Услышь меня

Прошел уже месяц с начала моих усиленных тренировок. Домой я приползала изнеможенная, просящая воды или еды — хоть чего-нибудь, что могло бы восстановить мои силы и порадовать. Выпивая залпом целый стакан минералки и съедая за считанные секунды ужин, я скрывалась в своей комнате, тут же засыпая на мягкой кроватке, по которой я скучала весь день. Я накрывала свое уставшее тело теплым одеялком и, укладываясь поудобнее, отворачивалась к стене, закрывая глаза. Перед сном весь мой прожитый день словно проносился перед глазами: вот я иду в универ, затем обедаю, потом — на каток, где я разговариваю с Брауном, а теперь плетусь домой. Каждый день был похож на прошедший, но меня это не расстраивало, так как пока что приключений на свою тощую задницу я не хотела. Мне было достаточно обыкновенной бытовухи, без истерик и ссор, без всяких там экстремистских происшествий. Если же сон не приходил, я, конечно же, утыкалась в телефон, пролистывая свои новости в фейсбуке или листая фотографии в инстаграме. И я уже даже не завидовала насыщенной жизни коллег, ведь как я была рада лежать дома, а не лететь куда-нибудь на самолете, забитом вечно недовольными людьми. Через соцсети я всегда узнавала что-то новое о людях, которые были далеко от меня: например Юри уже намного похудел, Виктор доволен этим результатом, Сынгыль снова со свой собакой… Он что, кроме Джиндо ни с кем не общается? Ах да, зная характер Ли — возможно. Каждый раз, как я доходила до его аккаунта, я убирала телефон и старалась, чтобы в мозгу не всплывало это невыразительная физиономия с узкими глазами, но она всегда мешала мне спать. Ровно как и лицо Хайко. Парень нередко вел со мной слишком ласково и нежно, отчего создавалось ощущение, будто он относится ко мне не как к знакомой… И это меня, если честно, пугало. Я боялась, что если Хайко мне вдруг признается, то мне придется сказать про Сынгыля. А вдруг парень на это серьезно обидится? Я его плохо знала и не могла точно сказать. Но себя он показывал как мирного и совершенно не злопамятного человека, который изредка любит покурить. Правда, я сама понимала, что юноша мне нравился. Даже сильно. Ну уж побольше, чем вечно надутый Браун (сказано не в обиду моему другу)! Мы с Хайко сближались с каждой встречей, и тот даже парочку раз успел меня обнять, что меня поразило, ведь парни никогда меня не обнимали ни с того ни с сего (Сынгыль и Август просто хотели меня успокоить). Не могу сказать, что это мне нравится, но получить теплые объятия от симпатичного юноши, тем более которого ты знаешь, довольно приятно. Он ведь не какой-нибудь маньяк, который попросту домогается до тебя, а Хайко, с которым я знакома уже около двух месяцев. Парень частенько звал меня погулять. Только мы гуляли без Вибке или Августа — одни. Я спрашивала, а почему он не позвал их, на что тот отвечал: «Я просто хотел побыть с тобой». Такие речи я видела только в книжках и кино, и слыша их, смущалась и начинала нервничать, ведь это говорят мне, а не другой девушке. А юноше будто нравилось наблюдать за мной и за тем, как я нервничаю и передергиваю плечами. Он мило улыбался и хихикал, что мне, по правде говоря, не особо нравилось. После того как я ему в этом призналась, тот переставал смеяться и извинился. Не парень, а чудо какое-то… И вот однажды, когда у меня появился полностью свободный денек, я получила очередное сообщение от Хайко с предложением увидеться в кафе, посидеть и поговорить о чем-нибудь. Я, коли мне делать было вновь нечего, согласилась. Мы снова идем без Вибке и Брауна — не обидятся ли они? Надеюсь, что нет, ведь я планирую в скором времени снова собрать всех нас вчетвером в каком-нибудь интересном месте. — Розмари, куда опять собралась? — в мою комнату заглянула мама. — Что-то ты зачастила с прогулками. — Ну… Меня снова просто пригласили, — я пожала плечами. — Друг. — А как же Браун и Вибке? — удивилась мама. — И что это за друг? — Ну он тот новенький в нашей компании, — объяснила