Skin

В квартиру вернулся ближе к восьми. Дома, к моему счастью, никого не было - отчима по понятным причинам, а на Рому, честно говоря, было плевать. Хотя, признаться, особого зла я ему не желал. Утопить ботинки в замороженной не до конца луже - да, но вот покалечь его кто-то на улице после очередной вписки, я бы даже проникся к нему искренней жалостью. Ходил бы в больничную палату с апельсинами… просто потому, что он ненавидел цитрусовые всей душой. Шучу конечно, нужен он мне сто лет. Учитывая, что уроки на понедельник были сделаны ещё вчера, заняться было нечем, поэтому я решил приготовить что-нибудь посложнее того, что делал обычно, несмотря на то, что чувствовал дикую усталость во всём теле. Первым делом полез в стратегическое сердце кухни. В холодильнике - вот что странно, ведь в магазин я не ходил последние дня два - лежало очень много фруктов и той самой бесполезной фигни, которую лично мне некуда пристроить в хозяйстве, вроде фетаксы и свеклы. Не представляю, кто это сделал и зачем. Нет, ну «кто» как раз таки понятно, но «зачем»? Быстро расправившись с тестом для пирога и покрошив наверх немного прекраснейшего во всех отношениях фрукта, - это я о яблоках - перевёл взгляд на свёклу и вдруг серьёзно задумался. А эти богатеи когда-нибудь ели борщ? Вопрос увлёк меня настолько, что я, увлечённый чисткой и теркой овощей, не заметил даже, как весь покрылся бордовыми пятнами. Ими было усеяно всё - и руки, и лицо, которое я пытался почесать, и футболка. Как только умудрился так изгваздаться! Вот я свинюшка. Умывшись, решил, что закончить готовку можно и в грязной футболке, потому как никто на меня не смотрит, на скрытую камеру разве что снимает (депрессивный синдром всё-таки дал определенную паническую боязнь) До полной готовности пирога, судя по цвету корочки, оставалось минут десять от силы, и я присел на пол возле плиты, потому как в ногах правды не было. Дальнейшее помню очень смутно.

