Демоны живут на Луне

Сколько себя помню, я всегда любил ноябрь. Этот грустный месяц, обычно вселяющий в людей меланхолию, переносился мной на удивление легко. Возможно, потому, что я не воспринимал его как полноценный период осени - все эти жухлые листья на клумбах, холодный ветер с Манхеттена и белое, как пуховая перина, небо были скорее коротким перевалочным пунктом между старением природы и ее закономерной смертью. Трехциферблатные часы со встроенным календарем в зале прилёта показывали 11 ноября 1950-го года. Я только что прилетел из Айовы, где вместе с братьями провёл целую неделю, выслушивая от матушки стенания по поводу моей несостоявшейся личной жизни. По её мнению, человек в двадцать один год уже должен был обдумывать свои планы на будущее, и в первую очередь - количество потомства, которому передастся жгучий коктейль из генов всех его предков. Мама была, конечно, во многом права насчёт меня, но в ключевом моменте своих суждений она ошибалась - у меня была личная жизнь, пускай та, кого бы я мог так назвать, и была старше меня на добрых два десятка лет, но это было не важно. Важным как раз было то, что, выслушивая мамины нравоучения, я совершенно бессовестным образом пропустил ее день рождения. Нет, разумеется, я позвонил Кей из Уолл-Лейка, но это было не тем поздравлением, которого она заслуживала. А потому, мягко сжав в руке розовую бумажную упаковку, я был крайне огорчён, когда в ответ на трель дверного звонка услышал молчание. Соседка, пухлая немолодая женщина в туфлях на шерстяные носки, вышедшая, очевидно, на шум под лестницей, обратилась ко мне недоверчиво. - Вы к мисс Томпсон, молодой человек? - прокряхтела она, высовывая из-за двери свою аккуратно причёсанную голову. - Да, но ее, похоже, нет дома, - я покрутил в руках свой подарок, - думаю подождать ее здесь, у квартиры, вы не против? Женщина поджала губы. Очевидно, она приняла меня за продавца мыла или рекламного агента какой-нибудь заштатной фирмы по производству чулок, а потому уставилась на пакет в моих руках с таким презрением, будто я притащил в нем бомбу. - А что вам от неё, собственно, нужно, юноша? - круглое лицо налилось краской, - и кто вы такой? - Простите, я не представился, - сказал я учтиво, хотя, по правде говоря, не обязан был отчитываться перед этой дамой, - моя фамилия Уильямс, я... - тут я запнулся, подбирая подходящий термин, - ... близкий друг мисс Томпсон и я принёс ей подарок. Но раз ее нет, мне, видимо, придётся подождать, если вы позволите. - Друг? - переспросила сухо моя собеседница, внимательно оглядев меня с ног до головы и облизав губы при очередном взгляде на пакет. - Да, мы работаем вместе, - поспешил заверить я. - Не думаю, что вы ее дождётесь, - голос женщины наливался свинцовыми нотками, - она ушла рано утром. Если хотите, можете оставить ваш свёрток здесь, я все передам в лучшем ви... - Нет нет, - резко перебил ее я, - благодарю, не стоит. Я хочу сам. Всего хорошего! Вместо ответного прощания я услышал лишь скрип закрываемой двери. Пожав плечами, я вышел на улицу, резко, до боли в лёгких вдыхая морозный осенний воздух. Искать Кей по всему городу представлялось мне весьма сомнительной идеей, но пару мест, в которых она могла оказаться с большей вероятностью, я все же решил посетить. Узкий кирпичный дом, зажатый меж своих более крупных многоквартирных собратьев и выходящий крыльцом на тропинку меж остриженных розовых кустов, был местом, где Кей, приезжая в Нью-Йорк, проводила почти все своё свободное время. Чуть не наступив на бродячую кошку, лежавшую на ступенях, я ещё раз сверился с написанным в ежедневнике адресом и постучал в дверь. К моему большому облегчению, на пороге оказалась та, кого я и ожидал там увидеть. Джуди Гарленд, прелестная, как солнце