Skin

Последующие несколько дней я думал о том, что сходить к бывшему и, возможно, будущему работодателю стоит только ради того, чтобы ещё раз ощутить прилив ненормального адреналина, который обычно растекался в крови, когда тот просто стоял рядом. В среду, после того, как я поделился планами с Леной, она вызвалась идти со мной («Чтобы развлечься») и, затащив к себе домой после школы, торжественно вручила электрошокер, которым ни разу с момента покупки не пользовалась (но, к слову, предложила проверить, работает ли он. Проверять решила на мне, я отказался) и выдворила вон, потому что собиралась выбрать среди своего гардероба самое красивое платье. Учитывая, что Киреева не носила платья, это был очень интересный для неё опыт. Наведаться в клуб с интересным, в отличие от того же «Орея», названием «Терра» я решил в четверг, потому что закончил с домашними делами раньше обычного - Рома куда-то запропастился, и мусорить в квартире было некому. Лена, вероятно не успевшая найти платье к тому моменту, всячески отговаривала, мягко так ведя дело к тому, что по гороскопу придуркам вроде меня сегодня обязательно должен упасть кирпич на голову. Шокер я так и не взял, потому что не видел смысла идти на собеседование со средством обороны в кармане. Как оказалось впоследствии, в клуб нужно было брать биту. Даже две. Одну для Юрия Владимировича, а вторую - для Ромы, который каким-то неведомым образом оказался у «Терры» в то же самое время. Или один пистолет. Чтобы застрелиться самому. На деле же, вечер начинался замечательно - оставив Лену у барной стойки и строго-настрого запретив уходить куда-либо с незнакомцами, я подошёл к охраннику, и сказал, что мне нужно увидеться с хозяином. Он кому-то позвонил, а потом проводил в кабинет Шевченко, находящийся на втором этаже клуба. Там же были расположены вип-комнаты, что в нашем прежнем клубе тоже практиковалось, правда, я как-то ни разу туда даже не заглянул. Они были предназначены для людей «высшего круга доступа», как выражалась Оля, а я, к сожалению, туда со своими копейками в худом кармане не вписывался ни в профиль, ни в анфас, ни задом, ни передом. Хотя, признаться, меня постоянно путали с каким-то мужиком, и всё безгранично удивлялись, что я делаю в такой глуши. Страсть как хотелось ответить «Живу и работаю», но приходилось засовывать язвительность в место не столь отдалённое от тела, и говорить, что они обознались. Совершенный шок на лицах вип-гостей был мне наградой. Кто-то даже хотел со мной сфоткаться, но я не позволил. Хотя не думаю, что они не сделали этого позже, пока я не видел. Кабинет Юрия Владимировича был очень похож на тот, что я краем глаза видел в «Орее», только немного больше. Хозяин сидел в кожаном кресле в самом его тёмном углу, и слегка улыбнулся, увидев меня. Никогда раньше не испытывал такой внутренней глухой паники. Я только пришёл, но уже хотелось развернуться и уйти как можно дальше. Причём уйти спокойно, чтобы у этого мужика не возникло соблазна догнать и узнать, куда я так тороплюсь. От этого полного жесткой «самцовости», как назвала бы мужественного и гордого льва в лице моего бывшего работодателя Киреева, прямо-таки пышило внутренней силой, а взгляд передавал кванты суровости и самодостаточности достаточно ясно, чтобы мне окончательно подурнело. – Ты слишком напряжён для человека, пришедшего просто устраиваться на работу, Павел. Я тебя пугаю? - поинтересовался он, скорее, для проформы. Конечно, вы меня пугаете! Или вам оттуда не слышно, как стучат мои зубы и щёлкают дрожащие коленные суставы? – Скорее, подавляете, - всё же честно ответил я и сел на предложенный им диван. Мужчина глубокомысленно хмыкнул и предложил выпить. Я отказался, сославшись на то, что просто нет желания, стараясь лишний раз не затрагивать болезненную тему моего возраста. Ну да, ещё и нельзя. Тогда он плеснул мне воды из графина, стоящего на столе перед ним, и протянул стакан. Отдавая бокал, он словно случайно прикоснулся к моим пальцам, и я почувствовал, как всё внутри заледенело, а мурашки табуном побежали вниз по спине, исчезая где-то в районе копчика. Вот ведь!... Я залпом осушил стакан и поставил обратно на стол. Выглядел, наверное, по-дурацки, потому что Юрий Владимирович лишь усмехнулся, поняв, насколько сильно я нервничаю на самом деле. – Мне поведали твою историю, но как-то совершенно сухо, - начал мужчина без предисловий. – Может быть, расскажешь сам? – Рассказывать особо нечего, - пожал плечами я, не решаясь посмотреть ему в глаза, словно один короткий взгляд сделал бы меня его вечным рабом. – Мама умерла, меня забрал дальний родственник, - не стал говорить про отчима, потому что звучало бы это, как минимум, немного странно. Никогда раньше не слышал, чтобы бывшие отчимы становились официальными опекунами. – Теперь я живу у него. – Уже начал ходить в новую школу? - поинтересовался он между делом, и я понял, на что Юрий Владимирович намекает - мой возраст был ему прекрасно известен. Сдали, гады. Тогда вообще не понимаю, зачем он меня сюда позвал. Я несовершеннолетний, по сути дела, в таких местах работать не могу. – Да. – И как? Нравится? - допытывался Шевченко. – Вполне. – Не смущает, что теперь везде люди не твоего круга? Я вскинул на него ошарашенные, расширенные до невозможности глаза. – Откуда вы?... – Не беспокойся. Не то чтобы я за тобой намерено следил. Просто мы с твоим бывшим отчимом вращаемся в одних и тех же местах. О тебе много чего наслушался. Да и он не редкий гость в этом клубе. Я вопросительно изогнул бровь. Евгений Дмитриевич - завсегдатай такого места? Хера се новости. А ещё много таких сказок расскажете? – Конечно, не потому что любит заведения такого рода, - выдержав интригу, наконец продолжил Юрий Владимирович. – Он часто бывает здесь из-за сына. Кажется, Рома? Меня передернуло. Не кажется вам, не-ка-жет-ся. Ромашка его зовут, да. – Так о чём речь? - я резко прикрыл лицо ладонью, потому что в глазах заребело, а в висках начала активно пульсировать кровь. – Ты ведь работал официантом? - голос собеседника стал тихим, вкрадчивым. – Сколько часов в день? Какая была зарплата? Мир медленно обретал краски, всё вокруг сверкало и светилось, а на душе вдруг стало так легко, что я сам поднялся с дивана и подошёл вплотную к хозяину клуба, чтобы он лучше меня слышал - за закрытой дверью загромыхала музыка, и говорить стало некомфортно. А ещё жарко, и я расстегнул верхние пуговицы рубашки. Мужчина положил руки на мою талию, видимо решив придержать, чтобы я не грохнулся прямо на него - равновесие вдруг стало последней вещью, интересующей меня в тот момент. В итоге, я всё же каким-то образом оказался у него на коленях. Мозг вроде бы был согласен, что надо бы встать, а не смущать человека, но тело было против - ему было очень хорошо в тёплых объятиях. Я уткнулся носом в чужую шею и рассмеялся. – А обниматься - это очень приятно, вы знали? - высказался совершенно идиотски, не осознавая вообще, что творится вокруг. Мир такой странный, музыка громкая, слишком яркий свет, да и мысли путаются… – А ещё у вас очень приятный парфюм, мне нравится. – Если нравится, - голос Юрия Владимировича завибрировал прямо над ухом. Руки спустились ниже и по-свойски обхватили задницу. – Я куплю тебе такой. Вот вы сейчас будете смеяться, но именно эта, а никакая другая фраза, привела меня в чувство. Наркотики оказались абсолютно бессильны перед моим въевшимся в генетический код скупердяйством - я двинул мужчине в челюсть и, соскочив с его колен, ураганом Катрина пронёсся по второму этажу. Врезался в кого-то со всего размаху возле винтовой лестницы, ведущей на танцпол, но не обратил внимания. Ноги несли на выход. Я выскочил на улицу. И вот так, в принципе, мы и вернулись к началу повествования. Я находился под кайфом, Рома просто в режиме 24/7 был мудачьём, мы подрались, а очнулся я только на следующий день.

