Услышь меня

Я смотрела в его черные глаза. Они тоже глядели в мои. Я чувствовала его дыхание, а он наверняка ощущал мое. На самом деле я не знала, что делать. Мне стоит уйти в номер или остаться с ним? Я должна что-то написать или вообще не нужно ничего делать? — Почему ты смотришь на меня? — спросил Сынгыль, не отрывая взгляда узких глаз от меня. «Ты красивый». — Ты повторяешь это всегда, — продолжил Ли. — Ты разыгрываешь меня? Я разволновалась в конец. Хотелось плакать и кричать. Сынгыль, ты идиот! Я люблю тебя, а ты еще смеешь говорить, что я тебя разыгрываю?! Но я отделалась лишь неловкой улыбочкой. Он тяжко вздохнул. Видно подумал, что я надоедливая. Ну вот, теперь мне неловко… Я также отвернулась от него и притворилась, что рассматриваю картину, висящую на стене. Я как бы невзначай подвинулась к нему, дотронувшись своим плечом его. В голову закралась одна идея. Я украдкой посмотрела на парня. Теплые руки. Мягкая одежда. Пухлые щечки. Я наконец-то исполнила свою давнюю мечту — дотронулась до них губами. Ощутила приятное чувство… Сынгыль мой? А я твоя, Сынгыль? А давай как-нибудь поцелуемся по-настоящему? И почему ты вечно говоришь загадками? Я не могу понять тебя. Но, знаешь, я никогда не забуду тебя. — Ты вечно… липнешь ко мне. Если бы я умела говорить, то точно бы потеряла дар речи. Это все, что он может мне сейчас сказать? Дурак. Идиот. Теперь и правда плакать хочется. Ой, кажется, по щеке потекла слеза… Вторая… Пожалуйста, только не перед Сынгылем! — И вечно ноешь, — добавил он. Ну уж теперь у меня есть весомая причина реветь! Я оставила улыбку на лице и принялась хныкать, мигом спрятав лицо в ладони. — Оу… Розмари… Он положил мне руку на плечо, но я сбросила ее, хотя просто жаждала его прикосновений до сих пор. — Я снова был груб с тобой, — осторожно начал Сынгыль, — и причинил тебе боль. Розмари, из… Ли запнулся и отвел взгляд. — Извини меня. Снова. Нет. Не хочу тебя прощать. Я столько плакала из-за тебя, а ты… «Ничего. Просто чувства и все дела…» — Иди сюда, — сказал он, схватив меня в охапку. — Не уйдешь, пока не утрешь свои слезы и не успокоишься, ясно? Я кивнула головой и прижалась к нему, как детеныш к своей маме. Но я чувствовала его защиту. Одна его рука легла мне на макушку, а вторая водила по спине, стараясь успокоить. — От тебя одни проблемы, — приговаривал Ли. — Плачешь, хныкаешь… Давно такого не было. Я ничего не ответила, уткнувшись в его грудь. — Но, знаешь, никто никогда не найдет в мире Розмари, похожую на тебя. Я расплылась в улыбке и подняла на него взгляд. На тебя тоже больше никто в мире не похож. Как же эти слова осчастливили меня… — Все, не плачь, иначе я не буду с тобой общаться, — приказал Ли, вытерев мои слезы. — Пойдем погуляем. Я согласилась. Я зашла в туалет умыться, а когда вышла, у лифта меня ждал Сынгыль. «А где мы будем гулять?» — По отелю шастать будем, — ответил он. — Больше ведь негде. «А почему ты не хочешь остаться в номере и отдохнуть перед завтрашним днем?» — Опять с вопросами пристаешь, — заметил Ли. — Я могу уйти. Я замотала головой, напрямую говоря, что хочу, чтобы тот остался. Сынгыль хмыкнул и приподнял уголки губ. «А на каком этаже находится твой номер?» — Что, в гости хочешь прийти? — удивился кореец. — Не скажу, иначе ты будешь ко мне ломиться. Я закатила глаза и засмеялась, по-дружески толкнув его в бок. Ли приподнял правую бровь и ткнул меня пальцем в ответ. — Теперь ты еще и дерешься, — усмехнулся он. — Только не кусайся и не царапайся. Вот это да! Это меня рассмешило. Я же не дикое животное, чтобы калечить его. Хотя как иногда хотелось стукнуть Сынгыля по голове… Ли сказал, что можно погулять на территории отеля. Я, конечно, согласилась, потому что знала, что коридоры на всех этажах одинаковые. Только картины разные висят — и все. Если бы я была одна, то мне бы это уже давно надоело, но когда я была рядом с Сынгылем, то готова была оказаться даже в самом скучном месте на планете, чтобы поговорить с ним. Мне казалось, что мои чувства с каждой минутой крепчали, что было… неправильным. Я