Собачье счастье

Несколько дней Клиган и Санса, пересекаясь в гулких коридорах замка, ограничивались лишь сухими кивками и дежурными приветствиями. Он уже начал думать, что та ночь привиделась ему в бредовом сне. Прилетел ворон из Клиган-холла. Только получив послание, Пес удалился в свою промерзлую комнату. Отчего-то в Чёрном замке становилось все холоднее... Марис писал своему лорду о делах замка, о постройке нового крыла, о запасах, о деревенских старостах. Кузнец также написал, что мейстер Патрик приболел и теперь хуже малого дитя. Спина старика совсем плоха и никакие припарки не помогают. Мила с ног сбилась, чтоб угодить ему, и даже приняла на себя часть забот мейстера, а тот не унимался, страдая от своего вынужденного бездействия. Клиган читал и улыбался. Его, конечно, немного озаботила болезнь старика, но он был рад любым вестям из дома. Теперь Пёс точно знал, что он не бездомный – скорее, блудный. От размышлений его оторвал один из братьев ночного дозора. — Лорд Клиган, вас ждут на совете прямо сейчас. Лорд командующий просит всех поторопиться. Мальчишка застал его врасплох, глупо улыбающегося листку пергамента. Обернувшись на мявшегося в дверях новобранца, Пёс сердито зыркнул на него, всем своим видом давая понять, что он думает о его непрошеном визите и о совете в целом. Сунув за пазуху письмо, лорд Клиган широкими шагами быстро достиг Большого зала, где уже собрались почти все командиры отрядов добровольцев. В зале стоял гул, словно в улье. Множество свечей и огромный очаг ярко освещали присутствующих и огромную карту, разложенную на столе с расставленными на ней деревянными фигурами. Джон Старк, скрестив руки на груди, хмуро стоял у стены, дожидаясь всех участников последнего совета. Когда все, наконец, собрались, Джон, возвысив голос, начал свою речь: — Почтенные лорды, у меня для вас добрые вести, — сотня внимательных глаз воззрилась на него в надежде. Выдержав небольшую паузу, он продолжил: — Выступаем завтра в ночь. К рассвету будем на месте. Зал загудел сильнее, мужчины вдруг разом заговорили, озвучивая каждый свои соображения на счёт такого раннего и, несомненно, опрометчивого наступления на отмороженные войска. — Более ждать не имеет смысла. Все, кто желал и мог привести к нам на помощь свои войска – все они в этом зале!Старк вновь повысил голос, призывая к вниманию. Гомон стих и все глаза жадно устремились на лорда командующего. — Король Ночи не будет ждать подходящего для нас времени. Он собрал свои войска. По самым скромным подсчетам их там тысяч пятьдесят – шестьдесят. Нас вдвое меньше. — Это безумие! Верная смерть! — кто-то из толпы, пользуясь общим многоголосием, выкрикнул то, что страшило в этом зале каждого, но ни один воин не позволил бы даже себе признаться в этом. — Есть шанс, — Джон постучал кубком по столу, призывая к молчанию. Постепенно волнения улеглись и он смог продолжить, не напрягая более голоса. — Бой дадим за Стеной, чтобы, в случае нашего поражения, ни одна тварь не прошла на наши земли. Нас поддержит королева драконов Дейнерис Таргариен. Драконий огонь сильно пригодится нам в этой битве... Пёс вздрогнул при мысли, что вновь все будет полыхать. Он готов драться до последнего вздоха, без устали и поражения, но когда вокруг ебучий огонь... Он знал свою слабость, приспособился с ней жить, избегал лишнего контакта, а тут огонь будет низвергаться им на бошки напалмом... — ...Клиган, вы меня слышите? — лорд командующий раздраженно повторил то, что Пес пропустил, задумавшись о своих страхах. — Вдвоём с Тормундом вы проберетесь как можно ближе к Королю Ночи и будете прикрывать меня со своими силами, в то время, как я попытаюсь добраться до него. Ваша задача не подпустить ко мне ходоков и Иных. — Чего уж тут непонятного? Погоняем трупаков с вашим одичалым, — Пёс примирительно взглянул на рыжебородого воина, что уже готов был воспринять в штыки слова уродливого здоровяка, но увидев, что Клиган просто его дразнит, расслабился. — Вам и вашим воинам завтра будет выдано оружие из драконьего камня, — Джон теперь переключил своё внимание на других командиров и обращался ко всем присутствующим. Дальше Сандор уже слушал вполуха. Свою задачу он уяснил. Совет вновь затянулся и Клиган пропустил ужин. Целый день на одном вине давал о себе