Песни горбатых китов

      Медленно вступив на участок дома, она выдохнула. На часах было одиннадцать, а, следовательно, дома её не было порядка пятнадцати часов. Её не парило волнение родных или же стопка пропущенных в телефоне, просто немного выводило из себя, что в недалеком прошлом, она могла не явиться домой на ночь, и никто бы не заметил, но вот день в семье Асахина — и огромное количество звонков. Дядя или Эмма, разве они вспоминали о ней? Разве их волновало, где она ночует, с кем она ночует…       Наоми считала, что даже умри она в канаве, от передозировки, никто бы не узнал, только спустя месяц, когда та не потребовала бы денег на новые вещи. Разве это не является лицемерием? То есть, живя по отдельности, они не волновались, а как только девушка переехала к родственникам, начали выставляться и лгать прямо в лицо? Это показушная доброта и забота, да шла бы она к чёрту! Кому это нужно? Ей? Точно нет! Больше им и их новым близким. Решили за счёт «благотворительности» свою душу и совесть потешить, помогая ей, они помогают себе. «Благими намереньями дорога в Ад устлана».       Шатенка откинула волосы, поднимаясь по ступенькам. По дороге она упала, так что коленка и скула были разодраны, правда кровь уже засохла, но вот джинсы на левой ноге разодрались сильнее и были испачканы в грязи. Она выглядела уставшей, но не пьяной. Её организм был более устойчивым к алкоголю, так что легко она не опьянела и выглядела вполне нормально, помимо расширенных зрачков и лёгкого румянца на бледных щеках.       Быстро пройдя к лифту, она нажала на третий этаж. Ей ужасно хотелось выпить воды: в горле першило и ужасно скоблилось по глотке. Плюс она ничего не ела целый день, хотя голод и не был ощутим для неё эмоционально, но чувствовался физически — живот скрутило и неприятно ныло в желудке. Стенки, которого уже начали переваривать себя. Она явно изводила свой организм.       Выдохнув, девушка побрела в кухню, идя мимо столовой. Заглянув в холодильник, она вытащила бутылку лимонной воды и немного японских моти. Закинув сладости в рот, шатенка запила это водой. Наоми направилась к себе в комнату, путь её лежал через гостиную. Видимо, кто-то задержался допоздна и смотрел телевизор, что немного огорчило — встречаться с кем-то из родственников настроения не было. Выбора-то у неё нет!       В комнате был полумрак, и цвета были тусклыми — торшеры не спасали и не сильно освещали комнату или диван. Телевизор работал. Но звука не было. Она ощутила себя в хорорре, где тебя быстро убьют. Дрожь пробежалась по спине. — Наоми!       Девушка встрепенулась, будто ток провели через неё в двести двадцать вольт. Этот рёв трудно было не узнать, ощущение дежавю появилось. Это явно был второй сын семьи Асахина, тот пресловутый адвокат, который явно под оправой дорогих очков прячет много прошедших обид. Иного объяснения его неприязни в сторону Наоми (а это была именно неприязнь), она не могла объяснить. Конечно, она эгоистка, но ведь всё не так просто.       Шатенка посмотрела в сторону дивана, подмечая, что подушки уже не зелёные, а жёлтые. На диване сидело трое — Масаоми, Укё и Азуса. На столе была бутылка пива, стоящая рядом с сейю и несколько телефонов разных братьев: видимо пытались ей дозвониться. Лицо Шираиши было богато на эмоции, так что сейчас оно искажало мертвенное спокойствие и равнодушие. — Привет, вы чего не спите? Все хорошие мальчики давно в своих кроватках спят в обнимку с плюшевыми медвежатами, — пропищала она, — А плохие парни спят в обнимку с плохими девчонками. Отаку в интернете зависают; а нормальные люди тупо устали. Так почему же не спите вы?       Второй сын насупился, как бык готовый к атаке: ноздри у него вздулись, а губы он свёл в тонкую полоску. Сам мужчина был немного красный от злости с выпирающей нижней челюстью. Волосы, обычно уложенные и приглаженные, сейчас были растрёпанны в полном беспорядке.       Масаоми был слегка бледный с отливом зеленоватого оттенка, видимо, он сильно волновался. Наоми даже стыдно стало перед ним, она вдруг решила, что будет предупреждать его. Ей не хочется, чтобы этот безобидный педиатр нервничал почём зря. Он не самый плохой в этой семье.       