боялась, что сейчас — это последняя наша встреча. Германия и Корея ведь так далеко друг от друга. Может, мы оба забросим фигурное катание и больше никогда-никогда не увидимся. Мы закончим школы и университет, найдем работу. Он женится на кореянке, а я на каком-нибудь немце. У нас будут дети, и мы будем им рассказывать о нас. Но нам все равно будет чего-то не хватать. А когда мы случайно увидимся, — например, в отпуске, — все поймем. Наши дети будут странно глядеть на нас, супруги потащат за собой, а мы лишь улыбнемся друг другу и уйдем. Потом у наших детей будут дети. А дальше мы умрем. И посмотрим друг на друга там, наверху. И поймем, что наша жизнь была совершенно не такой, какой мы хотели бы ее прожить. Но я до сих пор не понимала, что он чувствует ко мне. Правда, я мало об этом задумывалась, когда тот шел прямо рядом со мной. Я, скорее, придумывала новую тему для разговора, чтобы Сынгыль не ушел к себе от скуки. «Слушай, а ты сказал, что у тебя есть собака. Ты ее любишь?» — Люблю, — кратко ответил Ли. — А ты свою? «Тоже. Моего пса зовут Пауль, и он шпиц». — Пес? Шпиц? Смешно, — прокомментировал кореец. — То ли дело Джиндо — сибирская хаски, а не псинка маленькая какая-нибудь. «Но я все равно люблю Пауля!» — Да понял я, понял, не бей, — отмахнулся он. — Все питомцы хороши. «Я считаю, что питомец — в какой-то степени отражение хозяина». — То есть ты лупоглазый шпиц, а я красивый хаски? Я нахмурилась и демонстративно сложила руки на груди. Что он о себе возомнил?! Я никому не позволю оскорблять Пауля! Даже если о нем говорит плохие вещи парень, в которого я влюблена. Сибирская хаски — тоже мне! Нашел чем хвастаться! Ее зато на руки тяжело взять, и она может тебя загрызть, а шпиц только несильно покусать. Да и у шпицов такая шерстка пушистая. Хаски не могут этим похвастаться! Плюс я еще больших собак до жути боюсь… — Если бы ты была каким-нибудь зверьком, то, думаю, кошкой, — сказал Сынгыль. — Ты напоминаешь мне это животное. «Мяу». — Гав-гав, — закатил глаза кореец. — Еще каких зверей мы знаем? Я улыбнулась. Он снова раздражался, отчего казался еще более милым. Сынгыль сложил руки на груди, одним движением головы поправил свою челку и, кажется, почувствовал себя крутым. Ну или хотел мне показаться таким независимым. Хотя Ли таким и являлся, чего это я. Может я его даже года не знаю, но многие его качества помню еще с лагеря. Вообще, я не любила лагеря, потому что в них надо мной издевались и смеялись, а так называемый отдых казался мне сущим адом. Смешки в мою сторону, всякие подколы, даже один раз ведро с водой было… Это все не доставляло мне никакого удовольствия, знаете ли. И друзей мне не удавалось завести, так как дети боялись нести на себе бремя «подружки немой девочки». Иногда я думала, как бы я себя вела, если бы имела друга или подругу с дефектом. Я приходила к выводу, что так же, как и многие поступали со мной. Никак. Я бы просто боялась сделать этому человеку больно, и потому не говорила бы с ним, старалась не попадаться ему на глаза и тому подобное. Когда в лагерях было что-то веселое, я всегда была в стороне. Помню, один раз какой-то мальчик играл на укулеле, а мне место в кругу не хватило, поэтому я слушала его игру стоя. Когда проводились какие-то мастер-классы, я старалась сбежать с них род предлогом больного живота или головы. Я убегала в номер и сидела там. Ко мне, правда, приходила вожатая, которая любила со мной поболтать. Девушка даже по вечерам, когда мы обе освобождались, заглядывала ко мне, и мы о чем-то разговаривали. К сожалению, я уже не помню ее имени, но, надеюсь, с ней сейчас все хорошо. Может, она до сих пор работает вожатой или организовывает лагеря. Возможно, она и из Германии уехала. Все может быть, ведь жизнь состоит из разных путей, и то, как она будет выглядеть, зависит от путей, которые мы выбираем на протяжении всего жизненного пути. Я это давно поняла. Сколько случайных совпадений сделало меня такой, какой я являюсь сейчас, и подарило мне тех людей, которые сейчас рядом со мной. — Над чем ты