я. — Хайко. — Красивое имя, — одобрила мать, кивнув головой. — Твоего двоюродного дядю зовут Хайко. Я сделала вид, будто знаю его, но на самом деле даже понятия не имела, что у меня есть двоюродный дядя. — Ладно, иди к своему юноше. Будь осторожна. И возвращайся домой к семи. Она закрыла дверь, и я, проводив ее взглядом, переоделась. «Мой юноша» — смешно, но в то же время так… смущает. Я бы и правда хотела, чтобы Хайко был моим парнем, ведь, кажется, я заново влюбилась. Ну наконец-то я смогла забыть прошлое и жить настоящим! Теперь при каждой мысли о нем я будто улетала из этого мира, вспоминая его лучезарную улыбку. Как жаль, что Сынгыль мне почти никогда не улыбался… На улице вновь холодно, но одна мысль о том, что скоро наступит весна, меня грела. А потом уже лето, осень — и Гран-При. Жду не дождусь этой поездки! Да даже если я проиграю, это ведь такой бесценный опыт и общение с новыми людьми. Одна мысль о том, что я смогу познакомиться со многими фигуристами, тревожила мое сердце и заставляла биться его сильнее от предвкушения свежих знакомств. Мне так хотелось увидеть Юри, поговорить с ним и поддержать его. Мы ведь хоть и были мимолетными знакомыми, но все-таки хоть что-то друг о друге узнали. А еще, возможно, с ним будет Виктор, он ведь его тренер. И с Никифоровым я смогу поговорить, сделать фотографию, взять автограф… А еще Сынгыль поедет на Гран-При. Это я узнала из его инстаграма, где он заявил, что поедет туда. Также Ли упомянул о своих намерениях занять первые места. Я поневоле расплылась в улыбке, прочитав пост, ведь это было так похоже на него. И вообще, если признаться, я все же скучала по нему. Скучала по этому холодному взгляду, по черным волосам, по свитерам с шеей, по голосу и манере катания. Сколько раз я ловила себя на том, что до ночи засиживалась в телефоне, пересматривая его ролики с отрывками программы. Наверное, я и правда сумасшедшая, раз делаю это. Нормальные девушки ведь все забывают, не то что я. — Эй, Розмари, — моего плеча коснулась чья-то рука, — привет. Хайко улыбнулся мне, заставив меня улыбнуться ему в ответ. «Привет». — Стоишь такая, в телефон смотришь, — взгляд парня скользнул на мой экран, где красовался мой «привет». — Что в здание не заходишь? «Тебя жду». — Так там бы меня пождала, чего ты? «Ну…» — Ладно, идем вместе, — хмыкнул юноша, придерживая для меня дверь. Пройдя в теплое и уютное помещение, я вмиг ощутила запах выпечки, доносящийся с кухни, и вкусного кофе, который здесь распивали все посетители, отчего и мне тоже захотелось. Мы украли самый удобный столик, прямо как я любила — у окна. Зная, что за беседой мы здесь проведем не один час, я расстегнула куртку и сняла шапку, положив это все рядом с собой. Мне уже не терпелось взять в руки горячий кофе и согреть свои ладони, сделать глоток, чтобы напиток согрел и мой организм… — Ну, что расскажешь? — начал разговор Хайко, так же снимая шарф и любимую черную шапочку. — Как подготовка к Гран-При? «Все хорошо. Рассказывать нечего — все по-старому. Первый этап Гран-При будет проходить в Японии… Бедный мой режим». — А ты там уже была? — с интересом в черных глазах спросил парень. — Ты же, наверное, во многих странах уже побывала. «Да, побывала во многих, но в Японии — никогда. Поэтому я жду Гран-При: не только из-за возможной победы, но и из-за Японии. А потом я полечу в Россию». — Я знаю парочку известных российский фигуристов, — объявил юноша. — Виктор Никифиров и… Юрий Пли́сецкий? Я рассмеялась, услышав его произношение, и поправила друга: «Правильно Виктор Никифоров и ПлисЕцкий». — Ой, ну… — пожал плечами тот. — Спасибо, что поправила. «Да ничего. Я тоже встречалась со сложными именами». Я вспомнила Сынгыля и решила не показывать мгновенно накатившую на меня тоску. — Ну это понятно — другой народ там, все дела. Русские имена мне всегда тяжело даются, — усмехнулся юноша. — Не знаю, почему. А еще я картавлю, и моим знакомым из России это не особо нравится. «Ничего