Skin

Смутно помню, как перед подъездом остановилась чёрная машина, как открылась водительская дверь. Оттуда появился Юрий Владимирович, посмотрел на меня, очень натурально ужаснулся и, оглядевшись по сторонам, лихо так взял на руки. Как принцессу. Не помню, засмеялся ли. Был бы в своём уме, заржал, как конь педальный. А так, вроде, даже скупо не отреагировал. Меня засунули на заднее сиденье, аккуратно, с удобствами, но в тот момент мне было наплевать - пусть хоть в багажник пакуют и в лес везут. По частям. Чувствовал себя разбитым, как ваза эпохи Мэйдзи. И снова не мог заплакать. Надоело, жуть. К психологу, что ли, записаться? Да нет, времени и так не хватает, какой к чертям мозгоправ. Было бы что править. Куда меня везли и как долго, совершенно не помню. А очнулся непонятно как и непонятно где, естественно. Всё, что было в голове - лицо Шевченко. Подумал сначала, что похитил, козлина, но потом мысли потихоньку начали проясняться. Да и сам виновник явился - развернулся на своём сиденье, засветив лицо, и поинтересовался: – Нормально себя чувствуешь? Почувствуешь себя нормально, когда на тебя обеспокоенно смотрят не один мужик, - второй смотрел через зеркало заднего вида - а два? Я бы ответил вслух, что видел гей-порно с похожим началом, но система дала сбой, и пришлось хрипеть: – Что происходит? – Я тебе позвонил, чтобы извиниться, а ты как-то странно отвечал, а потом вообще замолчал на пять минут, и сказал в итоге «Помогите». Я и приехал. А ты там - ни рыба, ни мясо. Сейчас мы едем в больницу. – Не надо в больницу! - да, ещё не хватало, чтобы о моих таракашках узнал Евгений Дмитриевич. У него и так дел по горло. – Выглядишь не ахти, честно говоря, - скептически выдавил из себя господин Шевченко. – Спасибо за искренность. Под наркотой выглядел лучше? - из-за моего тона можно было подумать, что я не язвлю, но я язвил. Выливал всю желчь на этого милого мужика, чтобы неповадно было в следующий раз таких прекрасных юношей как я опаивать непонятно чем без их на то дозволения. Юрий Владимирович как-то весь сжался и отвёл взгляд, и я взглянул на сидящего на водительском сиденье мужчину. Теперь стало понятно, почему Шевченко вдруг стал таким… не таким, каким был в клубе. Если дядя Женя был прикольным, дядя Лёша - забавно странным, а хозяин «Терры» и «Ореи» - пугающе властным, тот этот человек был… никаким. Ну прям вообще никакущим. Не вызвал он во мне ни грамма эмоций. Словно… тень. Хотя внешность у него была впечатляющей. Короткие каштановые волосы, голубые глаза - молодое лицо. Словно он был едва ли старше меня, в чём я очень сомневался. – Я приношу глубочайшие извинения, - произнёс мужчина, и меня унесло от того, насколько классный у него был голос. Тембр реально будоражил всё моё естество. Лёгкий немецкий акцент, какой приобретает всякий русский достаточно долго проживший заграницей, придавал ему некую интимность, что ли? Пытки его голосом можно было бы записать, как отдельный вид сладкого насилия над личностью. Инквизиторы были бы в восторге. – Мой друг натворил дел. Просите всё, что хотите, молодой человек. Если он называет меня «молодым человеком», то наверняка старше. Причем намного. – Могу я хотя бы узнать причину? Почему ему вдруг понадобилось меня?... – Его заинтересовала твоя внешность, - коротко и лаконично. Вот это хорошо, вот это здорово! А подробности, уроды?! А если бы меня всё-таки трахнули в тот вечер, вы бы тоже так невозмутимо стояли над душой и просили прощения за мою поруганную честь? – Что не так с моей внешностью?! - разозлился я. О, и голос прорезался! – Всё так, - на секунду на его каменном лице проскользнуло что-то вроде неприятного удивления. Наверное, его раздражают вспыльчивые люди. Но ничего не поделаешь, меня мужчины, вроде этих двоих, раздражали не меньше. – Просто ты очень похож на меня… Лет так, скажем, тридцать назад. Я натуральным образом ВЫЛУПИЛСЯ на него во все глазоньки. Это сколько же ему лет, матерь божья? Пятьдесят? – Арес, я всё понимаю, но можно хоть немного обратить на меня внимание? - подал голос Шевченко и тут же получил хорошенького леща. При этом «Арес» ещё и доброжелательно улыбнулся, окончательно сбросив маску серьёзности. – Моё имя Арес Зейлер, - вау, и имя у него не русское. – А ты?... – Павел. Павел Нефёдов, - мне даже руку ему протянуть после такого захотелось. Засветите этому козлу ещё финиш под глазом, и я впишу вас в свой фамильный реестр, дядя. Он тонко улыбнулся и похлопал согнувшегося от удара Юрия Владимировича по плечу. – Сейчас уже довольно поздно для школьника. Если ты в порядке, мы отвезём тебя домой. Отказываться от бесплатной доставки собственного тела в квартиру отчима я не стал.