в мае, показалась передо мной в узком синем платьице и фетровой шляпке, украшенной искусственной веткой багульника. - Энди, здравствуй, - сказала она удивлённо, надевая на ходу серьги, - Кей сказала, что ты в Айове! Как ты поживаешь? Заходи! Она говорила быстро и очень чётко, как заводная канарейка, попутно указывая мне то на кресло, то на шкаф, то куда-то в сторону кухни. Я огляделся: дом Гарленд, маленький и светлый, был похож на свою хозяйку. Повсюду: на диванах, на стульях, на полу, на камине, - лежали подушки совершенно невообразимых расцветок, но это буйство красок, сперва бросающееся в глаза неопрятным пятном, весьма гармонично смотрелось со строгим бежевым цветом стен, стеклянной вазой на подоконнике и однотонными рамками фотографий на стене в гостиной. У входа, положенные на бок, и от того похожие на все те же подушки, устроились чемоданы. Замки на них уже были отлажены, из чего я сделал вывод, что Джуди собралась в поездку. - Очень жаль, что ты зашёл именно сейчас, - вновь послышался тонкий голос, - мне нужно уезжать скоро, а то я бы угостила тебя чаем! Хотя, если хочешь, я сделаю, но ты все равно не успеешь его выпить, как жаль! Слова вылетали из пухлых губок Джуди как пузырьки шампанского из бокала. - Так как ты съездил в Айову? - продолжала свиристеть хозяйка дома, - Кей мне говорила... - Отлично съездил, - громко и бодро перебил ее я, глупо улыбнувшись, - кстати о Кей... ты не знаешь, где бы она могла быть? Я приходил к ней, но ее не оказалось дома. Мне нужно кое-что ей передать... Разумеется, Джуди не знала о наших отношениях. После ночи в Лос-Анджелесе мы с Кей серьёзно решили не рассказывать о них никому, даже самым близким друзьям. Мои братья, конечно, часто подшучивали над моими долгими взглядами ей в след, но это было мне на руку - рождая у себя в голове невероятные истории о нашей связи, они, в конечном счёте, и помыслить бы не могли, что они окажутся реальностью. - А который час? - так же резко, как и я ее пару секунд назад, перебила меня Джуди. Я бросил взгляд на часы. - Без четверти полдень. - Она обычно заходит ко мне по средам около полудня, - Джуди обворожительно улыбнулась, - можешь подождать ее здесь! Ждать долго не пришлось. Дверь в дом без стука распахнулась, и на пороге, задевая краем кремового пальто стоящую у входа держалку для зонтов, появилась виновница моих утренних скитаний. - Джу, я пришла! - крикнула она, смахивая с повязанного на голову алого платка жухлый кленовый лист, - ты здесь, надеюсь? Моя недавняя собеседница уже открыла было рот, чтобы поприветствовать гостью, но странный звук, донесшийся со второго этажа, опередил ее: топот маленьких ножек прогремел сначала над нами, потом, прервавшись на глухой удар, застучал по лестнице и наконец, достигнув прихожей, материализовался в крохотное существо с таким же синим, как платье Джуди, бантом на макушке и с пятном от джема на светлых чулках. - Тётя Кей пришла! - взревело во всю силу своих неокрепших голосовых связок существо и, не останавливая бега, как мартышка ухватилась за шею вошедшей женщины. - Лайза, моя девочка! - необычно нежно для себя проговорила певица, обняв девочку в ответ, - я только неделю назад тебя видела, а ты выросла, кажется, уже на целую голову! Ты хорошо поживаешь? Ребёнок поёжился и ещё крепче прижался к фигуре в кремовом пальто. - Я съела джем перед обедом, - прошептала она, с опаской поглядывая в сторону Джуди, - И не хочу есть тефтели! - Мы никому не скажем, - заговорщически подмигнула ей Кей, опуская девочку на землю, - и к черту тефтели! - Мы за столом, дорогая! - крикнула ей Джуди, проглядывая то на мой чай, то в окно, то на часы с кукушкой. - Кто это "мы"? - спросила Кей, снимая пальто и входя в кухню вместе с девочкой. Увидев