Skin

=Не вычитано= В голове творился фантастический сумбур. Да уж, вот это сюрприз! Теперь даже не знаю, какую фамилию брать лучше - Акимов или Донской. И та и другая до зубовного скрежета элитные, благородные, аж глаза разбегаются! Боже-боже… Так, ладно, Паша, возьми себя в руки. Нужно было зайти в супермаркет за продуктами (я наотрез отказался от услуг домработницы, всячески уверяя отца в том, что справлюсь сам) и прикупить кое-что для первостепенных нужд. Можно было не экономить, ведь теперь в моём кошельке (да, я купил себе кошелёк) никогда не было пусто. Это так странно и необычно - не считать каждую копейку. Впрочем, желания считать отцовские деньги, в отличие от наличных отчима, я не имел никакого желания. Нет, я не считал его своим должником, как это бывало обычно, и не требовал выплаты алиментов в срочном порядке и, желательно, одним переводом, а просто придерживался политики равнодушия и категорического нейтралитета, хоть это и было поначалу очень трудно. Капитал Ареса был значительно больше, чем у Евгения Дмитриевича, но ситуацию это лишь усугубляло - совесть орала ещё громче, не желая выслушивать доводы разума. За каждую копейку болела душа, но болела одинаково, поэтому между «потратить немного» и «потратить дохрена» разницы не было, а я был очень гордым парнем и не страдал отсутствием самоуважения… До магазина оставалось каких-то двадцать метров, когда позади раздался сигнал автомобиля, и я дёрнулся на резкий звук, оборачиваясь. Из остановившейся машины тут же выскочили, как из табакерки, два чёр… мужика подозрительной наружности, и я, не будь дураком, наверное тут же рванул в какое-нибудь многолюдное место, но тело отказалось слушаться. Поэтому в салон меня затащили без особых проблем и какого бы то ни было сопротивления с моей стороны. Шок парализовал, не давая даже закричать. Слышал я где-то сказку о том, как таким вот образом одного мальчика отвезли в лес… в разных пакетах. Сердце в груди отбивало чечётку, и этот отвратительно громкий стук мешал связно мыслить. Не было времени думать - придя в себя, я тут же дернул ручку двери, но та не поддалась, а сидящий рядом мужик (второй запрыгнул на переднее сиденье, а вот этот достался мне в «няньки») ухмыльнулся, мягко намекая на то, что они далеко не идиоты. Наверняка проделывали подобное не в первый раз. Я уже в уме считал, сколько же тридцатипятилитровых пакетов понадобится для моей расфасовки, когда мужчина, сидящий за рулём, отчаянно матернулся, и машину дёрнуло в сторону. Я ударился виском об стекло и зажмурился от боли. В театре абсурда появилось новое действующее лицо. Кажется, эту моську я где-то уже видел, но не мог вспомнить, где. Мужчина, подрезавший машину моих похитителей, сделал всего один выстрел (в переднее колесо), после чего открыл дверь с моей стороны и дернул за руку, вытаскивая из салона. Я споткнулся и упал на колени перед авто, но был свободен, поэтому, даже не заметив боли в ногах, вскочил. Мой нежданный спаситель всё ещё грозно смотрел на сидящих в машине мужчин, что-то говорил, но я не слышал - уши заложило от напряжения. После этого меня уже бережнее, чем в прошлый раз, усадили в машину (точнее сказать, положили, ведь я просто кулём свалился на заднее сиденье во весь рост, не понимая, что происходит). –… да-да, перепугался … но жив-здоров. … бы я всё это время был рядом, то ничего подобного не … да, понял вас, - обрывки телефонного разговора мужчины мне не запомнились.