***

Арес плохо знал город - сидя за рулём, постоянно спрашивал хозяина «Терры», куда поворачивать. Когда я уже хотел поинтересоваться, откуда на землю свалился такой индивид, инопланетное существо решило заговорить со мной само: – Ты уж извини. Я недавно вернулся в Россию, за рулём второй раз за последнюю неделю, а в городе не был почти восемнадцать лет. Здесь всё очень изменилось за такое огромное количество времени. Как ни странно, русский этого джентльмена был идеален - он не путался в словах и не задумывался, какое слово лучше использовать в той или иной ситуации. А ещё он не выглядел, как человек, который всем подряд рассказывает историю своей жизни, и это меня насторожило. Паникёр во мне ехидно посмеивался, намекая на то, что прямо сейчас меня, возможно, вербуют в американскую разведку. Но ничего подобного не происходило. Он просто невозмутимо разбалтывал, как, что, где и когда, невзирая на то, что мы виделись в первый и, возможно, последний раз в жизни. – Ты возможно не помнишь, но мы с тобой виделись вчера вечером - столкнулись возле лестницы, когда ты несся через весь зал к выходу из клуба. Я почувствовал неладное, а когда следом попытался пробежать Юра, я его… остановил. Хотелось бы знать, как именно. Я рассмеялся. – Да, припоминаю что-то подобное. Я не особо обращаю внимание на лица людей, с которыми сталкиваюсь в клубах. Особенно после дозы наркоты. Мы, как по команде, взглянули на Юрия Владимировича с осуждением, но тот лишь уставился в окно с преувеличенным интересом. Потом Арес - дорога от больницы, в которую мы так и не пошли, до дома отчима оказалась долгой - рассказывал, как здорово сейчас в Германии, и я наконец дал волю эмоциям: – Вы меня действительно в BND завербовать пытаетесь? - я всё же улыбнулся. Герр Зейлер удивленно взглянул на меня через зеркало заднего вида. – Не многие молодые люди твоего возраста знают, как называется разведывательная служба Германии. Вот человек! Вроде и сказал открытым текстом, что я слишком умным не выгляжу, но в то же время это всё так исключительно вежливо, что даже смахивает на комплимент. – Я умный, - не стал упускать возможность пустить пыль в глаза и покрасоваться. А ещё я готовил доклад на эту тему в прошлом году, но им это знать совершенно необязательно. – Это хорошо, - не стал возмущаться по этому поводу мужчина. Через десять минут, когда мы остановились у нужного подъезда, (было около девяти вечера) Арес снова заговорил: – Насчёт работы… Ты можешь работать в «Терре», не бойся, Юра больше тебя не побеспокоит. А если вдруг что - звони, - он вытащил из нагрудного кармана пиджака визитку и передал мне. «Арес Зейлер. Гендиректор компании «NOX». 8-ХХХ-031-ХХ-38» Я вышел, а Шевченко передал мне через окно выключенный телефон, шепнув, что тупой мобильник достал надрываться каждые несколько минут, и он его вырубил. Если подумать, эти двое - довольно странные люди. Так и не объяснили мне, зачем и почему напоили неведомой дрянью и пытались изнасиловать, но извинились (по логике вещей, непонятно за что) и предложили помощь в случае чего. Согласитесь, это похоже на ловушку с огроменным куском сыра внутри - но уж как прихлопнет, сразу насмерть. Визитку выбрасывать я предусмотрительно не стал.

***

*** Евгений Дмитриевич сидел на шкафчике для обуви, свесив голову вниз и зажав телефон в руках. Когда хлопнула входная дверь, он резко встрепенулся и уставился на меня удивленно-недоверчиво, словно я, по его мнению, сам добраться до квартиры ни за что не смог бы. – Паша? Я покосился на него в ответ, не понимая, с чего весь сыр-бор. – Вы чего не отдыхаете, Евгений Дмитриевич? - поинтересовался тихо - от одного только воспоминания о произошедшем днём меня колотило ознобом. – Ты!... - выдавил он из себя почти гневно. – Какого чёрта у тебя выключен телефон? – А! Вы звиняйте, он разрядился, - улыбнулся я. – Время-то ещё детское, чего разволновались? – Охранник сказал, что тебя похитили, увезли прямо от дома! А ты спрашиваешь, почему я разволновался! Мозг лихорадочно перебирал варианты ответов, за которые меня не убьют и не покалечат. Что я должен был сказать? «Рома меня обидел» - расплакаться и показать на вредную ромашку пальцем? Я уже не единожды говорил, что вмешивать отчима в наши дела не собираюсь. Не желал его непосредственного участия и сейчас. Того, что он взял на себя опеку, предоставил жильё и устроил в школу, было вполне достаточно. Было бы просто неправильно требовать от него чего-то большего, несмотря на то, что он всеми силами пытался показать мне «заботу занятого человека». Ответ напрашивался сам. – Это были мои друзья. – Не лги мне, Паша! Как минимум одному из них точно больше сорока! Откуда у тебя друзья в этом городе? – Это были мои друзья, - упорно стоял я на своём. Теперь, если даже они что-то сделают со мной, подозрение на них вряд ли падёт. Они же мои друзьяшки-симпотяжки. – Павел! – Почему вы не верите мне?! – А ты заслужил моё доверие? Это был как удар по лицу. Вот уж спасибо, удружили, Евгений Дмитриевич. Я стиснул зубы.