меня, она непонимающе огляделась, закрыла глаза, тряхнула головой и, видимо, поняв, что я не бестелесный плод ее воображения, игриво ухмыльнулась, - ты что, похитила одного из моих малышей? Тебе Лайзы не хватает? - Салют, Кей! - я приподнял чашку чая в знак приветствия, про себя отмечая, что обращение "малыш" вызывает во мне все меньше негативного отклика. - Энди прилетел сегодня утром и пришёл ко мне, потому что не застал тебя дома! - прочирикала Джуди, целуя Кей в щеку, - я думала угостить его чаем, но я уже убегаю, дорогая! Такси ждёт! Кей скептически изогнула бровь. - Куда это? - спросила она, поглаживая девочку по голове, - я думала, ты в городе до понедельника. - Знаю, знаю, - Джуди всплеснула руками, - но буквально пару часов назад позвонил мой агент и сказал, что мне нужно вернуться на площадку! Сценарист что-то меняет в ключевых репликах, я не вдавалась в подробности! Она посмотрела на ребёнка рядом с Кей и подошла ближе к столу, складывая руки перед собой в замочек. - Можно тебя попросить кое о чем? - спросила Джуди и, не дожидаясь ответа, продолжила, - я обещала Лайзе сегодня покататься на карусели. Ты не могла бы меня подменить? Всего на три часика! Ты не очень занята, надеюсь? - На твоё счастье, нет, - Кей покосилась на фотографию, стоявшую на подоконнике, - а где Минелли? Почему он не может погулять с дочерью? - Ты же знаешь, Винсент работает, - вздохнула Джуди, - я говорила с ним, он обещал приехать к пяти часам вечера. Кей, ну пожалуйста! Женщина пожала плечами и, расправив манжет пальто, театрально упёрла руки в бока. - Ты жутко безалаберная мать, Джу! - сказала она наигранно-грозно, выдерживая паузу, не убирая при том с лица мягкой, приятной улыбки, - как хорошо, что я стала крестной матерью твоего ребёнка, а не кто-то другой! Готова дать руку на отсечение, без меня ты бы давно сдала Лайзу той мерзкой няньке! - О, ты согласна! Как замечательно! - лицо Джуди просияло, и она с новой силой бросилась целовать едва удержавшую равновесие подругу, - приведи ее, пожалуйста, домой не очень поздно! Сьюзан оставила на обед тефтели, Винсент придёт и накормит малышку! - Твоя Сьюзан не отличается кулинарными способностями, - заметила Кей, - ты уверена, что тефтели вообще съедобные? - Все все, такси заждалось! Я позвоню! - Джуди помахала руками перед собой, затем обняла Кей, чмокнула в макушку дочь, крикнула мне что-то вроде:"пока, дорогуша!" и, подхватив чемоданы, нырнула в подъехавший к самому дому автомобиль. За розовыми кустами мелькнула жёлтая крыша, и уже через несколько секунд такси вместе со своим пассажиром скрылось на параллельной улице. Как только за Джуди закрылась входная дверь, девочка, стоявшая до того относительно спокойно, вдруг пронзительно завизжала, так, что у меня заложило уши, и стреножила Кей своими маленькими ручонками в области колен. - Ура, ура! - голосила малютка Лайза, - я гуляю с тётей Кей! Можно шкодить! Меня ребёнок в упор не замечал, да мне и не особо льстила перспектива оказаться в поле зрения этой черноволосой бестии - копии своей матери. Кей, едва державшая равновесие в неудобной позе у буфета, наконец, отлепила от себя девочку и присела перед ней на корточки. - Тс-с-с, - протянула она, приложив палец к губам, - не кричите так, мисс Минелли. Иначе вы можете провалить супер-секретное задание! Лайза посмотрела на неё круглыми, как блюдца, глазами. - Задание? - переспросила она с восторгом. - Видишь этого джентельмена за чашкой чая? - Кей указала на меня кивком головы, - знаешь, кто он такой? - А кто? - спросила девочка шёпотом, слегка прищурившись. - Это специальный агент Энди Уильямс, и он ловит очень опасных преступников. Я поперхнулся чаем, но, превозмогая свербящее ощущение в горле, попытался изобразить на лице гримасу