Милый враг

Закончился ноябрь. К концу подходил декабрь. Зима выдается необычайно холодной и снежной, всю зиму я проведу с лопатой в руках… Я чистила тротуар возле нашего двора. Беллами сидел у калитки на стуле… Рядом стояли костыли, которые последний месяц помогали ему передвигаться... Тогда, в школе, я поставила диагноз правильно, и у парня действительно оказался перелом лодыжки, сломался сустав. Ему до самого колена наложили гипс, который напоминал громоздкий тяжелый сапог, и сказали, что снимут месяца через три, ближе к концу февраля. Я, кстати, никогда не думала, что гипс такой тяжелый. Он весил килограммов пять. Блейк еле ногу таскал. «Кларк, ну так неправильно! Я сижу, а ты работаешь! Дай лопату! Я буду чистить сидя!» - серьезно и одновременно весело сказал Белл. «Не надо, просто сиди и отдыхай» – весело ответила я, энергично сбрасывая снег на обочину. «Не могу! Мне не сидится. Я уже месяц сижу. Тело просит физической работы! Я в качалке с середины ноября не был!» - честно сказал Беллами. На эту фразу я отреагировала спокойно, потому что за последнее время у Белла кардинально изменилось отношение к занятиям. «Каким же дураком я был» – поделился он, наблюдая, как я орудую лопатой. – «Раньше казалось, что мышцы нужны для того, чтобы просто быть красивым, а теперь понял, что нужны для того, чтобы делать полезные дела. Поэтому давай лопату, и я буду делать полезные дела!» - снова выпрашивал ее. «Нам в саду надо спилить два сухих дерева. Вот ими и займемся, когда снимешь гипс и восстановится нога, а пока что отдыхай.» - строго-настрого наказала я ему. «Скорей бы весна! Скорей бы конец февраля! Скорей бы сняли гипс»– мечтательно вздохнул Беллами. Затем достал мобильный и открыл календарь. – «Я гипс ношу уже пять недель и три дня.» - уточнил он. Я с жалостью на него посмотрела. Теперь у Блейка разговоры только о ноге. Он говорит о ней целыми днями, потому что сейчас это то, что его волнует. Раньше, до того переломного – и в прямом, и в переносном смысле слова – дня, он говорил только о своей красоте, а сейчас про это совершенно забыл. Благодаря перелому тема вытеснялась из его сознания, он все переосмыслил. Сейчас, вместо того чтобы посещать тренажерный зал, становиться на весы и считать, сколько удалось еще набрать мышечной массы, он высчитывает дни, когда должны снять гипс. И кажется, что, когда его снимут, он уже не будет возвращаться к прежним взглядам на жизнь. Раньше парень был активным, а в последний месяц оказался практически полностью обездвиженным. Не посещал тренажерный зал, много времени проводил дома, и благодаря этому появилась возможность все переоценить, что он с успехом и сделал. Когда у человека сломана нога, он оказывается в узких рамках. Если раньше что-то не ценил или даже не задумывался над ценностью чего-либо, то во время болезни начинает ценить. Взять хотя бы простую, с первого взгляда, вещь – сходить в магазин. Здоровому человеку это кажется элементарным, а при переломе ноги — это очень трудно. Нужно на костылях спуститься с лестницы, что само по себе очень сложная задача, выйти из дома, а уж потом доковылять до магазина. Здоровому человеку просто – прыг-скок, и ты в магазине. Но как это сделать на костылях, если кругом сугробы и лед? Практически никак. Поэтому Беллами особо никуда и не ходил, чтобы еще раз где-нибудь не упасть. А про тренажерный зал я вообще молчу. Не будешь же заниматься с неподъемным гипсом. Вот он после школы и сидит целыми днями дома. То у себя, то у меня. Да, у меня. Он стал часто приходить. Вернее, приезжать. Его привозит то отец, то мать, которая тоже водит машину. Блейк говорит, что ему очень нравится, что у нас так людно, шумно и весело. Говорит, что дом живой. А у себя ему скучно, потому что он у родителей один, да и к тому же папа целыми днями на работе, контролирует салоны. Вот, собственно, и все места, где парень бывает – в школе, у себя дома и у нас. Да, кстати, завтра к этому прибавится больница. Впервые за месяц Беллами нужно приехать к районному травматологу, чтобы сделать плановый снимок, по которому врач определит, начала ли срастаться кость. «Кларк! Дай лопату!» – жалобно повторил он. – «Мышцы работы просят!» «Ладно, но вставать не разрешаю, а то вдруг упадешь, еще одну