А вот Азуса был спокойным как удав, немного весёлым и вполне расслабленным. Видимо выпивка его и впрямь приводила в состояние баланса. Сейчас, он очень походил на брата близнеца. По телу девушки даже мурашки пробежали, правда, это могло быть просто от страха. — Где ты была? Почему никого не предупредила? Мы столько звонили и так волновались!       Мужчина прикрикивал, явно был беспокоен и достаточно рассержен. Он проигнорировал её нападки, что не могло не вызвать огорчения на лице у девушки — вечно её игнорируют. Выгнув брови, она прижала бутылку к бедру, а второй поправила волосы. — Я предупреждала с утра, что буду поздно. Сказала, что вы можете меня не ждать. Наверное, это вы слушать не умеете, а не я мысли не могу доносить. Зря только нервы себе трепали, недоразвитые. — Последнее она проговорила намного тише, себе поднос, чтобы не обострять итак накалённую обстановку. — И вообще, разве я должна вам всё докладывать? Мне двадцать один год, я живу вполне нормально и свободно, а вы мне никто, чтобы в чём-то ограничивать и запрещать. Ясно?!       Она решила не дожидаться ответа, направляясь к себе в комнату. Её раздражало поведение нерадивых родственников, которые возомнили себя пупами земли всего через день после её переезда. Всю свою жизнь она жила, так как ей хотелось, но она не превратилась в мразь, что даёт всем налево и направо. Да, она прожигала деньги и влезала в драки, но кто без греха? Она не идеальна и признаёт это. Её многому не научили, просто бросили и сказали жить, так как она хочет. И вот что должна была делать пятнадцатилетняя девочка подросток, нуждающаяся в материнской ласке? Да, она просто ушла в отрыв с головой. И не то чтобы кутила хуже других. Просто жила.       Не лучшая ученица, но и не самая плохая. Не плохая племянница и не то чтобы отличалась от других характером, просто конфликтная и эгоистичная. Зато сумела поступить туда куда хотела, хоть и не закончила учёбу, но ведь старалась? Ну, ладно, не так сильно старалась. Да у неё толковой мечты не было: многие в старшей школе уже знали, кем будут и куда пойдут — она же металась словно буря. Её подавляла собственная нерешительность, она ощущала себя неполноценной из-за этого. Так что уроки самообразования проходили в штудировании по бирже труда и по графикам того, что сейчас нужно для абитуриентов и какие профессии востребованы. В конечном счёте, преподавательская деятельность ей оказалась ближе к сердцу, нежели маркетинг или роботостроение. — Мы не закончили!       А вот это уже было крайне некультурно и даже неприятно. Словно собачку, которую тычут в потрёпанный диван, который она разодрала, так же и Наоми тыкали в глупые цифры. Цифры, что отображали время на часах. Японка взглянула на брата, который указывал на диван, приглашая сесть. Недовольство так и распирало её, но она послушалась. Всё же, было интересно, что он сейчас начнёт задвигать. — Наоми, — на её удивление начал старший сын, — пожалуйста, сообщай нам, когда задерживаешься или ночуешь у друзей. Мы волнуемся за тебя, правда, волнуемся. Ещё, не могла бы ты быть более учтивой с Ватару, я долго его успокаивал сегодня, после твоих слов о ненависти к родным. Я понимаю, тебе трудно свыкнуться с жизнью в такой семье и просить тебя о чём-то очень эгоистично, тем более так сходу… — Именно! — воскликнула девушка, — Это эгоистично, я должна подбирать слова для общения с Ватару, я должна слушать, что вы мне говорите. Я не слушала никого с пятнадцати, я жила как хочу шесть лет. Думаете, я так сразу подчинюсь чему-то. Жила себе припеваючи, а тут раз — изменилась. Какими наивными надо быть, чтобы поверить в это чудесное преображение?       Она сейчас была поникшая, очень бледная и какая-то мертвенно бесчувственная. Её лицо, как и лицо покойника, отображало непонятное и пугающее умиротворение, будто она уже отдала душу богу и сейчас пребывала в состоянии прострации. Шираиши слыла девушкой легкомысленной и любящей выпить, но такое выражение лица не было присуще натурам лёгким, нет. Такое выражение больше подходило апатичным и меланхоличным людям с ужасными горами утрат в прошлом.       