знать. Надо было срочно что-то сожрать. Кабана. А лучше двух. Брюхо напомнило о своей пустоте нетерпеливым урчанием, и после собрания голодный воин отправился на поиски провизии в опустевшую кухню. Там, при свете тлеющего очага, он вытащил из котла кабаньи рёбра, и был несказанно доволен, что сегодня на ужин давали именно эту стряпню. Под чистыми тряпками на столе он нашёл свежий хлеб и миски. Сложив свой королевский ужин в оловянное блюдо и прихватив ещё полбочонка эля, Клиган отправился в свои покои. На душе было спокойно и легко, наконец появилась ясность и конкретная боевая задача. Напряжение последних дней спало, давая возможность обдумать свои действия в этой жуткой схватке с необычным противником. Добравшись до своей норы, Пёс был удивлён – печь растоплена, в комнате прибрано, а в тазу для умывания налита чистая вода. Мальчишка-прислужник добрался до его конуры и привёл ее в порядок. Разложив на столе свой запоздалый ужин, он с удовольствием принялся за еду, обсасывая кости, облизывая пальцы и вымакивая хлебом ароматную подливу. Его мысли блуждали вокруг предстоящей битвы, но никак не могли собраться воедино. Закончив с трапезой и отрыгнув так, что сотряслись вековые стены Чёрного замка, он полусидя устроился на кровати с вытянутыми ногами, и вновь занялся размышлениями о расстановке своих людей на поле боя, плана отступления и прочих военных тонкостей. Он видел карту лишь раз на первом совете, но этого ему хватило, чтобы сейчас, закрывая глаза, видеть ее в мельчайших подробностях, и мысленно двигать силы свои и противника, представляя несколько возможных вариантов развития событий. Это было ему по душе. Со стороны казалось, что мужчина дремлет, и лишь методично двигавшаяся рука, подносящая к кривому рту кружку с элем, выдавала его бодрствование. Дверь скрипнула и он резко открыл глаза, в упор уставившись на фигуру в чёрном плаще, уже стоящую в изножии его куцой кровати. Пташка...Глаза у неё странно блестели, лицо было совершенно бледным и лишь волосы в отсветах огня создавали над головой светящийся ореол. — Чем обязан? — еще более хрипло от долгого молчания поинтересовался Пес, не меняя своего положения в пространстве, но делая очередной глоток из своей бездонной чаши. — И я рада вас видеть, лорд Клиган, — ее подбородок был гордо вскинут вверх, в движениях угадывалась не виданная им ранее грация дикого животного. Она сделала несколько шагов к его кровати, а он оценивающе и нагло смотрел на неё снизу вверх, не вставая в присутствии леди. — Джон сказал, скоро битва...— отстранённо произнесла девушка. —Мы все умрем... — Ты к чему это? — он все же соизволил сесть на своей узкой койке и, прислонившись спиной к холодной каменной стене, как дурак, смотрел на ее распущенные волосы и воспалённые глаза. Санса немного помолчав, начала медленно произносить слова, глядя на Пса прямо в упор: — У меня никого нет. Только ты, понимаешь? У меня нет чести, нет доброго имени. Я ничего не знаю, только боль. Скоро битва....мы умрем....ты умрешь, а я так и не узнаю, как это, когда все происходит по...ммм... обоюдной симпатии. Он не поверил своим ушам! Она пришла, чтоб он ее трахнул. Сама. После всего дерьма, что наглоталась, она хочет, чтоб он всунул в неё свой хер! А ещё у нее симпатия к нему. Ну,охуеть теперь. А тем временем Санса подошла совсем близко и встала между его ног у края кровати, медленно подняла руку к белой шее и потянула за завязку плаща. Честно говоря, он в глубине души, надеялся, что она сейчас окажется перед ним голой, но плотная ткань бесшумно упала у ног и девушка предстала перед мужчиной в великолепном шелковом платье с глубоким вырезом, открывающим слишком много, чтобы оставаться равнодушным. На ее груди темнело украшение в форме сердца. На белой коже, будто кто пером черканул, синело множество мелких и крупных полос. — Тебе , кажется, нравятся такие наряды? — она стояла перед ним в своих шелках, выпячивая почти обнаженную грудь, с вызовом задавая свой вопрос, и Пёс, нервно сглотнув, невольно притронулся к ее платью, ощутив прохладную ткань. У Клигана перехватило дыхание, она была восхитительна. Это платье шуршало у ног, требуя, чтоб его поскорее стащили с худых белых плеч. Санса медленно опустилась перед ним на колени и он наконец рассмотрел в полумраке ее глаза. Она не в себе. Воспалённые глаза блестят лихорадочным огнём, речь замедленна и движения совсем неестественны. — Пташка, чего ты нажралась? — внезапная догадка поразила Пса. Он больно схватил ее за плечи, пытаясь заглянуть в глаза. — Это трава Рамси, — криво улыбнулась Санса, беря его руку и целуя мозолистую ладонь. — Иначе бы я не решилась. — Чокнутая Пташка! Ты ненавидишь мужиков, но сама приперлась ко мне и просишь, чтоб тебя оприходовал самый уродливый мужик Вестероса. — Лорд Клиган, вы лучший...