Услышь меня

Если честно, я вообще не понимала, что творится со мной и моей жизнью в последнее время. Люди, которых я рядом с собой никогда не могла представить, начали сближаться со мной, а людей, которых я недолюбливала и помнила так долго, ненавидя каждый миг, проведенный с ними, я попросту забыла. От этого мне стало легче. Я будто сбросила с себя тяжелый камень, который давил все эти годы. В школе я старалась игнорировать все насмешки в мой адрес, вспоминая, что сегодня тренировка, и я увижусь с Вибке и Брауном (хоть мы и друзья, но Августом я его еще не могу называть). Не хотелось грустить, осознавая, что тебя радостную и не раскисшую ждут люди. И это меня мотивировало. С Брауном я и правда начала хорошо общаться. Меня обрадовало то, что он извинился не ради какой-то цели, а просто так, потому что осознал, что был виноват. Нет, я совсем его в этом не винила, но как же я восхищалась его поступком. Возможно, болезнь его матери так на него повлияла, но все равно не каждый сможет признать свои ошибки даже после каких-то определенных событий. Вот я например. Не думаю, что смогла бы раскаяться во всех своих грехах. Иногда даже элементарное «извини» сказать очень сложно. В моем случае написать. Был один такой случай, когда у меня была подружка. Мне было… лет семь? Не помню. Хоть ворошить прошлое я не люблю, этот момент сохранился в моей памяти. Наверное, в тот момент чаша зла на моих весах получила еще одну капельку. В общем, была у меня подружка. Мы раньше с ней хорошо общались, она была одной из тех немногих, кто вообще мог со мной поговорить. Но я ей завидовала. К слову, я завидовала всем, а ей — больше всех. Она красиво рисовала. Нет, может, и не совсем хорошо, но тогда ее рисунки казались мне чем-то неземным, будто это написал талантливый художник детскими карандашами и фломастерами. До чего же это абсурдно сейчас звучит. Так вот, однажды моя зависть перешла все границы. А зависть была самая что не на есть черная. Тогда я испоганила ее рисунки. Все, что были в ее милой тетрадке в клеточку. Я схватила первое, что попалось мне под руку, и начала добавлять в ее рисунки от себя отвратительные линии. Я помню свои ощущения. Поначалу я не чувствовала ровным счетом ничего, пока в класс не зашли мои тогдашние одноклассники. Я, увидев и ее, отошла в сторону. Начала наблюдать. И секундой позже я поняла, что сотворила. Девочка открыла свою тетрадь, ужаснулась, и из ее маленьких глазок полились крупные слезы. Дети из нашего класса бросились ее успокаивать, расспрашивать что-то, а я все стояла в стороне, будто приросла к паркету. И учительница ее плачущую увидела. Спросила, что случилось. — К… Кто-то испортил все… все мои рисунки, — сквозь слезы сказала она. — Так, ребята, признавайтесь: кто это сделал?! — уперев руки в боки, грозно спросила учительница. Все смолкли. Дура Розмари задрожала. Ей стало паршиво на душе. Она поняла, что не должна была поступать так с хорошей подружкой. Она даже сама захотела плакать, но от этих никому не нужных слез не стало бы легче. Я подняла руку, и все взгляды моих знакомых обратились на меня. — Роз… Розмари?.. — выдавила из себя моя подружка. — Это была ты? Я закусила губу, но не посмела отвести от нее своего сожалеющего взгляда. — Но зачем?.. Молчание. — Зачем?! — закричала она. — Ты дура! Все были правы насчет тебя! Я ошиблась, когда начала дружить с тобой! Ты, немая и подлая, всегда будешь одна! Всегда! И ты будешь молчать вечно! Тебя никто не полюбит! Никто! И я больше с тобой не дружу! Я не хочу тебя больше знать! Как хорошо, что я никогда в жизни не слышала твой противный голос! Как хорошо, что ты немая! Все начали перешептываться и тыкать в меня пальцем. Учительница испепеляла меня взглядом. Она нахмурилась и обняла мою бывшую подружку, что-то прошептав ей