загадочности. - Рискуя жизнью?! - Лайза шепеляво проговорила фразу, заученную, вероятно, после просмотра одного из фильмов с участием своей матери. - Рискуя жизнью, - кивнула Кей, - и мы сегодня поможем ему в его сложном деле. А знаешь, что нужно сделать, чтобы поймать преступника? - Что? - проскулив от нетерпения, спросил ребёнок, сжав в руках подол своего коротенького платья. - Нужно стать невидимым, - Кей явно упивалась своей затеей, - слиться с толпой. А с таким пятном на коленке, юная леди, вас сразу вычислят! Так что марш наверх переодеваться! Девчушка, явно ошарашенная ответственностью, в момент свалившейся на ее плечи, пожала губы и, слегка кивнув, пулей взобралась вверх по лестнице, на ходу стягивая с себя грязные чулки. Кей посмотрела ей вслед. Когда дверь детской наглухо закрылась, она с усердием выдохнула и встала с колен, отряхнув брюки от прилипшей к ним кухонной пыли. После тех немногих дней, что мы не видели друг друга, она показалась мне чрезвычайно уставшей: и без того впалые щеки совсем потеряли румянец, глаза, холодные, как полюбившийся мне ноябрь, сливались на бледной коже с яркими голубым тенями. Я знал, что она работает над новой программой и не находит времени ни на сон, ни на пищу, и понимал, что эта программа расширит нашу славу, но видеть Кей в таком состоянии было необычно, странно и очень пугающе. Погрузившись в раздумья, я не заметил, как Кей подошла ближе и присела на край стола, так близко, что ее колено слегка касалось моего плеча. - Ну здравствуй, специальный агент, - сказала она, поднеся руку к моему лицу. Я тут же припал к ней губами, - даже и не знаю, что думать, найдя тебя в кухне у своей лучшей подруги. - Я искал тебя, - мне хотелось говорить шёпотом, - ходил к тебе домой утром, но тебя не было. Я даже чуть не поругался с твоей соседкой. - Я была на радио, у меня был назначен утренний эфир, - Кей поправила платок на голове, - а на соседку не обращай внимания. Она та ещё заноза, вечно норовит приписать мне какой-нибудь скандальный роман. Я порой даже жалею, что переехала из отеля в съёмную квартиру. Хотя, все же, в неё проще водить любовников... Прежде, чем я успел что-либо возразить, Кей наклонилась и невесомо поцеловала меня, взъерошив волосы. Я мгновенно прикрыл глаза, упиваясь забытым за неделю вкусом ее глянцевой помады, и краснея от мысли о том, что тогда, во время ежевечерних проповедей матери о моем "одиночестве", я вспоминал вкус этих тонких, плотных губ, никогда не позволявших мне сделать больше, чем хотела бы их хозяйка. - Кей, твой день рождения... - промямлил я, затеребив руками карманы, но женщина остановила меня, сжав мои ладони в своих. - Об этом мы позже поговорим, - голос ее с каждым словом становился все громче, - а сейчас мы должны сводить ребёнка в парк и покатать его на карусели. Ты же пойдёшь с нами? "Как будто у меня есть выбор" - подумал я, но вместо слов лишь сжал ее упавшую мне на плечо руку. Словно услышав через этаж волшебное слово "карусель", маленькая копия Джуди как джинн появилась в прихожей, уже в чистых чулочках, облачённая в розовое пальтишко из верблюжей шерсти, сапожки и берет с вышитым по центру белым жуком. Я невольно улыбнулся: если умильные глазки и тонкий голос девочка унаследовала от родной матери, то страсть к нарядам розового цвета ей явно перешла от крестной. В руках Лайза держала огромный чёрный предмет, назначение которого я, признаться, не сразу понял. - Я готова! - крикнула девочка, вставая по стойке смирно у входной двери. - Замечательно, - Кей с видом ответственной няньки оглядела Лайзу с ног до головы и, оставшись довольной, перевела свой взгляд на заинтересовавший меня агрегат. - Детка моя, а зачем тебе бинокль? - спросила она, подходя к девочке. Я последовал