ногу сломаешь» – предупредила я. Беллами начал сидя чистить снег. Выглядело это очень трогательно. «Никогда не думал, что просто стоять – это такое счастье. А сейчас даже стоять трудно.» - сказал он. «Когда снимут гипс, в первое время стоять нужно будет аккуратно, чтобы не травмировать лодыжку. Так что о приседаниях со штангой можешь пока забыть.» - снова предупредила я. «Да ну их, эти приседания! Мне лишь бы встать! И я такие горы сверну!» – мечтательно вздохнул он. – «Хотя… горы не обещаю, но вот сухие деревья – точно. Кстати, видела, у вас забор покосился?» «Видела… Но тут сила нужна, чтобы его починить…» - сказала я. «Починим» – пообещал Блейк и, на мгновение прекратив чистить снег, с улыбкой посмотрел на меня: – «Силы теперь у вас в два раза больше.» Как вы видите, наши отношения наладились. И не просто наладились. Мы стали лучшими друзьями. Наверное даже больше, чем друзья… Каждый день видимся, рассказываем друг другу новости, произошедшие за те часы и минуты, что провели порознь, и говорим, говорим, говорим и не можем насытиться общением. Никогда не думала, что Беллами такой интересный собеседник. Я имею в виду, настоящий Белл. Тот, каким он является сегодня. Я следила, чтобы он ел много творога, потому что в нем содержится кальций, так нужный костям. Кстати, Октавия с ним тоже подружилась. Теперь происшествие в кафе вспоминают со смехом. Между прочим, подруга была права, когда говорила на каруселях: «Только не вздумай его отбивать! На чужом несчастье счастья не построишь. Поэтому в их отношения не лезь. Если будет надо, жизнь сама все устроит. Но ты чужие отношения не порть!» Так все и вышло – отношения лидеров разрушились сами собой, потому что при малейшей трудности Рейвен сдалась. Жизнь расставила все на свои места. С появлением Беллами в нашей семье многое изменилось… Он постоянно замечал в доме и во дворе какие-то недоработки. Сейчас вот обратил внимание, что нужно чинить забор. А вчера увидел, что на стене оторваны обои. Недавно заметил, что в ванной заржавел кран, и установил нам новый. Он делал все, что мог делать сидя. А когда встанет, я уверена, перевернет весь дом. В хорошем смысле слова. Никогда не думала, что Беллами такой хозяйственный! Я ощутила, что рядом с нами снова есть мужчина, и была счастлива. Отношения в школе тоже постепенно наладились. Блейку было стыдно, что он так возвысился и столько всего наговорил по телевизору, а Джону стыдно, что с таким остервенением настраивал против него ребят. Кроме того, насчет меня все признали, что поступили жестоко. Кульминацией всеобщего перемирия стала кофта, которую Мерфи подарил мне через неделю после того, как Беллами наложили гипс. Она была точной копией кофты, которую они испортили, и я очень рада, что наконец вернула ее домой. Но хоть это и была копия старой, все-таки была не та… К ней не прикасались папины руки. Раньше кофта была наполнена воспоминаниями, но теперь наполнилась новым смыслом, несла с собой не частичку нашей семьи, а желание одноклассников загладить вину. И это тоже было очень хорошо… Впрочем, загладилось не все… Класс стал мягче, но был среди них человек, который пока что не изменился… Рейвен Рейс. В ее голове присутствует только одно – желание снова стать президентом… Впрочем, в этом году ей не повезло, потому что вчера состоялось голосование, и по количеству голосов Рейвен оказалась на последнем месте. Победил в выборах Дакс. Наконец-то спустя два года в школе появился новый президент. Надеюсь, он учтет все ошибки предыдущего руководителя и будет не просто президентом, а другом школьников. Но Рейс не теряет надежды, что в следующем году все опомнятся и выберут ее… А вообще… наверное, немного она все-таки изменилась. После проигрыша стала чуточку тише и более задумчивой, ведь размышлять было над чем – кажется, впервые в жизни поняла, что, взлетев до самого верха, можно запросто скатиться до самого низа, если будешь зазнаваться и обижать людей. Надо сказать, что многое поняла и я сама. За те два месяца, которые длилась эта история, четко осознала, что всегда нужно думать, что ты делаешь и как это может обернуться в дальнейшем. Ведь всего лишь одно необдуманное слово или необдуманный поступок могут подпортить жизнь и другим людям, и тебе самому. Всего