на ухо. Женщина подошла ко мне и потребовала: — Извинись перед ней. Маленькая Розмари не понимала, зачем извиняться, если вы все равно больше не дружите. Но я, еле сдерживая свои слезы, достала из портфеля свою тетрадь, ручку и вывела слово «извини». Но я еще долго не могла показать ей свое слово. Я перечитывала его много раз, пытаясь понять его смысл. Тогда оно казалось мне совершенно бесполезным. Я подошла к девочке и протянула ей тетрадь. Она взглянула на лист, потом на меня. Та вырвала листок и порвала. — Никому больше не нужны твои извинения, — объявила она. — Ты очень завистливая. Такие люди, как ты, по праву должны молчать. А еще лучше, чтобы их вообще не было! — Так, это уже слишком…. Розмари… Дети… Дальше я уже ничего не слышала. Мои глаза наполнили слезы, и я вообще мало что разбирала. Они катились по моим щекам, я их утирала, но меня никто не жалел. Никто. Даже учительница. Даже я сама себя не жалела. Я ненавидела себя. Я и правда хотела исчезнуть. Мне нельзя было вообще рождаться. Почему я стала такой? Почему я завидую? Я ведь умела только кататься на коньках. И меня никто не любил. И не было у меня друзей. Никого у меня не было. Даже Уте тогда еще не появился в моей жизни. Я ощущала себя… плохой. И никому не нужной. Все осуждали меня, но никто не мог сказать мне: «Розмари, прекрати завидовать, этим ты убиваешь сама себя. Попробуй поддержать свою подругу в этом деле, отпусти все это». Я тогда разозлилась на всех. И на себя в первую очередь. Я, вырвав у нее из рук мою тетрадь, выбежала из класса и помчалась куда глаза глядят. По длинному коридору я бежала недолго. Быстро спряталась в туалете. Я царапала себе руки ногтями и тихо рыдала, чтобы никто не услышал и не пришел. Ведь если бы я ему все рассказала про то, что случилось, он бы тоже начал меня обвинять. И тогда я поняла, что больше не хочу завидовать, чтобы не уничтожить себя. Но на самом деле я просто хотела, чтобы меня кто-нибудь полюбил. Я завидовала всем, потому что большинство могло хорошо делать то, что мне было недоступно. Но после того случая я перестала смотреть на них и была сосредоточена на себе и своих успехах. Только иногда я могла косо посмотреть на кого-то и тут же забыть. Я была очень рада, что тот инцидент избавил меня от этого качества. Ведь теперь я завела друзей. И меня даже кто-то полюбил, несмотря на то, что я немая, не особо красивая и иногда глупая. И я любила своих друзей, несмотря на их недостатки. Я ценила каждого из них. Я думала, что друзей должно быть много, но сейчас мне хватало и четверых. Жаль, что один из них так далеко… На тренировках мне было весело, и занималась я с хорошим настроением, позабыв и о семейных ссорах, и о своем шестом месте. Мы вместе с Вибке все так же смеялись, и к нам иногда даже присоединялся сам Браун. Но он подъезжал ко мне, чтобы сказать что-то наподобие «вы слишком громко смеетесь» или «ты неправильно что-то делаешь», так что в нашей компании тот не присутствовал. Август катался один, а раньше, помнится, пытался общаться с Кауфман. Его точно никто не заменил? У меня начали закрадываться такие подозрения. Но кому, как не мне, понимать, как обстоятельства и события могут изменить человека. Я стала замечать, что у нас формируется тройка: я, Браун и Вибке. Мы всегда были вместе. Особенно на катке. Мне нравилось общаться с Августом, потому что он, несмотря на то, что был врединой, являлся довольно интересным и умным человеком. Правда, рядом с Вибке мне не удавалось с ним поговорить, потому что она набрасывалась на него или сверлила осуждающим взглядом. Парень просто не мог оставлять это без должного внимания, отвечая ей на это колкими фразочками. Они постоянно ссорились, и меня это слегка раздражало. Мне хотелось закричать, чтобы те замолкли, но я могла лишь наблюдать