***

Просыпаться из-за противных перешёптываний где-то над ухом было неприятно, поэтому я, воспользовавшись удачной для сна минуткой, решил было досмотреть приятнейший сон про то, как у меня в будущем собственный заводик по производству бижутерии, но не тут-то было - голоса стали громче, и мне наконец удалось разобрать кто и о чём всё это время шептался. –… И что вы хотите сказать?! - глухо орал Рома, и я словно наяву видел, как нервно дёргается его правый глаз. – Мне и в голову не пришло, что он просто спит! Я зашёл в квартиру, а с кухни доносится запах гари, бегу туда, а там этот придурок возле плиты сидит, не двигается, футболка вся в крови! Без задней мысли выключил духовку, отнёс его на диван и побежал к вам! Вау. Ясненько, значит, я заснул… Незадача… А у Ромы похоже очко "жим-жим". Это рассмешило, но я всё-таки притворялся спящим, поэтому сохранил невозмутимость на лице. – У тебя не хватило ума попробовать разбудить его самостоятельно? - иронично поинтересовался Алексей Анатольевич не в пример тише. Оу, и дядя «Волк» тут! – И ты реально никогда не видел крови, раз перепутал её со свекольным соком? Я и не думал, что ты на самом деле такой тупой! – Завалите хлебало, дядя! Если вы вдруг почувствовали себя офигенно востребованным из-за одного-единственного случая, то поясок на ЧСВ затяните потуже и возобновите доступ кислорода к мозгу, а то он явно перестал выполнять у вас роль органа, ответственного за умственную деятельность! – Нихера себе, как он заговорил! Вы посмотрите на него, этот парень знает не только русский матерный! – Заткнитесь! - прошипел Евстратов-младший, но тут вроде бы успокоился, потому что у меня резко сбилось дыхание, и пришлось начать дышать в другом ритме. – Он точно… спит? – А ты небось перепугался не на шутку, Ромочка, - продолжал язвить док. Но ничего не поделаешь, помня нашу первую встречу, с уверенностью могу сказать, что это природное. Держать язык за зубами тоже надо уметь. – Вот ещё! - фыркнул Евстратов ну очень уж наигранно равнодушно. – Просто жмурик мне тут не нужен. – Кончай уже заливать, сопляк! Ты на него за последние пару минут уже раз десять посмотрел своими щенячьими глазками. – Это!... Это не потому, что я за него волнуюсь или ещё что-то, - голос парня стал тише. – Что случилось? - видимо, что-то такое отразилось на лице Евстратова, потому что тон Киреева стал настороженным. – Что-то на сегодняшнем концерте? – Это… ну, ведущая прямо со сцены заявила, что у Паши умерла мать… Я просто подумал, что он решил… ну, покончить с собой… - как-то неуверенно произнёс Ромашка, и я мысленно завизжал. Я что, реально так выгляжу?! Нет, ну правда! Не буду скрывать, мысли такие были, но потом решил, что смерть будет быстрым избавлением. Понял, что жизнь станет лучшим наказанием за то, что не сберег родного человека. Если бы я и умер сегодня, то только потому, что сгорел бы в квартире вместе с многострадальным пирогом, заснув во время его приготовления. Ну а теперь я был слегка одержим возвращением в своё прежнее состояние, чтобы отыскать отца и быть на встрече с ним бодреньким и свеженьким. – Перед такой толпой? - ошарашено выдохнул дядя Лёша. – Бедный парень. Ну блин, ну да, ну бедный, ну нет у меня денег, ну и чего теперь?... Тьфу ты нафиг, заразился «нуканьем» от этого дегра. – Вы знали? - удивился Рома. – А ты нет? - не меньше удивился «Волк». – Да кто же мне рассказал?! - возмутился Евстратов. – А ты поди интересовался, - в голосе Киреева зазвучал тонкой капелью самый смертельный яд. – Накинулся на парня с порога, чуть ли не проституткой обозвал, а сейчас спрашиваешь, почему тебе не рассказали? И когда бы ему это сделать? Когда ты его за шкирку схватил, или может когда в школе издевался? Так и вижу - ты ему плевок в лицо, а он тебе: «Но я ведь сирота!». Сам-то не думаешь, что странно это звучит? Рома молчал, и это виноватое напряженное молчание заставило меня открыть глаза и подняться с дивана. От резкой смены положения голова слегка закружилась, но я справился, расфокусированным как после сна взглядом обводя присутствующих. – А по какому поводу консилиум? В смысле, вы чего здесь стоите, как соляные столбы? Рома, промолчав, резко развернулся и ушёл в свою комнату, хлопнув дверью, а Алексей Анатольевич улыбнулся слегка: – С добрым утром, хозяюшка. Спешу сообщить, что твой пирог не удался. И, похоже, тебе придётся оплатить Жене новую газовую плиту. Я снова свалился на диван, схватившись за голову, и что-то неразборчиво простонал. А «Волк» засмеялся так заразительно, что я не смог сдержать улыбки.

