Тридцать пять минут

Я поднялся в номер. Долго стоял под горячим душем. Долго вытирался. Потом опять залез под струи воды. И опять бесконечно долго вытирался. Потом, так и не закончив, бросился в комнату, схватил штаны. Лихорадочно, рискуя оборвать карманы, стал в них рыться. Нашел бумажку. Метнулся к телефону. Набрать не получилось — пальцы дрожали. Со второго раза набрал. Гудок, еще гудок. Трубку сняли. На том конце гремел бит. Мелодия вроде сменилась. Ритм — нет. И децибелы остались те же. — Я вас не слышу! — прокричал голос. — Сейчас выйду! Через несколько секунд музыка стала глуше. Мне эти секунды показались бесконечностью. — Алло! Тут я растерялся. Все слова растерял. Глянул на бумажку. Первым там было написано имя: Артем. — Артем… — промямлил я. — А это ты! — отозвался парень. — Извини, что я к тебе без имени. Я ведь так и не знаю, как тебя зовут. — Ты… — я напрягся, пытаясь найти нужные слова. — Тебе плохо? — спросил парень. Не слишком встревожено, но с подобающими случаю интонациями. Я сглотнул. — Я сейчас приеду! — тут же отозвался Артем. И дал отбой. Я стоял посреди номера. На меня опять навалилась та тяжесть, которая не позволяла говорить и двигаться там, в клубе. Я вновь почувствовал сильные ладони, ощупывающие мое тело… Двое… Когда в дверь постучали, я все еще стоял на том же месте. Стук повторился, и я лихорадочно стал одеваться. Потом пошел открывать. Артем вошел в номер, настороженно посмотрел на меня. — Ты в порядке? Я молчал. Артем плюхнулся в единственное в номере кресло. — Что стоишь? Садись! Я беспомощно оглянулся на кровать. Артем спохватился, вскочил и помог мне сесть. Едва задница коснулась покрывала, мое тело прострелила боль, и я невольно вскочил, сдавленно застонав. — Настолько плохо? Лицо Артема стало озабоченным. Парень внимательно смотрел на меня, о чем-то размышляя. — Ты когда душ принимал, кровь видел? Я покачал головой. — Нужно проверить. Раздевайся! Я ошарашено замер. — Ну что стоишь! Я хоть и не медик, но в попочных делах понимаю! В силу увлечений, так сказать… Артем шагнул ко мне. Его руки потянулись к моим брюкам, но я в испуге отскочил. — Тут не до стеснений! Могут быть разрывы, кровотечение, даже прободение! С этим не шутят! Он снова придвинулся ко мне и стал деловито расстегивать ремень. Я вроде был против этого, но не сопротивлялся… — К тому же я ведь видел тебя голым! И вообще, задницей меня трудно удивить! Движением, напомнившим, как меня раздевали там, в нише, Артем дернул мои брюки вниз. Потом трусы. Я прикрылся руками и отступил на шаг. — Не строй из себя барышню! Дело серьезное! Артем развернул меня спиной к себе и надавил в районе лопаток. Я, переборов себя, пригнулся. Парень включил настольную лампу, направил ее так, чтобы свет падал на меня, присел на корточки. Уверенные пальцы раздвинули ягодицы. На несколько секунд воцарилась тишина. — Нет, снаружи повреждений нет. Парень выпрямился и стал шарить у себя в карманах. На столике появились пачка презервативов и тюбик со смазкой. Я в ужасе отскочил. — Да что ты так дергаешься! — Артем озабоченно покачал головой. — Я ж тебя не насилую! Нужно проверить, что там у тебя внутри творится! Он надел на указательный палец презерватив и быстро смазал его. — Давай нагибайся! Я отступил еще на шаг. — Либо я проверю, либо врач. Врач, кстати, лучше. Надежнее как-то. Выбирай. Я знаю круглосуточный анонимный кабинет… Я ошарашено молчал. — Так, мужик, ты там возможно кровью истекаешь. Возможно, у тебя перитонит начинается. Возможно, разрыв расширяется. Ты или одевайся и пошли на выход, или пригибайся! Я, все еще прикрывая член руками, стал нерешительно поворачиваться к Артему спиной. Тот, потеряв терпение, решительно придвинул меня к лампе и заставил согнуться. К анусу прикоснулся его палец. Я вздрогнул и переступил ногами. — Что, больно? — Холодно, — буркнул я. Получилось хрипло и тихо. Пришлось прокашляться и повторить: — Холодно. — Ну, терпи! Палец в презервативе стал ощупывать анус. Быстро, по-деловому. Так