***

– Выздоровел? - первым делом убедившись в целостности моего лица, спросил Рося, когда я зашёл в аудиторию. Я кивнул, выдавив из себя улыбку. Выздоровеешь тут… – Зимы у нас в Питере холодные, морозы пробивают насквозь, - с серьёзным видом хмыкнул парень, глядя на мой едва заживший синяк под левым глазом. Тот удар о стекло не прошёл бесследно - пугающая желтизна держалась почти неделю, а сейчас там оставалось лишь небольшое напоминание в виде немного другого оттенка кожи и… мешков под глазами. За последнюю неделю я поспал, от силы, часов тридцать, и недосып сделал из меня мишку-панду. Вряд ли Гордеев мне поверил, но больше я говорить не стал. Стоит ему увидеть сегодня, кто заберёт меня домой после лекций, и все вопросы отпадут сами. – Эй, Гордей! А вы с Акимовым, случаем, не того? Ну, за ту самую команду? – Вот воистину правду люди говорят, что у некоторых индивидуумов умственное развитие замедляется после наступления пубертата, - воздев свои светлые очи к небесам (в нашем случае, к потолку) пробормотал Рося. – Петя, ещё раз, для особо неразвитых, повторю: меня зовут Ростислав, а не Гордей! – А, то есть вопрос ориентации тебя не задел? - хмыкнул кто-то особо придирающийся к словам. Тут не мог промолчать уже я: – Вопрос ориентации актуален и интересен всегда, Эмиль, - изрёк менторским тоном. – Мы можем обсудить несколько теорий, хотя я всё же склоняюсь к тому, что человек, вне зависимости о пола и расовой принадлежности, изначально бисексуален, - под конец речи я всё же соизволил посмотреть на приоткрывшего рот Эмиля и ухмыльнулся. – Раз уж не можешь поддержать беседу, молчи. Итак, - я по-барски обратился ко всей группе. – Кто-то может составить мне достойную компанию для разговора на эту невероятно актуальную тему? Желающих не нашлось.

***

Пять лет спустя.

– Самолёт сегодня? - отец оторвал взгляд от кипы документов перед собой и ободряюще улыбнулся. – Обратный сам купишь, или мне Ольгу попросить? Ольге, сорокалетней секретарше Ареса, будто бы заняться больше было нечем, кроме покупки билета на самолёт для придурочного сына босса. – Мне уже двадцать три, если ты вдруг забыл, - сухо ответил я. – С Гордеем попрощался? – Его Ростислав зовут, а не Гордей, что ты никак не запомнишь? Нет, не успел, они с Анькой ещё вчера уехали. Я звонил. Аня, теперь уже законная жена моего питерского друга, все уши прожужжала с этим медовым месяцем, будто я мог что-то толковое посоветовать, один раз съездив на Чёрное море. С платьем помог, это да, с концепцией и дизайном свадьбы тоже подсобил, но вот с местом отдыха они обратились не по адресу. Рося, наивно думающий, что раз уж у меня отец бизнесмен, то и на Мальдивах я два раза в неделю бываю, перед супругой явно сел в лужу. Потому что когда я с наиглупейшей улыбочкой ответил, что лишь единожды бывал на море, Аня ему дала в лоб ложкой и сказала: «А я же говорила!». – Ясно. Ну, что ещё?... А, счастливого пути. – Удачи не пожелаешь? - скривился я. – К чему тебе удача? - удивился папа. – С тобой же будет Миша. Будто бы на этом Мише вся жизнь моя строится, ей-богу! Миша, а точнее Мишель, являлся моим телохранителем уже огромное количество времени. Не то чтобы мы с ним плохо общались, нет. Просто после неудачной попытки моего похищения пять лет назад, которое, к слову, остановил именно он, этот увалень постоянно прикалывается надо мной по поводу и без. А я что? Я тогда после разговора с Яром был едва живой, вот и не заметил, как за мной от самого универа ехала машинка. Меня даже вырубать не стали - я и без этого не смог и звука выдавить. А потом минут десять пялился в пустоту, пока мы куда-то ехали на машине. Миша уже тогда за мной присматривал по просьбе отца, вот и не мог оставить всё как есть - подрезал тачку похитителей на трассе, вышел из салона и давай тыкать пушкой то в одного, то в другого. Вытащил меня из салона, домой отвёз. А я после того дня в квартире неделю просидел, страшно на улицу выходить было. С тех пор мы с этим парнем не расставались ни на секунду, как влюбленная парочка. – Ты только не приставай к нему, как в прошлый раз. – В тот раз я был пьян. Не путай солёное с острым. Миша был неженат, привлекателен и абсолютно натурален. Поэтому тему моих вкусовых пристрастий мы ни разу не обсуждали. Но на прошлый Новый год я его чуть не поцеловал (сам, хоть убейте, не помню, но Мишель врать не будет), на почве чего у того развилась боязнь геев. Нет, на самом деле, скрутить меня, при желании, у парня получилось бы без проблем, но и причинять неудобства охраняемому объекту тоже было нежелательно. В итоге, я просто убедил телохранителя в том, что геи микробы голубизны не распространяют, чтобы тот наконец успокоился.

