Белый олеандр. Pure hate

После магазина игрушек Верджил в сопровождении своего верного оруженосца отправился в цветочный магазин. Ферги тоже понадобился букет, поскольку, в настоящий момент, на территории интерната можно было достать только подмороженные палки вместо красивых цветов. Он так придирчиво выбирал, что Верджил даже немного позавидовал подобному рвению и стремлению из прекрасного выбрать лучшее. Ему, в принципе, все цветы нравились, без исключения, и он никак не мог определиться с тем, что купить. – Что мне выбрать? – пробормотал он. Обвел растерянным взглядом все возможные сорта роз. От многообразия красок в глазах рябило. Свой отпечаток накладывал ещё и тот факт, что Верджил пребывал в состоянии, близком к предобморочному. Нервничал нереально и всё время порывался прикинуться мебелью, потому как сегодня, именно сегодня, не имея возможности отложить этот разговор на потом, он собирался, наконец, признаться Кассандре в своих чувствах. Но не был уверен, что сможет сделать это так, что девушка обрадуется, а не убежит от него в неизвестном направлении. Верджил чувствовал себя, по-настоящему, глупо. Сказывался недостаток женского внимания и отсутствие опыта отношений, как такового. В его годы многие сверстники уже успели не только влюбиться, но и сексуальный опыт получить, а он всё ещё оставался совершенно непосвященным в тонкости отношений между полами человеком. Влюбленность его одновременно радовала и угнетала. Он боялся сказать что-то не то, сделать не то. В общем, облажаться и потерять всё доверие со стороны девушки, заработанное с таким трудом. – Цветы, – подсказал ему Ферги. – Твои советы, как всегда, актуальны, – заметил Верджил. – А я думал купить упаковку тостов и преподнести Кассандре именно их. Знаешь, чтобы, поджаривая хлеб, она вспоминала обо мне. – Не дергайся ты так, – улыбнулся Хиллс. – Нет в этом ничего страшного. – Ты говоришь с такой уверенностью, словно сто тысяч свиданий в своей жизни посетил. – Ни одного, ты же знаешь. Но я не влюблен, потому голова у меня более ясная, чем у тебя, и со стороны я всё прекрасно вижу. – И что ты видишь? – Что ты нервничаешь. – Ничего подобного. – Не лги отцу, – строго заявил Ферги. В их общении это обращение имело место быть. Распределение ролей как-то само собой получилось. Ферги взял на себя роль отца, Верджил старательно исполнял роль неразумного сына, готового выслушать наставления и дельные советы. Кажется, сейчас ему точно не помешал бы совет и хороший пинок для ускорения. – Хорошо, не буду. Да, я нервничаю. Я не знаю, что делать. Сейчас я грохнусь в обморок, меня никто не откачает, и я... – Наконец, помолчишь, – оборвал Пэймонта Хиллс. – Слушай меня внимательно и запоминай. Почти все девушки питают слабость к розам. Не все, но многие. Поскольку ты не знаешь, какие цветы любит Кассандра, будем идти по проверенному пути и купим розы. Надо только определиться с цветом. – Вот эти, – ткнул Верджил в тёмно-бордовые. – Нет, эти мы брать не будем. – Почему? Они красивые. – Потому что язык цветов имеет множество нюансов, и, если ты преподнесешь своей избраннице ту розу, которую мне сейчас показал, можешь её обидеть. – Да почему? Красиво же. – Но не подходит по ситуации. Их обычно дарят представительницам старшего поколения. Молодой девушке их дарить весьма неосмотрительно. Точно так же пролетают и желтые розы. – Конечно, они же к расставанию. – Вовсе нет. – Разве? – Да. Они не символизируют расставание. Они просто говорят о нежной дружбе, а ты, насколько мне известно, в любви собрался признаваться. – Тебе известно правильно. – Для того чтобы признаться в любви можно подарить букет из светло-зеленых роз. Хотя, в устоявшихся парах они уже будут говорить о ревности. – Они страшные, – вынес вердикт Верджил. – Я просто