лишь одной фразой Беллами навредил мне в больнице. Но если бы, прежде чем это сделать, он подумал, как это отразится, можно было избежать печальных последствий. Всего лишь одной фразой в шестом классе Рейвен ранила Блейка, и в итоге он превратился в «звезду», какой был вплоть до перелома ноги. Но если бы тогда, когда он дарил букет на день рождения, Рейс подумала и поняла, что слово «хлюпик» его огорчит и унизит, он не задался бы целью стать самым красивым, и это желание не переросло бы в ненормальную навязчивую идею. Всего лишь одним поступком – когда одноклассница бежала за мной по школьному двору и угрожала, крича, что она президент – и я никуда не денусь, девушка сильно себе навредила. Но если бы вовремя поняла, что делает человеку больно, то не угрожала бы мне, не гналась бы и не была бы сегодня в одиночестве. Да и я хороша. Мне следовало вести себя умнее и выдержаннее. Тогда, в больнице, я не имела права судить человека и говорить гадости. Я сильно обидела Беллами. А могла просто промолчать, и он бы не разозлился и не оклеветал бы перед Сидни. Поэтому в том, что произошло, виновата сама. Но надеюсь, что теперь каждый из нас будет думать, прежде чем что-то сделать или сказать… После уроков мы вышли из школы и медленно побрели к дороге. Беллами было тяжело идти на костылях по снегу. Кстати, после снятия гипса ему нужно будет ходить, опираясь на палочку. Потому что сразу давать нагрузку на ногу нельзя. Через час у него назначен прием у травматолога, и я хотела поехать с ним… «Кларк, не переживай, я сам съезжу!» - уговаривал друг. «Я с тобой. Мне нужно все проконтролировать.» - настаивала я на своем. «Ну, раз нужно, то поехали» – без особого боя сдался Блейк, потому что с поддержкой ему было спокойнее. Сегодня был важный день – ему следовало сделать первый снимок с момента наложения гипса, и врач должен был сказать, начала ли срастаться нога. Подъехал его отец Джон. Погрузившись в машину, парень поставил возле себя костыли, и мы поехали. Расположились на заднем сиденье. Так же, как и в тот день, когда он сломал ногу… «Смотри!» – вдруг воскликнул Белл и указал в окно. Сначала я не поняла, на что он указывает, но неожиданно увидела и обомлела. У дороги стоял огромный щит с рекламой весенней коллекции одежды фирмы «Сезон», и на щите была… наша фотография в весеннем парке! Цветущая вишня, лавочка и мы! «Ну надо же!» – восхитилась я. – «Даже не верится, что это правда!» Беллами помолчал мгновение. А потом наклонился ко мне и прошептал: «А ты знаешь… в какую-то секунду мне показалось, что это действительно правда…» - признался он мне. «Тебе не показалось! Это правда! Щиты расставили по всему городу» – сказала я, заметив уже другой – «с фотографией в лодке.» «Я не об этом.» - переживая сказал он. «А о чем?» - типо не понимающе спросила я. «О сюжете, который нам нужно было изображать.» - осторожно говорил он. Я замерла… Но не успела ничего ответить, потому что зазвонил телефон… «Да, мам.» - ответила я. «Кларк, я в шоке!» – воскликнула она. «Что случилось?» – испугалась я. Беллами вопросительно посмотрел на меня. Я пожала плечами. «Стою возле банка, пришла проверить, перевели ли мне аванс. И увидела на карточке…» – и мама озвучила сумму. «Сколько?!» - удивилась я. «Я сначала ничего не поняла, думала, перевели по ошибке, зашла в банк и попросила работницу проверить, откуда пришли деньги. Она все проверила и сказала, что перевод сделан из ООО «Сезон». И тогда вспомнила, что тебе должны были заплатить гонорар за фотосессию. И вот пришел. Только я не знала, что тебе заплатят столько! Когда мы подписывали договор, все это было в такой спешке! Сама помнишь. Я читала невнимательно и даже пропустила сумму.» - договорила мама. «Как же я рада!» - сказала я. «И я рада! Теперь и забор починим, Беллами сказал, что на него материалы нужны, и телевизор купим, а еще я давно хочу себе сумку купить» – она чуть не плакала от счастья. – «Ладно, доча, мне на работу пора.» - сказала она и отключилась. «Что, гонорар перевели?» – понимающе улыбнулся одноклассник. Теперь зазвонил телефон Джона Блейка... Но новость ему сообщили неприятную… «Что? Когда? Хорошо, сейчас приеду!» – и положил трубку. «Беллами, мне надо на работу, в одном из магазинов ЧП, в квартире