окончательный сюжет

у чонгука всегда пальцы испачканы в чернилах, следы от которых он оставляет везде, на стенах — старые полароиды, сшитые из остатков родного города — туда он точно не вернется — и пропущенных звонков от бывших друзей. от чонгука пахнет поздним апрелем, когда холод проникает под тонкую куртку и жжет пальцы пронизывающим до костей ветром, а сам он похож на те две секунды в песнях, которые западают в самую душу. на свои не отвеченные вопросы чонгук ищет ответы в звездной ночи, пока ему не говорят, что искать что-либо в небесах бессмысленно, когда все самое скрытое ты прячешь в себе. чонгук пытается найти смысл в ярко-синем мае — крутит в пальцах пойманные на улицах слова, щелкает старой зажигалкой и доверяет себя теплому ветру. шаркает изношенными кроссовками по горячему асфальту, ищет что-то, что никогда ему не откроется — просто продолжает верить — надеется, что в светлое. юнги появляется внезапно — чонгук решает, что он и есть та самая разгадка на все тайны мира, но юнги открывает ему еще сотню вопросов. в нем спрятаны тысячи вселенных, которых никогда не существовало, и чонгуку хочется прожить их все. юнги рассказывает чонгуку многое — о том, что любовь спрятана в звездах, которые режут сильнее ножа, о том, что луна сменяет солнце, чтобы спеть ей свои песни, о том, что украсть человеческую душу проще простого. в начале июня чонгуку кажется, что юнги не пришлось бы красть его душу — он отдал бы ее сам. для чонгука существует лишь яркое море, когда юнги смеется, а чонгук влюбляется в его улыбку, обещая никогда не забывать, поцелуи до раскрасневшихся губ — юнги всегда ловит его руку в свою, поглаживая большим пальцем костяшки, клянется, что они — вечность. чонгуку хочется начать верить лишь ему, нырнуть с головой в синеву, что открыть может только юнги — ключом, который всегда носит у сердца, завещая весь мир только одному чонгуку. но чонгук знает — никакие сказки не вечны, а счастливые концы могут существовать лишь во снах. у него шрамы, которые останутся на память, вечный недостаток воздуха в глухих городах, грусть в глазах, которую юнги ловит и пускает по морскому ветру каждый раз, когда слышит нотки сомнения в голосе чонгука. юнги — необъятный небосвод, в котором чонгук теряется каждый раз, хватаясь за родные руки, чтобы только — веришь? верю — не утонуть в самом себе. они рисуют свою собственную жизнь по утрам, когда солнце только встает и выполняются все обещания — иногда чонгук слышит сквозь накрывающий его сон тихий голос, поющий о далеких звездах и понимает — солнце тоже признается в любви луне.