за ней. - Чтобы высматривать преступников! - гордо заявил ребёнок, демонстративно прикладывая бинокль к лицу. Это была обыкновенная детская игрушка с минимальной кратностью увеличения, но ее размер определенно внушал мне ужас. Лайза, довольная произведённым ее прибором впечатлением, накинула шнурок от бинокля на шею и победным маршем вышла из дома, оставив дверь открытой. - Готов? - спросила у меня тихо Кей, когда я помогал ей надеть пальто. - Надеюсь, - насупился я, отправляясь навстречу жгучему ветру молодого, вредного ноября. За то время, что мы шли до парка, Лайзе надоело играть в агентов, поэтому она, сунув бинокль мне в руку, заявила, что отныне ее зовут Принцесса Лиззи и заняла себя поистине королевским занятием - перепрыгиванием через лужи, приподнимая подол пальтишка. Кей молча и со сдержанной улыбкой наблюдала за всем происхожящим и, казалось, была совершенно расслаблена, но когда новоиспеченная принцесса, явно ошибавшись в расчётах, собралась перепрыгнуть через лужу размером с карликрвый Мичиган, моя спутница молниеносно сорвалась с места и подхватила Лайзу под руки. К счастью, от неудачного прыжка пострадала лишь детская самооценка. - Но я могу пригнуть! - законючила девочка, топнув ножкой. - Я в тебе не сомневаюсь, Лайза, - заверила ее Кей, - но ведь принцессу узнают по туфлям! Как же ты покажешься своим подданым, если заляпаешь обувь? Ребёнок задумался, совсем по-взрослому сдвинув брови, но через секунду вновь просиял и, ухватив Кей за руку, потащил нас обоих к лотку со сладкой ватой. - Как ты с ней справляешься? - удивился я, когда лицо Лайзы скрылось за пушистой белой сладостью, - это же маленький бес! -Лучше спроси, как Джуди с ней справляется, когда приезжает домой, - Кей педантично смахнула соринку с лацкана моего пальто, - я провожу с Лайзой порой куда больше времени, чем она, и балую ее до безобразия. Странно, что Минелли ещё не выставил меня за порог. Ещё немного, и его дочь начнёт курить, пить виски и отращивать ногти длиной с автостраду! Ветер, внезапно пришедший со стороны океана, ворвался в парк, по-хулигански приподнимая полы верхней одежды ни в чем не повинных людей. Затерявшиеся в нем сухие листья скребли по гравию, то и дело заводя воронки-хороводы у краев дороги. Маленькая Лайза, с трудом впихнувшая в свой ротик последний кусок сладкой ваты, поёжилась от холода и явно собралась пожаловаться Кей на продрогшие руки, как вдруг встрепенулась и подалась куда-то вглубь высоких зарослей позади тропинки. - Хочу туда! - провизжала девочка, едва не стащив с руки Кей перчатку. Я, отвлекшийся на время от прогулки изучением устройства бинокля, не сразу понял, чем был вызван подобный восторг, но уже через пару секунд слуха моего коснулись дребезжащие звуки надоедливой весёлой песенки, которые могли означать лишь одно - где-то поблизости была карусель. - А принцесса знает, как правильно ездить на лошади? - спросила Кей, поправляя на девочке берет, - и помнит, что было в прошлый раз? - А что было в прошлый раз? - поинтересовался было я, но девочка меня перебила: - Ну тётя Кей, я теперь уже совсем большая! - заныла она, сложив на груди крохотные ручки, - и все знаю! Ну пожалуйста! Было ясно видно, что подобному напору дама сопротивляться не могла. - Хорошо, уговорила, - сдалась она, открывая сумочку, - вот тебе пять центов, купи себе билет сама. Я больше не полезу на эту дьявольскую машину! Малышка, польщенная, очевидно, таким большим доверием к своей персоне, осторожно взяла монетку и, шмыгнув носом, красным от ветра, побежала к кассе. - Под ноги смотри! - крикнула ей вслед Кей, но девочка, ловко огибавшая все валявшиеся на дороге препятствия в виде булыжников и куч опавшей листвы, уже взбиралась на аттракцион. - Жаль, что ты не пошла с