Выход есть всегда!...

      Учитель по рукопашному бою полюбился Ичиго, так сказать, с первых слов. Высокий, жилистый, с сильной аурой опытного бойца, что почти невозможно заметить невооружённым взглядом, темноволосый мужчина, с пронзительными, ярко-голубыми глазами, что, казалось, смотрели прямо в душу, если не ещё глубже. Небрежно закинутый на плечо боккэн, грация хищника, цепкий взгляд, да даже дыхание, — все это выдавало в нём матёрого война, что прошёл не одну битву бок обок со своим зампакто.       — Так! Слушай сюда, свежее мясо! Повторять не буду! Я — Ниджимура Рюноскэ! Вы — инвалиды, которые даже меч в руках никогда не держали! До этого у вас была только общая теория об Обществе Душ. А значит это ваш первый урок у меня. И здесь я научу вас сражаться так, чтобы вы смогли хотя бы выжить при встрече с обычным минусом, когда будете проходить практику на грунте! — как он смог всё это проорать, держа при этом растянутые в ухмылку (хотя, это больше на звериный оскал похоже) губы, было тайной, которую Ичиго пытался разгадать на протяжении всего монолога.       Каждый из студентов, что изначально выстроились вокруг него, отреагировали на эти слова по-своему. Кто-то угрожающе скалился в ответ, надеясь таким образом испугать, по их мнению, оборзевшего и высокомерного учителя. Кто-то презрительно скривил губы на столь варварское отношение к себе любимым. А кто-то, рыжий и лохматый, в предвкушении ухмылялся, ожидания момента, чтобы размять, наконец, мышцы.       — Сначала посмотрим, чего вы вообще стоите! Итак, сотня отжиманий! Для начала! — облизнулся Ниджимура — Упасть-отжаться, я сказал! — под дружный стон грозно гаркнул мужчина, видя, как все дружно «воодушевились» его приказу.       Спустя десять минут персонального ада для большинства присутствующих, до этого свято уверенных в том, что они чуть ли не всесильные, Рюноскэ-сенсей, наконец, сжалился над стонущими студентами и приказал разбиться на пары, для небольшой разминки. Однако, часть бедолаг, которые уже в полной мере ощутили, что может означать «немного» для этого человека, сделали один дружный шаг в сторону седзи.       Куросаки в пару достался невысокий брюнет с серыми глазами, однако, было видно, что тот не являлся японцем. Вот только Ичиго никогда не умел определять чужую национальность, поэтому корни этого человека оставались для него загадкой. Большие глаза юноши внимательно наблюдали за рыжим, следя за каждым его движением, анализируя и просчитывая свои шансы на победу, преобразовывая их в числа. Цифры не вдохновляли. Они, конечно, не были равны нулю, но и недалеко от него ушли, оставаясь где-то на уровне «выиграешь-если-противник-сам-случайно-сдохнет-прямо-сейчас». Вот только шестое чувство, выработанное с годами во время выживания в Руконгае, шептало своему носителю, что рыжий парень перед ним не несёт никакой угрозы, пока его не трогаешь. А своей интуиции брюнет привык доверять, особенно после всех тех ужасных ситуаций, из которых он чудом выходил, благодаря всё той же интуиции.       Решив для себя что-то, он, наконец, протянув руку для рукопожатия, произнёс:       — Тоя. Шизуки Тоя. Приятно познакомиться! — широкая улыбка украсила юношеское лицо, делая его ещё более молодым.       Первые пару минут Куросаки с недоумением таращился на протянутую ладонь, не понимая, что вообще происходит. Мысли, до этого активно гулящие в рыжей голове, содержащие в себе информацию, в основном, о предстоящем спарринге, мгновенно улетучились, оставив после себя выжженную пустыню, по которой медленно катилось перекати-поле, подгоняемое ветром. Моргнув пару раз, Ичиго, ухмыльнувшись, крепко пожал руку, смотря прямо в глаза собеседника, заставляя того невольно расслабиться от тёплых искорок, которые словно окутывали с ног до головы, лишая и шанса и желания на попытку выбраться из плена карих глаз.       — Ичиго. Ку… Шиба Ичиго. Взаимно! — на мгновение, запнувшись, Куросаки быстро исправился, в тайне надеясь, что его спарринг-партнёр не заметил эту маленькую оговорку.       По сигналу учителя, оба приняли боевую стойку, концентрируясь каждый на своём противнике, выискивая слабые точки в обороне. Хитрый прищур глаз. Предвкушающая улыбка. Напряжение мышц. Запах предстоящего боя. Всё это ощущал каждый из них. Словно пьянея от этих чувств, подростки в нетерпении ожидали команды. Звуки вокруг стихли. Исчезли ненужные силуэты остальных студентов. Ощущение такое, словно они одни в этой комнате. Каждый сосредоточился на противнике.       Сигнал начала спарринга прозвучал как гром среди ясного неба. Однако рефлексы, выработанные не в одном десятке сражений, отреагировали быстрее мозга, заставляя тела подростков молниеносно напасть. Удар. Миг и Куросаки приходиться блокировать мощный удар ноги, защищая свою драгоценную голову. Удар. И теперь Тоя вынужден уворачиваться. Кулак пронёсся в миллиметре от лица. Резкий разворот. Острый локоть встречается с незащищённой шеей, прикрытой длинными тёмными волосами. Поворот. Захват. Руки на чужом затылке. Прыжок. Коленка несётся на встречу к рыжей голове. Блок. Колено упирается в выставленные ладони. Спасённая голова встречается с подбородком противника, лишая того на мгновение зрения. Удар. Промах. Уход с линии атаки с помощью кувырка. Ещё одна попытка. Пяткой в грудь. Увернулся, перехватив конечность. Ичиго потянул на себя, лишая равновесия, заставляя упасть. Прыжок. Свободная нога метит с разворота в лицо. Блок. Захваченная конечность освобождена. Сальто, чтобы разорвать расстояние. Стойка. Глаза в глаза. Миг. И снова в атаку, метя в жизненно важные точки, чтобы обездвижить, победить, уничтожить врага. Инстинкты взяли вверх над разумом. Желание победило здравый смысл. И только одна мысль в голове. Победить. Убить. Или убьют тебя.