предложил, – пожал плечами Ферги. – Если светло-зеленые не подходят, то можно попробовать подарить розы искуственно-выведенные. – Синие? – Нет, синие – это не то. Они символизируют таинственность. А потому дарят их людям загадочным. Одна из разновидностей селекции – розы лавандовые. Они как раз и считаются символом дня святого Валентина. Их принято дарить возлюбленным. Верджил посмотрел на предложенный вариант и снова скривился. Лекция по языку цветов, кажется, совершенно его не радовала. Самые красивые розы оставались не у дел, а те, что пострашнее, активно рекламировались. – Вижу, сын мой, ты снова недоволен, – усмехнулся Ферги. – Они далеко не прекрасны, – вздохнул Пэймонт. – Тогда у тебя есть три проверенных варианта. – Какие? – Розовые, белые и красные. – И что каждый цвет означает, магистр Цветовод? Ферги улыбнулся. – Белый – невинность и чистота. Но в то же время здесь есть одно «но». Белые розы символизируют недопустимость отношений. Когда их преподносят молодой девушке в сочетании с красными, намекают, что чувства есть, но они не могут получить продолжение. Красный... Наверное, ты и сам догадался, что означает красный цвет. Страсть и пылкую любовь. У тебя, возможно, такая, но это как-то напористо будет смотреться. Не находишь? – Я уже ничего не нахожу, – признался Верджил. – У меня закипают мозги, и я не знаю, что делать. Просто не знаю. Единственное, что я понял: ты активно советуешь мне купить розовые розы. Их же и подарить. – Точно, именно так, – подтвердил Ферги. – Дело в том, что розовые розы – самый лучший подарок для молодой особы. Символ юности, скромности, нежности и изящества. Вот их-то как раз принято дарить молодым девушкам, признаваясь в своей симпатии, намекая на возможность отношений. Конечно, красные больше бросаются в глаза, но я думаю, Кассандре розовые розы понравятся. Тем более, сам говоришь, что она скромная и очень нежная. Почти, как эта роза. Верджил посмотрел подозрительно на друга. – Смотри у меня, – произнес предупреждающе. – Если твоим выбором мне прилетит по голове, я наплюю на нашу дружбу, и... – И? – И сам тебя этими розами отхожу. – Не сомневайся. Покупай. Не прилетит. – Знаешь, что меня в данный момент больше всего интересует? – спросил Верджил. – Что? – отозвался Хиллс. – Откуда у тебя такие познания во флористике? – А, это... В библиотеке неожиданно обнаружилась книга о цветах, я на досуге проштудировал. Оказалось, интересная наука. – В библиотеке? – Да. – В интернате? – А где ещё? – Что-то я там подобных книг не находил. – Ты просто плохо искал, – заверил друга Ферги. – Вернемся из города, я тебя лично отведу к стеллажу, на котором она стоит, и покажу, откуда почерпнул знания. Верджил хмыкнул. Странное всё-таки чтиво можно найти в библиотеке интерната. Помимо учебной литературы там, оказывается, и подобные книги водятся. Но, на самом деле, Пэймонт за лекцию о значении цветов роз был благодарен. Заручившись мысленной поддержкой Хиллса, Верджил всё-таки отправился на свидание, искренне надеясь, что не поставит себя в глупое положение. Чем меньше времени оставалось до встречи, тем страшнее Пэймонту становилось. В каждую их встречу больше всего на свете ему хотелось провалиться сквозь землю и не появляться до тех пор, пока Кассандра не отправится домой. Но она и не думала уходить. Она всегда ждала его. Иногда вместе с Сесиль, иногда в одиночестве, но всё равно ждала. Конечно, ему это внимание льстило. Оно не могло не льстить. Но иногда, оставаясь наедине с самим собой, Верджил неизменно задавался вопросом: чем же он может привлечь Кассандру? Неужели он на фоне её окружения выглядит выигрышно? Вряд ли. Судя по рассказам девушки, она не была изгоем в своем классе, с ней активно общались, друзья-подруги тоже имелись. Потому вариант с общением от безысходности