сверху трубу прорвало, и магазин затопило. Не получится в больницу с тобой сходить» – виновато вздохнул отец. «Не переживайте, он в надежных руках» – успокоила я. И вспомнила, что эту же самую фразу Джона Блейка сказал маме, когда мы с Беллами пришли на фотосессию. Машина остановилась у больницы... Мы вышли… Я вытащила костыли, и его отец уехал… Вскоре сделали снимок и в синих бахилах сидели перед кабинетом районного травматолога, ожидая очереди. По коридору ходили люди – одни с переломом ноги, другие с переломом руки. Все понимающе переглядывались. Я держала в руках снимки – старый и новый. Беллами сильно переживал и нервно стучал костылем по кафелю. «А вдруг она еще не срастается? А вдруг там все так же, как месяц назад, и мне в гипсе еще полгода ходить? Вдруг не срастется никогда?!» - нервничал друг. «Не волнуйся, все срастется, и тебе скоро снимут гипс! Все будет хорошо!» - успокаивала я его. «Ты просто меня успокаиваешь!» - благодарно сказал Блейк. «Ну, давай тогда посмотрим снимок» – я взяла рентген и направила в сторону ярких ламп на потолке, чтобы посмотреть на просвет. Мы увидели черно-белую фотографию сломанного сустава. – «Я не специалист, но, по-моему, лодыжка срастается»– заключила я и для сравнения приставила самый первый снимок, сделанный в неотложке сразу после перелома. – «Видишь? На первом вокруг перелома пусто, а сейчас образовывается какой-то мутный сгусток. Это мозоль, которая со временем окостенеет. Так что нога срастается!» «И правда, вокруг кости что-то есть…» – изумленно согласился Белл, вместе со мной глядя на снимок. И вдруг вдалеке, в коридоре, позади снимка, я увидела знакомое лицо. Сидни! Ту проверяющую, которой Блейк солгал! Она стояла в конце коридора и разговаривала с каким-то врачом. Наверное, пришла в поликлинику по делам. Беллами заметил мое замешательство… «Что случилось? Почему ты заволновалась? Это не мозоль? Ты перепутала? Кость не срастается? Кларк, пожалуйста, не молчи! Это мозоль?»- переживающее спросил Белл. «Да мозоль, мозоль!» - пересказала я. «А что с тобой?» - спросил он. «Там Сидни» – наконец сказала я. «Какая Сидни?» – удивился он. Я объяснила… «Точно!» – парень внимательно пригляделся к Сидни, которая по-прежнему беседовала с врачом. Мы молчали... Без слов было понятно, что каждый из нас вспомнил ту неприятную ситуацию, которая случилась два месяца назад… Проверяющая попрощалась с врачом и направилась к выходу… И тут Беллами резко вскочил, схватил костыли и, бодро стуча по кафелю, помчался к ней. «Женщина! Подождите! Подождите!» - крикнул он ей. Он не знал имени и поэтому обращался словом «женщина». Не крикнет же он «Сидни»! Она остановилась и недоуменно посмотрела по сторонам… Так же недоуменно огляделись и все женщины на этаже… Я приросла к стулу… Зачем он пошел?! Беллами что-то эмоционально говорил и кивал на меня… Она слушала и смотрела в мою сторону… Я не выдержала взгляда, и, встав со скамейки, ушла за угол коридора… «Зачем? Что он говорит?» – лихорадочно думала я, хотя понимала – говорит о той встрече. Что же еще? Вскоре я услышала стук костылей. Ко мне свернул Белл. «Зачем ты это сделал?» - спросила я. «А что, мне нужно было промолчать?» - ответил он на вопрос вопросом. Беллами прав... Он поступил правильно… Было бы гораздо хуже, если бы остался сидеть… «Что она сказала?» – затаив дыхание, спросила я. «Сказала, что ей жаль, что так вышло…» - вздохнул он. Я немного расстроилась... В глубине души надеялась, что Сидни захочет что-то исправить, поговорить, а она: «Жаль, что так вышло…» «Ладно… наша очередь…» – вздохнула я. Мы вышли из-за угла и подошли к кабинету. Кроме нас, к травматологу никого уже не было. Блейк почему-то стоял у двери и не входил… «Мне страшно» – признался он. Было удивительно слышать от этой высокой горы мышц, что ему страшно заходить в кабинет к врачу. «Я тебя не брошу, вместе пойдем.» - сказала я. «Не бросишь?» – внимательно посмотрев на меня, переспросил он. Почему-то стало ясно, что он имеет в виду не просто поход к врачу, а спрашивает о чем-то более глубоком… «Не брошу» – пообещала я. Я ощутила, что сейчас, возле двери в кабинет травматолога, происходит что-то очень важное... И Беллами это чувствовал... Он присел на скамейку, сложил костыли и, серьезно