***

      В помещении стояла оглушительная тишина. Все те, кто до этого был занят выполнением задания, сейчас стояли и смотрели на пару студентов, что замерли напротив друг друга. С момента, как Рюноскэ-сенсей дал сигнал, прошло уже почти десять минут. И все это время эти двое вообще не двинулись с места, напряжённо смотря в глаза другому. Недоумение во взгляде каждого присутствующего здесь человека с каждой секундой только увеличивались. Особенно, когда они поняли, что Ниджимура-сан замер не потому что обескуражен поступком этих двоих. Наоборот, он в восхищении смотрел на них, словно наблюдал за невероятно захватывающим сражением.       Вдруг, один из них, парень с рыжим шухером на голове, покачнулся и упал на одно колено, тяжело дыша при этом. Второй же, с длинными темными волосами до плеч, остался стоять, чуть запрокинув голову назад и прикрыв глаза. Кристальные капельки пота скатывались по лицам обоих юношей.       Что происходило между этими двумя в данный момент мог сказать только один находящийся здесь человек. Сколько раз Рю-сан — как называют его большинство коллег, сокращая слишком длинное имя — наблюдал этот феномен можно пересчитать по пальцам одной руки.       Стадия, когда два достаточно сильных и опытных существа сталкиваются вместе в бою, то, по слухам, они как будто видят, просчитывают, догадываются, знают, что произойдет в конце боя, даже не начав его. Таким образом, проигравший в виртуальной дуэли, признает своё поражение и в реальности. Так же и с победителем. Правда, для них бой, что происходил в тот момент, был намного реалистичнее простой фантазии. И уже почти невозможно было понять, как именно ты тогда сражался.       Неожиданно второй юноша, с тихим: «Ты победил» покачнулся и, теряя сознание, стал заваливаться вперёд. Но сильные руки подхватили бессознательное тело в нескольких сантиметрах от пола, не дав тому поцеловаться с твёрдой поверхностью.       — Ты достойно сражался. Для меня честь сойтись с тобой в поединке. С нетерпением буду ждать следующего раза, — негромко произнёс Куросаки на ухо поверженному сопернику.       Тихий смех послышался в ответ, и, с трудом разобрав, Ичиго услышал:       — Хэх! Не смеши меня… Это не поединок… Ты не сражался… Если бы ты был серьёзен… Я был бы уже мертв…       Куросаки лишь грустно ухмыльнулся. Если бы он знал. Если бы он только знал, как на самом деле Ичиго хочет сразиться с кем-то на пределе своих сил. Так, что если хоть немного промедлить — смерть. Чтобы стучало в ушах от биения сердца. Чтобы кровь застилала глаза. Без этих дурацких ограничений. Но в тоже время, Куросаки всем сердцем желает мира. Чтобы больше никто не страдал. Чтобы люди не видели войны. Чтобы он наконец смог спать без этих кошмаров. Кошмаров, которые преследуют его вот уже несколько лет. С момента смерти мамы. Сначала каждый день, затем все реже. Раз в месяц-два. Потом, только в день её смерти. Один и тот же кошмар. Каждый раз. Эти несколько минут, что казались ему тогда вечностью, когда это чёртов Удильщик убивал её.       И вот снова. После войны. Нет. После рассказа отца о том, кем является его мать. Почти каждую ночь. Опять этот сон. Только теперь вместо Удильщика стоял он. Он сам наносил смертельный удар той, что любил. И как бы сильно не хотел, не мог проснуться. Лишь спустя этот ужаснейший момент, Ичиго снова чувствовал власть над собственным телом и просыпался. Просыпался, чтобы увидеть, убедиться, что он спал. Что это всего лишь сон. Что руки не окрасились в кровавый цвет. Что до ушей не доносился полный отчаянной мольбы голос. Что глаза не видели другие, полные слез карие глаза, в которых все также отражалась безграничная любовь. Любовь к тому, кто так безжалостно убивал её сейчас.       Да. Желать сражаться. И в тоже время хотеть, чтобы больше не было сражений. Парадокс. Но, такова жизнь.