вечно размышляешь? — поинтересовался Сынгыль, заметив мою задумчивость. «Да так, просто. Думаю о жизни, словно какая-нибудь старушка :D». — Смотри в своих собственных мыслях не потеряйся, — добавил он. — А то еще в депрессию впадешь. Я хмыкнула. Ну нравилось мне о всяком размышлять, что Ли лезет?.. Наверняка сам сейчас думает о чем-нибудь. Наверное, о своей победе. Вот бы и я иногда в его мыслях проскакивала… Мы еще долго гуляли. Наворачивали круги вокруг отеля, беседовали ни о чем, как в те самые времена, я улыбалась, он пожимал плечами. Я помнила все его излюбленные жесты. Вот снова нахмурится, опять поправит челку. А мне так хотелось застегнуть его куртку, чтоб не заболел. Щеголяет с расстегнутой ветровкой, а я ведь волнуюсь. Но все же мне удалось это сделать. Он остановился, взглянул на меня, а я мигом схватила его куртку и застегнула до горла, погрозив пальцем. Сынгыль отмахнулся и что-то недовольно пробубнил себе под нос. Как вредный старикашка прям… — Вот какая тебе выгода с того, что ты будешь заботиться обо мне? — спросил Ли. В голове все перепуталось. Он будто нарочно хотел прочитать мое признание и, возможно, посмеяться. Или ответить взаимностью. Я вздохнула. Пора ему все рассказать. «Знаешь, я просто люблю тебя. Я каждый день думаю о тебе, вспоминаю твои щечки, волосы, запах, взгляд… Я очень опечалена тем, что мы живем в разных странах. Мне так не хватает тебя рядышком, чтобы ты сказал, какая я приставучая, обнял, погладил по голове и улыбнулся. Я завидую тем, кому в любви и правда повезло. А я ведь даже не понимаю, что ты чувствуешь ко мне. Любишь ли ты меня или нет? Мое сердце сейчас колотится как ненормальное, и я очень сожалею, что не могу тебе все это сейчас сказать. Я хочу заботиться о тебе потому, что люблю. Я люблю тебя». — Что это ты там так долго строчишь? — парень попытался заглянуть в экран моего телефона, но я убрала его. — Ну ладно. Я собралась с мыслями, еще раз перечитала сообщение. — Слушай, можно было написать только одно слов… Я протянула ему свой телефон и приготовилась получить любой ответ. Молчание. Я вся дрожу, а Ли просто смотрит на мой телефон. Что такое?! Сынгыль, ответь, прошу… От этого молчания мне становится не по себе… — И зачем ты мне показываешь черный экран? Так, сколько там я матных слов на немецком знаю… Можно и английских добавить… Я, конечно, девочка, но что за scheiße! Я строчила это сообщение, вкладывая свои чувства, эмоции, любовь в конце концов, а он… Я очень сильно расстроилась, но, повернув телефон к себе, увидела, что он и правда выключен. Попробовала включить — разряжен, зараза. Ну когда мне теперь выпадет случай ему признаться? Сейчас ведь так романтично было, такая обстановка, и Сынгыль на меня так нежно глядел… Я беззвучно рассмеялась сама над собой, но внутри я уже давно рыдала в три ручья, ведь такого провала точно ни у кого не было. Как же круто обладать голосом — он никогда не разрядится, как телефон. Даже он меня подвел… Черт. Черт. Черт. Черт! — Ладно, я понял, — продолжил кореец. — Мы же друзья, поэтому и заботимся друг о друге и бла-бла-бла. Ага. Друзья… Я грустно улыбнулась и кивнула. Все-таки я подруга. Печально… — А сама-то с голой шеей, — цокнул Ли, застегивая мою толстовку до конца. — Сначала о себе заботиться надо, а потом уже о других, поняла? Кивок. — Вот и молодец. Если твой телефон разрядился, значит, ты тоже наверняка устала. Идем обратно, — он потащил меня ко входу в отель. — Тем более мне надо выспаться, ну ты сама понимаешь. Мы вошли в здание и пулей влетели в лифт, который вот-вот и закрыл бы свои двери перед нашим носом. Я попыталась отдышаться, ведь бегать никогда не умела, зато Ли, как я поняла, умел. Он сохранял свой невозмутимый взгляд даже сейчас. Покосившись на меня, тот потрепал мою макушку, прямо как Уте. — Бедняжка Розмари не умеет бегать, — протянул Сынгыль. — Но зато на лифт успели, да? Видимо, мальчику захотелось побегать наперегонки. Но ничего, когда-нибудь я его обгоню. Кореец доехал со мной до моего этажа и проводил до двери. Мне так не хотелось