глянув своими темно-кариеми глазами, сказал: «У меня такое чувство, что мимо меня прошли несколько лет жизни. Несколько лет я стремился к Рейвен.» Я насторожилась… «Она была моей целью. Понимаешь, стала именно целью! Не человеком, с которым я хочу быть, которого люблю, а просто целью! Я не думал о ее душе, какая Рейвен внутри. Размышлял только о том, что она отказала мне в дружбе, и поэтому отдал все силы и время на то, что ее добиться. В итоге стал таким» – он кивнул на свои мышцы – «и добился! Но… Только теперь понимаю, что добивался той, для которой совершенно ничего не значу. Раньше казалось, что все хорошо, что мы – две звезды, самая яркая пара… А оказалось…»– он многозначительно вздохнул и помолчал. – «Что я стремился к той, кому не нужен… Ей нужен только рейтинг, только голоса избирателей. А ты… другая…»- он волновался и это было видно… У меня вспыхнули щеки… «Тебе не нужны никакие рейтинги, никакие баллы…» – продолжил он. – «Ты… Ты можешь взвалить на себя восьмидесятикилограммового парня и потащить его в больницу…» - Беллами задумчиво затих. Кажется, сейчас смотрел куда-то в глубь себя. В глубь своей жизни… Я села рядом… Он посмотрел на меня так, как в весеннем парке... Только сейчас взгляд был настоящим… И скамейка была настоящей… Правда, сидели мы не под цветущей вишней, а под расписанием приема травматолога и не на парковой скамейке, а на больничной, но мне это нравилось даже больше… Открылась дверь в кабинет... Высунулась голова медсестры… «Вы на прием?» – спросила она. «Да» – кивнул Беллами, оторвавшись от моих глаз. «Почему тогда не заходите?» - спросила снова она. Он взял костыли, поднялся и вошел в кабинет… А я за ним...Ведь обещала его не бросать… Я оказалась права – у Беллами действительно на кости образовывается мозоль, которую очень ждут все люди, когда ломают кости… Врач сказал, что все идет по плану… Он был счастлив... И я тоже... Потому что теперь становилась счастливой, когда был счастлив Беллами… Но все-таки после посещения поликлиники, вернее, после встречи с Сидни, осталась какая-то горечь… Все наладилось, все хорошо, но что-то все равно не так… На следующий день была суббота... Я хотела выспаться и не стала заводить будильник… Но выспаться не дали… В семь утра зазвонил телефон… С полузакрытыми глазами я взяла трубку, даже не посмотрев, кто звонит… «Алло…» – сонно пробормотала я. «Доброе утро, Кларк.» - это была мама, которая сегодня дежурила в больнице. Я испуганно распахнула глаза… «Прости, что так рано…» – неуверенно, сказала она. – «Мне только что Сидни позвонила… Как жаль, говорит, что с той девочкой вышло такое недоразумение…» - рассказала мама. «Да уж…» - расстроенно произнесла я. «И сказала, что видела вчера тебя с тем парнем… Ну, ты поняла… Он все ей объяснил… В общем… К нам поступила одна девочка, сделали операцию на почках. Ей двенадцать лет… Родители неблагополучные, не приходят, ей так грустно… Если у тебя есть время, желание… Адрес знаешь…» - пояснила мама. Повисла пауза… «То есть мне можно…» – настороженно уточнила я. «Конечно» – по голосу чувствовалось, что она улыбнулась. «Я приду! Мама, обязательно приду!» – от радости сердце просто выскакивало из груди. «Спасибо. Давай, мы ждем.» - сказала Эбби. И в этот момент я ощутила, что горечь, которая травила меня последние два месяца, прошла. Стало так хорошо, так радостно, что хотелось просто прыгать от счастья! И я прыгнула… С кровати к шкафу… Нужно столько всего успеть! Я думала, что высплюсь, потом спокойно схожу в магазин, приготовлю обед, уберу в доме, а потом весь день буду отдыхать. Но теперь планы меняются! Срочно надо в магазин! Потом убирать в доме и готовить еду, срочно учить уроки. А потом убегу в больницу!.. В свою любимую!.. Туда, где меня снова ждут!.. И да… С Беллами мы все-таки поговорили… Он договорил, что не успел сказать в коридоре!.. Он признался мне в любви, и я ему ответила тем же… И вот сейчас уже конец февраля… То самое время, когда Беллу сняли гипс, нога прекрасно сраслась и зажила, и он практически уже «бегает» … Я счастлива, что тогда он не согласился пойти помогать нам в больнице!.. И насчет больницы… Я снова хожу туда каждый день… И даже не одна, а с моим любимым Беллами Блейком! Конец! И или они долго и счастливо!