***

И теперь мы летели вместе в Москву, где я уже договорился встретиться с Яром. После того, как месяц назад случайно наткнулся на его профиль в соцсети, забитый пошлыми фотографиями, я планомерно выносил Донскому мозг, призывая вернуть разумное целомудрие и не выставлять свои предпочтения напоказ, чтобы, по крайней мере, не становиться местной порнозвездой, имя и лицо которой не знает разве что слепой. И теперь, когда Яр клятвенно заверил, что возвращается на путь праведный, я ехал к нему в гости, а заодно и на встречу бывших выпускников, что должна была состояться через пару дней. На общий сбор меня не пригласил разве что Янцов (и Лена, которая до сих пор игнорировала меня), но причиной моей поездки, был, конечно, далеко не забронированный зал в «Альпах». Я ехал в Москву, чтобы увидеть Рому. Почти пять лет мне удавалось каким-то образом абстрагироваться от настоящей проблемы, но теперь, когда универ остался маячить позади большим раздражающим пятном, в памяти всплывали… Много чего всплывало, в общем, что не давало спать ночами. Я думал, думал и ещё раз думал, пока не додумался успокоить больное бьющееся в груди сердце простой разведывательной поездкой. Мозг подсказывал, что если увижу счастливого в браке Ромашку и его мелкого спиногрыза (кто это был, мальчик или девочка, я, как ни странно, до сих пор не знал), то успокоюсь и смогу начать новый этап своей жизни без старых проблем. Вот я и намылился в столицу - не праздности ради. Миша маячил за спиной монолитным памятником мужественности и непоколебимости, и на этом сплошном фоне я выглядел не то чтобы слишком уж выгодно. Девушкам по душе был мой телохранитель, а не я, что, честно говоря, даже радовало. Женский пол меня интересовал минимально, да и этот самый минимальный интерес был исследовательским. С Мишелем мы попрощались возле подъезда Ромы (как бы это нагло не прозвучало, снимать номер в гостинице я не собирался, вернее, собирался, но не сегодня, и ночевать в тот день планировал в квартире отчима): – Tschüss! - сделал ручкой я, скрываясь в темноте подъезда (кто, мать-перемать, выкрутил лампочки в таком доме?). – Bis bald, Павел, - тихо ответил телохранитель, кивнув, и сел в машину, любезно предоставленную местным прокатом (ездить на метро парень наотрез отказался, оправдываясь панической боязнью отсутствия комфорта). Мишель, вообще-то, много чего боялся, но это уже совершенно другая история.

*Tschüss - пока, Bis bald - до свидания.