мужик Вестероса, которого я знаю, — она сказала это тоном, не терпящим возражений. Пёс только сейчас разглядел ее поближе. В ее неприлично глубоком вырезе меж двух грудей то, что он вначале принял за украшение, оказалось большим объёмным шрамом в виде сердца. Этот ублюдок вырезал у неё кусок кожи в виде сердца! Это то, о чем она говорила той ночью. Символ его больной любви. А то, что Пес вначале принял за чернильные полосы оказалось мелкими тонкими шрамами. Боги, блять! Что это?! Куда вы смотрели, когда были так нужны?! Мужчина, не помня себя , не заботясь о том, как это будет выглядеть со стороны, стал рывками сдергивать с неё шелка, обнажая тощее бледное тело, усыпанное красно-синими рубцами. Санса даже не пыталась сопротивляться. Он стащил с неё платье вместе с сорочкой до пояса и его яростному взору предстали острые худые плечи, выпирающие ребра под тонкой белой кожей. Грудь и живот девушки были покрыты мелкими тонкими шрамами. На середине грудной клетки красовался шрам в виде сердца. Клиган резко развернул Сансу и увидел ее спину с торчащими, словно обрубки крыльев, лопатками, исполосованную длинными дорожками шрамов от плети –он не раз видел такие у шлюх, когда брал их сзади в очередном вонючем трактире. — Семеро! Девочка! Что он с тобой сделал? — мужчина прижал ночную гостью к себе и бессознательно гладил ее покрытую твёрдыми рубцами спину. И в жесте его не было ничего, кроме сострадания. Санса отстранилась. В глазах дрожат океаны слез, готовые выплеснуться и затопить его конуру до потолка. Она бледными губами шепчет: — Сандор, это не всё.... Ты должен видеть, знать....Пожалуйста....Если ты не вернёшься из боя, я умру. Но прежде я хочу, чтобы ты видел. Если даже ты потом ничего не захочешь, я пойму....Но ты должен.., слышишь, должен....— она шепчет, прерывисто дыша, хватая его ледяными руками за обожженное лицо и заглядывая в глаза. — Семеро тебя дери! Пташка, мать твою! Что я должен увидеть?! — он ловит ее руки, заглядывает в безумные глаза и ничерта не понимает. Санса резко встаёт перед ним и пытается стащить платье, повисшее у неё на бёдрах , но оно совершенно застряло, и Пёс, понимая ее стремление избавиться от одеяния, резко дергает шелковую ткань вниз. Слышен треск рвущихся нитей, и шикарное платье бесполезной тряпкой лежит у ее ног. Девушка осталась стоять перед ним в одних тонких панталонах, спущенных до самых волос треугольника, а руки озадаченного Пса остались лежать на ее бёдрах. У мужчины перехватило дыхание от такой внезапной близости. Не помня себя в порыве нежности и восхищения, он уткнулся ей в живот обожженной мордой, царапая прозрачную кожу своей жёсткой щетиной. Его руки крепко обхватили Сансу и большие горячие ладони, чуть сжимая, гладили тощие плечи так ласково... а она стояла перед ним с обнаженным телом и душой, сама не веря, что делает это. Но только такой поступок казался ей единственно правильным. Только с этим мужчиной она может открыть свою грязную душу, только ему может доверить своё обесчещенное тело. Санса взяла его руку в свою и положила на внутреннюю часть бедра. — Ты должен видеть...— вновь зашептала она, как заклинание, не отрывая взгляда от растерянного мужчины. — Пташка, я и так сегодня дохрена увидел, — ухмыльнулся Пёс. — Твоё тело теперь будет мне сниться, а я вновь буду просыпаться с мокрыми штанами, как сопливый мальчишка. Она взяла его шершавую руку в свою и положила ее там, где заканчивалась ткань исподнего. Взглянув на безумную девушку, Пёс с замиранием медленно провёл заскорузлыми пальцами. Кожа была белая, нежная, откликалась мурашками на каждое движение грубых рук. Санса стояла неподвижно, затаив дыхание, уставившись в одну точку на стене, а его большая тёплая рука исследовала, гладила, робела, но все же добралась до границы панталон и, с замиранием сердца, подняв тонкую ткань, возбужденному взору мужчины предстало уродливое нечто, находящееся на нежной коже внутренней поверхности бедра. В сумраке догорающего очага ничерта не видно. Он взял со стола свечу и осторожно поднёс ее к темному пятну – клеймо Болтонов...