отметался сразу же. Девушка не была одинока и за первого попавшегося собеседника не хваталась. Ей, действительно, нравилось общаться с Верджилом, и она, не раздумывая, шла на эту встречу вместо того, чтобы в очередной раз встретиться со своими друзьями. На самом деле, Верджил, сам того не понимая, безошибочно угадал верный вариант. Кассандра, действительно, общалась с ним потому, что он на фоне её постоянного окружения казался самым... настоящим, а не красивой картинкой с морем амбиций, которые получены исключительно за счёт достижений родителей. Старшее поколение добилось высот, а дети возомнили, что к этим достижениям причастны, вот и позиционировали себя, как невесть что, не понимая, что их время ещё не настало. Их возможностей пока никто не знает. Вероятно, стоит им только подхватить бразды правления из рук родителей, как корабль, плывший верным курсом, внезапно пойдет на дно, и ничего не останется от размеренной, сытой жизни. К своим шестнадцати Кассандра успела устать от людей, заполнивших её жизнь, потому что в них ничего нового не видела. Каждый их день был наполнен одними и теми же ценностями, одними и теми же разговорами. Девушки неизменно трепались о косметике, о парнях и ставили любовь едва ли не во главе всего. Кажется, для многих замужество было едва ли не основной целью в жизни. Кассандра редко могла поддержать подобные разговоры. Вещи ей, в основном, покупала мама, сокрушаясь, что дочь не проявляет никакого интереса к собственному гардеробу. Кассандра, правда, послушно всё надевала, но не бегала за матерью с просьбами купить ей это, это и ещё вот это. Ей вообще мало что нужно было в жизни. Когда родители снова начали капать ей на нервы вопросами о том, почему она до сих пор одна, когда другие девочки уже на свидания ходят, Кассандра ничего не ответила. Только пожала плечами. Неделю спустя начала встречаться с мальчиком, который ей не то, чтобы нравился... Просто не был противен, как многие одноклассники, кичащиеся собой. Неожиданно, но родители обрадовались, а Кассандра махнула на всё рукой. Долго играть она не смогла, через два месяца отношения окончательно сошли на нет, и Кассандра снова начала проводить время в одиночестве, за компьютером. Или за книгами. Родители, которые сами особо активную светскую жизнь не вели, снова начали смотреть на неё косо. Кассандра недоумевала, что им от нее нужно. Обычно родители хотят видеть скромных, усидчивых детей, которые по вечерам сидят дома, одеваются не слишком вызывающе и вообще – пример для подражания. Её родители почему-то хотели обратного. Возможно, боялись, что Кассандра лишает себя радостей жизни? Так ей этих радостей и в школе было достаточно, когда на переменах она слушала рассказы из жизни «одноклассников», почему-то такие же одинаковые, как и сами люди, находившееся рядом. Почти во всех рассказах рефреном звучало одно и то же «напились, разгромили дом, потрахались». Слушая это, девушка всегда задавалась одним и тем же вопросом: неужели родители хотят от неё такого? Чтобы она тоже нацепила невыносимо короткую юбку, отправилась на вечеринку и там повисла на первом попавшемся парне, чтобы быть, как... как все? Пожертвовать своей индивидуальностью? Кассандра не была серой мышкой, не была застенчивой девочкой, о которую каждый желающий вытирает ноги и за чей счёт пытается самоутвердиться. Она была милой, забавной, привлекательной особой. Она не чуралась флирта и могла пококетничать с кем-то из одноклассников. Другое дело, что особой радости она от этого общения и флирта не испытывала. Ей было скучно в общении с ними. А потом... Потом появился Верджил. Сказать, что он понравился Кассандре внешне – это ничего не сказать. Он ей просто безумно понравился. Наверное, потому, что не был слащавой картинкой, а оказался вполне