страшного. Думаю, если бы я могла говорить, то я бы тоже картавила». — Тебе, наверное, по жизни тяжело пришлось, — вздохнул Хайко. — Не могу представить, как можно жить без голоса. «Я как-то ведь живу)) но, соглашусь, это жутко сложно. Мне иногда хочется кричать, но я не могу. Или дать отпор. И надо мной в школе смеялись — это не самое приятное в жизни». — И правда, — он провел рукой по своим волосам, убирая челку с глаз. — Ну да ладно. «Неужели в школе над тобой тоже издевались?» — Ну как сказать, — задумался Хайко. — Да, смеялись. Из-за моей речи и знаний. Я был не самым умным — скорее, самым глупым. «Ты выглядишь умным. Неужели в школе ты плохо учился?» — Ну… Часто прогуливал, все дела. Я не лучший пример для подражания, как видишь, — он хмыкнул. — Что будешь? Кофе или чай? Наверное, все же чай, мы-то знаем твою страсть к нему. «Нет, в этот раз я хотела бы заказать кофе». Я хитро улыбнулась, заметив его удивление. — Ну ла-адно, — Хайко пожал плечами. — Кофе тут и правда вкусный. «Мне просто нравится здешний запах кофейка… Вот и захотелось». — Так глядишь скоро и на кофе вовсе перейдешь, — подмигнул парень. — Ладно. Слушай, а какой твой любимый праздник? Уже привыкнув к таким внезапным и странным вопросам, которые часто использовались в нашей компании, я лишь задумалась. И правда, какой праздник мой любимый? Может, Новый год? Или все-таки день рождения? Или восьмое марта? «Новый год и день рождения, наверное». — То-чно, у тебя же эти два праздника в один день, — юноша вновь расплылся в довольной улыбке. — Весьма необычно. Знаешь, а у меня вот день рождения… Ты не поверишь, когда… Восьмого марта! Хайко нервно хихикнул. Видимо, он не особо любил свой день рождения, ведь он отмечался прямо в международный женский день. Бедняга. — Блин, как же меня бесит, когда друзья говорят «с Восьмым марта, Хайкония!». Это обидно, между прочим! «Хайкония?» — Черт, они просто придумали мне женское имя… Я погладила его по руке, чтобы тот больше не напрягался. «Это раздражает, понимаю. Но ничего, ведь можно им об этом сказать. И все равно день рождения остается твоим днем рождением. И совсем не важно, когда он и в какой день». — Ты права… «Вот некоторые мои знакомые забывают про мой день рождения, потому что в этот же день Новый год, и все готовятся к нему». — И тебе обидно? «Совсем нет, ведь я так же к нему готовлюсь, забывая про свои обиды». — Ты странная какая-то, — усмехнулся Хайко. — Совсем не дуешься, как другие девчонки. «А зачем? Раньше, когда я дулась, мне было тяжело жить, а теперь легче, потому что я отпустила все ненужные мысли». — И еще мудрая — продолжал удивляться парень. — Сколько тебе лет? «Девятнадцать. Будет двадцать скоро. Ну как скоро. Тридцать первого декабря :))». — А ты поумнее некоторых, — фыркнул друг. — Уж поверь, у меня такие тупорылые знакомые есть… Я кивнула. После его слов во мне проснулась гордость к самой себе, и я моментально выпрямилась. Моя самооценка вновь начала подниматься. Спасибо, Хайко. Мы заказали себе обед и пока ждали его, разговаривали. Мы болтали без умолку (точнее, болтал-то Хайко, я лишь отвечала ему на своем телефоне), и нам это нравилось. Только у людей из нашей четверки был талант находить совершенно любую тему для беседы: любимая книга, фильм, чипсы, вид спорта (правда, тут было уж совсем очевидно), что мы любим делать по ночам, в выходные и так далее. А ведь нам всем нравилось трещать о чем угодно! Мы, наоборот, все всегда обсуждали что-то абсурдное, притворяясь, будто это очень важно. Так, например, Хайко поднял тему «почему люди сидят в ванной с уточками, а не ежами», и Вибке начала раздумывать над этой проблемой мирового масштаба (ведь во всем мире люди купаются с уточками, а не ежиками). Правда, Брауну такое не особо нравилось. Я много раз замечала, как все смеялись, а он молча наблюдал за нами и тяжко вздыхал, всем видом показывая, что ему такие разговоры не по душе. Но Августу хотя бы нравился Хайко и все мы, и