Skin

Двадцать пятого, вернувшись домой после двух факультативов с Олегом Фёдоровичем (каникулы у нас уже начались, но дополнительные знания никогда не помешают), я впервые за последние несколько недель застал Евгения Дмитриевича дома днём. Ближе к Новому году у него на работе начался полный аврал, и он реально напрягался, несмотря на то, что был, вообще-то, большим начальником. Домой возвращался не раньше десяти, уезжал, как обычно, около шести - я его иногда провожал, но в большинстве своём в это время всё ещё видел сладкие сны. Отчим сидел в зале и смотрел телевизор, чему-то улыбаясь (из-за серьёзного недосыпа мужчина перестал улыбаться ещё в конце ноября, поэтому эта картина меня обрадовала неимоверно). Закинув вещи в комнату, я присоединился к нему, поздоровавшись, и смог увидеть, что же его так рассмешило. Это была видеозапись из домашнего архива десятилетней давности. Я с интересом начал всматриваться в мелькающие перед глазами картинки и понял, что на этом видео есть даже я сам. Постриженный под горшок, как дурачок, беззубый пятилетний малец. Улыбаясь в камеру, (уверен, тогда я даже не подозревал, что меня увековечат на плёнке с помощью камеры) рассказывал о своей матери и о себе, а потом вдруг на секунду исчез из поля зрения фотографа, вернувшись уже под ручку с Ромой. С самым глупейшим выражением лица уверял и себя и его, что «никогда не брошу Ромашку», потому что, видите ли «безумно его люблю». Евстратов, даже будучи мелким, кривился, глядя на меня, но не спорил и уж тем более не вырывался из моих медвежьих объятий. Красота. Семейная идиллия ! Отчим смеялся в полголоса, стараясь скрыть от меня своё прекрасное настроение, а я всё старался не зыркать в его сторону, боясь показаться смешным. Видео почему-то ужасно смущало. Это было так давно, что и мамонты за такое время вымерли бы сотню-другую раз, а он тут сидит и думает, небось, что это классно. Нифига не классно, потому что… Мальчик на экране чмокнул Рому в щечку и повис на нём, как пальто на вешалке. Да вот почему! Стыдоба-то кака-ая!... Ну что можно сказать? Я был маленьким придурком, ясельная группа детского сада, не старше. Не помню, правда, чтобы после переезда когда-нибудь так дурачился. Это потом, лет в пятнадцать, я начал сарказмировать, хотя со стороны это всегда выглядело слегка глуповато. Я не боялся выглядеть в глазах людей дураком, просто потому что не был им, а уж что они там подумают, когда услышат, какой бред я порой несу, это их личное дело. Не для того я жил, чтобы выслушивать объективное мнение каждого встречного-поперечного. Времени на это не было. – Я действительно такое говорил? - пытаясь провалиться этажом ниже, пробормотал я, прикрывая холодными после улицы ладонями розовеющие от стыда щеки. – Да какая сейчас разница? Ты же вырос, - не переставая улыбаться, ответил отчим на мой риторический вопрос. – Но, если подумать, это выглядит очень мило. – Не-ет, - простонал я. – Надеюсь, кроме вас этого никто не видел. – Ну почему же? - раздался откуда-то голос Ромы, и я резко вскинулся, удивившись. Он дома? – Я видел. И не раз. «Потому што я люблю Р-рому», - передразнил он, скопировав мой голос десятилетней давности. – Я так и слышу в твоём голосе нотки сарказма. Послушай, я был слюнявым пацаном, мало ли что говорил, - мне были дороги минуты спокойствия в этом доме, поэтому открыто нарываться на ссору с Евстратовым-младшим не хотел. Теперь каждый наш разговор будет проходить по тонкому лезвию? Нет-нет я с этим не согласен! – Тем более, если бы не видео, ты бы и не вспомнил, - добавил зачем-то. Рома как-то странно хмыкнул. – Все эти годы я ни на секунду не забывал твоё обещание не бросать меня никогда. Перед отъездом в свою Тмутаракань ты сказал, что скоро вернёшься. Я ждал, - у меня аж мурашки по рукам побежали, такой холодный у парня был тон. – Двенадцать лет. Почему-то, несмотря даже на повисшую в комнате напряженную тишину и серьёзность всего сказанного, я посчитал высказывание Евстратова шуткой. Довольно глупой шуточкой, если учитывать сложившуюся ситуацию. Ну, и засмеялся, конечно, куда без этого. А как сглаживать такие острые углы в таком разговоре, по-вашему? Тень пробежалась по лицу Ромашки, и парень зло ухмыльнулся, прямо как во время нашей первой встречи. Выглядело это всё так, словно я его невыносимо разочаровал. – Отомри, Нефёдов, это в любом случае ничего не меняет. Я просто решил тебя немного пристыдить, - он отвёл взгляд и навострил лыжи на кухню, в сторону холодильника, а потом достал оттуда бутылку сильно газированной минералки и направился в свою комнату, по дороге договаривая: – А то в последнее время какой-то слишком уж оптимистичный и радостный. Офигеть. Нет, ну правда, у меня слов нет. Это Рома так вырос? Откуда такая непоколебимая уверенность в себе и в том, что он останется после этого безнаказанным? – Хочешь чтобы я снова стал унылым, как оценки Янцова по физике? - крикнул я ему вслед. Патлатый рассмеялся и покачал головой. Впрочем, жест этот ответом не был, потому что он сказал: – Не отказался бы. А то как-то очень уж неприятно осознавать, что в этом доме кто-то, помимо меня, ходит счастливым по нашей грешной земле, - и закрыл за собой дверь, оставив нас с отчимом наедине. Евгений Дмитриевич лишь тяжело вздохнул, поднимаясь с дивана. – Что на ужин? - спросил он без всякого выражения, заглядывая в холодильник так же, как сделал это пару мгновений назад Ромашка. – То же, что и вчера, - ответил я, погруженный в раздумья по поводу недавнего высказывания Евстратова-младшего. Это, конечно, странно до ужаса, но… Почему мне вдруг начало казаться, что парень не солгал, когда упомянул, что ждал… двенадцать лет? Абсурд, не бывает так, а я как-то совершенно бессмысленно повёлся на это. Моя опора, мой якорь - он, выходит, всегда был рядом? Тут, в этой квартире, в двух шагах? Третья дверь справа, по коридору чуть дальше, чем моя. За стенкой. Уши покраснели, - это было хорошо заметно через зеркальную поверхность кофейного столика, стоящего передо мной - а на губах играла наиглупейшая улыбка. Я даже не мог точно сказать, кто из нас двоих попал больше.