себе мужественным парнем, не похожим на тех, кто окружал Кассандру в повседневной жизни. И общаться с ним оказалось интересно. Сначала, правда, напрягло его заявление, что он воспитывается в интернате. Кассандра, как и многие люди, оказалась подвержена влиянию стереотипов. Она была наслышана о том, как живут в интернатах, какие нравы там царят, какие люди оттуда выходят. Воображение мгновенно нарисовало какой-то гротескный образ воспитанника. Всенепременно асоциального типа, который совершенно не признает никаких условностей. Наглый, мерзкий, озлобленный на весь мир. Но в то же время одного взгляда на Верджила было достаточно для того, чтобы понять: это всё выдумка. В интернатах живут точно такие же люди. Они ничем не отличаются от тех, кто воспитывается в семье. Сволочи могут вырасти в любой среде, что в благоприятной, что в неблагоприятной. Общение с Пэймонтом затягивало. Каждую встречу девушка ждала с нетерпением. И всегда нервничала. Боялась, что в один из дней она напрасно прождет, а Верджил так и не приедет. Возможно, ему это общение уже и не нужно. Возможно, он и раньше развлекался, а она с чего-то решила, что они уже стали хорошими друзьями? Вот и сегодня она половину дня, как на иголках просидела. За завтраком то и дело роняла то ложку, то салфетку. А под конец вообще умудрилась толкнуть чашку и разлить чай на скатерть. Родители снова смотрели на нее с неодобрением, как будто пытались понять, в чём причина нервозности, но пока так её и не нашли. Ещё в прошлый раз Кассандра и Верджил договорились встретиться в торговом центре, потому-то сейчас девушка и бежала туда, думая, что Пэймонт мог неправильно всё понять. Увидеть, что её нет на месте, обидеться и уйти, не дождавшись. Она едва не влетела в стеклянные двери, которые едва-едва успели разъехаться, иначе столкновения было бы не избежать. Осмотрелась по сторонам и бросилась к эскалатору. Попутно оглядывалась по сторонам, пытаясь найти в толпе знакомый силуэт. Верджил обнаружился на третьем этаже. Он разглядывал витрины одного из магазинов, стоя спиной к эскалатору, потому момент появления Кассандры пропустил. Но это было и к лучшему. Если бы он пристально смотрел ей в лицо, Кассандра, наверняка, стушевалась бы и не смогла сделать то, о чём давно мечтала, но на что до сих пор не решалась. Девушку немного удивляло, что за всё время их общения Верджил не делает никаких попыток к сближению, не пытается, грубо говоря, под юбку ей залезть, как могли поступить одноклассники или же другие парни, долгое время общавшиеся с ней. Не все, конечно, пытались. Они, чаще всего, ограничивались лишь пошлыми намеками, почему-то приравнивающимися к шуткам. И вообще Кассандру раздражали. Верджил же вообще никогда ни о чем подобном не шутил. Да что там шутить... Он даже не заговаривал. И это девушке, конечно, нравилось, но в то же время становилось непонятно, в качестве кого Пэймонт её воспринимает. То ли девочка-друг, то ли потенциальная девушка. Он никогда не намекал на возможность отношений, никогда не говорил, что хочет быть больше, чем другом. И это Кассандру расстраивало. Не то, чтобы она была сторонницей быстрого развития отношений... Просто хотелось знать, что о ней думает Верджил и думает ли вообще? Или она придумала то, чего нет? И теперь нет иного выхода, кроме как распрощаться с иллюзиями и понять, что он никогда не думал о ней, как о возможной своей девушке. Пэймонт нервничал. Точнее, уже не просто нервничал, а начал чувствовать себя идиотом. Он решил, что подождёт ещё несколько минут, а потом развернется и уйдет. Только выбросит мишку и цветы в мусорную корзину. Хотя, может, и не выбросит, а подарит первой попавшейся женщине, которую увидит, чтобы обидно не было за бездарно потраченные деньги. Возможно, эту самую женщину неожиданный