парень был готов терпеть все наши выходки, чтобы быть рядом. Это ли не мило? Ему вообще очень сложно пришлось, и мы втроем пытались заставить его веселиться, чтобы он улыбался, а не грустил. И иногда у нас получалось. — Приятного аппетита, — пожелал мне Хайко, когда нам на двоих наконец-то принесли еду. Я кивнула в ответ. — Я, кстати, тут песню написал, — объявил парень, доставая листочки из черного рюкзака. — Если хочешь, на, прочитай. Это, конечно, будет под гитару, все дела. Могу как-нибудь спеть. Я взглянула на текст песни, который был написан на английском. Песня была построена по-обычному: два куплета и припев. Но, вчитавшись в слова, я нашла в них смысл. Хайко написал про его изменения в жизни. Сначала ему было плохо, но потом, когда тот начал расти и изменяться, он становился сильнее. Я сразу попыталась представить, как эта песня будет звучать в исполнении моего друга, и подумала, что это будет по-настоящему круто. — Ну что? — не скрывая любопытства, спросил он. «Круто! Ты обязан нам как-нибудь ее спеть!» — А-хах, постараюсь, — юноша забрал свой текст обратно. — Мне еще надо порепетировать партию гитары, правда. «Но ты все равно споешь нам эту песню!!!!!!» — Хорошо-хорошо, — он неловко почесал затылок, — только не ставь столько восклицательных знаков, пожалуйста… Я сдвинула брови к переносице, вспомнив, что когда-то об этом меня уже кто-то просил. Когда мы оба добрались до кофе, разговорились еще сильней. Я и Хайко обсуждали его песню и даже фантазировали, что он вполне сможет стать известным на весь мир музыкантом и исполнителем. Правда, парень засмущался, когда я это предположила, но мне показалось, что это и правда может быть, если Хайко постарается и напишет еще хотя бы один альбом. Юноша сказал, что такое невозможно, и это меня расстроило. «Я тоже говорила, что не смогу поехать на Гран-При!!!» — Но ты едешь! «Тогда с чего ты взял, что не сможешь стать исполнителем?!!! Я же вижу по глазам, что хочешь!!» — Ну, мечтал когда-то… «Ок! Значит, напишешь мне еще пару песен за месяц? с:» — Р-розмари, ты разошлась… — Хайко кашлянул себе в кулак. — Я не успею, да и для этого нужно вдохновение… Я пожала плечами: как знаешь, мол, мое дело дать пинок. — Ладно, спасибо, что поддерживаешь меня, — он приподнял уголки губ. — Я буду так же яро болеть за тебя, когда ты поедешь на Гран-При. Я, казалось, засияла, словно солнце, и расплылась в довольной улыбке, допив свой остывший кофе. Мои руки уже не были холодными, а щеки и нос не украшал легкий румянец из-за чего мне не хотелось вновь выходить на мороз. Я предпочла бы остаться тут, в кафе, выпить еще парочку кружек кофе и поболтать с Хайко. В таких кафешках всегда было почему-то уютно как дома: было тепло, в помещении стоял приятный запах еды, а по телевизору показывали концерты. Разве что люди здесь были не родные, а чужие, но тоже желающие отведать вкусную еду, полакомиться тортом и запить его любимым чаем. Когда мы вышли на улицу, то собрались забраться на высокий холм, который, по словам Хайко, был даже огорожен, чтобы с него никто не упал. Он упомянул, что дорога нелегкая, поэтому мне стоит набраться сил и терпения. И поэкономить заряд на телефоне, чтобы он не разрядился на полпути в гору. Дул ледяной ветер, обжигая лицо и незащищенные руки, и это усугубляло положение. Но мне повезло больше: я взяла с собой варежки и натянула их на ладони, в то время как у моего собеседника с собой ничего не было, и тот только мог зарыться в шарф и натянуть шапку до самых глаз. Я много раз по дороге упрекнула его в том, что он просто безолаберно относится к своему здоровью, и Хайко даже стало стыдно. Ну а что? Он курит, варежки с собой не носит, еще и выпивает наверняка! Конечно, не много, но все равно, возможно, грешит этим. Я решила не спрашивать насчет этого у друга, ведь кто знает — может, Розмари его достала со своими расспросами. А я на самом деле стеснялась просто что-то рассказывать про себя. А вдруг ему это