уходить, хотя я знала, что мы увидимся еще завтра. Я неловко отвела взгляд и искренне улыбнулась. Хотелось сказать: «Спасибо тебе за сегодня, я очень рада была тебя видеть». Кажется, Сынгыль это понял без слов и слегка улыбнулся. — Ну что ж, мы прогуляли ужин, — объявил Ли. — Это, кажется, плохо, но тебе понравилось, как я погляжу. Я выгнула брови, показывая свое недопонимание. Хотя да, мне очень понравилось. — Твоего дружка еще не видно, — посмотрев по сторонам, вымолвил тот. — И тренера тоже. Потеряли тебя, наверное. Я пожала плечами. И правда, где они сейчас?.. — Ладно, я пошел, — бросил мне Сынгыль, отворачиваясь. — Ах да, чуть не забыл. Он поцеловал меня в щеку. Прямо как я его несколько часов назад. Я распахнула свои глаза, — я не была готова к такому повороту событий! Его волосы коснулись моего лица. А главное — его губы дотронулись до моей щеки. Так, а у меня там нет прыщей? Фух, на этой вроде нет… Я хотела, чтобы этот момент длился долго-долго, но он быстро прошел, и Ли, попрощавшись, ушел. У меня осталось приятное ощущение. И еще одно прекрасное воспоминание. Я приложила ладонь к щеке и безотрывно смотрела парню вслед. Ах, как же я мечтала о том, чтобы Сынгыль в один прекрасный день забрал меня с собой в Корею… — Розмари! — послышался знакомый голос. — Ах ты ж! Господин Фишер, она тут! Ко мне подбежал недовольный Август, уперев руки в боки. — Ты где все время была?! — закричал он. — Мы тебя обыскались, а ты тут все время торчала!.. — Успокойся, Август, — одернул его за плечо тренер. — Розмари, ты пропустила ужин. Это плохо скажется на твоем здоровье, ты понимаешь? Я неловко отвела взгляд. И что же мне теперь сказать господину Фишеру? «Ой, знаете, я тут с симпатичным корейцем гуляла…» Смешно. — Чего молчишь? — продолжать ругаться Браун. — Объясни! Мы за тебя оба волновались! Я достала телефон и показала, что тот разряжен, отчего парень раздул свои ноздри. — Ясно все с тобой! — рявкнул он. — Так, угомонись! — повысил голос господин Фишер. — Все по номерам! Август, у тебя завтра выступление! Только попробуй мне налажать — убью! Розмари, ты же едешь завтра вместе с нами? Уверенный кивок головой. — Отлично. Тогда оба идите спать! Живо я сказал! Я вставила ключ в дверную скважину и в спешке вбежала в комнату, мигом закрывшись от орущего тренера и разгневанного знакомого. Быстро поставила телефон на зарядку, сходила в душ и улеглась в кровать. За окном было темно, виднелись огоньки фонарей и звездочки на ночном полотне неба. Их было бесконечное количество. А их мать Луна будто наблюдала за всеми ними. Солнца не было, и мне это почему-то нравилось. Уснуть я долго не могла. Все волновалась о соревнованиях и завтрашнем дне. Но в память просто врезался поцелуй Сынгыля. Только закрою глаза — тут же всплывает его образ и нежные губы. Вот бы каждый день такое было. Я укуталась в одеяло и в третий раз попробовала заснуть. Не получалось. Тогда я решила просто полежать и снова подумать о чем-то. Как там семья без меня? А Вибке? Надеюсь, Уте не сделает Эмме предложение без моего присутствия, а то я пропущу все самое интересное и романтичное. Да и на их свадьбе я хотела бы побывать. Надену красивое белое платье, уложу свою прическу, надушусь… Буду красивой, наверное. Надо еще фотографии выложить, ведь Сынгыль хотя бы иногда заходит на мою страничку, хоть и не добавился в друзья. Как много у меня желаний. Хоть одно из них когда-нибудь осуществится? Надеюсь, что да. Вот глаза постепенно закрываются, и я засыпаю.

