ. После такой длительной дороге нужно освежиться. Думаю, ломиться ко мне и тревожить по какому-то поводу меня никто не будет, поэтому я могу расслабиться. Мне и правда стало очень хорошо. Я чувствовала себя просто прекрасно. Разве что голова немного болела. Я улеглась в тишине почитать книжку. Без музыки читать оказалось проще. Я не сбивалась и была полностью поглощена историей. Телефон звякал, вибрировал, но мне было лень подходить и отвечать, потому что в книге был такой момент!.. Ну наконец-то этот идиот главный герой признался ей в своих чувствах. Было бы так еще в реальной жизни… Как бы иногда хотелось перенестись в книгу, быть красивой, умелой, повстречать свою любовь и быть с ней навсегда. Но я поймала себя на мысли, что мне другая-то любовь и не нужна… Лишь бы со старой разобраться. Когда я дочитала тринадцатую главу, я села за телефон. Напечатала ответное письмо маме, Уте и прочитала СМСу Вибке. «РОЗМАРИ!!!!! Ты где?! Что с тобой?! Ты не была в сети уже так долго! Все хорошо?» Такое большое количество восклицательных знаков меня испугало, но я все равно написала ей. «ВСЕ ХОРОШО!!! Я в Китае. Сейчас лежу на кровати в своем собственном номере)) Чувствую себя прекрасно. Надеюсь, у меня все получится». Было приятно, что она волнуется за меня. Я чувствовала, что у меня помимо семьи и Уте есть также Вибке. Та, которая любила обнимать меня, когда видела, что на моих глазах наворачиваются слезы. Та, которая готова была выслушать меня в любое время. Я и правда дорожила ею, хоть мы и не были лучшими подружками или какими-нибудь названными сестрами. У нас не было парных чехлов или подвесок — это было нам не нужно. Наша дружба не нуждалась в этом. Мысль об этом вызвала у меня улыбку. Я лайкнула новое фото подружки и закрыла глаза, чтобы помечтать. Я на льду. На мне — новенький костюм, подходящий под настроение моего выступления. Множество людей и моих соперниц смотрят на меня. Я вздыхаю, ожидая музыку. Скольжу вперед. Слышу звук льда, по которому проезжают коньки, под ногами… Все наблюдают за мной. Я для них будто развлечение. А сама я жажду победы. Это как гладиаторские бои. Чем больше боли, тем больше потехи. Но не для самих участников. Я отрываюсь от земли и… Стук в дверь. Я резко открыла глаза и отворила дверь. Передо мной стоял господин Фишер. — Идем пообедаем, Розмари, — пригласил он меня, и я послушано покинула комнату, заперев ее на ключ. Его я положила в карман джинсов. Мы втроем спустились вниз и заняли столик. Тренер послал нас за едой, а потом, когда мы вернемся, он пойдет возьмет себе обед сам. Мы с Брауном набрали еды. Я взяла салат, картошки и сока, чтобы запить. Меня это удивило, но Август налил себе супа. Я, дождавшись его, отправилась к столику. Мы уселись, пожелали друг другу приятного аппетита, пока тренер был рядом, и принялись обедать. Больше мы ни слова друг другу не сказали. Думаю, мое присутствие его напрягало так же, как его взгляды меня. Я старалась не обращать внимания, но это чуть ли не выводило меня из себя. Как говорится: когда я ем, я глух и… нем. Иронично. Я не особо любила торопиться, когда ела, поэтому дообедала я последней. На удивление Браун и господин Фишер дождались меня. Мы все вместе отнесли посуду. Завтра Август должен был выступить, поэтому тот быстро удалился в номер. Тренер сказал, что я могу походить по отелю и его территории, а сам куда-то ушел. Я осталась одна. Я ходила по коридорам, любовалась аккуратным видом отеля. Да-а, в лагере