Белый олеандр. Pure hate

– Предки – это проблема. То есть, не проблема, конечно. Это отлично, когда они есть. Но в некоторых ситуациях они вгоняют меня в ступор. Особенно, если учесть, что я очень редко общаюсь со старшим поколением. И вообще слабо представляю, что они могут у меня спросить. Ещё слабее представляю, что я могу им ответить, если вдруг вопросы будут провокационные. – Будь собой, и всё получится. – Подойти к её отцу, стукнуть по плечу и сказать: «Привет, папа»? А с матерью начать флиртовать, как с нашими училками? Боюсь, тогда они, не раздумывая, предадут меня анафеме и запретят Кассандре подходить ко мне ближе, чем на километр. Верджил тяжело вздохнул и откинулся на спинку скамейки. Ферги тоже вздохнул, поняв, что эти переживания будут темой дня на протяжении ещё двух недель. Ровно до тех пор, пока Верджил не встретится с родителями Кассандры, которые неожиданно вновь озадачились вопросом личной жизни дочери и узнали о её отношениях с Пэймонтом. Разумеется, новость восторга у старшего поколения не вызвала. Они долго расспрашивали Кассандру о том, как так получилось, что она начала встречаться с воспитанником интерната. И в своём воображении нарисовали едва ли не самое страшное чудовище, какое только можно придумать. Верджил был для них человеком незнакомым, абстрактным, а потому можно было приписывать ему абсолютно любые качества, какие только на ум придут. Приходили отнюдь не положительные, а отрицательные черты, становившиеся штрихами к общему портрету. До выпуска оставалось совсем немного времени. Как раз две недели, во время которых предполагалось сдать последние экзамены, а потом со спокойным (что, на самом деле, сомнительно) сердцем отправляться во взрослую жизнь. Сегодня была последняя вылазка в город в качестве воспитанников интерната. Сегодня же должна была состояться встреча с Кассандрой, которая почему-то никак не появлялась на горизонте, заставляя Верджила чувствовать себя идиотом и нервничать. Разумеется, нервничать... Потому как иначе у него не получалось. Новость о том, что родители Кассандры хотят с ним познакомиться, прозвучала, как гром среди ясного неба. Практически, как приговор. Верджил, конечно, понимал, что рано или поздно это должно произойти. Всё логично. Ведь родители беспокоятся о своих детях, им интересно, с кем проводят время их чада. Хочется быть уверенными в том, что компания хорошая, и, отправляя ребенка на встречу с друзьями, ты ничем не рискуешь. Хуже, если родителям наплевать на то, что происходит в жизни их ребенка. Родителям Кассандры было интересно посмотреть на человека, в которого умудрилась влюбиться их дочь. Естественно, в их понимании Пэймонт должен был оказаться воплощением ада, потому как хороших девочек всегда тянет к плохим мальчикам. Классическая картина из разряда «барышня и хулиган». Очарование порока... Если бы они хоть однажды посмотрели на Верджила, вряд ли их ассоциации остались прежними. В нем не было никакого порока, он сам не походил на хулигана. Скорее, тип интеллектуал-отличник. Не тихоня. Постоять за себя в случае чего сумеет, но и не хулиган, бросающийся в драку при каждом удобном и неудобном случае. Ожидание, как всегда, было хуже самой страшной пытки. Он понимал, что в реальности всё может быть не так ужасно, как он представляет. Но пока что реальной встречи не предвиделось. Были лишь попытки представить, как всё произойдет, и, чаще всего, они заканчивались провалом. Полным и окончательным фиаско, если говорить начистоту. – Ну, не настолько естественно, – хохотнул Хиллс, представив действия друга, направленные на родителей Кассандры. – Просто не пытайся выглядеть хуже, чем ты есть. Но и не пытайся казаться лучше. Ты не ангел во плоти, но и не ужас, летящий на крыльях ночи. Веди себя так, как ведешь со мной... – То есть, действительно, хлопнуть его по плечу и сказать: «здравствуй, отец»? – Можно без хлопка. И ограничиться одним «здравствуйте». – Ты бы видел, что я сделал на четырнадцатое