***

На следующее утро я встала без проблем, хоть и не выспалась. Я открыла глаза и, взглянув на время, мигом вскочила, кое-как заправив кровать. Во сколько там отъезд?.. Не помню! А если не помню, значит, нужно собраться как можно раньше, чтобы быть готовой в любой момент. Когда я оделась и умылась, села за телефон, чтобы ответить всем на сообщения. Написала ответное письмо маме, Вибке и Уте. У них все хорошо, и я была рада этому. Наверное, им там не скучно без меня. А еще я решила пока что утаить про наш с Ли случай от Шмидта, чтобы рассказать ему потом, дома. Больше мне в телефоне, в принципе, делать было нечего, и я достала из рюкзака книгу. Как только она оказалась в моих руках, в дверь постучались. Ну вот… Зато я не проспала. — Розмари, это Август! — вместо утреннего приветствия произнес Браун. — Выходи завтракать. Я отбросила книгу, недовольно цокнув языком, и покинула свой номер, прихватив телефон. Теперь я буду пользоваться им рационально, чтобы не произошло никаких казусов, похожих на тот, что был вчера. Никаких игр! Никакой музыки! Обойдусь без всего этого. Тем более сегодня будет такой насыщенный день. Парень потащил меня в столовую, где нас уже ждал господин Фишер. Мы быстро перекусили и поспешили на улицу, где нас ждало такси. Я уселась на заднее сидение рядом с Брауном и, подперев рукой подбородок, уставилась в окно. Тренер попросил водителя довести нас до Ледового Дворца, и машина тронулась с места. Черт, надо было взять с собой книгу… С этим Брауном никак не поговорить, ведь отношения у нас натянутые, и любой разговор у нас состоит только из двух слов: «понятно» и «ясно». Да и парень сам жутко волновался: ерзал на месте, нервно трогал свои волосы и сидел в телефоне, бесцельно листая фотографии. Мне даже захотелось его поддержать, ведь он по сути мой коллега, но я так и не смогла позволить себе этого. Я разрывалась между двумя берегами: болеть за своего почти товарища, который так же как и я защищает честь Германии, или за корейца, который выступает за другую страну и является соперников Августа? А можно болеть за двоих? Хотя, если подумать, то Браун не стал бы волноваться за меня — и это было обидно. Даже я чуть-чуть беспокоилась за него, а тот просто бы сидел и безразлично смотрел мое выступление. Не знаю, кем он был в моих глазах: двуличным гаденышем или парнем, который милый, но у него все в жизни плохо, и он пытается казаться крутым. Иногда эти парни бывают намного сложнее девушек… — Ты главное не волнуйся, понял? — решил подбодрить его господин Фишер. — Все будет нормально, пока ты уверен сам в себе. — А-ага… — пробормотал тот. — Ну-ну, давай. Завтра еще за Розмари болеть будешь. Браун дернулся. Я положила руку ему на плечо и улыбнулась. Все-таки я решила поддержать его. Ну не могу я сидеть с таким кислым пареньком рядом. Хотелось, чтобы он улыбался и вернул того Августа, которого я знала. А он бы не стал так грустить! Я не считала, сколько времени мы ехали, но мне было очень скучно. Браун уткнулся в свой телефон, слушая музыку, а тренер читал книгу. Я все больше начинала жалеть, что не взяла с собой ни наушники, ни книжку. Все что я могла — это тяжко вздыхать. А Китай был красивым. Тут, конечно, пейзажи отличались от тех, что были в моей родной Германии. И людей везде было много, даже слишком. Нужно будет успеть попробовать традиционную китайскую еду, нарядиться в кимоно и почитать что-нибудь про культуру и традиции этой страны. До чего же это интересно — путешествовать, даже практически одной. Мне бы еще хотелось съездить в Америку. Не знаю даже почему мне туда так хочется. Но если когда-нибудь получится, я буду бесконечно счастлива. Когда мы приехали, я пулей выскочила из машины, дожидаясь господина Фишера и Августа, который все еще был… как-то подавлен. Тренер оплатил такси и повел нас в Ледовый Дворец. Он был большим и красивым, и туда желало попасть много народу. Наверняка фанаты фигуристов. Ну или родственники. Я надеялась, что моя семья будет завтра наблюдать за мной завтра. Теперь я поняла волнение Брауна — мне стало так же страшно, как и ему. От одной мысли о том, что на меня будет смотреть много людей и я смогу упасть, бросало в дрожь. Но я не показывала этого — просто шла за моими проводниками. Господин Фишер остался с Августом, а меня отправил на трибуны, чтобы я заняла себе самое хорошее место и внимательно наблюдала за всеми. Я вздохнула и, выслушав указания тренера, пошла по данному маршруту. Я шла и глядела по сторонам в поисках Сынгыля. Ну где, где его черная макушка? Не видно. Наверное, он меня не подпустил бы к себе, ведь, может