Демоны живут на Луне

POV Kay Наверное, я за всю свою жизнь, полную мелких пакостей, все же совершила что-то хорошее. По крайней мере, я не могла по-другому объяснить ту заботу, которой окружила меня Лайза. У меня было все: ее внимание, ее дом в Верхнем Ист-Сайде, ее знакомые и ее огромный чёрный кот, но я была совершенно лишена главного - самой себя. Год назад я перестала подходить к зеркалам - страшное лицо восьмидесятивосьмилетней старухи вселяло в меня неподдельный ужас. Я уже даже не красила волосы - смысла не было. И теперь неровные, седые пряди свисали на лоб, как бы напоминая, что стоит убрать их хотя бы в хвост на макушке. Но мне было плевать - сам принцип делать что-то для удобства, а не ради красоты, вызывал у меня отвращение. Я ненавидела себя. И Лайза это чувствовала. - Ты уверена, что мне не придётся пожалеть об этом? - спросила моя крестница, открывая входную дверь. - Детка, - улыбнулась я, - мне восемьдесят восемь лет, а не пять. Что со мной может случиться? Ты думаешь, я буду играть здесь со спичками? - Ты знаешь, о чем я, - не унималась Лайза, - я беспокоюсь, тётя. Всякое может произойти. Может быть, вызвать врача? - Я напоминаю тебе, что у меня ещё обе руки на месте, - парировала я, - и я вполне в состоянии воспользоваться телефоном. Моя начинавшая седеть малютка подняла руки вверх в жесте смирения. - Я приеду через час, принесу на ужин что-нибудь, - за дверью уже был виден лишь ее курносый нос, - закатим пир! Тебе купить что-нибудь? - «Мальборо», как обычно, - я взялась за дверную ручку, силясь выпихнуть, наконец, Лайзу из квартиры. Она пожала плечами, явно недовольная моим ответом, но, так как повлиять на меня все равно было невозможно, она лишь наклонилась и привычно чмокнула меня в левую щёку. - Дождись меня, - сказала она странным тоном, но я, уже собиравшаяся вернуться в комнату, не придала этому особенного значения. Утро казалось замечательным. Огромный клён, старый, почти как я, доходил до окна моей спальни своей верхушкой, и по полу от пронзённых солнцем листьев разбегались весёлые тени. Мне нравилось просыпаться, когда они были уже в комнате - тогда я могла окунуть в эти тени ступни, и они обволакивали их, словно вяжа для меня чулки. Какие-то из них, посмелее, запрыгивали на кровать, приподнимая одеяло и запуская пятна утреннего солнца в меня, ещё сонную, но непонятно от чего довольную. В такие моменты мне казалось даже, что я счастлива, но это был самообман. Я не могла быть счастлива, вернувшись в старый мир тем, в кого я превратилась. - Ты сама виновата, - задребезжал вдруг рядом со мной звонкий голос. Девочка в чёрном сарафане сидела на комоде, свесив ноги и показывая мне по-хулигански язык. - Элоиза? - спросила я слегка удивлённо, - почему ты так говоришь? Она очень редко приходила так, визуально, чтобы побыть со мной. Наверное, это значило что-то, но я не хотела об этом думать. Элоиза была тем единственным, пускай и ирреальным, человеком, который всегда понимал меня и соглашался со мной, который всегда был рядом. И вот теперь она говорила, что я была в чем-то неправа! - Ты всегда пряталась, - продолжила она, по-детски ведя интонацию вверх в конце предложения, - сначала за мной, потом в Риме. - И что? - спросила я, - все мы живые люди, все мы прячемся друг от друга. - А ещё вы, живые люди, принадлежите друг другу! - громко заметила Элоиза. Я улыбнулась. - Почему только «мы»? Ты - плод моего воображения, и тоже принадлежишь мне. Элоиза открыта рот, и из него вдруг вылетел страшный, совсем не девчачий смех. - О, Китти, - сказала она, скривив лицо, - ты так ничего и не поняла. Это ты принадлежишь мне. Я, вероятно, выглядела очень испуганно, потому что девочка, поняв свою силу, заставила меня жестом подойти ближе. - Какая бы опасность тебя не поджидала, ты всегда возвращалась ко мне за помощью, - ее голос становился стальным, - ты ничего не могла сделать без меня. Даже любить ты была неспособна - я одна разбиралась в твоих чувствах. Ты никогда не властвовала над миром, Китти, хотя многие до сих пор так считают. Она посмотрела на шкатулку, стоявшую в самом краю приоткрытого ящика комода. Ее взгляд, холодный, пугающий, заставил меня приподнять крышку. - Бедный, бедный мальчик, - театрально вздохнула Элоиза, наблюдая за сверкнувшим в моих руках айовским талисманом, - он почти погиб от любви к тебе. Хотя, почему в прошедшем времени? Он до сих пор мучительно погибает. А знаешь почему? Потому что он никогда не мог определиться, кем дорожил больше: тобой или мной. - Неправда, - сказала я, сжав кулон в руке, - ему нужна была я! - Китти, милая, он сам не знал, кто ему нужен, - рассмеялась Элоиза, - ему