такого нельзя было увидать. О, да тут даже лифт был! А сколько этажей в отеле? Я не посчитала, но на лифте жутко захотелось прокатиться. Люблю спускаться по лестнице пешком, поэтому я решила подняться на самый высокий этаж и спуститься на свой. Я вызвала лифт, зашла в него и уставилась на кнопки. Нажала на самую последнюю. Девять этажей. Вот это да! Я начала вспоминать, во скольких отелях я побывала за всю свою жизнь и какими они были. Маленькими, дешевыми, без вайфая, без столовой… Ужас. Эта гостиница показалась мне просто раем. Правда, тут все равно было одиноко. Это как оказаться в прекрасном дворце, но совсем одной, без друзей и родных. Ты живешь себе, пируешь, а жизнь пробегает, быстро утекает. Ни с кем не говоришь, не общаешься, зато живешь в прекрасном замке… Лифт остановился. Открылись двери, кто-то зашел, но я даже не взглянула, потому что сильно испугалась. Я боялась покоситься на него, вспомнив фильм, где женщин застрелили прямо в лифте. Так. Это же не убийца, да? Может, мне стоит выйти на следующем этаже? Так, сердце, уймись, прошу тебя. Жаль, коньков с собой нет, а то я дала бы этому гаду отпор. — А я-то думал, что ты на меня хотя бы взглянешь. Что?! Я резко обернулась, и мое сердце остановилось. Но тут же заработало, поняв, что может свети меня в могилу. В горле тут же пересохло, руки задрожали. Передо мной стоял никто иной как Сынгыль! Как он вырос… Господи боже… Такой красивый. А щечки остались. Все такой же взгляд… Он прекрасен… Стоп! Что Сынгыль вообще тут делает?! Когда я думала про рай, я представляла себе дворец, но его там вроде не было. Я уж думала, что полностью ушла в свои фантазии, но чтобы так… — Ты ни капельки не изменилась, — прокомментировал Ли. — Молчишь, хлопаешь глазами. Я схватила его за руку, почувствовав его тепло, и поняла, что он настоящий. Сынгыль на это отреагировал спокойно, будто готовился к этому. Я сжала его в крепких объятиях и больше не хотела его отпускать. Захотелось плакать от счастья. Как мне повезло! Сынгыль рядом со мной, и он помнит меня!.. Я уткнулась ему в плечо, не желая ослаблять хватку. — И ты все так же липнешь ко мне, — хмыкнул тот, обняв меня в ответ. — Давно не виделись. Но только не реви. А я ведь только хотела заплакать… Все обломал. Было бы так романтично… Я прижималась к нему и улыбалась. Я не видела, какое выражение застыло на его лице и что он чувствовал, но я ощущала, что ему тоже приятно меня видеть. И Сынгыль даже не отталкивает меня. Столько вопросов я хочу ему задать, столько всего рассказать. И я хочу признаться ему. Может, он поймет, и мы что-нибудь предпримем. «Как ты? Ты так вырос!» — Да ладно, я не очень-то и вырос, — отрезал он. «Нет! Ты теперь еще более… милее с:» — А ты еще более надоедливей, — с еле заметной улыбкой на лице сказал Сынгыль. «Ты все же приехал на юниорские соревнования?» — Да. Я собираюсь занять первое место, — ответил Ли мне. «А почему мне ничего в ответ не написал? :(» — В ответ на что? «Я тебе писала на почту». — Я не получал никаких сообщений. «Хорошо. А вот мне еще интересно: как ты узнал о моем дне рождении?» Он замешкался, искоса взглянул на меня. — А что? «Мне просто очень любопытно». — Ну я твою страницу в социальной сети нашел, — раскололся Сынгыль. — Там и твой день рождения был написан, и почта… Тебе стоит скрывать свои данные. «Ты видел мою страницу? :0» — Отстань, — бросил Ли, отворачиваясь от меня. — Достала своими вопросами. «А почему ты не добавился в друзья? :((» — НУ хватит уже, Розмари. Потому что. Я улыбнулась. Я узнала в этом человеке любимого мною СЫнгыля. «Das ist keine Antwort :)*» — Я не понимаю Deutsch, — закатил глаза Ли. — Давай по-english? Я рассмеялась. Он был таким милым, когда раздражался. Мне так и хотелось поцеловать его, потрепать волосы и потискать за щеки. Мы вышли из лифта, и над нами нависла тишина. Сынгыль не смотрел на меня, но я глядела только на него. Мне было его недостаточно, я хотела провести с ним времени больше, чем сейчас. Но я боялась его спугнуть. «Сынгыль, может, поговорим еще чуть-чуть?» Его взгляд скользнул на диван. Он направился к нему, а я — следом за ним. Ли утроился и пригласил меня присесть рядом. — Мы давно не виделись, — начал тот. — За это время ничего и не изменилось. А у тебя? «Ну… Все тоже по-старому. Четвертные научилась исполнять. Это все». Меня обрадовало то, что он поинтересовался моей жизнью. Пока он читал мою реплику, я рассматривала его красивое лицо. Я больше не хотела никуда смотреть. Лишь бы взглянуть в его черные глаза, увидеть в них свое отражение… Я любовалась им и улыбалась. Я очень любила его внешность. В мире не найдется еще одного такого же корейца. Модели, группы — это все не то. Самый лучший сидит передо мной. Он тоже глядел на меня. Все тот же взгляд узких глаз, выдающий его заинтересованность. «Что же Розмари скажет?» — думал Сынгыль. А я многое ему хотела сказать. Наверное, даже одного дня не хватить, чтобы описать Ли все-все-все, что я чувствовала. Надеюсь, он не устанет читать каждое мое сообщение. Он аккуратно накрыл своей ладонью мою. Мое сердце забилось как сумасшедшее. Я к этому давно привыкла. — У тебя руки холодные, — пояснил Ли. — Я заметил это. А у него они были теплыми. Я знала, что кончики моих пальцев почти всегда холодные. Мне нравилось иногда пораздражать Вибке, дотрагиваясь ими до ее шеи или руки. Она взвизгивала и кричала. «Розмари! Они же холодные!» Хе-хе, вот тогда нам было весело… Сынгыль и правда попытался согреть меня. Я чувствовала его дыхание. Он держал меня за руки и смотрел вниз, не на меня. Возможно, таким способом Ли лишил меня способности что-либо напечатать, но в любом случае я была счастлива. Хотя, я похвалила его про себя за такую необычную идею. Но вопросы я ему позадавать еще хотела. Сынгыль, не поднимая на меня глаза, сказал: — Мой день рождения шестого июня. Сейчас мне пятнадцать. Мою собаку зовут Джиндо. Я расплылась в улыбке. Сынгыль, ну нельзя же читать чужие мысли. Мог бы и выслушать меня. Говоришь как робот. — Надеюсь, ты постараешься на своем выступлении, — произнес он. — Удачи желают неудачникам. И правда. Такое мне иногда говорил Браун. Возможно, Август был и прав, ведь неудачникам просто недостает удачи. Стало приятно оттого, что Сынгыль меня такой не считает. — А ты придешь завтра посмотреть на мужское катание? — поинтересовался Ли. Я кивнула головой. — Ну да. С тобой же твой дружок приехал. «Какой дружок?» — удивилась я, когда он отпустил мои руки. — Который с тобой из Германии, — пояснил кореец. «Откуда ты его знаешь? Ты с ним вроде не виделся». — Не важно, — отрезал Сынгыль. — Значит, ты с ним не общаешься? «У нас с ним натянутые отношения». — Ясно, — кинул мне он. Пока я обдумывала, какой вопрос мне ему еще задать, Ли смотрел в пол и тоже о чем-то думал. Я снова поймала себя на мысли, что этот день стал одним из самых лучших для меня, и коснулась его плеча. «Я приду завтра, чтобы посмотреть на тебя, Сынгыль :)».