подарок порадует. Сегодня его никто не ждал. И первым делом Верджил подумал, что, скорее всего, ему так решили намекнуть, то есть, даже не намекнуть, а открытым текстом сказать, что встреч больше не будет. Он может благополучно похоронить свои мечты и больше не тратить время и нервы на размышления о том: достоин или недостоин. Не строить никаких планов, не ждать с воодушевлением поездок в город. Просто забыть об этой встрече, вернуться в свою прежнюю жизнь, где нет места любви. Где нет места мыслям об этом чувстве. Есть только глупые заигрывания с учительницами и весьма расплывчатые представления о возможной жене, которая вроде как ужинами его кормить не будет. Когда первый поток паники схлынул, Верджил сумел убедить себя в том, что совсем не в стиле Кассандры вот так молчаливо уходить, не сказав ни слова. Она обязательно сказала бы, что встреч не будет, а не ставила наивного влюбленного в глупое положение. Немного успокоившись, Пэймонт решил подождать. Кассандра ведь ждала его раньше, вот и он её подождет. Развлекать себя было нечем, и парень принялся разглядывать витрины. Потому благополучно пропустил тот момент, когда появилась Кассандра. Увидел лишь, как к нему кто-то метнулся со стороны эскалатора, а потом прижался сзади, обняв, практически повиснув на нём. Девушка уткнулась носом ему в шею и прошептала тихо-тихо: – Верджил. Пэймонт стоял и боялся пошевелиться, чтобы не разрушить волшебство момента, которое сейчас окружило его со всех сторон. Он чувствовал себя нереально счастливым и никак не мог поверить, что Кассандра его, на самом деле, обнимает, а не просто, по обыкновению, держит за руку. И Верджил подумал, что хотел бы вот так целую вечность простоять. Конечно, не посреди торгового центра, а вместе с Кассандрой, чувствуя, она рядом, и она вовсе не выдуманная, настоящая. Обнимает его, ничего не говорит, только тяжело дышит, словно совсем недавно бежала, и ещё не совсем после бега в норму пришла. И руки обвивают его шею, а ноздри щекочет аромат легких, совсем ненавязчивых духов. Молчание затянулось, и Верджил поймал себя на мысли, что это уже даже немного неприлично с его стороны. Стоять столбом и молчать, словно ему рот зашили. – Ты пришла, – произнес он первое, что пришло в голову. Конечно, в этих словах не было осуждения за опоздание. Только радость. – Прости меня, – снова прошептала девушка, не расцепляя объятий. – Я опоздала сегодня. И знаешь, я боялась, что... – Что? – эхом повторил Пэймонт. – Что я приду, а будет поздно. Ты подумаешь, что я тебя бросила, и уйдёшь. Сегодня Кассандра решила откровенничать, как никогда раньше. Ей хотелось, наконец, расставить все акценты, разобраться, какие отношения связывают их с Верджилом, и есть ли вообще какие-то отношения. Она не устала от их общения, просто ей стало казаться, что они застряли на одном уровне, да так никогда с него и не сдвинутся, если кто-то один не сделает шаг вперёд. Если Верджил не может взять на себя ответственность, это сделает она. К тому же, сейчас такое время, когда инициатива, исходящая от девушки никого не отпугнет, скорее, обрадует. Боялась ли Кассандра отказа? Да, несомненно. Но понимала, что лучше честный отказ, чем хождение вокруг, да около. Пэймонт не походил на человека, который убегает, как только услышит о симпатии в свой адрес, хотя... В конце концов, она может в любой момент сделать вид, что пошутила. Для этого достаточно засмеяться и сказать о своем плохом чувстве юмора, что проявляется столь странным способом. В любом случае, Кассандра не была уверена в своих силах. Она разомкнула объятия, и Верджил получил возможность, наконец, повернуться к ней лицом, а не смотреть на отражение в стеклянной витрине магазина. – Привет, – улыбнулся он и чмокнул девушку в макушку. – Привет, – отозвалась