за ними, переводить глаза с одного на другого, в панике набирать сообщения на телефоне и пытаться их как-то примирить. За меня это успевал делать господин Фишер, разнимая их и крича так, что из его рта даже выскакивали капельки слюны. Это было зрелищем не из приятных, особенно для тех, на кого он орал. Я искренне сочувствовала моим друзьям и надеялась, что они больше не будут ссориться из-за пустяков. Но я ошибалась. Это случилось тогда, когда мой домашний арест подошел к концу. Мне наконец-то отдали мой телефон, которым я могла пользоваться когда и где захочу, а главное — мне разрешили гулять и ходить в кафе, кино и в другие места. Я, обрадовавшись этому дню, решила отметить это как надо. Я пригласила Вибке и Августа в кафе. Я предупредила обоих, что там будут они, и те нехотя согласились ради меня. Я была несказанно рада тому, что я теперь хожу с друзьями гулять. Не одна, а с кем-то. Для меня это было так здорово, так весело и прекрасно, ведь я раньше имела очень узкое представление о походе в кафе. Обычно мы заглядывали туда с семьей или Уте. Но я никогда не заходила туда с кем-то, пока мы гуляли по зимнему Кельну. Да я вообще редко гуляла, честно говоря. Я предпочитала сидеть дома в обнимку с книгой или учебником, Паулем на коленках и кружкой чая. Но я втайне просто мечтала гулять после школы с товарищами, смеяться и познавать весь этот мир. Зайдя в социальную сеть, я ответила всем, кто писал мне весь этот месяц. В их числе не было Сынгыля, что меня как-то даже расстроило. Да и сам он редко заходил. Не случилось ли чего-нибудь? Надеюсь, что нет. Хотя Ли ведь весь такой из себя занятой — значит, тренируется много. Конечно, ведь второе место на юниорских соревнованиях ему не просто так далось. «Привет, Сынгыль!! Как дела?» «Нормально. Сама как????????» «Тоже хорошо. Много событий произошло за это время… Так много хочется тебе рассказать». «Твоя жизнь стала разнообразней?» «Да, есть такое)) У меня появились друзья, а еще я… все так же скучаю по тебе. Это невыносимо!!! Ну почему ты так далеко?! :(» «Поздравляю». Я вздохнула. Ну вот. Снова какое-то «поздравляю», а ведь я стараюсь показывать ему, что все еще люблю. Я не забыла его. «И я тоже скучаю. Надеюсь, ты там не плачешь каждый день?» «Ну…» «Плакса Розмари. Возьми себя в руки. Я все равно не смогу тебя успокоить, поэтому тебе придется плакаться своей собачке. Или новым друзьям». «Сынгыль!!!!! Я что, не могу тебе рассказывать о том, что чувствую?!» «Можешь, но ведь у тебя появились друзья». «Как будто я тебя забуду! Pappnaze!!! *» «Ладно, только прекрати слать мне столько восклицательных знаков. И мне пора уходить. Tschüss**». «<3». Я отложила телефон. Счастливая и довольная, я оделась, положила в карманы джинсов деньги и ключи, захватила с собой телефон и вышла в прихожую. — Идешь гулять с друзьями? — спросила мама, прислонившись к стене. — Да, я же тебе говорила, — ответила я. — С Вибке и Брауном. — Ух ты, да там же будет какой-то мальчик, — улыбнулась Эмма, подмигнув мне. — Ну, удачи тебе. Я приподняла уголки губ в ответ. Мама кивнула головой в знак того, что одобряет моих товарищей. Я попрощалась со всеми, погладила Пауля и покинула квартиру. Я счастливая выбежала на улицу, осмотревшись по сторонам. Еще было время, чтобы дойти до кафешки, где мы должны были встретиться. Надеюсь, все придут, иначе я обижусь на всех. Хотя, это я буду в этом виновата, поскольку решила подружить между собой людей, которые терпеть друг друга не могут и ни в какую не хотят не то что разговаривать, даже смотреть друг на друга не желают. Я была одновременно рада и взволнована. Мои новые друзья. Мои первые новые друзья. Я доверяла им обоим, несмотря на то, что с Брауном мы начали дружить сравнительно недавно. Но я была уверена, что он меня не