Кофе, ёндон, фамильяры и любовь

Pov Тэхен Юнги уже второй день отсутствует в школе, и я беспокоюсь. Спросил о нем у Чонгука, его соседа, но тот, почему-то покраснев, сказал, что вчера он пришел весь бледный и болезненный, так что, скорее всего, сегодня ему тоже нездоровится. Я нахмурился, потому что догадка ничуть не радовала. Плохо было не рыжеволосому, а его сестре. Неужели родила? Если для большинства это является радостной новостью, то для семьи Мина это было, скорее, горем. Особенно при рождении мальчика. Я задумался о том, чувствует ли Юнги себя виноватым перед своей матерью за то, что родился. У меня, умри мама при родах, определенно было бы чувство вины на всю жизнь. После уроков отпросился у тренера и поехал в больницу. Тревога не покидала меня. А вдруг его сестра уже умерла, что тогда ему сказать, как успокоить? Еду, не зная, как утешить. Своим присутствием сделаю только хуже. Решил ему написать сообщение. Он ответил довольно обычно, безо всякого намека на плохое настроение. Предложил встретиться. Юнги сказал приехать в больницу. Чтобы не было слишком подозрительно, я подождал у входа в больницу минут десять, а потом поднялся туда, куда указал парень. Он сидел, что-то читая в телефоне. — Привет, — сказал я тихо, как это обычно бывает в местах, где не принято разговаривать. — Привет, — поздоровался Мин. — Присаживайся. Я сел, а парень спрятал телефон в карман рюкзака, который притащил с собой. — Как твоя сестра? — задал я волнующий меня вопрос. — Родила мальчика, — ответил Юнги мрачно. — И? — сглотнул я, уже в панике, обзывая себя идиотом в голове. — И жива, не дрожи ты, — усмехнулся парень, а я немного расслабился. — Но это может продлиться ненадолго. — Уу, — как младенец, я только и смог издать подобный звук. Мне так грустно и жалко сестру Юнги, что я не знаю, куда это убрать. — Я очень хочу, чтобы она осталась жива. Я готов отдать за нее жизнь, — отрешенно сказал рыжеволосый. Мне казалось, что говорит он это не мне. — Пожалуйста, сделайте милость, оставьте ее в этом мире. Я молчал. Не знаю, что говорить в подобных случаях. Словно умалишенный или святой, он беззвучно шептал какие-то слова, может, одни и те же, не обращая на меня никакого внимания. Его волосы были растрепаны, одежда помята, но на среднем пальце правой руки было надето серебряное кольцо, сильно изменившееся с тех пор, как я его видел в последний раз. Камни потускнели, стали почти прозрачными. — Юнги, ты поменял камни в кольце? — спросил я удивленно. — Что? — парень посмотрел на кольцо и вскрикнул. — О нет! Что же я наделал! Бедный мой Лир, прости меня, я забыл, что ты подпитываешь меня магией! Тэхён, мы должны помочь ему, срочно! Нужен твой фамильяр. Пошли! Ничего не понимая, я поспешил за Юнги, который выглядел так, словно уже потерял сестру. Мы бегом добрались до моей квартиры, где рыжеволосый наскоро схватил Рэльфа и заперся с ним в моей комнате, сказав мне подождать на кухне и не обращать внимания на крики, которые начались спустя несколько минут. Никогда не слышал, как кричат фамильяры. Это еще страшнее, чем крик Мандрагоры из «Гарри Поттера». Спустя полчаса дверь в мою комнату неведомым мне способом отворилась, являя мне перепачканного кровью Юнги на полу, рядом с которым лежал мертвый Лир. Мой малыш лежал рядом со своим возлюбленным и скулил. Я расстроился. Заметил на щеках у парня слезы. — Он умер, — рыжеволосый демонстративно снял кольцо с прозрачными камнями, которое мгновенно рассыпалось и исчезло. Парень потерял сознание. В панике я не мог сообразить, что мне делать: то ли зареветь, то ли приводить Юнги в чувство, то ли сделать что-то с трупом. Третья проблема решилась сама собой самым жутким образом. Рэльф, перестав тихо скулить, вдруг отошел от Лира на несколько дециметров и раскрыл пасть. Он стал увеличиваться в размерах, а когда рост остановился, чудовище с красными глазами и шерстью одним разом сожрало своего возлюбленного. Я закричал и потерял сознание.