Кассандра, смутившись под взглядом Пэймонта. – Ещё раз прости за опоздание. Я, на самом деле, не думала, что так получится. – Ничего страшного. Я рад, что ты пришла. – Я не могла не прийти. Разговор завис. Верджил не знал, на какие ещё отвлеченные темы можно поговорить. Кассандра уже сказала всё, что хотела сказать, потому ждала реакции на свои слова. Мысли обоих сейчас двигались в одном направлении, но выразить свою мысль пока никто не решался. Пэймонт сильнее сжал ладонь в кулак, и тут же вскрикнул от резкой боли в руке. Виной тому был один-единственный пропущенный шип на розе, который сейчас и проткнул кожу. И только, когда Верджил ощутил боль, он понял, что уже несколько минут стоит с цветами и мишкой в руках, но до сих пор не додумался подарить их девушке. Со стороны это могло выглядеть так, словно он вообще кому-то другому презенты приобрел, а чувствует себя скованно потому, что она застала его едва ли не на месте преступления. Пэймонт кашлянул деликатно. И всё-таки решился вручить девушке подарок. Правда, это не отменяло того факта, что он чувствовал себя дураком и жалел, что не потренировался на ком-то другом. Например, на лучшем друге. Тот мог бы молча посидеть напротив Верджила и послушать его пространные объяснения. Однажды отрепетировав, Пэймонт вряд ли смущался бы, как ученик начальной школы, впервые решивший не дернуть девочку за косу, а преподнести ей стандартные для этого праздника подарки. – Знаешь, – протянул он. – Тут такое дело... Вообще-то я хотел бы сказать много-много красивых слов, но, если честно, у меня с красноречием не очень. То есть, конечно, нормально у меня с ним, но вот именно в этой ситуации я теряюсь и не знаю, что можно сказать. Но я всё же попытаюсь. Дело в том, что совсем скоро день влюбленных. И, как известно, в этот день считается едва ли не правилом хорошего тона признаваться в своих чувствах, если до этого самые главные слова произнесены не были. Я понимаю, что нам тобой пока рано говорить о каких-то чувствах. Мы даже пообщаться толком не можем в силу определенных обстоятельств, и я не знаю, кем для тебя являюсь. От скуки ты со мной общаешься или же потому, что считаешь меня другом. В любом случае, я хотел бы поздравить тебя с наступающим праздником, потому как, непосредственно, четырнадцатого числа я выбраться за пределы интерната не могу, а показаться грубым совсем не хочется. – Верджил... – Потому я хочу подарить тебе этого мишку, – Верджил протянул девушке букет и добавил, протягивая игрушку: – И эти цветы. Понял, что натворил и тяжело вздохнул. Всё-таки не смог сделать всё правильно и практически выставил себя на посмешище. Кассандра некоторое время смотрела на него, не отрывая взгляда, а потом прикрыла рот ладонью и всё-таки засмеялась. Пэймонт сокрушенно думал о том, что он просто придурок, который только и умеет, что совершать ошибки. И даже сотня репетиций ему не поможет, потому что в самый ответственный момент он всё равно ошибется и сделает всё не так, как было запланировано заранее. – То есть, конечно, наоборот, – он попытался исправить положение. – Этого мишку, – теперь он, действительно, протянул девушке плюшевого зверя. – И этот букет. Кассандра перестала смеяться и внимательно посмотрела на Верджила. Нерешительно, как будто сомневаясь, протянула руку к медведю, а потом и к букету. – Только осторожнее. Там один шип не удалили, – пробормотал Пэймонт. – Ты поранился? – тут же забеспокоилась Кассандра. – Царапинка просто, – отмахнулся парень, улыбаясь радушно. – Давай, посмотрю? – Да ладно. Там, правда, ничего серьёзного. – Всё равно, давай посмотрю. Кажется, на первом этаже были скамейки. Пойдем туда? – Хорошо, – согласился Верджил, вновь почувствовав себя в глупом положении. А всё потому, что игрушка и цветы до сих пор оставались