Deathbeds

      Проснувшись, я не сразу заметил, что у меня ломит кости, но, когда попытался двинуться с места, я в ужасе понял, что привязан веревками к кровати. Что за хуйня? Мне не нравятся подобные методы лечения. Я набираю в легкие побольше воздуха, чтобы закричать и позвать на помощь: - Эй! Развяжите меня! — стал я дёргаться изо всех сил. — Кто-нибудь!       Блять. Что происходит? Пытаюсь совладать с собственным разумом и не впадать в панику, но так сложно делать это, когда ты практически парализован. Так, успокойся, Гарри, без паники, вот увидишь, они сейчас придут и развяжут тебя. Надеюсь.       Я не знаю, сколько прошло времени, здесь нет часов и чего-либо, кроме железной кровати, к которой я привязан плотными бечёвками. Мои конечности затекают, а контролировать себя от нервного срыва становится все сложнее и сложнее. Блять. Я сейчас сорвусь. У меня начинают ныть мышцы, умом понимаю — ломка не за горами. - А-а-а-а! — издаю я протяжный вопль, окончательно теряя над собой контроль. — Помогите, пожалуйста! Отпустите меня! Пустите!       Поняв, что это бесполезно, я стараюсь нащупать у себя в кармане джинс телефон. Но безуспешно. Блять, кажется они и телефон мой спиздили, суки. В голове повисает немой вопрос: «что делать?», ломка уже на подходе, я её чувствую. Мне то жарко, то холодно, я весь вспотел и мышцы неумолимо ноют. Пытаюсь терпеть изо всех сил, но больше не могу.       У меня начинается истерика. Я бился в конвульсиях и практически непрерывно орал, содрав себе глотку от этой дикой боли, как будто меня медленно, но верно разрезают на кусочки. У меня начинает болеть сердце от перенапряжения, так сильно, что я больше не могу сдержать слёз.       Внезапно я почувствовал, как меня слегка обдало холодным воздухом. Ко мне в палату вошли двое мужчин в масках, и начали меня развязывать. К тому моменту, я окончательно потерял способность хорошо видеть, из-за застывших слез на моих глазах, потерял способность говорить, из-за полностью сорванного горла. Я мог только шипеть.       У меня невероятно сильно кружилась голова, и, как только они меня развязали, меня стало нещадно рвать. Прямо на пол. На что один из ассистентов не стал долго церемониться и одним движением ноги заставил упасть меня в собственную блевотину. — Ты у меня сейчас это всё языком вылизывать будешь, — послышался грубый бас сверху. Я попытался привстать, на что получил мгновенный отпор этой твари сверху. — Я сказал лежать!       Рявкнул он на меня. Мне ничего не оставалось, кроме как выполнять все его приказы, поэтому я действительно стал вытирать свою рвоту языком и тут же проглатывать, с трудом сдерживая всё новые и новые рвотные позывы. — А теперь пошел на выход! — скомандовал второй, держа меня за веревку, обмотанную вокруг шеи. Но я был слишком слаб и истощен, чтобы идти. Я рухнул на холодный кафель. — Чё, полежать захотелось? — прошипел сверху бас. — Так, время массажа.       Он начал бить меня ногами по ребрам и печени, я лишь успевал отхаркивать кровь, чтоб в ней не захлебнуться. — Бен, посмотри на мой ботинок, — начали они переговариваться между собой. — Мне кажется, или этот сукин сын испачкал мне его своей кровью? — Вот пидор!       Подхватил второй и замахнулся на меня ногой. Я попытался закрыть лицо руками, но не успел… Я вскрикнул на весь коридор, взвывая от боли.       Очнулся я всё в той же палате, в которой и проснулся, и сразу же взвыл от боли в ребрах. Я снова был привязан бечёвкой к злосчастной кровати. Только на этот раз сильнее. Она сдавливала мои запястья и лодыжки настолько сильно, что оставляла синие следы.       Я попробовал перегрызть веревку зубами, но не доставал до её начала буквально каких-то пять сантиметров. Мой нос был разбит и сломан. Об этом свидетельствует моя рубашка, некогда серого цвета, ставшая теперь практически полностью бордовой. «Они убьют меня здесь» — с ужасом признал я, и начал анализировать в голове варианты побега.       Тебя никто не спасёт, Гарри, потому что никто даже не знает, что ты здесь. Нужно выбираться самому. Единственное, о чём я сейчас просил, чтобы Луи не натворил глупостей, узнав что я пропал без объяснений, и чтобы два палача не вернулись за мной снова. Я так сильно выбился из сил, что заснул.       Разбудил меня сильный удар битой в солнечное сплетение. Эти двое стояли надо мной и наслаждались зрелищем, как я корчусь от боли. — От него воняет, как от старого дохлого пса, — сказал один другому. — Это точно.       Подытожил второй и взял меня за шкирку, подняв примерно сантиметров на двадцать. Они взяли меня под руки и куда-то потащили. Толкнули в маленькую комнату и мгновенно заперли дверь. Я осмотрелся. Душевая. Я подошёл к крану, чтобы его настроить, но в тот же миг в меня полился кипяток. Я ошпарился. Затем все шесть душевых кабинок включились одновременно на весь напор, и у меня больше не было возможности скрыться от кипятка.       