ней кататься, - сказал я, засунув руки в карманы, - я бы многое отдал, чтобы лично усадить тебя на лошадь. - Мне начинает казаться, что я привела гулять в парк не одну маленькую девочку, а целый детский сад! - фыркнула Кей, толкая меня в бок локтем. Ветер сбил на бок ее красный платок, и теперь свежевыкрашенные пряди сливочного оттенка падали на усталое лицо, раздражая свою хозяйку. Карусель должна была развлекать своих посетителей около десяти минут, поэтому, чтобы не потерять Лайзу из виду, мы обосновались на лавочке прямо напротив центральной пощади. - Она так тебя любит, - заметил я, наблюдая, как Кей, отобрав у меня бинокль, пытается разглядеть девочку через мутное игрушечное стекло. - Ну я же добрая фея-крестная, - пробурчала Кей, с тоской оставив не покорившийся ей бинокль, - я приношу ей подарки, кормлю мороженым, разрешаю не спать после обеда, читаю ей книжки на ночь. Конечно, она охотнее будет сидеть со мной, чем с нянькой. Тем более, что ее тефтели действительно отвратные. Она улыбнулась и помахала рукой Лайзе, проезжавшей на карусели очередной круг. - Наверняка, она никогда так не радуется Джуди, - пожал я плечами. - О нет, конечно же ты неправ! - довольно резко оборвала меня Кей, но тут же смягчилась, - это чувствуют все дети, обделённые вниманием родителей - необоснованную привязанность. Это напоминает любовь пса к хозяину. Как бы далеко не находилась от тебя беспечная мать, ты все равно будешь из штанов выпрыгивать, лишь бы ей угодить. Лишь бы она тебя заметила... Кей замолчала, поджав губы. Кольцо на указательном пальце правой руки, очевидно, совсем замерзло от ветра, и теперь неприятно давило ей на фаланги - ведь перчатки Кей ещё у латка со сладкой ватой зачем-то спрятала в сумку. Я осторожно взял ее руку в свою и, согревая кожу дыханием, не дожидаясь, пока женщина совсем расцарапает себе ладонь, убрал массивный перстень в карман своего пальто. Она посмотрела на меня, и в блеске больших, будто оттянутых к скулам глаз я прочёл давно забытую просьбу - о доказательстве того, что она все ещё нужна в этом мире. Слегка кивнув, я приобнял Кей за талию, привлекая к себе - так, что уголок ее красного головного убора защекотал мои уши. - Я балую Лайзу так, как хотела бы, чтобы меня баловали в детстве, - продолжила Кей, доверчиво опустив голову мне на плечо. Я не боялся, что нас увидят здесь - в конечном счёте, пока нас никто не узнавал, а Лайзе, клянусь, было наплевать на тайные романы своей крестной. - Тебе не хватало внимания? - спросил я. - Если можно так сказать, - она вздрогнула от очередного порыва холодного воздуха, - ты в какой-то степени можешь меня понять, ты рос в семье из четверых детей. Только вот ты из братьев младший, а я была у родителей старшей дочерью, к тому же дурнушкой, а потом страшной обузой - замуж выдать было сложно. К тому же, по мнению отца и сестёр, те страшные звуки, что я издавала при пении, могли кого угодно свести в могилу. - Они были против джаза? - ухмыльнулся я. - Полагаю, они были против джаза в моем исполнении, - сказала Кей, - хотя, должна сказать, что если бы мои сёстры не издевались над моим голосом, я вряд ли бы отважилась стать певицей. Такой уж у меня характер - делать все вопреки. - Неужели тебя так третировали? - изумился я, - я ещё могу понять, когда старшие братья и сестры дают тумаков младшим, но чтобы наоборот... - Только не подумай, что они плохие, - Кей строго посмотрела на меня исподлобья, - в конечном счёте, я обязана им возможностью сделать себе новый нос*. Да и к тому же, благодаря им появилась Элоиза. Я непонимающе уставился на неё. - Кто появился? - Э-ло-и-за, - повторила по слогам Кей, но, встретив непонимание в моем лице, вновь села ровно и приняла позу старого, умудрённого опытом рассказчика, - я