неинтересно? Но мы с Хайко узнали друг друга достаточно хорошо. Мы проводили вместе много времени, и каждую встречу узнавали друг друга по чуть-чуть. Например он уже знает, что у меня была собака, а я знаю, что у него было странное желание покраситься в зеленый. А еще парень закончил музыкальную школу. Разве это не здорово? От меня мой новый друг также узнал много нового о фигурном катании: я рассказывала юноше про фигуристов, прыжках и программах. Я просто не могла не упомянуть про Виктора и Юри. А еще у меня на экране случайно засветилось имя Сынгыль, но слава богу, что Хайко не заметил моего мгновенного смущения. И как хорошо что я смогла взять себя в руки. И вообще, я о Сынгыле больше не думаю! И кажется, я вру сама себе. Вообще, я очень любила навязывать что-то самой себе. Точнее, убеждать себя, что все нормально. Порой это бывало не так. Так бывает, когда повторяешь себе раз за разом «все хорошо, все хорошо, все хорошо», а потом получаешь нож в спину от жизни. Огромный такой. Наверняка мясной. — Уф, мы почти пришли! –вернул меня на землю из своих мыслей Хайко. — Идем. Он схватил меня за руку и потащил наверх. Я потопала за ним, еле переставляя ноги и представляя, как я кубарем покачусь вниз, когда настанет время спускаться. — Все. Я подошла к парню, который, вцепившись в ограждение, смотрел на пейзаж, открывавшийся нам обоим. Уже темнело, так как была зима, и солнце неспешно пряталось за многоэтажными домами. Белые хлопья снега медленно кружились в воздухе и ложились на землю. И некоторые приземлялись к нам на макушки и плечи — правда, тут же таяли. Пока я смотрела вдаль, Хайко с ожиданием глядел на меня и слегка улыбался, будто ему было забавно наблюдать за взрослым ребенком, который словно впервые видит снег и Кельн. — Красиво, да? «Это восхитительно…!!!!» — Я тоже так подумал, когда в первый раз увидел, — поддавшись ностальгии, ответил парень. — Меня отсюда даже скинуть хотели, но передумали. «Правда, темнеет… Страшно будет идти обратно». — Я тебя провожу, — спохватился юноша, — не бойся. «Не буду». Мы оба замолчали. Мое сердце замерло, когда я вновь посмотрела на вид. Мне уже было все равно на ветерок, теребящий мои волосы, виднеющиеся из-под забавной шапки с белым помпоном, я просто любовалась этой красивой картиной и уже тысячу раз про себя сказала «спасибо, Хайко». Не думаю, что сама бы додумалась забраться сюда. И даже если бы додумалась, то не стала бы лезть, ведь это так высоко… — Круто, да, Розмари? — переспросил Хайко, будто не знал, о чем нам еще можно поговорить. — Было бы еще круче, если бы ты стала моей девушкой. Я резко повернулась к нему и выгнула левую бровь в знак удивления. Мне показалось, что я неправильно расслышала, но увидев серьезный взгляд парня, я поняла — все услышано правильно. — Ты согласна? Мы ведь вроде нравимся друг другу, да? Возможно, это была правда. Мне нравился Хайко. И как же я обрадовалась, когда узнала, что сама нравлюсь ему. Я развернулась к нему и написала: «Да». Он обнял меня, а я даже не успела убрать телефон в карман. Мобильник завибрировал в руках — видно, мама пишет, — но я не могла посмотреть, что там. Куртка парня была холодной, и мои бедные щеки уж совсем замерзли. Ледяные руки с покрасневшими пальцами дотронулись моей челки, усеянной снежинками, и стряхнули их с волос. — Так лучше. Пойдем домой? Я медленно кивнула головой. Моя рука оказалась в его ладони, и мы, робко взглянув друг на друга, пошли обратно. Уже совсем стемнело, и мне было страшно, но рядом идущий Хайко меня успокаивал. И мне вправду становилось лучше. Пока мы спускались с холма, я успела залезть в телефон. Оказалось, что это не мама мне строчила, а Сынгыль прокомментировал мою фотографию. «Неплохо», — написал он мне под фотографией с моего выпускного. И тут я не могла понять: говорил Ли про меня или про фотографию в целом? Я несколько раз перечитала его комментарий и выключила телефон. Мне было некогда сидеть в инстаграме. Ну уж извините.