быть, также волнуется, как и все остальные, а я бы только его отвлекла своей болтовней и объятиями. Стоило мне только отвлечься на свои размышления, как врезалась в кого-то. Так, спокойно, кто бы это ни был, ты врезалась случайно. — Про-прости! — воскликнул парень, в которого я благополучно врезалась. — Я не смотрел, куда шел. Я пожала плечами и улыбнулась: мол, я тоже. — Фух, хорошо, что все обошлось. Я кивнула головой. — Меня зовут Юри Кацуки, я из Японии, — паренек протянул мне руку. — А ты? Я пожала ему руку. «Меня зовут Розмари Нойманн, я из Германии с:». — Вау! Здорово! — восхитился он. — Ты завтра выступаешь, да? «Ага». — Понятно. Слушай, а почему ты пишешь на телефоне, а не говоришь? «Я немая :с». Японец выпучил глаза и удивленно взглянул на меня: не разыгрывает ли она меня, подумал Юри. Я жестом показала, чтобы Кацуки не волновался по этому поводу. «Со всеми я разговариваю вот так, с помощью телефона, так что не волнуйся :з». — Я-ясно, — протянул тот. — Наверное, тебе тяжело приходится. «Ничего, нормально))». — Э-эм… Р-розмари, еще раз прости, что чуть с ног не сбил, — затараторил японец, — но мне пора. В другом конце послышался чей-то голос, который кричал: «Юри Кацуки, иди сюда!» Я попрощалась с этим милым парнишей и, развернувшись, отправилась наконец на трибуны. Сейчас я снова почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Я оглянулась — никого. Да кто же это меня преследует? Я специально остановилась и повертела головой, но никого так и не нашла. Ну и ладно, сейчас мне нужно заботиться о другом. Раздался женский голос. Он выкрикнул что-то на корейском, но я прекрасно разобрала имя Сынгыль. Я посмотрела назад и увидела, как из-за угла выползает Ли, не оборачиваясь плетущийся к тренеру. Неужели это он за мной следил?! Как много загадок. Парень зыркнул на меня, и я, неловко улыбнувшись, ощутила какую-то мрачную ауру. Я не поняла, что это с ним, но все равно оставила на лице жизнерадостное выражение. Он на это никак не отреагировал, скрывшись за дверью. Каким же Сынгыль бывает злюкой… Мне удалось урвать одно хорошее местечко, с которого открывался вид на весь каток, и я спокойно могла наблюдать за всеми движениями фигуристов. Я уселась и сделала фотографию этой красоты, чтобы потом прислать семье отчет. О, кстати, за такое долгое время я истратила от силы десять процентов. Это уже прогресс! Скоро я, наверное, освобожусь от мобильной зависимости и смогу жить спокойно без него. Если еще каждый будет знать язык жестов, конечно. Но я даже не хотела просить учить друзей этот язык, потому что он им в общем-то и не нужен был. Зачем? Ведь я могу спокойно написать что-нибудь в тетрадке или на телефоне. А сейчас так хотелось поделиться с кем-нибудь эмоциями… Вот бы Сынгыль был рядом. Интересно, а какой у него костюм? А музыка? Поскорее бы увидеть его выступление. Надеюсь, он так же будет ждать меня завтра. Если тот приедет, естественно. Я просидела почти бездейственно на трибунах около часа. Потом фигуристы вышли на разминку. Я мигом нашла взглядом Сынгыля и начала пялиться на него. Он был как всегда непоколебим. Я тут же вспомнила его поцелуй и улыбочку, отчего на душе мне стало как-то хорошо. Рядом оказались Юри Кацуцки и Браун. Но они интересовали меня меньше, чем Ли, поэтому, наглядевшись на ребят, я снова переключила свой взгляд на корейца. Нет, катается он все-таки хорошо. Так, а каким по счету Сынгыль выступает? Черт, если тот последний, то мне придется ждать столько времени… Разминка закончилась, и юноши от пятнадцати до двадцати трех покинули лед. На нем остался только какой-то француз, имя которого я тут же забыла. Он расправил плечи, кинул взгляд на трибуны, а как только заиграла музыка, начал свою программу. Его движения были плавными и элегантными, подходящими под его музыку. И костюм был красивым. Но я уверена, что у будет Сынгыля лучше. Далее шел китаец, и когда тот появился на льду, все жутко обрадовались. Мне даже показалось, что я одна не издала радостный вопль, когда юноша улыбнулся толпе. Ну да, он был красивым и