Лёгкий холодок прошёлся по спине у второго и шестого сына от этого взгляда и выражения лица. — Я это понимаю, но прошу тебя быть, нет. Не прошу, я молю тебя быть более честной не с нами, а с самой собой. Не уж то ты такая, Наоми, неужели внутри тебя живёт эта эгоцентричность? Не уж то ты такая?! Не верю, не могу в это поверить и даже представить, что там внутри тебя сидит девочка с такими холодными и бесчувственными ручками, что дергает тебя за струны души и говорит делать всё это.       Девушка не выдержала, встала и ушла. Она быстро забежала по лестнице, удаляясь в тени дома. Её силуэт растворился быстро, даже слишком неожиданно для братьев. — Ты не перестарался, братец? Она не кажется сильной ни в духовном, ни в физическом плане. Девушка хоть и старается казаться стервой, но явно борется с проблемами по средствам кого-то или чего-то. Это не её амплуа.       Азуса склонился вперёд, упирая локти в колени, крутя в руках полупустую банку пива. Он хоть и держался лояльной стороны во всей этой ситуации, но ему, почему-то стало жаль эту девочку. Она напоминала ему Иори, который спасался методами доведения себя до состояния близкому к смерти. Она же выбрала более гуманный метод для себя, но не менее опасный. — Азу-чан, я всё понимаю, но ей нужно принять себя, иначе продолжится вся эта канитель с её отгулами и непостоянством. Это же для неё. Чем быстрее она примет и поймет себя, тем быстрее сможет начать жить нормально и свободно. Я лишь желаю быстрого становления её на путь не более правильный. Но менее опасный.       Масаоми во время интернатуры увлекался психологией, в его книжном шкафу можно было найти много книг о вербальных и невербальных воздействиях на человека. О том, как расположить к себе человека, так же о воспитании подростков и детей. Его интересовали фибры человеческой души, которые могли очень ярко и чрезмерно экспрессивно реагировать на разные манипуляции. — Маса-нии, ты прав. Этой девчонке нужно преподать урок, Ринтаро всё ей с рук спускал, у нас-то она исправится.       Второй сын был настроен радикально, уже готовил карательные акты в отношении девушки. Его не особо радовало такое поведение девушки, он бесился, смотря на эту легкомысленность и явную стервозность. Она так напоминала ему его бывшую девушку по характеру; он знал таких женщин. Все они были одинаковые, примитивные и падкие на деньги. Хуже проституток, его аж тошнило от этого. — Нет, Укё, она не исправится и даже не станет более мягкой. Она замкнётся и просто уйдет.       Голос Масаоми был глубоким, вкрадчивым и томным. Он говорил так, будто знал намного больше, будто обладал несоизмеримой информацией о девушке. Это озадачило парней, но они не успели задать свои вопросы, так как мужчина уже направлялся в сторону лифта. Азуса и Укё лишь переглянулись, с не скрытым любопытством смотря друг на друга и на силуэт старшего брата.

***

      Утро в доме семьи Асахина выдалось достаточно спокойным. В девять часов больше половины братьев не было дома. Ватару был уже в школе, как и Футо; Юскэ и Эмма в Университете, так же как и Иори; Субару на тренировке. Старшие братья были на работе. В доме был лишь Луи, у которого с утра не было дел на работе и близнецы, репетиция у которых начиналась лишь в два часа дня. Ребята собрались в гостиной, просматривая каналы по кабельному. В основном передачи о животных и сводки новостей.       Цубаки устало потянулся, пробегая взглядом по своему сценарию. Если честно, он немного уставал в последнее время из-за ненормированного графика, но усердно работал. Азуса надивиться не мог такому рвению своего брата, который то и дело звал его на очередную прогонку сценария.       Луи же, как всегда был немного заторможенным и спокойным, достаточно расслаблен и умиротворён. Он наблюдала за сменяющимися картинками на экране телевизора. Ему нравились передачи о животных, особенно о пандах, к которым у него были искренние и достаточно нежные чувства. — Луи, а ты видел сегодня Наоми? Кажется, её не было за завтраком, да и утром я не видел её.       