***

Тренировка закончилась, и я выехала с катка, дождавшись улитку Брауна. Господин Фишер отмучил нас обоих и отпустил с чистой совестью по домам. На часах — полвосьмого. До дома мне ехать где-то полчаса. Надеюсь, я не потеряюсь, и мне никто не съест. Утерев пот со лба, я вместе с Августом направилась к раздевалке. — Жесть, — выпалил он. — Это первый день, когда я так хочу домой. Хотя, ради золотой медали стоит так сильно изощряться… Когда там мы летим в Японию? «В начале зимы, что ли. Сейчас я все забыла — уста-а-ала ((». — Даже я устал, — выдохнул парень. — Ладно. Мы наконец-то идем домой… «А через два дня обратно к тренеру…» — Ну зачем напомнила? — разозлился Браун. — Я настолько часто стал видеть рожу нашего тренера, что, кажется, начинаю ненавидеть его. «Не говори так про господина Фишера. Все-таки он и нас терпит». — Твоя правда. Мы разошлись по раздевалкам. Я знала, что еще успею с ним поболтать, ведь нам можно сесть на один и тот же автобус, только Брауну нужно выйти на следующей остановке после мой. Я выпила воды, переоделась и помахала тетрадкой, которая каким-то образом оказалась у меня в сумке, перед лицом. И сегодня тело будет болеть… А ведь оно еще с прошлой тренировки не прошло. Интересно, я вообще останусь жива после Гран-При? Когда мы с Брауном попрощались с тренером и вышли на остановку, уже стемнело. Казалось, уже наступила глубокая ночь, но на дворе был всего лишь вечер. Мы с другом стояли и ждали автобус, перепрыгивая с одной ноги на другую, чтобы согреться. Вот сейчас я бы не отказалась от чашечки какого-нибудь горячего шоколада, сделанного по маминому рецепту… — Что нового? — ни с того ни с сего спросил Август. — А то мы так давно не разговаривали. «Ну… Много чего». — Например? «Парень появился, а еще я полюбила кофе, а еще…» — Молодой человек? — юноша расплылся. — Кто же он? Он из Кореи? «Он из Германии, Pappnase». — В смысле? У тебя что, любовники и в Германии были? «Хайко». — Чего? «Хайко». — Хайко? Да ладно! — рассмеялся тот. — Вы же и полгода не знакомы. «И что? Это не мешает нашей симпатии друг к другу». — Господи, вы такие оба наивные, я не могу, — он ткнул меня в бок. — Хотя выглядите вы вместе неплохо. Как парочка из какого-нибудь романтического кинца. Я пожала плечами и стряхнула с лавочки снег. — А кореец? Я, демонстративно сложив руки на груди и закинув ногу на ногу, даже не подняла на него взгляд. — А, они ведь похожи немного. Я продолжала упорно ничего не отвечать ему. — Потеряна, да? «НУ ХВАТИТ НА МЕНЯ ДАВИТЬ, ДУРАК!!!!!» — Все-все, молчу, — испугался Браун. — Просто мне даже как-то жалко тебя. «Не жалей меня!! Все нормально!! Или тебе тоже Хайко нравился?» — Дура, о чем ты думаешь? — он одарил меня слабым подзатыльником. — Еще бы. Просто ты словно кошка, пытающаяся найти того, кто ее примет. Я не поняла смысл его слов и лишь тяжко вздохнула. «Я не хотела думать так много об этом, я думала, мои мысли будут заняты Гран-При, а ты…» — Извини, — он потрогал помпон моей шапочки. — Вы, девчонки, все равно найдете место для парней. На мой телефон в очередной раз пришло уведомление. Увидев, о чем оно, мне захотелось бросить телефон в снег и никогда больше не доставать оттуда. — «Как жаль, что я больше не увижу Пауля рядом с тобой», — пишет Сынгыль, — прочитал вслух Август, за что получил от меня щелбан. — Ты достала избивать меня! Вибке достаточно, знаешь ли! Я прыснула и уткнулась в телефон. Вскоре приехал и автобус, но в нем мы с другом ехали молча, не решаясь что-то друг другу сказать. Я листала инстаграм и останавливалась на фотографиях Сынгыля, рассматривая его глупое лицо. Мои руки начинали трястись, и я быстро перелистывала на другую фотографию. Да кто вообще придумал этот чертов инстаграм? А, стойте… Оу, Юри выложил такую милую фотку с Виктором… — Ладно, Розмари, пока, — попрощался Браун. — Не злись на меня. Я помахала ему рукой и улыбнулась в знак того, что я и правда больше не буду на него дуться. Выскочив из автобуса, я проводила Августа взглядом и побежала домой.