предаст. Наверное. Август отчего-то казался мне хорошим, несмотря на то, что он вытворял раньше. Не только я это заметила. На тренировках остальные тоже странно косились на него и перешептывались. Если они там про него сплетничают — убью! Ну или хотя бы постараюсь… Я все-таки некудышный защитник. Обычно меня все защищают. А как же хочется помочь кому-то, заступиться. Не умею я этого. Да и не могу — немая ведь. Что мне сделать? Показать что-то жестами? Так меня тоже засмеют, и будет только хуже. Вот бы иметь голос. Тогда бы я смогла отстоять свою честь, обозвать обидчика хорошенько и с гордо поднятым носом уйти. Опомнилась я только тогда, когда увидела ту самую кафешку, где мы назначили место встречи. Я тут же взбодрилась, и мое сердце снова задрожало, как и руки. Я так долго ждала этого момента, и вот сейчас мы встретимся, поболтаем. Даже не понимаю, почему я так нервничала. То ли и правда страшилась того, что никто не придет, то ли просто так… Я, зорким глазом выбрав свободный диванчик в конце помещения, проскочила к нему и уселась поудобнее. И еще он находился у окна. Просто рай, а не место. Как хорошо, что я успела его занять! Вокруг было много людей, стоял гул, и, кажется, даже не всем желающим хватило места. Некоторые, не найдя ни одного свободного столика, недовольные выходили из здания и шли в другое место, где могли бы перекусить. Я чувствовала себя какой-то королевой, у которой есть целых два дивана — на котором я сижу и напротив — и стол. Вскоре пришла и Вибке. Я, заволновавшись, что уже несколько минут никто не приходит, все время пялилась на входную дверь. Люди входили и выходили, а моих товарищей все еще не было видно. И вот когда официант подошел ко мне, девушка, быстро подбежав к столику, плюхнулась на диван и протараторила: — Привет, мне, пожалуйста, круассан, кружечку кофе без сахара и кусочек яблочного пирога. Мужчина, немного пораженный этой сценой, мигом все записал и взглянул на меня. «Принесите мне, пожалуйста, чашечку зеленого чая с сахаром, булочку с корицей и кусочек вот этого торта», — я указала на название торта в меню, и официант, удивившись тому, что все это я написала на телефоне, кивнул и удалился. — Бедный Браун, — покачала головой Вибке. — Если он появится, то ему придется смотреть, как мы едим. «Бедняга. Надеюсь, он придет. Хотелось бы, чтобы мы все вместе пообщались». — Вечно ты хочешь всех примирить, — улыбнулась она. — Придет он, придет. Я видела его, только тот свернул куда-то не туда — может, потерялся. Напишешь ему? Я кивнула и по-быстрому настрочила ему сообщение. Мы еще несколько дней назад обменялись номерами телефонов, чтобы если что списываться (потому что созваниваться из-за меня мы не могли). Вибке в то время пристально и подозрительно глядела на меня и ухмылялась. Мне это не особо понравилось, поэтому я выгнула левую бровь в знак недопонимания. — Ты так о нем печешься, — вздохнула она. — Влюбилась, что ли? Я смутилась. «Нет. Он мне просто друг. Если честно, мне нравится другой парень». — Другой? — удивилась Вибке. — Расскажешь? «Не знаю». — Ну расскажи-и-и… Девушка состроила милые глазки, и я все же не сдержалась. «Ну… Он из другой страны — Кореи. Его зовут Сынгыль. Мы с ним знакомы почти год. И, наверное, больше не увидимся». — Сынгыль, — хихикнула моя подружка. — Странное имечко. Мне не нравится. Я рассеяно пожала плечами. «Мне наоборот». — И как вы с ним познакомились? Мне даже интересно, что это за молодой человек, который врезался в память тебе настолько сильно. Я сжала в руках телефон и принялась все расписывать до мельчайших подробностей: от того момента, как мы впервые встретились, до того, как мы в последний раз переписывались. Мои пальцы шустро бегали по клавиатуре, а Вибке внимательно следила за мной и моими эмоциями. Я была очень