отличался от француза. Его программа была задорной, не медленной, игривой. На его катание было интересней смотреть. Правда, он упал, исполняя четвертной, но тут же поднялся. Через одно выступление вышел мой новый знакомый — Юри. Он сильно волновался, даже сильнее, чем Браун. Мне стало его жалко и захотелось подбодрить, поэтому я поаплодировала его выходу. Хоть я и хлопала каждому участнику, даже громче, чем рядом сидящие люди, отчего они странно косились на меня, но ему я аплодировала искренне. Кацуки вздохнул, посмотрел на свои коньки, и когда музыка заиграла, начал короткую программу. Я почему-то беспокоилась за каждый его шаг, я надеялась, что он не упадет. Но пару раз Юри все-таки неудачно приземлился, коснувшись льда. Бедняга… А ведь тот так же, как и остальные, приехал сюда за победой… Чуть позже на льду появился некто иной как Август Браун. Теперь он выглядел как настоящий Браун, которого я всегда знала. Смотрит на всех свысока, спина прямая, а нос гордо задран кверху. Ну что ж, покажи, на что ты способен. Я очень много раз видела его программу, но сейчас мне было посмотреть на нее здесь и сейчас. Зазвучала знакомая мелодия, которую я сама слышала тысячу раз, и мой знакомый заплясал. Его темой была гордость, и скажу честно: Браун полностью вошел в роль. Его движения были уверенными, а с лица не соскальзывала наглая ухмылочка. «Смотрите все, я тут идеален, как и мое катание! — будто говорил он всем. — Я размажу всех, кто помешает мне победить, слыхали?» Почему-то я стала рада, что знакома с этим фигуристом, ведь именно его выступлением я была поглощена больше всего. Да и не я одна. Браун чисто исполнял четвертные, и даже ни разу не упал. Браун, да ты молодец, слушай… Я уж думала, что усну, выжидая номера корейца, но тут диктор объявил: «На лед выходит Ли Сынгыль из Кореи, пятнадцать лет». Я тут же встрепенулась и обратила взгляд на лед. Вот он, мой кореец выехал на лед. Сначала тот выслушал наставления тренера, а затем проехал на середину катка. Мои руки опять поневоле задрожали, и я уж начала ругаться сама на себя за то, что я такая трясучая в последнее время. Но я не отрывала свой взор от Сынгыля. Он никому не улыбался, ни на кого не смотрел. Просто был сосредоточен сам на себе. Удачи тебе, Сынгыль, я с тобой. Парень тронулся с места. Я с неподдельным интересом смотрела только на него. Первый прыжок — удачно. Мое сердце дрогнуло, когда Ли оторвался ото льда, но как хорошо, что все прошло успешно. А его лицо все такое же неизменное, с каменным выражением. Ну же, Сынгыль, улыбнись, милый. Я же знаю, что ты все равно лучше всех. Может быть я втайне все-таки болела за Корею. Уж слишком волновалась при каждом его движении. Слава богу, что Ли ни разу не свалился… А, нет, сейчас он немного налажал с четвертным, но оборотов хватило. Надеюсь, Сынгыль не падет духом из-за этого… Точно, он бы и не упал! Я уверена, что Ли займет одно из первых мест! Давай, Сынгыль! Не дай им себя обойти! По баллам ему нужно было обогнать только француза и Брауна. Если кореец обгонит моего коллегу, то получится, что он займет второе место, а Германия третье… Нет, все же, за кого я болею? Когда выступление Сынгыля закончилось, я будто бы вернулась в реальный мир. Осмотрелась по сторонам, словно оказалась здесь случайно. Все аплодировали Ли, и я, опомнившись, тоже принялась усердно хлопать в ладоши. Я была очень счастлива за него, ведь его выступление прошло вполне удачно. Осталось только дождаться результатов. Тут меня осенило, и я, вскочив с места. Стала пробираться к выходу с трибун. В коридоре было довольно тихо, и крики и голос диктора были слышны не очень хорошо, приглушенно. Я рванула вперед в поисках Сынгыля. Коридор пустовал, и я не знала, где он мог сейчас быть. По дороге я встретила Юри, но успела лишь поздороваться, хотя могла остановиться и похвалить его. Но, видно, ему не особо хотелось, и он поплелся в другую сторону Сколько Кацуки набрал баллов? Вроде шестьдесят пять… Ох, как мне его было жалко… Нет, надо остановиться, но уже было поздно. Сынгыля