Азуса был немного озадачен, ведь вечерний разговор мог произвести на неё разный эффект. Он волновался немного за эмоциональное состояние девушки, о которой практически ничего не знал. Цубаки тоже насторожился: плечи его резко выпрямились, а лицо стало серьёзным. Луи лениво взглянул на братьев, пожал плечами. — Я На-чан со вчерашнего завтрака не видел. Может, она всё ещё спит? Она же поздно пришла вчера…       Версия парня была достаточно правдоподобной, но ведь она должна была хотя бы показаться… Забавно, «должна», многие уже поняли, что эта девушка такого понятия не знает. Его лексическое значение для неё достаточно простое и не имеющее какого-либо веса. Она не из тех, что будет отчитываться за каждый свой шаг. Но, всё же, подождав ещё два часа, парень не выдержал, намереваясь пойти в комнату к сестре.       Азуса направился на четвёртый этаж, быстро минуя лестницу и длинный коридор. Остановившись у двери, что находилась рядом с Эмминой, он постучался. Никто не открыл, так что он постучался ещё раз, а потом затрезвонил в дверной звонок. За дверью послышались шаги, а потом кто-то схватился за ручку, но дверь не открыл. — Кто там?       Голос у девушки был утробный и достаточно сиплый, — она же пила вчера. Он не мог её видеть, но точно знал, что ей сейчас не так уж и хорошо. — Это Азуса. Иди завтракать, уже одиннадцать часов утра, так что пора вставать. Масаоми просил передать тебе, что Ринтаро не смог дозвониться до тебя и просил перезвонить. Ещё оповести сестру, что с тобой всё хорошо — она волнуется.       Послышался глухой удар, видимо, девушка прижала голову к железной и прохладной двери. Потом кто-то сдавленно простонал, тяжело выдыхая воздух из лёгких. Тяжёлое дыхание и неопределённое бормотание за дверью. Парень всё так же держался за ручку, будто ожидая того, что она впустит его и что-то расскажет, разъяснить — чуда так и не произошло. — Если это всё, то ты можешь идти.       Наоми вслушивалась, как шаги за дверью становятся всё отдаленней и отдаленней, когда их не было слышно совсем, она оттолкнулась от двери и прошла вглубь комнаты. Шатенка вздохнула, рассматривая беспорядок в комнате, который навела вчера. Её очень взбесили слова Масаоми, так как он абсолютно прав в своих суждениях на счёт неё. На полу и на трюмо лежали осколки от зеркала, её джинсы и кофта валялись хаотично на стуле и спинке кровати, а парочка книг лежала на полу, как и большая подушка. Стул был опрокинут, а ручки были развалены на столе, как и белый лист бумаги с одним словом: «УМРИ». По телу девушки прошёл небольшой разряд, не уж то она была столь зла, что не сумела контролировать свои эмоции и просто напросто вымещала злость на всём вокруг.       Костлявые пальцы прошлись по горячему лбу, приводя в чувства. Она направилась в ванную. В зеркале девушка увидела, что на лице была уже не одна царапина, которую она получила вчера при падении, царапая скулу о ветку куста, а несколько. На носу и над губой были достаточно глубокие царапки. Мотнув головой, ссылая всё это на попадание осколков при разбивании зеркала, девушка всё же решила принять душ и смыть остатки сна.       После душа, она направилась в комнату, убирать вещи. Одежду она постирала, а всё остальное просто убрала. Осколки замотала в бумагу и сунула в коробку из-под недавних вещей, закидывая в шкаф. Быстро надев чёрные гетры, тапочки, чёрную кожаную юбку и тёмно-зелёную бесформенную водолазку, она решила выйти из комнаты. Волосы её покоились в вороте водолазки, так что чувствовала она себя вполне нормально, ранки она промыла. Девушка сильно надеялась, что в доме уже никого нет.       Так и оказалось, все уже ушли, но по расписанию, которое висело в кухне, Наоми поняла, что скоро придёт Ватару. Видимо, занятия его клуба не проходят по понедельникам, и уборка класса проходит довольно быстро. Переместив взгляд на холодильник, она довольно улыбнулась, выуживая из него удон. Быстро разогрев порцию, Шираиши направилась в столовую.       Ела она долго, так как любила растягивать удовольствие поглощения пищи на время, чтобы насытиться блюдом полностью и вовремя остановится. Съев чуть больше половины, японка вымола посуда. Шатенка решила, что ей не мешало бы почитать книжку.       В гостиной, она обнаружила шкаф. С полки она достала книгу Харуки Мураками «Дэнс, дэнс, дэнс». Она уже читала пару его книг «Норвежский лес», «Пинбол-1973» и, кажется, «Слушай песню ветра». Ей нравились эти произведения, безусловно, но не так чтобы перечитывать их по нескольку раз.       