для секса не ощупывают. Если у меня и оставались какие-то страхи, какие-то сомнения, то они отступили, пусть и не улетучились окончательно. Какой интересный у меня день выдался — за какие-то полтора часа уже третий мужик залез мне в зад… Палец, все так же обходя стенки сфинктера по кругу, погружался все глубже. Вскоре он уже орудовал в кишке — скользил в ту и другую сторону, ничего не пропуская. — Если заболит, немедленно скажи. Ты понял? Не терпи! Серьезно! Я кивнул. Было странно, было неудобно, стыдно, но больно не было. Даже когда палец погрузился на всю длину, больно не было. — Я ничего не нахожу, — сказал Артем. — Все целое, гладкое, вполне здоровое. Он вынул палец и, поднеся к самой лампе, стал осматривать блестящий от смазки презерватив со всех сторон. Я чуть не задохнулся от стыда. Такого я не ожидал. Совсем! Я, конечно, перед походом в клуб провел два часа в душе, наводя на себя мыслимый и немыслимый лоск… Но… Рассматривать то, что побывало в моей прямой кишке! Да еще так тщательно! — И следов крови нет, — говорил Артем. — Ничего не вижу. Я, весь красный, выпрямился и стал натягивать на себя штаны. — Нет, похоже, все с тобой в порядке. Нужно дать немного времени, и боль пройдет. Ну, а если нет, вызываем скорую. ОК? Артем одним движением сдернул с пальца презерватив и бросил его в корзину для бумаг под столом. — Я ведь могу у тебя руки помыть? — спросил он. Я с некоторым удивлением кивнул. Конечно, можешь. Спрашивать зачем? Парень исчез в туалете. Послышался шум воды в раковине. Я, сквозь паркую пелену перед глазами, смотрел на презерватив в корзине. Завтра придут убирать номер и его увидят… Я подхватил какой-то рекламный буклет со стола, сжал им поблескивающую резинку и подошел к окну. Открыл. Внизу был двор, за ним виднелись постройки, явно промышленные. Без всякого зазрения совести я швырнул презерватив наружу. Вернулся Артем. Удивленно посмотрел на открытое окно, тут же заглянул в корзину, но ничего не сказал. Лишь подошел ко мне, знакомым жестом взял за локоть и повел к кровати. — Ты ложись. Пока сидеть не стоит. Лучше лежать. Он помог мне устроиться на покрывале. Потом отправился заваривать чай. — В первый раз это всегда должно быть с любимым человеком, — говорил он. — Неважно, есть у вас опыт, знаете ли вы, что и как делать. С любимым все сносится легко и просто. А остается светлое, легкое чувство. Он стал рассказывать о своем первом разе. Того парня Артем не любил. И даже теоретически не думал о том, что с ним возможен секс. А тот человек, как выяснилось, Артема хотел. И не теоретически, а вполне физически. И не когда-нибудь, а здесь и сейчас. Конкретно. Гормоны и любопытство взяли верх, Артем позволил себя соблазнить. Тот парень был старше и опытнее. Собственно, из них двоих только у него и был хоть какой-то опыт. Он был нежным, по-настоящему нежным. Он на самом деле хотел, чтобы Артему было хорошо. И все же, когда все кончилось, ощущения счастья не было. Было сожаление. И раскаяние. Артем дал мне маленькую гостиничную чашку чая. Чашек другого размера тут не было. Чай был очень крепким, очень горячим и очень сладким. Я пил и слушал Артема. А он рассказывал о своем сексе с совсем другим человеком. С тем, кого он любил. С тем, кто любил его. Рассказывал о том, как отличались ощущения. Все ощущения — и чисто физические, и, главное, душевные. Я все выпил, и Артем забрал у меня чашку, одновременно подсунув другую, полную. Теперь уже говорил я. Как-то неожиданно для себя я смог рассказать, вполне детально рассказать, о том, что со мной случилось. И о том, как полгода собирал деньги. И что соврал родным. И как стоял в очереди. И как оказался у автомата. И про альков… Артем слушал, и было видно, что он на самом деле слушает, а не просто присутствует при моем рассказе. А потом снова говорил он. Рассказывал какие-то смешные вещи про тот клуб, про его сотрудников, посетителей. Как-то ненапряжно, легко, иронично, по-доброму. Я слушал его через охватившую меня дрему и улыбался…