***

      Ниджимура-сан молнией бросился к Шизуки, чуть не использовав шунпо с перепугу. Оно конечно штука хорошая. Но не в закрытом помещении, полном других людей. Куросаки осторожно уложил бессознательное тело своего (теперь уж точно) друга на татами. Засунув под темноволосую голову собственное косодэ, оставаясь лишь в одних голубых хакама, Куросаки спокойно посмотрел на подбежавшего учителя.       — Не беспокойтесь. Ничего страшного. Он просто устал, — успокоил он Рюноскэ, который уже собирался вытрясти всю правду из рыжего парня. — ему нужно всего лишь немного поспать. Если вы не против, я отведу его в комнату.       Начинающийся гул разнообразных голосов ясно давал понять, что здесь отдохнуть у парня точно не получится. Взяв свою ношу на руки, Куросаки уже собирался выйти, чтобы в коридоре использовать шунпо и побыстрее оказаться в комнате, как услышал надменное:       — Эй! Ты чего так неаккуратно несёшь свою принцессу? Может вас ещё лепестками осыпать? А? Молодожены? — насмешливый голос какого-то парня, что стоял рядом с Кучики, вызвал приступ смеха у всех в помещении. Самодовольно ухмыльнувшись, он посмотрел на своего предводителя, ожидая от него похвалы. Тот, в свою очередь, лишь пренебрежительно искривил губы, смотря на спину Куросаки свысока.       Ичиго посмотрел на умника через плечо, чуть запрокинув голову назад. Теплая улыбка застыла на загорелом лице. Однако шоколадные глаза, что тоже должны смеяться, неотрывно смотрели прямо на прихвостня Кучики. На секунды зелёные и карие глаза встретились, и прихвостня пробил холодный пот, ибо в чужих глазах он видел арктический лед. И ни грамма тепла. Переведя взгляд глаз цвета молочного шоколада на аристократа, Ичиго, чуть прищурившись, развернулся и направился наконец к выходу.       Что произошло в тот момент, не смог бы сказать никто из здесь присутствующих. Ни сенсей, ни студенты, ни сам Кучики. Лишь в какое-то мгновение его тело словно проткнуло гигантским мечом. Боль. Словно и вправду некто подкрался сзади, нанося удар. Секунда. Юноша оборачивается, недоумённо смотря сначала себе за спину. Никого. Затем, опустив взгляд вниз, он, вскрикнув, стал ощупывать собственный живот. Раны не было. И увидеть победную усмешку Куросаки, который скопировал излюбленный прием Кенпачи, не мог никто. Ведь всегда такой высокомерный и мерзкий Кучики вдруг, ни с того ни с сего, начал осматривать себя со всех сторон, с каким-то диким ужасом на лице, словно псих. И это было гораздо интереснее какого-то там новичка. А сам виновник чуть ли не вприпрыжку шёл к себе, сверкая, как новая лампочка.