Усевшись на диван, девушка открыла первую страницу, сразу же погружаясь в атмосферу этого времени и этих странных событий с отелем. По её коже бежали мурашки и она вздрагивала. Её реакция на книги всегда была такой, она даже плакала, когда проникалась чувствами героев сильнее, чем своими. И впрямь, обычно бесчувственная и холодная, ревела из-за придуманных персонажей — чепуха какая-то. — Сестрёнка!       Мутноватые глаза зелёного цвета сейчас глядели прямо в книгу, не желая обращать свой взор на вернувшихся домой родственников. Пальцы скользили по строчкам, а глаза быстро метались по иероглифам. Она была столь увлечена своим занятием, что не обращала внимания на других — просто показалось, наверное. Но она даже голосов не слышала. — Мы дома!       Шатенка наконец-то оторвала свой взор от книги, смотря на пятерых братьев, которые хаотично расположились в гостиной. Канамэ сидел на угловом диванчике, подперев голову кулаком, локоть расположил на спинке. Ватару стоял у телевизора, рассматривая Наоми и как-то странно косясь на её лицо. Футо читал сценарий, что-то бурчал под нос и недовольно вносил поправки ручкой. Иори поглядывал на сестру, но чаще взор ярких глаз карего цвета был сосредоточен на большом томе по экономике. Ещё был Субару, но он удалялся в сторону лестницы. Кажется, она надолго выпала из реальности. — С возвращением, — отстранённо проговорила она, ещё не отойдя от событий в книге, — пойду к себе, дочитаю книгу.       Девушка зевнула, желая быстрее удалиться из комнаты, но что-то её сдержало. Она будто оказалась между двумя мирами — книжными событиями и реальными, это как-то не могло отпустить её. Ноги стали ватными и она не могла встать, приклеиваясь к одному месту. Канамэ озабоченно посмотрел на девушку, она почему-то напугала его. — Сестрица, всё хорошо?       Она посмотрела на мужчину, и тот встрепенулся — лицо его сестры была изранено шрамами, природа которых была не очень понятна. Блондин вскочил с места, подходя к девушке; та даже носом не повела, смотря на парня из-под мутных оболочек глаза. Она и впрямь сейчас была странной и уставшей. — Что с твоим лицом? Откуда эти шрамы? Ты обработала их? Есть ещё на теле раны? Как можно быть такой беспечной, ты можешь занести заразу в кровь — раны-то глубокие!       Футо посмотрел на сестру, недовольно цокая, он негодовал от такого поведения брата и вида сестры. Иори не слушал, — книга больше привлекала его внимания, нежели проблемная сестра с замашками девушек из района вольных девиц. Ватару поддался вперёд, склоняя голову набок. — Водой промыла, колено обработала, а лицо не стала. Антисептиком только, так что не волнуйтесь. Я же не умру от этих ранок, — горько усмехнулась девушка.       Шатенка не без усилия встала на ноги, стараясь сохранить равновесие — ноги затекли, пока она сидела. Выпрямившись, она поклонилась, направляясь в сторону лестницы. Наоми до сих пор пребывала в состоянии между двух миров, как-то теряясь в собственных мыслях — голова была тяжёлой и лицо достаточно озадачено. — Странная она сегодня.       Канамэ смотрел на удаляющийся образ сестры, на плавное покачивание юбки и на сжимающиеся руки, которые крепко держали книгу в белой обложке. Она ему не была по нраву, но вызывало достаточно знакомое чувство дежавю, которое пробуждало непонятное чувство тревоги и волнения. — Ничего странного, просто очередная девчонка, что воображает себя пупом земли. Знаю я таких, — навидался в поп индустрии. Девушка ничего из себя не представляет, но живёт припеваючи и весело.       Футо перелистывал очередную страницу, снова правя текст и предлагая свою версию для этой сцены. Он надеялся, что его правки одобрят, и он сможет сыграть этого героя полноценным и рациональным, — жил он этим предложением. На самом деле, нынешний актёр придерживался лояльной политики в отношении Наоми, он сразу понял — ловить тут нечего. Особой красотой она не блистала для него, да и слишком худой тоже не являлась. Обычная студентка, большинство людей такие. Непримечательно. — Снег сегодня пошёл. Сегодня же первое декабря.       Безучастным голосом проговорил Иори, смотря в большое окно за медленным танцем белых снежинок в воздухе. Так невпопад сказал, но это произвело своё впечатление на аудиторию гостиной. Канамэ снисходительно улыбнулся, Футо покачал головой, а Ватару подошёл к брату, хлопая по спине. Маленький, но такой понятливый.