у него в руках. Кассандра, обеспокоенная его здоровьем, подарки так и не взяла. На первом этаже и, правда, стояли скамейки. Кассандра села совсем близко к Верджилу, взяла в руки его ладонь и внимательно осмотрела. Пэймонт не лгал. На ладони, действительно, была лишь маленькая царапинка. Тем не менее, девушка всё равно полезла в сумку, достала оттуда пластырь с изображением смешной зверушки и наклеила его поверх царапины. – Вот, так будет намного лучше, – произнесла, проводя пальцем по ладони Пэймонта. – Спасибо, – отозвался он. Не удержался и снова тяжело вздохнул. – Что такое? – удивилась Кассандра. – Мне уже как-то неловко третий раз пытаться подарить тебе символы дня всех влюбленных и толкать торжественные речи, – сказал Верджил, посадив медведя Кассандре на колени, а букет всё же передав ей в руки. – Потому прими их просто так, безо всяких сопроводительных речей. Девушка потянулась к своей сумке, вытащила оттуда коробку шоколада, сделанную в форме сердца, и протянула её Верджилу. – Если честно, я тоже подумала, что должна поздравить тебя с грядущим праздником. Правда, совсем не знала, что тебе дарить, поэтому выбрала такой, не очень-то подходящий парню подарок. Но всё-таки прими его, пожалуйста, – выпалила на одном дыхании, стараясь не смотреть Пэймонту в глаза. – Спасибо, – растерянно выдал он, прикасаясь к коробке. Кассандра, всё ещё немного нервничавшая, продолжала сжимать пальцы на упаковке. – Тебе тоже спасибо, – сказала девушка. – Большое спасибо, – добавила чуть тише. – Это значит да? – тихо спросил Верджил. Кассандра подняла глаза, оторвавшись от созерцания пола, и улыбнулась. – Смотря, какой вопрос изначально подразумевался. – Мы поздравляем друг друга с днем влюбленных. Значит, мы больше, чем... – Друзья? – подсказала девушка. – Да. – Да. – То есть, правда, больше, чем приятели? – Больше, – кивнула Кассандра. – Ну, во всяком случае, мне хочется думать, что больше. Точнее, как друг, ты меня устраиваешь, но я не хочу, чтобы ты был мне только другом. Я хочу, чтобы мы с тобой продолжили встречаться. Как... Как настоящая пара. Пусть даже вот так, как сейчас. Раз в две недели, на пару часов, но всё равно продолжили. Мне с тобой очень хорошо, правда. Очень-очень хорошо. «Мальчики не любят болтливых девушек», – напомнила она сама себе и замолчала. Но на этот раз не стала сидеть тихо и скованно, как раньше. Она всё-таки отпустила коробку, отложила цветы в сторону, придвинулась к Пэймонту ближе. Пальцы осторожно коснулись его лица. Девушка потянулась, сняла с парня дурацкие солнцезащитные очки, которые, по сути, совершенно лишними были, и теперь могла без проблем заглянуть в глаза своему собеседнику. – Ты, правда, мне очень нравишься, – произнесла тихо. Прикрыла глаза и прижалась губами к его щеке. Быстро отстранилась, думая о том, что сейчас поступила опрометчиво. Возможно, первый шаг собирался сделать Верджил, а она ему всю малину испортила, полезла вперёд со своей инициативой. – Кассандра? – Да? – Не хочу показаться наглым, но можно ещё раз? – усмехнулся Пэймонт. Девушка улыбнулась и кивнула. Она собиралась снова поцеловать его в щеку, оставив прозрачный след своего блеска для губ, но, на сей раз, первый шаг всё же сделал Верджил, и поцелуй получился настоящий, не в щеку, а в губы. Правда, поцелуй этот вышел немного смущенным, нерешительным, поскольку целовать кого-то Пэймонт тоже пытался впервые в жизни. И ладно бы кого-то... Так ведь нет. Он целовал девушку, которая казалась ему самым прекрасным созданием на земле, к которому прикасаться нужно осторожно. Беречь, чтобы ни в коем случае не запачкать грязью, которой так много вокруг. Не только, в общем, но и в его собственной жизни. Но эти осторожность и сдержанность не отменяли того факта, что поцелуй был просто прекрасен.