***

На деле всё оказалось не так плохо, как могло быть - сгорел только сам пирог, да и противень было не спасти, но новую плиту мне, кажется, приобретать не придётся. Всё, с этого момента - никаких больше готовок в то время, как мне хочется спать. Иначе действительно спалю всё к чертям. А потом доказывай на том свете, что ты не «жмурик», как мило выразился по этому поводу Рома. Несмотря на то, что Алексей Анатольевич приказал мне идти спать сразу после его ухода, я решил всё-таки для начала поблагодарить Ромашку. Нет, это даже в моей голове дико звучит: «Рома» и «благодарность». Фу, а слова-то какие противные, оказывается. Но ничего не поделаешь, я ясно слышал - Евстратов за меня беспокоился, причём очень сильно, что могло значить только одно. И я не неблагодарная скотина, вроде бы. Ну, что же, поехали, ребятишки! – Тук-тук, я, - пробормотал я себе под нос, ударяя костяшками пальцев по поверхности двери. Ответ по ту сторону раздался почти сразу же: – Заходи. Я открыл дверь и несмело шагнул внутрь. – Вау, ты добровольно пустил меня в свою комнату. У нас намечается прогресс в отношениях? – Я не запрещал тебе входить, когда нахожусь здесь, - пожал плечами парень. Он сидел на кровати, поджав под себя ноги и что-то вертел в руках. Приглядевшись, я понял, что это тот самый браслет. И в чьих только руках он ни побывал! Браслетик мой, браслетюшечка. Верни его, Святого-ор! Словно услышав мои мысли, Евстратов подбросил браслет в воздух, и тот попал точно мне в руки. Я тут же застегнул его на своём запястье. – Ну, в общем, большое спасибо тебе, век не забуду, помнить буду. Если бы ты не пришёл… Похоже, извиняться не так уж и трудно. Нет, ну скребёт что-то внутри, конечно, но не до такой степени, что прямо невмоготу. – По-моему, я не просил твоего «Спасибо», - довольно резко отозвался парень, отводя взгляд. А после всё же сменил гнев на милость: – Но мне было бы любопытно услышать, что же произошло на самом деле. Я кивнул и вкратце пересказал ему всё, что помнил сам, с момента моего прихода домой. Рома слушал внимательно, а под конец, кажется, и вовсе сдерживал улыбку. В любом случае, разговор прошёл не так уж и плохо. – Ты… странный тип, Нефёдов, - признался Роман неохотно, но с улыбкой на лице. Кажется, я видел эту его эмоцию впервые. – И… эм… Я склонил голову набок, находя его детскую неуверенность почти смешной. – Что? Евстратов опустил голову и тут рассмеялся - это стало большой неожиданностью. – Я есть хочу.

***

В понедельник мы с Леной - она позвонила рано утром - решили снова отправиться в школу вместе. Я прекрасно осознавал, что девушке неожиданно стало меня невообразимо жаль, поэтому ломаться не стал. Если человеку хочется в кой-то веки побыть матерью Терезой, почему бы не устроить ей симуляцию бедного-несчастного сиротинушки Паши Нефёдова? Я впервые за несколько лет почувствовал настоящую, практически детскую, жгучую обиду - ей почти два месяца было на меня наплевать, а тут я вдруг стал персоной грата. Впрочем, из списка друзей Кирееву я не вычеркивал, и наше с ней воссоединение обещало пройти безболезненно. Без пятнадцати восемь я, как всегда, появился возле подъезда. То, что предстало перед глазами, на несколько секунд лишило меня дара речи. У Лены, которую я помнил по субботнему дню довольно неплохо, была роскошная рыжая грива. У девушки, которая стояла сейчас передо мной, было лицо моей подруги, но вот обрамляли это лицо короткие, постриженные лесенкой волосы. Я оторопел, закашлялся поначалу, начав говорить, но всё же выдавил: – Что с тобой? Киреева прищурилась совершенно обычным жестом, улыбнувшись во все тридцать два. – Новый фэшн-стайл-имидж, - произнесла она с противным, непонятным по происхождению - вроде бы английским - акцентом. – Нравится? – Зашибись, - подтвердил я, потому что, как по мне, она даже с лысиной будет симпатяжкой. Лена, польщенная похвалой, заулыбалась ещё слаще. – Папус мне вчера за самоуправство втащил, а потом побежал за валерьянкой на кухню, - будто бы с гордостью поделилась она. – А у тебя что новенького? Как там твой электронный друг? – Ты про ноут? Нормально, он мне всё равно не особо нужен был. Ничего нового нет. Тебе самой-то не жалко было такие длинные так коротко резать? - я всё никак не мог поверить, что Киреева их навсегда обкромсала, и ручки тянулись проверить её голову на наличие парика. – И в честь чего такие кардинальные перемены? – Не жалко, - показав мне язык, ответила девушка. – А перемены такие, потому что… - она остановилась, вынуждая меня притормозить и обернуться. Лена тут же кинулась мне на шею. – Всё, с этого дня я тебя никогда не брошу, слышал? Всё, начнём заново, чтобы как раньше. Я улыбнулся. Действительно. Не сомневаюсь, что с Леной у нас всё получится. Как раньше.

