Кофе, ёндон, фамильяры и любовь

Pov Юнги Я плавал в темноте, чувствуя лишь боль от потери половины своей души. Никогда не думал, что фамильяр берет за свои услуги столь высокую цену. Информация об этих существах со временем исчезла, и мне было известно о них не больше, чем ученым о водах океанов нашей планеты. Они могут принимать вид домашнего животного, а могут не скрывать свой внешний облик. Впрочем, отец предположил как-то, что они принимают облик, который создал их хозяин в голове на подсознательном уровне, но это не доказано. Сильны, невзирая на силу их владельца, магически одаренные, разумные, но не умеющие говорить и писать существа. У них есть один-единственный партнер, с которым они могут завести ребенка. В случае гибели одного из фамильяров-возлюбленных выжившему предстоит выбор: умереть или вырастить двух детёнышей без одного родителя. Вот, собственно, все, что я знаю. И мне так хочется плакать от потери себя. У меня и так было подозрение, что во мне мало души, а если теперь и ее половины нет… Господи, почему же так тяжело проснуться? Или… Нет, я слышал голос. — Юнги! Проснись, Юнги, — что-то теплое капает на мое лицо, и я морщусь от неприятных ощущений. Черные пятна мешают четко видеть, но голос и крепко сжимающие мои плечи руки я узнал. Тот, заметив, что я очнулся, отпрянул и отошел. Голова шла кругом, я заставил себя присесть на полу и осмотреться. Довольно счастливый Рэльф сидел у двери и смотрел на нас, словно ничего не произошло. Честно признаться, я тоже не чувствовал больше какой-то утраты, словно потеря моего фамильяра ничего для меня не значит. Зато Тэхён до сих пор в явном потрясении. Руки дрожали, взгляд испуганный, избегающий красного существа, капельки пота на лице (или слёз). — Ты как? — спросил я, откашлявшись и сев рядом с ним на кровать. — Что произошло? — Он… проглотил, — захлебнувшись новым потоком слез и соплей, сказал темноволосый. — Лира? — на всякий случай уточнил я, не веря собственным ушам. — А кого еще?! — опухшее от слез лицо парня я не мог даже засмеять сейчас, настолько жалким он выглядел. Он лег на кровать и уткнулся в подушку. У меня возник вопрос о времени, поскольку сестра меня волновала больше. Мой телефон лежал в портфеле, который находился в прихожей, поэтому я решил взять телефон брюнета. Уже было восемь вечера, а это значит, что Тэхён несколько часов ныл. Плохо, очень плохо. Так можно и с ума сойти. — Слушай, успокойся, — мягко начал я. — Ты увидел лишнее, но мы можем убрать это воспоминание из твоей головы, — заинтересованная голова вылезла и показала лицо. — С моей помощью и Рэльфа. — Я не позволю этой твари и на метр ко мне приблизиться! — крикнул Тэхён, яростно посмотрев на фамильяра. Тот почувствовал настроение хозяина и запищал, начиная плакать. — Заткнись! Меня не касается, хочешь ты этого или нет, но я не позволю тебе лежать часами в кровати, проливая слезы из-за смерти моего, — выделил это слово, — фамильяра. Ты меня поняла, сучка истеричная? — Сам такой, — обиженно пробубнил парень, успокоившись. Тяжело вздохнув, я подозвал к себе Рэльфа и стал говорить слова Тэхёну, которые тот должен будет сказать питомцу. В точности повторив их, брюнет упал обратно на подушки, забывшись мирным и добрым сном. Наверное. Похлопав себя по щекам, я зашел в ванную комнату, привел себя в порядок и ушел, закрыв квартиру парня на его же ключ и написав ему сообщение о том, что верну их завтра утром. Сам я отправился в больницу и узнал, что сестру переведут в обычную палату через день. С облегчением поехал в общежитие, где меня не ждал подарочек в виде двух полуголых парней. Чонгук был один, что-то делал в ноутбуке и не обратил на меня никакого внимания. — Привет, — сказал я, плюхнувшись на свою кровать. — Привет, — радостно поздоровался темноволосый. — Так ты не болеешь? Вчера был бледный, а сегодня вроде ничего. — И на этом спасибо, — хмыкнул я. — У меня сестра родила, вот я и не ходил в школу. — О, поздравляю! — искренне поздравил парень. — Еще не знаю, — пожал плечами я. — Но не будем о моей семье, расскажи лучше, давно ли вы с розоволосым вместе? — перевел разговор я на нужную волну. — Э… Ну, нет. На самом деле, вчера просто произошло недоразумение. Чимин мне признался, но… Я не уверен, готов ли ответить ему. Я всегда был по девочкам, а тут такое… — голова друга поникла. Только его проблем еще не хватало. — Если отбросить пол, как человек он тебе нравится? — кое-как сформулировал вопрос я. — Не очень, — признался Чонгук, — но у меня к нему сильное физическое влечение и, может, не только физическое, но необъяснимое, болезненное и доставляющее неудобство. — Я знаю. Ты влюблен, а единственное, что мешает тебе принять его чувства, — это воспитание, вложенные еще в детстве «нормальные» отношения между мужчиной и женщиной. Никто не говорил тебе, что возможна любовь между мужчинами или между женщинами, а может, тебе и вовсе вдолбили в голову, что это ненормально. — Да, ведь геи не могут завести собственное потомство, — грустно ответил Чонгук. Эта тема ему была неприятна. Мне тоже, но раз уж взялся, то закончу. — Не вижу в этом чего-то странного. Да, не могут. При этом можно использовать суррогатную мать или взять приемного ребенка, если не волнует кровное родство. Мы живем в мире, где большинство воспринимает геев так же, как и гетеросексуалов, так что лишь тебе решать, хочешь ли ты быть с Чимином, несмотря на всевозможные проблемы в будущем, или нет. Я все сказал, теперь я ложусь спать и не хочу услышать ни одного всхлипа или вздоха. И я выключил свет, слыша недовольное бормотание друга о том, что он еще не почистил зубы и вообще не собирался спать.