Я закричал изо всех сил, а ожоги на моём теле становились все краснее и краснее. Не помню, что было дальше, скорее всего, я потерял сознание, потому что в следующий миг снова оказался привязанным к кровати. Я понимал, что надолго меня не хватит, поэтому нужно было срочно что-то делать. Дверь палаты снова отворилась. И я услышал стук каблуков. Передо мной появилась та ебанашка, что обещала мне индивидуальный подход к каждому пациенту и золотые горы. Избивать нас здесь, как узников, и держать в заточении, как рабов?! Это твои методы?! Развяжите мне руки, и я клянусь, я убью тебя, сука. — Как вы себя чувствуете, Гарри? Я доктор Ливси, помните меня? — спросила она, как ни в чем не бывало. — Как тебя можно забыть, тварь?! — огрызнулся я, что есть мочи. — У вас депрессия, Гарри? Неконтролируемая агрессия на фоне абстинентного синдрома, -покачала она головой, — Очень жаль, придется продолжить терапию, — разворачивается она и уходит. — Отпусти меня, сука! Я не давал вам право держать меня здесь, как заключённого!       Она остановилась и снова развернулась ко мне. — Здесь, мой дорогой, указаны все нюансы сделки, под которой ты подписался, — указывает она на договор. — Я хочу его расторгнуть! — бросаю я ей. — Боюсь, это невозможно, — стервозно прожигает она меня глазами. — Договоры, которые были оформлены в рассрочку, оспариванию и расторжению не подлежат. — Ты врёшь! Ты все врёшь! Лживая сука! — Вы сами подписали договор о радикальных методах лечения от зависимости. Приятного выздоровления, — фальшиво улыбается эта паршивая дрянь и уходит.       Впервые, я оказался более проворлив и удачлив, чем когда-либо, ведь, когда она мило ворковала со мной, её массивная металлическая заколка для волос упала прямо на мою кровать, и я сумел извернуться, чтобы сныкать её у себя в руке. Оставалось лишь только ждать подходящего случая для ответного нападения.       В эту ночь я всё тщательно продумал: я нападу на одного из них, того, что ходит с битой, и, когда он потеряет бдительность, заберу биту и от души над ними поработаю. На словах-то всё легко, конечно, а на деле может случится что угодно. К примеру, что будет, если у обоих будет по бите? Просто вырваться вперед и убежать от них?       Но ведь так опасно мышке пытаться скрыться от кошки на её территории, которую она знает, как свои пять пальцев. Процент поражения был слишком высок, но стиснув зубы я решил: «Во имя Луи. Я сделаю это во имя Луи». Если я действительно хочу увидеть его по-настоящему, я из кожи вон вылезу, но сбегу из этого ада.       Чувствую, как открылась дверь, но делаю вид, что сплю, мысленно подготовившись к удару по животу бейсбольной битой. - Аааа!       Скорчиваюсь я от боли, и палачи начинают меня развязывать. Я спокойно выхожу, поджидая нужного момента, как будто случайно наступаю на ботинок одному из них. В мгновенье, когда он смотрит вниз, я вонзаю ему заколку в глаз. Он неистово кричит и у него из рук падает бейсбольная бита, которую я тут же хватаю и замахиваюсь на него.       Слышу, что начинает гудеть сигнализация. Это отвлекло меня и воспользовавшись моей уязвимостью, эта мразь хватает меня за биту и крутит вместе с ней, пока я не впечатываюсь наконец в стену. Он тут же подходит ко мне, но стоп: сзади его кто-то оглушает уже алюминевой битой, и протягивает мне руку. Зейн! Блять, что он здесь делает? Как он меня нашел? — Держи ключи, садись в машину, я сейчас догоню тебя, — бросает он. — Быстрее, Гарри!       Я мгновенно оживляюсь, и не забыв взять биту направляюсь к выходу. Навстречу мне выбегают охранники, и огрев их битой из последних сил, я радостно открываю дверь на улицу, ища глазами чёрный джип Зейна. Цель обнаружена, бегу к ней. Едва усевшись в неё, я начинаю нервно высматривать Зейна. Наконец, он появляется на горизонте: с подбитым виском и разбитой губой. Настоящий герой. — Закрой окна, живо!       Командует он, заводя машину. Я невольно оглядываюсь назад и вижу, как доктор Ливси целится в нашу машину из пневмата. Блять! Блять! Я закрываю голову руками и нагибаюсь. — Зря переживешь, они пуленепробиваемые, — бросает Зейн, держа во рту сигарету. — А ты, блять, кто такой тогда? — охуеваю я, - Терминатор?! — он усмехнулся. — Как ты нашел меня? — всё же интересуюсь я. — Пробил по айпи адресу последнюю активность твоего смартфона, и вычислил местоположение, на котором связь оборвалась. — Ты как раз вовремя вклинился, — замечаю я. — Надо тебе вляпаться в какое-то дерьмо, Гарри, — возмущается пакистанец. — Луи там уже с ума сходит…       «Как хорошо, что он вытащил меня» — всю дорогу думал я. Я не мог поверить, что я на свободе. Побывав в таком дерьме, начинаешь ценить жизнь, тем более, если раньше она казалась тебе хуйней.