маленькая фигурка освежеванного человека на распятии....Рамси выжег свою печать раскалённым клеймом. Это же сколько боли!... Свеча полетела в дальний угол, расколовшись на куски восковой крошкой, железная кружка с грохотом ударилась о стену и поскакала по каменным плитам. Звериный рык Пса, вырвавшийся из оскаленной пасти, огласил убогие покои, тысячекратно отразившись от стен. Санса вжала голову в плечи и обхватила себя руками, губы дрожали, изогнувшись в молчаливом приступе горя. До него наконец дошло, что он пугает ее. Клиган сгрёб тонкое тело в охапку, завернул в меховой плащ и уложил в свою койку. Недавно он только о том и думал, чтоб она была здесь, голая и пьяная... а теперь, держа в своих руках измученное тело девушки, прикасаясь к ее больной душе, он никогда бы не осмелился взять то, что она предлагает ему в отчаянии и одиночестве. — Я уродлива... и противна тебе..противна себе, — ее слезы беззвучно лились по щекам, орошая мех плаща горькой влагой. Впервые она плакала с тех пор, как затравила своего мучителя псами. Он долго молчал, обдумывая свои чувства. — Пташка, ты для меня самая желанная женщина на свете. Но я не притронусь к тебе. Не сегодня, — раздался его хриплый низкий голос. Пёс сидел на полу, облокотившись спиной о кровать и положив вытянутые руки на согнутые колени. — Почему? —голос, лишенный всякой окраски, раздался из мехового кокона. — Потому что спи, — мужчина тяжело вздохнул и, разыскав на полу покорёженную кружку, налил до краев, и тут же осушил ее залпом. Санса так и уснула, вдыхая запах своего мужчины от поношенного плаща. В том, что это был ее мужчина, она была уверена, как никогда. Все ее страхи прятались в глубокие норы, трепеща при виде ужасного Сандора Клигана. Он один мог избавить ее от ночных кошмаров, укрыв сильными руками. И его одного она готова целовать в его обезображенное лицо и сухие тёплые губы. Пёс слушал ее неровное дыхание, всхлипы, иногда сам проваливался в тяжелый сон. Он вновь и вновь выныривал из кошмара, наливал себе до краев и пил, не пьянея. Это дерьмо не хотело тонуть в дрянном пойле. То, что бастард сделал с ее телом, ни в какое сравнение не идёт с тем, что он сделал с ее душой. Как он хотел быть с ней рядом и защитить от всех бед, но прошлого не воротишь. Ничего, пройдёт время и она научиться жить с собой, как он научился. Но он больше не оставит ее. Пусть там венценосный Робб хоть усрется, но Клиган точно решил, что заберёт ее с собой или отправит в свой замок, подальше от всего этого. Там она очухается. И если он будет жив, то они попробуют обжиться на руинах двух судеб. Погруженный в свои мысли вперемешку с элем, Пёс наконец забылся нервным тяжелым сном. Утро принесло с собой дикий холод, боль в заднице и жуткое похмелье. Клиган, открыв глаза, обнаружил себя на полу комнаты, и весь ночной кошмар стал для него явью. Это он вчера стаскивал с Пташки платье, он гладил ее безобразные рубцы, он швырялся посудой в припадке ярости и это у него на кровати сейчас спит нежное создание с мозгами набекрень. Он повернулся, чтоб удостовериться в ее присутствии и обнаружил все тот же большой чёрный мохнатый кокон, внутри которого, словно гусеница, ждущая перерождения в бабочку, спала его медноволосая леди. С трудом поднявшись на ноги, стараясь не шуметь и не скрипеть костями при каждом шаге, он тихо вышел из покоев в серое промозглое утро. А вернувшись с полным подносом еды, с порога упёрся в ее гневный взгляд. Растрепанная и заспанная Санса сидела в его плаще на узкой койке и метала молнии. — Ты бросил меня! Как трус улизнул на рассвете! — шипела она, сверля его безумными глазами. — Пташка, ты чего? Я только в отхожее сходил и пожрать вот принёс! — он тихо улыбался в бороду от представившегося ему зрелища сонной и злющей, словно сам Неведомый, Пташки. — Меня-то и не было всего полчаса, — впервые он оправдывался перед кем-то, но, странное дело, не чувствовал уколов своего болезненного самолюбия.