***

То, что Новый год мне придётся всё же отмечать с одноклассниками, я понял тем же вечером, когда услышал от отчима: «Чем займёшься тридцать первого?», что прозвучало в моей голове как: «А с чего ты взял, что мы вместе праздновать будем?». Я ответил, не буду скрывать, расстроившись, что поеду на дачу одноклассника вместе со всеми. Евгений Дмитриевич ничего не имел против. Более того, кажется, в его прекраснейших, чуть темнее, чем у сына, голубых глазах, уже выстраивалась логическая цепочка. В том, что Новый год дядя Женя решил встречать с «Волком», у меня сомнений не было. Конечно, блин! Вот я дурачок, мог бы с самого начала догадаться, что они захотят наконец побыть наедине - незадолго до тридцать первого у отчима должна была закончиться текучка на работе. Что же, дача Донского - не такой уж и плохой вариант, в таком случае. К тому же, там будет Лена, и за один только этот пункт я готов поставить себе плюсик в графе «Нормально». Оставалась только одна серьёзная проблема - транспорт. На чём добраться до закрытого посёлка в пригороде я не представлял даже отдалённо. За день накручивания себя до состояния взрыва мозга, я даже начал думать, что это - знак свыше, нечего мне у Ярика на даче делать, да. Но потом сам организатор торжества позвонил (как чувствовал, гад, а я был так близок к отказу!) и клятвенно заверил, что с транспортом проблем не будет. – Волноваться из-за такой фигни… Ты реально странный, Паша. Не переживай. Ты ведь главное действующее лицо на моём празднике жизни. Тридцать первого, в девять утра, буду ждать тебя у подъезда, принцесса. – Коня не забудь… если уж я принцесса, - автоматически съязвил я, даже не въехав в сказанное парнем. Он засмеялся в трубку. Вот! Вот в тот момент я должен был сделать задумчивое лицо, положить трубку, а после, стукнув кулаком в ладошку, тихо произнести: «Да это же подстава!». Но нет… Мало того, я действительно поехал.