***

Глаза ещё толком не открылись, а по мозгам ударили воспоминания прошлого вечера. Я тихонько заскулил, не понимая, как после этого мириться с собственной совестью и гордостью. Нет, ну тоже мне, подумаешь - посидел чутка на коленках у взрослого мужика. В Америке вон дети сидят у Санта Клауса? Сидят. Мой Дед Мороз тоже предлагал подарок. Не за просто так, конечно, это я даже будучи под наркотой понял. Но теперь было поздно пить боржоми - дело сделано. Factum est factum. Честно говоря, лучше бы я ничего не помнил. Бывает же так в фильмах - да чаще всего так оно и есть. А мне не повезло. Я помнил. Очень ярко, подробно. Как свалился ему на колени, ухватился за плечи, прижался всем телом, пытаясь сделать площадь соприкосновения тел как можно больше. Духи ещё эти его дурацкие, неприятные, режущие. У Ромашки и того лучше были. Его руки на моей пятой точке... Бля! В жизни так никогда не поступил бы! Глаза не открывались. Разум стыдился даже смотреть на окружающий мир после вчерашнего. Позорище, Павел, какое ты уёбищное позорище! Умри, Павел, сделай одолжение самому себе, пожалуйста. Будь милосерден. В конце концов, открыть глаза мне пришлось - откуда ни возьмись на меня навалилась чья-то рука. Я чуть не заорал, честное слово. Мысль ещё такая паскудненькая промелькнула, что Юрий Владимирович меня всё-таки нашёл в тот вечер. Над ухом послышалось мирное сопение, и орать я передумал. Да даже если человек меня изнасиловал, несправедливо будить его рано утром таким хамским способом. Ага, как же! Сейчас как посмотрю на его наглую морду, как скину с кровати и заору «Рота подъём!» - пусть что хочет, то и делает. Интересно, что первым делом? Штаны натягивать? Или в окно сиганёт? Как ни странно, это был не хозяин «Ореи» и «Терры» - слишком уж мелкое тельце частично выглядывало из-под одеяла. Щупленькое даже. Хотя это было хуже - человек определенно мне незнаком, но мы лежим без одежды под одним одеялом. Нет повести печальнее на свете, чем повесть о случайном партнёре на одну ночь. Особенно для морального девственника вроде меня. В голове это ещё так странно прозвучало - "девственник". Как оскорбление. Я приподнялся на подушке и почувствовал, как что-то ползёт по шее. Даже напугаться толком не успел, когда понял, что это волосы. Белые такие, с зеленоватым оттенком. Не мои. А чьи? Ха-ха, да это же шизофрения! Здравствуй, дорогая, проходи-присаживайся! Нихера! Я резко отдернул край одеяла и взглянул на друга по кровати. У приятеля по одеялу были - так, навскидку - длинные светлые волосы и подозрительно знакомое лицо. Я так и не заорал.