За пять лет я не только подтянул английский, но и изучил азы немецкого (не без помощи Миши). Теперь, когда отец разговаривал с руководителем филиала в Германии, я мог вычленить из беседы хоть что-то, а не просто хлопать ресницами. Говорил я не особо бегло и иногда с ошибками, но так был устроен мир, а Миша меня за это, по доброте душевной, не иначе, даже не бил. Мишель был сыном отцовского начбеза - родился в Германии, но по материнской линии то ли белорусские, то ли украинские корни имел, так что по-русски говорил вполне сносно, если не считать этого чертового акцента. Нет-нет, немецкий язык звучал очень красиво и эстетично, будоражил всё моё естество, но… Слишком уж эротичный это был язык, слишком. О своём прибытии я не предупреждал никого, кроме Ярика, так что хлебосольного приёма от Ромашки не ожидал. Из проверенных источников мне стало известно, что Евстратов до сих пор проживает по старому адресу, что поселило в сердце небольшую надежду. Если семейная жизнь Ромы не задалась изначально, и супруги жили отдельно, изредка встречаясь и обмениваясь колкостями (фантазия, воспалённая переизбытком грязных чувств, подкидывала картинки одна другой интереснее), то я мог бы, наверное… Стоп, Павел, подбери жадные инстинкты в сумочку и застегни молнию! Фраза «Жена - не стена, подвинется», которую я успел неоднократно услышать от Донского, ничуть мне не нравилась. Какой глубины ни были бы чувства к Роме, я не мог позволить себе стать его любовником. Да и захотел бы он со мной… после всего случившегося? Я тряхнул головой, медленно поднимаясь по лестнице. Нет, нет, нет. Не думать, не думать. Если Вика, нынешняя жена Евстратова, сейчас проживает с ним, то это всё меняет. Я не интересовался жизнью Ромашки до прошлого месяца, потому что боялся, что все ментальные плотины снесёт волной эмоций к чертям собачьим, но это неведение тоже было препаршивым. Я мог бы построить сотни догадок, проложив десятки мостов к объекту своей неправильной, но до ужаса, до дрожи сильной любви, а он одним словом мог подорвать не только мосты, но и меня самого. Страх быть отвергнутым давно уже исчез, уступив место апатии и принятию. Я принимал его отказ заранее, не желая проходить через невыносимую боль после. Я приехал сюда с чёткой целью избавиться от малейшего намёка на взаимность. И вариантов развития событий с плохой концовкой было не в пример больше, чем с хорошей. Для оптимистичных прогнозов попросту не осталось места в голове. Я снова погружался в это безумие странной боли с головой, топя себя на мелководье. Придурок. Звонок на двери новый, пальцы ложатся непривычно, чуждо, будто и не мои вовсе. Пару секунд ожидания, щелчок открываемого механизма замка, распахнутая дверь - и водоворот сносит, не оставляя места принятого за дельту равнодушия. Держать лицо за последние годы я научился хорошо, стал почти мастером в этом деле, но лицо Ромы такое знакомое, такое… желанное, поэтому голос дрогнул, когда я начал говорить: – А я тут… в гости? Евстратов кивнул, уступая дорогу. Его спокойное, безразличное выражение не спало. Словно я был каким-то курьером и принёс ему новый чехол для телефона - что за тупость! В квартире ремонт, другие обои. А может прежние, уже не помню, но всё кажется, как и дверной замок, совершенно чужим - Рома, окруженный этим непривычным и не-моим, тоже. – Такое ощущение, что только вчера уехал, - иду на откровенную, но приторную ложь, чтобы начать разговор. Рома, идущий впереди, передёрнулся. – Много времени прошло, - ответил тихо, давая понять, что моё враньё не оценили. – Я… – Тебе нет нужды что-то говорить, Паш, - Евстратов подошёл к плите и поставил чайник. – Извини, я думал, что ты сначала встретишься с Яром, поэтому ждал тебя немного позже. – Ждал? - удивился я. – Я вроде бы никому?... – Мы с классом неплохо поддерживаем связь. Яр до сих пор общается с Киром, а Шрам учится с Леной. Так новости до меня и дошли. Впрочем, я узнал бы в любом случае - послезавтра ведь встреча выпускников, а ты приехал на неё, не так ли? Я молча кивнул. Чайник закипел, и парень поставил передо мной бокал с водой, предлагая выбрать, кофе или чай. По привычке бахнув две ложки «чёрной смерти», решил уже отхлебнуть (к чёрту сахар, кому он вообще нужен?), но чашку вырвали из рук. – И давно ты такое пьёшь? - впервые за последние пять минут на лице Ромы появилась такая яркая эмоция, как отвращение. Он вылил содержимое в раковину, ополоснул бокал и навёл мне слабый чай с двумя ложками сахара. – Здоровья не напасёшься с такими запросами. – А я разве спрашивал твоё мнение на счёт моих вкусовых пристрастий? - ухмыльнулся я. – Ты прав, Ром, времени уже немало прошло. Я оставил за собой право измениться. Чай всё же начал пить. В последнее время перешёл на кипяток, потому что холодный по какой-то причине совершенно не переваривал. Тишина над столом стояла просто кладбищенская - я лишь иногда излишне громко глотал, пытаясь не сойти с ума от образовавшегося беззвучия. – Знаешь, пользуясь случаем, - задумчиво протянул Рома через пару минут, внимательно наблюдая за мной. – Хочу всё-таки спросить о причине твоего переезда. Ты не то чтобы прямо фанател от своего отца. – Не собираюсь отвечать на этот вопрос, - пожал я плечами, чувствуя приятную расслабляющую слабость во всём теле. – Послушай, а чай - он что, с каким-то седативным эффектом? Евстратов хмыкнул, улыбнувшись. – Пожалуй. У меня бы, правда, язык не повернулся назвать снотворное седативным, но ты был недалёк от правды. – Снотворное? - удивился я, отчаянно зевая и чувствуя, как сознание медленно уплывает. – Зачем в чай добавлять снотворное? Ты что?… «С ума сошёл?», - хотел закончить я, но не успел - провалился в сон с таким лёгким сердцем, словно ничего не произошло.