***

Тридцать первого, в девять утра, как мы и договаривались, Ярик действительно ждал меня у подъезда. Жаль, что без коня, я бы посмеялся. Дома оставался сонный, как стая ленивцев, отчим, который зачем-то выполз из своей комнаты, дабы меня проводить. Сколько я не старался его убедить в том, что уже давно не малыш, да и еду не один, мужчина оставался глух: – Если что-то случится, сразу звони, понял? - зевая, напутствовал меня Евгений Дмитриевич, стоя напротив в одних штанах. Надо сказать, для приличного уже возраста, тело у него было классным - никаких тебе перекачанных мышц, только подтянутость и лёгкий рельеф пресса. Я понимал, что с образом жизни отчима не поспоришь, - потолстеть он смог бы только на пенсии, когда начал бы питаться регулярно, а не один раз в день - но резко выделяющиеся ключицы на фоне всего этого великолепия приводили меня в уныние и заставляли чувствовать себя никудышным поваром. К слову, о готовке: за два последующих дня после разговора с Донским, мы учредили список необходимых покупок, а я, как самый разбирающийся в данном аспекте объект, (Лена не в счёт, хотя девушка поехала с нами) был выбран «главным по тарелочкам и тому, что в них», то бишь, закупка и большинство готовки лежали на моих, как некорректно выразился Янцов, хрупких плечах. Вот я бы ему чисто по-человечески врезал бы, не разделяй нас экраны телефонов и миллионы лет эволюции. Донской, мило улыбнувшись, пригласил меня «приземляться в его скромное авто», а я совершенно неприлично вылупился на новенький мерс. Парень смеялся очень долго - его припадок не прошёл даже тогда, когда мы забрались в салон. Он почему-то сел на водительское сиденье. – Предупреждая твой вопрос, прав у меня нет, - сверкнул сталью глаз, в которых до сих пор плясали искринки смеха, Ярослав. – Но не беспокойся, я за рулём с четырнадцати лет. Я поборол в себе трусливое желание сейчас же выпрыгнуть наружу. Удержала и Лена, которая вылезла из своего смарта, по которому с кем-то переписывалась до сего момента, и придвинулась ближе. Резцов, проигнорировав меня, даже не удосужился вытащить наушники. – Куда едем? - уточнил Донской, поворачивая ключ в замке зажигания и трогаясь с места так плавно, что я даже не почувствовал этого. Вау. – Сейчас в «Плазу», - скомандовала Киреева твёрдо и протянула распечатанный список того, что купить придётся мне. Ярик, увидев мой список, присвистнул. – Тогда разделимся? – Я с Пашей, - тут же «забила» место Лена, заставив меня улыбнуться. – Не-не-не, - не согласился Яр. – С Пашей пойду я, а с тобой - Кир. Кирилл, до того момента молчавший, презрительно хмыкнул, чем доказал мою мимолётную догадку о том, что моё появление парень действительно попросту проигнорил, а не не заметил. – Это ещё почему? - возмутилась подруга. – Забыл, что мы с ним… Кир ещё раз хмыкнул и отвернулся окончательно, отгораживаясь от общих препирательств. – Вы не встречаетесь, - спокойно ответил ей Яр, и взглянул на меня через зеркало заднего вида так, что на душе стало как-то неприятно. – И мне об этом прекрасно известно. Ещё с того самого дня, когда он объявил себя твоим парнем. Прости, но на пару вы не тянете. Максимум - брат с сестрой. – Если всё выяснили, давайте закроем тему, - раздраженно вмешался я, потому что меня этот разговор нервировал. – Яр, мне в любом случае непонятно, почему ты так рвёшься за покупками. Оба идите с Леной, а я как-нибудь сам справлюсь. – Называй меня Риком, - в шутку обиделся парень. – Не буду называть тебя этим дурацким прозвищем, - фыркнул я. – А каким будешь? - рассмеялся Донской, почти выпустив руль из рук. Кир, который всё это время не отрывался от вида за стеклом, не глядя вернул машину на полосу, крутанув баранку на себя. После этого, опасливо взглянув на друга, Яр успокоился. – Ну так - каким же? – Не знаю, - протянул лениво. – Павел, не нервируй меня! – Ладно-ладно, как насчёт… Лис? Парень на секунду прикрыл глаза и мягко улыбнулся. – Хорошо. Так и называй.