среди длинных коридоров с различными развилками я так и не нашла. Я даже запыхалась, еле дышала. Жаль, что его нигде не было видно. Он что, там в раздевалке у себя торчит? Или общается с тренером? В любом случае, он мне нужен был сейчас. Я очень хотела его поздравить с успешным выступлением. Но я, правда, прослушала, сколько баллов он набрал, быстро сбежав с трибун. Я прислонилась спиной к стене и поправила челку. Теперь нужно найти дорогу обратно, если Сынгыль так и не нашелся. И только я хотела тронуться с места, как сзади раздался до чертиков знакомый голос. — Розмари? Я инстинктивно развернулась и набросилась на Ли с объятиями, повиснув на нем. Я даже засмеялась. Надеюсь, он не упадет со мной на пол, бедолага. Но Сынгыль не отбросил меня, а лишь покружил в воздухе и поставил на место. — Ты что, марафон бежала? — поинтересовался тот, заметив мой вид. — Аж вспотела. «Я искала тебя! Вот ты где!! Слушай. Твое выступление было удивительным!!! Ты единственный, на кого я смотрела не отрываясь! Ты молодец!!!!!! :З» — Как много восклицательных знаков, — протянул он. — Побольше не могла поставить? Я почесала затылок и убрала мешающую ему черную прядь волос. — Но спасибо, — добавил Сынгыль, не убирая мою руку. — Надеюсь, ты завтра тоже постараешься. Я весело кивнула головой и снова обняла его. Сильно-сильно. Я опять почувствовала тепло его тела. Вот бы ощущать его каждый день… — Ладно, идем посмотрим на результаты, — сказал Ли, поволочив меня к таблице. Оказалось, что сейчас Сынгыль находится на третьем месте. Я украдкой взглянула на него и заметила, что тот слегка нахмурился, выдавая недовольство. «Все нормально?» — Да, все отлично, — кинул мне он, отвернувшись от результатов. — Идем. Я хвостом зашагала за ним. Мы столкнулись с его тренером, и она забрала у меня корейца, так что я была вынуждена отправиться к Брауну и похвалить его за выступление. Сынгыль сказал, что мы еще увидимся в отеле, и это меня успокоило. Случайным образом свернув в нужный коридор, я столкнулась с господином Фишером и уставшим Брауном. Тренер что-то говорил Августу, продолжая наставлять его даже после моего прихода. Я решила проводить их молча, без всяких сообщений, поэтому когда мужчина замолчал, я ткнула Брауну в бок. — Чего тебе? — рявкнул тот, взглянув на меня. «Поздравляю с удачным выступлением! :з Ты же на втором месте, а это очень хорошо!» — Оу, спасибо, — пожал плечами он. — Но впереди еще произвольная. Еще на первое вырвусь. Парень подмигнул мне и скрылся в раздевалке. Тренер и коллега заставили меня подождать за дверью, поэтому я снова дотронулась спиной до холодной бетонной стены. Ух, завтра еще мое выступление. Лишь бы все прошло удачно. Надеюсь, Сынгыль будет за меня болеть. А еще нужно извиниться перед Юри Кацуки… Как много дел свалилось прямо после короткой программы. Но, стоит признать, у мальчиков программы были просто восхитительными. Не у всех, конечно, но в целом неплохие встречались чаще. Почти каждый вошел в свою роль, образ и откатал свою программу на отлично. Вперед вырвались француз, Браун и Сынгыль, оставив остальных позади. Но господин Фишер часто говорил мне, что все решает произвольная. Вот посмотрим послезавтра, кто выиграет, а кто проиграет. Даже я сама сгорала от любопытства, позабыв о своем скором выступлении. И вот когда Браун переоделся, нам предстояло снова ехать в такси. Всю дорогу я размышляла о прошедшем дне и о том, что бы я хотела съесть на обед. Наверное, салатик и картошечку. Идеально. Живот заурчал, и я тяжко вздохнула. Нужно потерпеть еще немного, и я отдохну. Надеюсь, завтра все тоже пройдет гладко. Мотнув головой, я подумала, что мне нужно освободить себя от мыслей, поэтому по привычке стала наблюдать за пейзажем, открывающимся мне из окна машины. Люди ходили по тротуарам, магазины работали, Браун рядом сопел, господин Фишер что-то бормотал… Но мне почему все равно чего-то не хватало. Я открыла телефон, зашла в заметки, где была моя история, и продолжила писать. Так я провела всю дорогу, даже не заметив, как быстро мы приехали.