эмоциональной, поэтому даже когда что-то писала, приподнимала и хмурила брови, улыбалась, щурилась. Это выглядело со стороны очень странно, словно я была каким-то вдохновленным писателем или композитором, записывающим свои идеи в… телефон. Я так была увлечена своим рассказом, что и не заметила, как рядом со мной присел Браун. Он, уподобившись Вибке, пялился то на меня, то в мой экран. И когда я дописала и облегченно вздохнула, увидев его, вздрогнула. Август нервно хмыкнул и с жадностью посмотрел на круассан и кусочки сладостей, которые поставили перед нами с Вибке. — Ну что, меня не дождались? — спросил тот. — Обидно вообще-то. — Ты сам виноват, что опоздал аж на целых двадцать минут, — закатила глаза девушка. — Надо было пораньше приходить. — Простите уж, я потерялся — не туда свернул, — фыркнул Браун. — И давно вы тут? — Двадцать минут, — ехидно улыбнулась та. «Двадцать пять», — добавила я, вспомнив, как ждала их обоих. — Да ладно тебе, — засмеялась она. — Не дуйся, не порть Розмари настроение. Я взглянула на него и слегка улыбнулась, чтобы тот не раскисал. Он приветственно мне кивнул. Август косо посмотрел на мой торт, и я неловко подвинула блюдце к себе. Я осмотрелась по сторонам в поисках какого-то официанта, чтобы он принял заказ у моего друга, но Вибке, наоборот, хотела, чтобы Браун остался без еды и кофе. К счастью, через минуту к нам подошла молодая девушка, и парень заказал у нее кофе и кусочек фруктового торта. Он, поймав на себе злобный взгляд соседки, недовольно фыркнул: — Чего тебе? — А ничего, — хихикнула та. — У тебя что, проблемы ко мне? — А у самой-то? Что, спросить о чем-то надо? — Да нет, отвечаю же! — разозлилась Вибке. — Я просто смотрю. — Да нет же, ты что-то хочешь сказать. — Отстань! — буркнула она, схомячив кусочек торта. — Ну ладно, — проворчал Браун, демонстративно сложив руки на груди. Я продолжала выслушивать их ссору, поедая свой пирог и запивая его чаем. Было обидно, что они злились друг на друга из-за пустяков, поэтому мое настроение немного ухудшилось. Заметив это, мои друзья успокоились и виновато посмотрели на меня. — Ладно, Розмари, прости нас, — извинилась Вибке. — Мы не хотели тебя обижать, просто порой эти Брауны такие невыносимые… — Да, Розмари, поверь: некоторые Вибке бывают такими надоедливыми. По каждому поводу заводятся, понимаешь? Девушка уже было раскрыла рот для очередного колкого ответа, но под напором моего взгляда решила ничего не говорить. Я грустно улыбнулась. Да, я такое предвидела, но не ожидала. Хотелось бы, чтобы мы спокойно поговорили, без ссор, без криков. Ну почему, почему они такие несовместимые? Неужели между ними произошло что-то настолько неприятное, что те стали ругаться по любому поводу? Когда Брауну принесли его заказ, он начал его есть, и мы сидели в полном молчании, обмениваясь взглядами. Я горела желанием поговорить с ними обоими, но разговор не завязывался. Я расстроилась, ведь этот поход в кафе, как видно, не удался совсем. Мне даже кусок в горло не лез, но я упорно старалась запихать его в горло, чтобы не оставлять булочку. Вибке медленно жевала свой десерт, Август аккуратно ел торт, запивая кофе. Кажется, эти двое были любителями этого напитка. Я его тоже иногда пила, но оставалась верной чаю. Интересно, а люди могут заговорить на такую тему, как кофе? — Слушай, Браун, а ты в Гран-При-то метишь, чемпион? — вдруг разговорилась Вибке. — Ты же у нас как-никак третье место на юниорских занял. Не первое, но все же. Парень поднял на нее томный взгляд, приподнял брови. — А тебе-то что? Интересно, что ли? — Вообще-то да, — кивнула она. — Я хочу поехать на Гран-При в следующем году. — Ну удачки, — Август пожал плечами. — Я собираюсь в этом году ехать. Мои друзья будто забыли про меня и заметили только тогда, когда я подавилась и