***

На дачу мы прибыли к одиннадцати часам - там уже находилась большая половина одноклассников. Кто-то играл в приставку в гостиной, кто-то разговаривал на кухне. Со второго этажа тоже доносились непонятного рода звуки, которые я идентифицировать, дабы поберечь нервишки, не стал. Помимо 11А здесь находились и незнакомые люди, которых Ярик, сияющий почище новенькой монетки, представлял как своих друзей. Завидев нас в коридоре, Янцов, рубящийся в приставку с ещё двумя одноклассниками, улыбнулся на манер чеширского кота и довольно громко осведомился: – Ну как там с горючими смесями, Нефёдов? Ума не приложу, почему именно я должен был ответить на этот вопрос, тогда как покупал весь алкоголь Яр (поддельный паспорт, показанный на кассе ушлой продавщице, чуть не довёл меня до нервного тика). Но, тяжело вздохнув, я всё же ответил: – Ладно, так и быть, пойду солью бензин с машины Донского. Странные вкусы у тебя, Янцов, скажу по секрету. Не распространяйся об этом больше, если не хочешь, чтобы окружающие косились. В этот раз засмеялся даже сам Димон. – Я вообще-то о том, что у вас там в пакетах так вызывающе гремит. – Ну и с хера ли ты меня об этом спрашиваешь? - мило улыбнулся я, направляясь в сторону - предположительно - кухни за Леной. – У тебя вечно такая морда, что я тебе не только алкопродукт продал бы, но и колеса без вопросов отдал. – У тебя есть с собой? - я даже остановился, вскинув бровь. Парень, поднявшись на ноги, вывернул карманы, откуда на пол посыпались блестящие квадратики. Ну, если он пытался меня этим смутить… Теперь стало понятно, почему, в отличие от Ромы, я воспринимал Янцова только лишь как мелкого вредителя. Долго наверное думал, чтобы такое провернуть. Жаль даже его расстраивать. О предназначении презервативов я знал прекрасно. Другое дело, что не использовал никогда на практике… Но знал. – Пять, десять… - бегло посчитал я количество упаковок. – Ты себя не переоценил? – А ты нарываешься? – А ты всё же решил требовать сатисфакцию? Ну так я, как обещал, приму вызов, ты только скажи. Оставалось добавить искры молнии между нами, чтобы описать всю серьёзность ситуации. Тут на меня со спины накинулась Лена и, посмотрев на Димона через моё плечо, что-то сделала, от чего парень как-то сразу поутих. Отвесив аплодирующей публике - хлопали даже незнакомые девушки и парни - шутливый поклон, я удалился на кухню, готовить. Денёк намечался весёлый. Только бы никого не убить и не умереть самому...