всегда вынуждена была быть старше, чем я есть на самом деле. Должна была помогать родителям с сёстрами, должна была отвечать за все свои поступки, но всегда при том должна была быть предоставлена сама себе. Кажется, фразу "ты же старшая, ты должна!" я слышала чаще, чем "Китти, иди обедать!". Всю жизнь я почему-то всем и всюду была что-то должна. И когда тяжесть этого слова становилась для меня невыносимой, я представляла, что я не Китти Финк, длинная жердь с плечами, как у Колосса, а маленькая шестилетняя девочка, которая ни о чем не заботится и никому ничего ещё не задолжала. Но эта девочка не могла быть Кетрин Финк, потому что Кетрин по сути не могла быть беззаботной и избалованной - по крайней мере, я не могла себе представить такое своё детство. Тогда я решила назвать ее Элоизой - это почти как Луиз, мое второе имя, только более... мягкое, что ли? Более детское... Она посмотрела на карусель, но взгляд ее был невидящим - будто темнея пелена застилала ее глаза, заставляя задыхаться от прошлого, вставшего поперёк ее нынешней жизни как пропущенная врачем в горле последняя дифтеритная плёнка. Я хотел помочь ей, утешить, но эти сложности были так далеки от моей натуры, что единственным моим решением в тот момент было сжать ее руку в своём кармане. Алые ногти, жёсткие и холодные, с отчаянием вцепились в мое запястье, но, видимо, поняв, что ее действия могут причинить боль, Кей ослабила хватку. Дыхание ее стало спокойным. - Ты не хотела бы иметь ребёнка? - вдруг спросил я ее, тут же смутившись собственной бестактности, - стать матерью? Она посмотрела на меня снисходительно. - Предлагаешь свою кандидатуру в качестве счастливого отца? - в голосе ее застучали, как бусины о паркет, нотки горького сарказма. Наверное, в моих глазах невольно промелькнуло согласие, потому что Кей, мягко улыбнувшись, провела рукой по моей щеке - в знак сохранившейся дистанцией между моей юностью и ее богатым жизненным опытом. - Малыш, - обратилась она ко мне, как делала всегда, если я совершал глупость, - ты предлагаешь сорокалетней женщине то, что не вышло у неё в пору юности. К тому же, как я могу воспитывать ребёнка, если сама при любой трудности прячусь за мысли шестилетней девочки? Она состроила смешную гримасу и произнесла писклявым голосом:" Я Элоиза, и мне шесть!". Я счёл это неуместной шуткой. - Но ты заботишься о Лайзе! - не выдержал я, - заботишься даже больше, чем ее собственная мать! - Я не забочусь о Лайзе, - грустно сказала она, посмотрев мне в глаза, - я вхожу в ее жизнь по средам, вношу приятный хаос в ее методичное воспитание, а потом ухожу и возвращаюсь лишь через неделю. Я люблю ее, потому что в ней я иногда вижу ту самую Элоизу - капризную и избалованную, вечно ищущую приключений на свою голову и не волнующуюся о том, что эти приключения могут кого-то обеспокоить. Поэтому я одеваю ее, как куклу, позволяю ей мелкие шалости, рисую вместе с ней смешные рожицы на пыльной дверце шкафа. Но я не забочусь о ней. Я уже давно поняла, что не могу заботиться ни о ком, кроме себя. Потому что, кроме меня самой, обо мне никто никогда не позаботится. А у Лайзы на это есть мать, отец и нянька со своей тошнотворной стряпней. Я слушал ее, и вдруг понял, что настал подходящий момент для того, что я собирался сделать все утро. - Не знаю, что ты там придумала себе, Кей, - сказал я наигранно-строго, закатив глаза, - но есть в мире люди, которые бы хотели позаботиться и о тебе тоже. С этими словами я расстегнул пальто и достал из внутреннего кармана слегка помятый свёрток в розовой упаковочной бумаге. - С днём рождения, Кей. Она вопросительно посмотрела на меня, а затем, осторожно, будто держала в руках что-то липкое, кончиками пальцев потянула за край стягивающей пакет