***

      Пока эта жертва Морфея отходила от нашего спарринга, пытаясь хотя бы прийти в сознание, я сидел на своей кровати и рассматривал руки. Точнее предплечья. А если ещё точнее то бинты на них. С браслетом было решено разобраться потом. А пока что я, с каким-то непонятным мне опасением, наверное даже чуточку страхом, разматывал руки. Почему-то делал я это чрезвычайно медленно, будто то, что я увижу под ними являлось чем-то невероятно опасным и странным.       Когда остался всего один моток, я услышал хриплый стон. Резко обернувшись я обнаружил откуда-то взявшегося Шиффера. Он, держа в руках пустое ведро (И где откопал то?), стоял над Шизуки. Над всё ещё лежащем Шизуки. Над всё ещё лежащим мокрым Шизуки. Над всё ещё лежащем мокрым матерящимся Шизуки. Мдаа… Бедный Тоя. Где вообще Улькиорра держит это смертельно-опасное оружие до сих пор остаётся для меня загадкой… И даже если спросить, он будет просто молча стоять с каменным лицом, точнее ещё каменнее чем раньше. Конспиратор.       — Ичиго-сама, кто этот мусор? — спросило у меня это зеленоглазое недоразумение. Опять это «сама». Сколько можно? Правда как-то я быстро привык к этому. Будто так и надо.       «Ну ты же будущий Владыка, не так ли Король?»       Вот только тебя мне тут не хватало. Будь послушным мечом. Уйди.       «Как пожелаете, Повелитель.»       Сдохни!       — Улькиорра. Ты опять? Я уж подумал, что твоя мусоромания уже закончилась. Ладно. Это Тоя. Шизуки Тоя. Мой одногруппник и, по совместительству, будущий товарищ. — указав на мокрого парня, который с недоумением переводил взгляд с меня на Шиффера, я облокотился на стену, прикрыв глаза. Пусть эти двое сами разбираются между собой.