***

Время пролетело быстро, и теперь в моей жизни настала очередная осень, окрасив кроны деревьев в яркие цвета, начиная от красного и заканчивая желтым. Я, сидя на парах, вспоминала те приятные моменты, подаренные мне весной и летом. Мы неплохо отпраздновали день рождения Хайко и обошлось без поздравлений с Восьмым марта в его адрес. Я тогда впервые попробовала вино, и мне понравилось, но, слава богу, мои друзья не дали мне напиться до одурения. А мне так хотелось еще глоточка… Из-за учебы и тренировок мы все стали видеться очень редко (только я с Брауном тренировалась), и даже со своим молодым человеком я виделась чуть ли не раз в две недели. Но мы поддерживали связь через соцсеть и рассказывали что-то интересное друг другу. Хайко с каждым разом вызывал у меня симпатию все больше и больше. У меня уже вошло в привычку натягивать на его лоб черную шапку и искоса глядеть на него, когда парень курил. Рядом с ним я забывала все проблемы, которые окружали меня повсюду. И он научил меня по-настоящему веселиться. Может, я так и не избавилась за все это время от комплексов, но забывать о них на некоторое время я могла. На самом деле научил меня этому не только Хайко, а вся наша компания в целом. И только рядом с этими ребятами я могла творить что угодно и не сомневаться в том, что мне весело. И вот когда у всех из нашей четверки выдался свободный денек, мы незамедлительно решили собраться в супермаркете. У Вибке появилась идея закупиться едой и прийти к ней домой посмотреть интересный фильм, который лично она досмотрела до дыр. Я охотно согласилась и вообще пришла самой первой к месту назначения. Так всегда происходило, когда я переполнялась энтузиазмом к чему-либо. Прошло много времени с тех пор, как я полюбила магазинные тележки. Помню, я говорила об этом как-то Вибке и Августу, хотя они и так это заметили, когда я несколько раз после походов в супермаркет залазила в тележку и просила покатать меня, словно маленький ребенок. На нас странно косились прохожие, но мне было хорошо и удобно в этой железной тележечке. Да и моему личному водителю, Хайко, было как-то все равно на них. И Вибке с Брауном хихикали, идя рядом с королевой магазинных тележек. Это прозвучит странно, но я правда разбиралась в них. Например, перед тем, как взять какую-то из них, я проверяла колеса, ручки. Я знала, какие мне нравятся, какие удобные для сидения человеку, которому давно не пять лет, а какие — нет. Вот и сейчас я стояла и с серьезным видом выбирала ту самую, на которой я буду кататься, как и в прошлый раз. — Снова выбираешь тележку? — сзади ко мне подошел Хайко и нежно обнял, из-за чего по всему моему телу пробежались мурашки. — Нашла? Я отрицательно покачала головой, подкатив к себе ту, которую еще не проверяла. — Понятно. А где же остальные? «Еще не пришли». — Опять опаздывают, — недовольно проворчал парень, хотя сам опоздал на пять минут. — Где их носит? «Где-то. Не знаю. Может, позвонить им?» — Да без проблем, — улыбнулся юноша, доставая телефон. — А, стой… Вот и они! К нам подбежали вечно опаздывающие друзья и принялись объясняться. — Автобус… — Пробки… — Мама накричала… — Задержал дед, просящий перевести через дорогу… — Сериалы… — Ты что, смотрела сериалы перед выходом?! — удивился Браун. — Серьезно? — Ну я вчера на такой интересной серии остановилась! — Так, хватит! — угомонил их Хайко. — Хорошо, что вы хоть пришли. — Спасибо, — буркнул Август.  — Да, это хорошо! И хорошо, что они не остановили эту серию на другом интересном месте… Они все втроем загалдели, подняв дикий шум, а я отъехала с тележкой от других тележек, привлекая грохотом остальных друзей. Они, наконец поняв, что я закончила с выбором, последовали за мной. — Нам срочно необходимы хлопья, — сказала Вибке. — И сладости. И кола. — Ну, нам с Розмари нельзя. «Тебе нельзя, мне можно». Я подмигнула Брауну и рассмеялась. — Сама же за здоровый образ жизни, — фыркнул Август, закидывая пачку булочек в тележку. — Иногда побаловать себя можно, — улыбнулся Хайко. — Даже спортсменам. Так что успокойся, Браун, все нормально. Парень что-то пробубнил себе под нос и успокоился. Когда мы всем закупились и перенесли пакеты в тележку, нам предстояло тащить все это домой к Вибке. Никому это не нравилось — мы купили слишком много всего, и пакеты были тяжелыми даже для наших мужчин. И тогда девушка придумала самую глупую идею из всех, которые она когда-либо придумывала. Я спокойно сидела в тележке, пока Хайко вез меня, и тут она резко остановила нас всех и воскликнула: — А давайте угоним тележку! Я, конечно, говорила, что забываю о всяких комплексах рядом с друзьями, но не о законах. — Нет, — отрезал Браун. — Потащим все в руках. — А что… Неплохая идея, — мой водитель расплылся в загадочной улыбке. — Сейчас, вон тот охранник уйдет. Розмари, держись. Вибке, Браун, главное — не отставайте. «Хайко, пожалуйста, не надо! Нас могут оштрафовать или чего похуже!!!!!» — Успокойся, Розмари, — произнес он. — Все нормально. Если что, скинемся. Я сглотнула и вцепилась в тележку, зажмурив глаза. Отговаривать друзей не было смысла, так как они, если задумали что-то, уже не откажутся от этой затеи, какой бы бредовой она ни была. Охранник ушел, и Хайко начал разгоняться. Он понесся вперед, словно на скейте, и иногда запрыгивал на тележку, чтобы прокатиться на ней. Я смотрела вперед, и ветер бил меня по лицу, отчего мои глаза слезились. Мне хотелось закричать, но я хранила все в себе, не в силах ничего сделать. В какой-то момент я почувствовала некую свободу, и была даже мысль встать, но я резко передумала. Вибке и Браун быстро нас нагнали, и когда наша компания убежала довольно далеко от супермаркета, все вместе рассмеялись. — Ну что, Розмари, как ощущения? — поинтересовался Хайко. «Лучше не бывает!!!!» — Это было тупо, — пытаясь сдерживать смех, сказал Браун. — Лучше бы мы этого не делали. — Да ладно! Вернем тележку в следующий раз, — Вибке ткнула его в бок. — Мы ее просто одолжили. «Но на самом деле я чувствую себя одним из продуктов, лежащих здесь». — Да я бы тоже себя овощем каким-нибудь чувствовал, — хмыкнул Август. — Ладно, поехали дальше, — успокоившись, предложил Хайко, толкнув тележку вперед. Я, отойдя после острых ощущений, залезла в телефон, чтобы себя как-то подбодрить. Я проверила сообщения в фейсбуке и зашла в свой любимый инстаграм, который не обновляла довольно давно. Я написала комментарий Юри под фотографией с его милым пуделем и продолжила рассматривать фотографии друзей. Опять это лицо. Опять эти волосы и щечки. Ну за что?.. Мое сердце екнуло, и я будто залипла на экране телефона. Я долго не могла отвести взгляд от Сынгыля и понимала, что со мной опять что-то не так. Везущий меня Хайко видел, что я смотрю в телефоне, но ничего не сказал. Меня это напрягло. Я решила ничего не говорить и не поворачиваться. Но отметку «нравится» Ли я все же поставила. Черт, когда же из меня выбьется вся эта корейская дурь?..