ленты. Острые ноготки стукнулись обо что-то твёрдое, и в следующий миг Кей, придерживая цепочку двумя пальцами, поднесла к лицу небольшую пластину из спила жеоды** с изображённым на ней готовящимся к полету вьюрком. - Вьюрок был священной птицей индейцев Айовы, - поспешил пояснить я, опережая ее вопрос, - он принесёт удачу. И убережёт от беды. Я жестом попросил Кей повернуться и застегнул цепочку на ее шее. Она часто заморгала, будто в глаза ей попал песок, и коснулась пальцами чуть выступающего места под пальто - того, где теперь обитала айовская птица. - Красиво, - сказала она, справившись с лёгкой дрожью в голосе, - поверь, я оценила. - Надеюсь, Элоизе он тоже понравился, - улыбнулся я. Кей вторила моей улыбке. - Я в восторге! - пропищала она по-детски, но в миг посерьезнела и продолжила говорить своим обычным голосом, - хотя, пожалуй, Элоиза - и есть то, от чего меня нужно уберегать. Пока я окончательно не сошла с ума. Я взял ее за руку. - "Не стоит ломать забор, если не знаешь наверняка, что тебя ждёт за ним" - так мы говорим в Уолл-Лейке, - кивнул я, - я и братья, мы всегда восхищались тем, как взросло ты смотришь на мир. Я очень долго думал, пожалуй, даже до сегодняшнего дня, что ты давно убила в себе ребёнка. Но если он все же есть, то зачем его тревожить? Сама посуди, Кей, сколько ещё неприятностей упадёт на твою голову! Где ты тогда сможешь скрыться? - Я боюсь одного, Энди, - она опустила глаза, - что, если Элоиза однажды вырастет так же, как это через несколько лет сделает Лайза? Что станет со мной, если все дети вокруг станут взрослыми? Кей, в чьих глазах уже стояли слезы откровения, хотела сказать что-то ещё, но громкий визг со стороны карусели заставил ее вскочить на ноги - так резко, что лавка нехорошо скрипнула. - Лайза! - крикнула она, развернувшись ко мне, и, не дожидаясь реакции, стремглав бросилась к тому месту, откуда исходил детский писк. Ещё через секунду я понял, в чем была причина: Лайза, слезая с карусели, очевидно, зацепилась ногой за ограду, и теперь лежала на асфальте, обхватив руками испачканные в земле коленки. Кей, забывавшая в своей панике, что она светская дама уже не самого молодого возраста, с разбега плюхнулась перед девочкой на землю, беря ее маленькие ладошки в свои. - Лайза, моя малышка! - запричитала она, оглядывая крестницу, - сильно ударилась? Где больно? Ребёнок, заливаясь слезами, размазывал по щекам оставшуюся на пальцах грязь, и Кей осторожно, придерживая маленький подбородок руками, пыталась оттереть ее своим носовым платком. - На кого ты похожа?! - вздохнула она с отчаянием, понимая, что лицо Лайзы было не самым чумазым во всем детском облике, - и снова чулки испачкала! Что я скажу твоей маме, когда она приедет? Девочка, перестав плакать, хитро поглядела в мою сторону через плечо своей крестной. - А мы никому не скажем! - заговорчески проговорила она. Я смотрел на двух женщин перед собой, совсем маленькую и совсем большую, с одинаковым взглядом и грязью на коленях, и в момент они показались мне зеркальным отражением какой-то одной общей сущности, скрытой вне видимости человеческого ума. Все в них было различным, и в то же время - совершенно похожим, как два разных кусочка пазла складываются в одну целую картинку. Одна женщина хотела стать поскорее взрослой, а другая - не потерять ребёнка, так тщательно хранимого в своём сердце. Я видел их, слышал их голоса и понимал, что через четверть часа они будут так же похоже есть мороженое в кафе - одна - клубничное, а другая - с орехами, будут крутить в руках бинокль, а потом, вечером, одинаково пожелают мне "доброй ночи" с той лишь разницей, что младшая из них скажет это, стоя в розовой пижаме в дверях своей спальни, а старшая - в розовом свете заката, лёжа в моих руках.