***

      Шизуки вновь посмотрел на новое лицо, отмечая, что тот явно не первокурсник, и что он обладает просто чудовищным количеством реацу, которую успешно скрывает ото всех, кроме него. Не зря же Тоя столько лет прожил бок о бок со смертью. Такие вещи, как сила, реацу, разум он научился определять на каком-то интуитивном уровне, просто посмотрев на противника. Спасибо всем инстинктам, что у него есть. И именно поэтому он простил этому… парню…такую чудовищную шутку с водой. С ледяной водой, чтоб его меносы пожрали. И вообще, что это за «мусор» такой? Но откуда же бедному студенту знать, что бывшую Кватру Эспады меносы не только не пожрут, а совсем наоборот, они будут всеми силами попытаться сбежать, чтобы самим не стать ужином.       — Шизуки Тоя. Приятно познакомиться. Новый друг Куросаки Ичиго. — представился он, встав наконец на ноги и протянув для пожатия руку. После чего ему и его конечности достался очень долгий тяжёлый взгляд пустых глаз. И, только после мимолётного взгляда на Куросаки, что лениво приоткрыл один глаз и так же лениво кивнул, черноволосый медленно, словно нехотя протянул руку в ответ.       — Улькиорра Шиффер. Являюсь…другом Вла… Ичиго-самы.....Взаимно. — холодный безэмоциональный голос, пробирающий до самых костей донёсся до ушей сероглазого, отчего тот невольно вздрогнул.       После чего две пары глаз одновременно уставились на одного рыжего парня, который, вновь приоткрыв один глаз, всё же открыл и второй, смотря в упор на эту парочку, что так и не отпустила руки. Но тут взгляд Шиффера опустила на предплечья Куросаки, замечая не до конца оконца забинтованные руки. Ичиго проследил за этим взглядом и, недоуменно приподняв одну бровь, стал разматывать бинты. Когда злосчастные куски ткани валялись на полу, всем троим открылся вид на тонкие запястья шинигами. Запястья, которые окутывали два совершенно идентичных шрама. Шрама, которые нельзя получить в быту, обжегшись или порезавшись. Шрамы, которые нельзя получить и в сражениях, при ранениях или переломах. Шрамы, которые получают только в плену. Когда на руки одевают тяжелые кандалы. Когда металлический браслет натирает кожу. Когда железо въедается в запястья, оставляя после себя шрамы. И именно такие шрамы были на, казалось бы, хрупких запястьях. И именно такие шрамы увидели трое студентов на руках того, кого взять в плен просто невозможно.       Расширившимися от изумления глазами Тоя перевёл взгляд на лицо Куросаки, встречая глазами такой же изумлённый взгляд Ичиго, направленный на собственные руки. О чём думал в этот момент Шиффер оставалось загадкой. Вдруг, поддавшись какому-то непонятному порыву, Шизуки схватил руку Куросаки, накрывая ладонью шрам. То же самое Улькиорра проделал со второй рукой.       Что ими руководило в тот момент не было понятно ни для одного из них, однако, как только бледные пальцы сомкнулись на обманчиво хрупком запястье, Куросаки шумно задышал, пытаясь вдохнуть, словно со всех сторон его окружала толща воды, не давая набрать столь нужный и желанный глоток воздуха. Карие глаза панически забегали из стороны в сторону, а сухие потрескавшиеся губы, как мантру, повторяли одни и те же слова: «Отпусти! Не птица! Не никто! Я есть! Я нужен! Замолчи! Заткнись! ХВАТИТ!». Затем всплеск просто колоссального количества реацу, который мгновенно откинул обоих от Куросаки, впечатав их в противоположную стену. Ичиго, схватившись руками за голову стал кричать. Просил неведомого перестать. Умолял его остановиться, корчась на полу от разрывающей его невыносимой боли. После чего, наконец успокоившись, он потерял сознание, не выдержав этой пытки.

***

      Чистое небо в одно мгновение заволокло чёрными, как смоль, тучами. На землю обрушился необычайно сильный ливень, смывающий всё на своём пути. Стеклянные окна перевёрнутых многоэтажек начали трескаться, грозя разбиться в любой момент. Любимый флагшток Зангецу-Старшего оторвало ко всем чертям порывом сильного ветра. Весь внутренний мир Куросаки напоминал апокалипсис, разрушающий всё до основания, не оставляя после себя ничего.       Оба жителя этого сумасшедшего дома стояли в самом центре разрушений, пытаясь придумать, как успокоить их хозяина.       — Я говорил тебе, блокировать его воспоминания — это опасно. Что если блок вскроется, то всё, что случилось с ним тогда, в один момент вернётся. А ты что? «Ничего опасного, наш мальчик сильный, он справится!». И как? Справился?! Посмотри что ты натворил!       — Помолчи! Ты тоже участвовал в этом! Я не думал, что блок сломается так скоро. Мы не успели подготовить его…       — Не думал? Не думал?! А ты когда-нибудь вообще думаешь?! Ты понимаешь, что станет с ним, если он не справиться с этим? Ты хоть представляешь, что с ним будет?!       — Знаю! Знаю я! Я так же как и ты не хочу, чтобы с ним что-то случалось. Если он не справиться, он до конца жизни будет как овощ. Но мы ничем не можем помочь! Мы бессильны сейчас!       — Мы не можем просто стоять и смотреть как он мучается! Нужно что-то сделать! Хоть что-нибудь. Я не могу так!       — Подожди! Кажется он потерял сознание. Всё закончилось. Теперь всё будет как прежде.       — Да, закончилось. Но теперь, когда он снова придёт в сознание он будет либо убийцей со сломанной психикой, либо беспомощным овощем, с перегоревшим мозгом, и как ты думаешь, что лучше? Не для нас, для него?! Как прежде уже никогда не будет…       — Ну, тут мы точно бесполезны. Остаётся ждать его пробуждения.       — Ты справишься, Король/Ичиго! — последняя фраза, сказанная в унисон, потонула в затихающей буре.

***

      А в это время, во внешнем мире, Куросаки Ичиго открыл глаза…       — Куросаки!       — Ичиго-сама!       — …Где я?..       Кто.....Я?