хотелось видеть рядом с собой то заботливую мать, от которой он зависел, то младшую сестру, о которой мог бы заботиться. Это его и привлекало в нас - он мог выбирать. Голос девочки смягчился. Хрупкая ладошка, розовая и гладкая, опустилась на мою руку, поглаживая вместе со мной поверхность амулета. - Нужно было отдать это ему, - сказала с горечью я, - когда все закончилось. Она закатила глаза. - Не разочаровывай меня, Китти, - сказала она с по-детски несерьезным укором, - ты не могла его разлюбить. - Ни за что, - ответила я, - я так долго признавалась себе в этом чувстве, что черта с два откажусь от него и теперь! - Вот видишь, - Элоиза улыбнулась, - тогда рано еще заканчивать эту историю. - Взгляни на меня, Элоиза, - не выдержала я, - у меня нет твоего дара никогда не стареть. Меня не создавал ничей больной рассудок. Я - обычная старая женщина, которая потеряла всё! - Перестань ныть! - Элоиза вскарабкалась на комод и топнула ножкой, - ты не думаешь так, как говоришь! Можешь обманывать других людей, но не меня! Я посмотрела на неё сквозь подступившие слезы. - Почему ты не веришь? - спросила я, - разве ты не видишь, что все, что было нам дорого, оставило нас? - Снова врешь, - Элоиза усмехнулась, - ты сама потеряла все, что тебе было дано. Из-за собственного упрямства. Лично у меня ничего не пропало. Поняв, что я была не в силах больше выдерживать ее нотаций, Элоиза обняла меня своими крохотными ручками за шею, притягивая к себе. - Ты всегда была тем, на что я рассчитывала, - говорила я, глотая очередной приступ рыданий, - но даже ты от меня отвернулась. - Я не отвернулась, Китти, - девочка погладила меня по голове, - просто мне пришла пора взрослеть. Внезапно до меня начинал доходить смысл сказанных ею слов. - Но ты не можешь вырасти... И тут я поняла все. Смерть не была старухой с клюкой или страшным призраком в чёрном балахоне. Она пришла внезапно, откуда ее совсем нельзя было ожидать - из меня самой. То, за чем я пряталась все эти годы, пришло наконец для того, чтобы спасти меня в самый последний раз. - Я очень не хочу уходить, Элоиза, - сказала я спокойно, не подпуская к сердцу лишнего ужаса, - я многое не успела закончить. - Не бойся, - она соскочила с комода и теперь обнимала меня за ноги, тесно прижавшись к ним щекой, - ты сделала все, как надо. - И ты убьёшь меня быстро? - спросила я с надеждой. - Китти, я - твоё отражение, - сказала Элоиза, - я не могу разбить зеркало. Но я не отпущу тебя, пока не придёт время. Ноги мои дрожали, и я опустилась на кровать, переводя дыхание. - Знаешь, - сказала я, слабо вздыхая, - кое в чем ты все-таки виновата тоже. Элоиза вопросительно посмотрела на меня. - Если уж ты заведовала любовью в нашем теле, - продолжала я, - ты могла бы чаще говорить Энди о том, что я люблю его. Она вдруг тихо засмеялась. - Я сказала ему о том, что я его люблю, однажды, - она коснулась моей руки, - все остальное время я выжидала, пока ты сама придёшь к этому чувству. В висках у меня застучало. - Получается, я все же способна любить? - Да, в некотором роде, - согласилась Элоиза, - жаль, что времени на это чувство у тебя было недостаточно. Я провела пальцами по глазам, смахивая слезы. - Не плачь, - она погладила меня по голове, - многие так и не любят никого до самой смерти. Тебе повезло встретить Энди, потому что… Вдруг Элоиза замолчала. Стрелка на часах, стоявших рядом с комодом, неестественно медленно тянулась к отметке часа. - Что? - нетерпеливо спросила я, но она приложила палец к моим губам, прося не говорить ничего более. - Тебе нужно отдохнуть, - мягко сказала Элоиза, и я понимала, что она снова была права. - Останься со мной, - попросила я сквозь подступающую дремоту. Девочка кивнула, вернув на поверхность комода лежавший в моей руке амулет. Вьюрок, выгравированный на нем, все так же пытался взлететь, но теперь его поза казалась мне безнадежной и отчаянной. Птица, которая всю жизнь собиралась с силами, так и не взмыла в небо. Я смотрела на нас - таких разных, живших в одном теле много лет, - и все то, что терзало меня, все мои ошибки, постепенно отступали. Элоиза отпускала меня, забирая с собой все сотворенные нашими противоречиями глупости. Теперь я была сама по себе. Я была свободна. Черно-белый силуэт напротив становился все бледнее и расплывчатее, пока не превратился в кляксу на розовом фоне обоев. «Энди бы оценил» - подумала я, мягко улыбаясь. Перед глазами запрыгали, растворяясь, пятна света, мешаясь с голосами где-то по ту сторону моего сознания, и мне захотелось даже прикрикнуть на них, мешавших моему отдыху, но я знала, что никто меня не услышит. А потом вдруг все стало совершенно тихо. Я умерла.