***

В начале декабря одиннадцатый «А» начал планировать, где бы лучше провести Новый год. Мои попытки отвязаться от их компании и посидеть тридцать первого дома были не столько тщетны, сколько смешны. Даже Рома, который, к слову, с момента нашего «душевного» разговора ни разу не сказал мне гадость, уговаривал поехать на дачу Донского (я говорил «начали планировать», хотя стоило употреблять «решили») вместе со всеми, чтобы слиться с коллективом до того состояния, чтобы на следующий день не было стыдно по причине прекрасного настроения. Я совсем не был против массовых развлечений, своих одноклассников, в большинстве, считал очень даже милыми людьми, но всё равно упирался ногами-руками, разве что зубами не цепляясь за свой единственный выходной. Честно сказать, мне очень уж хотелось отпраздновать вместе с Евгением Дмитриевичем. С некоторых пор я стал понемногу привыкать к мужчине, и даже иногда перебарывал себя, чтобы ему позвонить. Он как-то ляпнул в разговоре, что восхищается профессией психотерапевта, потому что своими силами, наверное, никогда не смог бы вырвать меня из лап депрессии. Правда, сразу после этого он начал опасливо заглядывать мне в глаза, пытаясь увидеть, не сильно ли меня задел... Не задел. То есть совсем. После первого посещения Ивана Николаевича, я понял одну простую истину: помощь была нужна, а его конкретно взятая - ещё и реально помогала. Теперь каждый последующий сеанс - их, к слову, пока было только три, - делал мою жизнь всё проще. Не думать ни о чём, не копаться в себе, не убиваться понапрасну - правило трёх «не», которые я усвоил ещё во время первого добровольного посещения этого лекаря человеческих душ. Копаться в себе, разговаривая с Иваном Николаевичем лично, было намного интереснее - он помогал сделать выводы, до которых я обычно не доходил самостоятельно. Мои поступки стали обретать недостающую им логику, а мысли неожиданно быстро упорядочились в голове. Сумбур исчез, будто его никогда и не было. Но, к сожалению, я не безосновательно считал прогресс не особо долгосрочным. Депрессия, помахав платочком на прощание, уехала в отпуск, но не исчезла окончательно, и обещала немедленно вернуться, как только я найду отца. Иван Николаевич протестовал - не может быть такого резкого эмоционального спада, но я чувствовал это своим третьим глазом, который, похоже, располагался на заднице, и назывался, по-человечески, «чуйкой». Может быть, всё и обошлось бы, но утверждать я не брался, потому что знал, чем эти утверждения обычно оборачиваются. Полугодие приближалось к своему логичному для большинства - Янцов до сих пор оспаривал предварительную отметку по физике, потому что никак не мог смириться с тройкой - концу. Мои оценки лучше быть не могли - два месяца упорных трудов себя окупили, я вспомнил практически всю программу нужных для сдачи предметов - поэтому учителя, в большинстве своём, на уроках меня не трогали, вызывая лишь в качестве ходячей энциклопедии дополнительных знаний. Поступать, по совету отчима (ну и в принципе, никаких других идей у меня не было), я решил на внешнеэкономическую деятельность и предпринимательство (Евгению Дмитриевичу срочно нужен был помощник, а во мне он, похоже, не сомневался) поэтому сдавать придётся профиль математики, физику и русский язык. Небольшие сомнения у меня сначала были по профилю, я не знал, смогу ли решить хотя бы часть заданий, но вскоре просмотрел несколько вариантов прошлых лет и понял, что ничего заоблачного для меня лично там не предлагается. Олег Фёдорович, немного двинутый по фазе со своими предметами, обещал оторвать мне голову, если не сдам выше среднего. Видимо дело, хотел отпугнуть, но в итоге лишь подогрел мой азарт. Шуганные мы потому что. В общем, заваленным уроками и подготовкой я себя даже к Новому году не почувствовал. А вот Лена носилась по школе и репетиторам как угорелая, потому что на факультете, куда она решила поступать, сократили число бюджетных мест. Мы с ней, похоже, были единственными, кто из-за этого парился. За остальных спокойно могли заплатить родители. Отец Киреевой хоть и не был бедным человеком, честно признался, что почку на её обучение жертвовать не собирается. И Елена, ясное дело, решила набрать максимум по всем предметам, даже если к концу учебного года у неё с такой радости сварится мозг. Я мог бы быть столь же самоуверенным, но предпочитал экономить нервы на дальнейшую жизнь. Так о чём это я?... А, Новый год у Донского, конечно...