начала кашлять от услышанного. Вибке жутко испугалась и уже хотела похлопать меня по спине, но я прекратила умирать и вдохнула побольше воздуха. «ВАУ!!! ПОЧЕМУ ТЫ РАНЬШЕ НЕ ГОВОРИЛ??!!??!» — Может, потому, что мы и не общались раньше? — хмыкнул Браун, вставив вилку в торт. — Я скоро уезжаю в Японию. Господин Фишер сказал, что у меня есть будущее, связанное с фигурным катанием, и я верю ему. — Ну ты даешь, Браун, — восхитилась Вибке. — А я-то думаю: чего это ты так активно тренируешься — даже пот со лба стекает, так стараешься. — Не то, что ты, хохотунья ленивая, — отрезал тот, выпив кофе. — Розмари, у тебя тоже есть такое будущее, просто тебе нужно много работать. Я замешкалась и заерзала на месте. Почему-то мне это было неудобно слышать от него. И даже не знаю: верила ли я ему или нет. Казалось, что после проигрыша мне уже ничего не светит, хотя это был мой самый первый серьезный провал. Фигурное катание — хобби или то, за что я могу порвать любого? Не знаю. Правда не знаю. Я хотела кататься, ощущать все то, что я всегда ощущала при катании, но в то же время я не хотела проигрывать. Да, не буду себя обманывать. Я не умела проигрывать, я ненавидела проигрывать. Есть люди, которые могут принять поражение как судьбу, но я не из таких. Я пеняю все только на себя. И как же на душе становилось погано, когда я понимала, что была чуточку хуже окружающих меня людей. — Верно-верно! — вдруг поддержала его Вибке. — Розмари с такой страстью и свободой катается на льду. Я уверена, что если она еще немного поработает над собой и своим катанием, то добьется наилучших результатов. — Пусть Розмари не киснет, как сейчас, — кивнул головой Август. — И по своему корейцу не сохнет. — Корейцу? — Неважно, забей. — Розмари, что за кореец? — парень повернулся ко мне, будто и не читавший ничего из моего телефона, и я уже чувствовала, как мои уши розовеют. «Сынгыль». Август нахмурился, услышав знакомое имя. — Это который со мной на юниорских был? Я утвердительно кивнула. — Ой, а я-то думал: что-то вы подозрительно вдвоем себя ведете, — хитро улыбнулся он. — А вон оно что… «Что „оно“?» — Любовь, — хмыкнул парень, смутив меня тем самым еще больше. — Бедняга, он ведь так далеко. «Любовь? Ну, возможно))». — Эх, как жаль, что вы и правда на таком огромном расстоянии… — печально вздохнула Вибке, отодвинув свое блюдце. — Я бы посмотрела на вас, когда вы вместе. Я видела его фотки. Хоть он и младше меня, но уже такой красавчик. — А еще обидно то, что ты не знаешь, что он к тебе чувствует, — проникшись женской атмосферой, которая появляется, когда девчонки начинают болтать о чем-то, промолвил Браун. «Вообще-то знаю. Он тоже меня любит. Наверное…» — Отношения на расстоянии — это так тяжело, — прокомментировала девушка, допив свой уже остывший кофе. — Чувства же могут испариться, а это так печально… Наверное, я с ней не согласилась. Мои чувства с каждым днем все крепчали, и я все больше начинала по нему скучать. Но самое ужасное было то, что я совершенно не знала, как меняется сам Сынгыль. Эти километры не давали нам быть рядом и смотреть, как мы вместе растем и тренируемся. Да и переписываться мы стали так редко… Я, приняв решение не нагружать друзей своими мыслями, лишь неловко пожала плечами. — Ну да ладно. Все наладится. Может, не он тебе вовсе и нужен. Мы просидели в этом кафе еще час, уже нашедшие общую тему для разговора. Браун оказался тем еще болтуном — рот почти не закрывал и говорил, говорил, говорил. Было забавно наблюдать за тем, как два разговорчивых человека пытались контактировать, постоянно друг друга перебивая. Я же только иногда писала свои сообщения и смеялась вместе с ними над шутками. Я ощущала, что мы становились ближе, и это казалось мне прекрасным. Вот бы эти друзья остались со мною рядом еще надолго…