февраля, – горестно вздохнул Верджил. – Я тогда от стыда сквозь землю хотел провалиться. – А что ты сделал? – Перепутал всё, что только можно перепутать. – Расслабься, Пэймонт. У всех в жизни бывают провалы. Ты не первый и не последний. В конце концов, взгляни на ситуацию с другой стороны. Кассандра продолжает с тобой встречаться, у вас всё отлично. Чистая романтика и планы на совместное будущее, а ты печалишься, как будто тогда провалил всё безоговорочно, и она с тобой рассталась. – Может, она меня просто пожалела? – Верджил... – Что? – Не будь дебилом. Она тебя любит. Разве она тебе этого не говорила? – Говорила, но... – Вот и поверь ей, а не своим домыслам. – Это сложно. – Поверить ей? – Не слушать свой внутренний голос. – Так это он во всём виноват? – Исключительно он. Понимаешь, до тех пор, пока я не окажусь за пределами интерната и не смогу полностью контролировать свою жизнь, я так и буду метаться из стороны в сторону, не зная, что делать. Мне нужно больше свободы, больше забот, больше... общения с Кассандрой. Пока я в интернате, у меня есть море свободного времени. Мне нечем себя занять и потому я постоянно накручиваю себя. Наверное, ты прав. Нет ничего страшного в знакомстве с родителями девушки, которая мне нравится. Они ведь не монстры и, наверняка, попытаются лояльно ко мне относиться. Не отрицаю, что они могут быть и настороженными. Я бы сам насторожился, выбери мой ребенок такого кавалера, но всё-таки... Я хочу верить в лучшее. – Если веришь, так всё и будет, – улыбнулся Ферги. Верджил подозрительно покосился в его сторону. – Что такое? – удивился Хиллс, едва не подавившись колой. – Да вот думаю кое о чём. – О чём? – Ты вообще гот или как? – Странные мысли, – хмыкнул Ферги. – Нет, вполне нормальные. Сколько слышал, готы, по большей части, пессимистичны должны быть. А тут чистейший позитив, как ни крути. – Стереотипы, – отмахнулся брюнет. – Кстати, не жалеешь, что перестал посещать кладбище? – поинтересовался Верджил, закидывая руки за голову и оглядывая людей, проходящих мимо. – Я был там недавно. – Да? – Да. Ходил к Монике. Она меня не забыла. – Душевно пообщались? – Очень душевно, – засмеялся Хиллс. – Теперь даже мне это кажется смешным, хотя в начале прошлого года было едва ли не отдушиной. Вообще-то, я не жалею о том, что делал. У меня останутся яркие воспоминания об этом общении. Кстати, об общении... Не хотелось бы окончательно портить тебе настроение, но где Кассандра? Мы здесь уже почти час сидим, а она так и не появилась. – И, наверное, не появится, – вздохнул Верджил. – Пэймонт, я тебя укушу. – Зачем? – Затем, чтобы ты со своим упадническим настроением поскорее попрощался. – Но она реально не придёт. Я в этом уже на сто процентов уверен. – И снова думаешь, что тебя бросили? – А о чем же мне ещё думать? – О чём-нибудь позитивном. – Например? – Ну, может, у неё какие-то дела неотложные появились. Она не смогла тебя предупредить, но, разумеется, очень сожалеет об этом. Пэймонт многозначительно хмыкнул. Несомненно, ему хотелось думать о чём-то подобном. Лучше пусть будут неотложные дела, чем расставание на такой вот ноте. Он постоянно бросал заинтересованные взгляды в сторону прохожих, пытаясь заметить хоть кого-то, отдаленно напоминающего Кассандру, но девушки не было. Конечно, в толпе мелькали блондинки, но именно та, которую он ждал, так и не появилась. Зато время от времени в их сторону подозрительно косился какой-то мужчина в рубашке и джинсах. Глаза мужчины были скрыты темными очками, но иногда он их снимал и оглядывал толпу, как будто тоже ждал кого-то, да так и не дождался. Ферги его, кажется, тоже заметил, потому что фыркнул недовольно и тут же отвернулся, бросив между делом: – Меня бесит тот мужик. Он не стал уточнять и тыкать пальцем, показывая, какой именно. Тем более Верджил и так его понял. Его самого угнетало повышенное внимание со стороны мужчины, который, оглядев толпу, неизменно, возвращался взглядом к ним двоим. – Меня не бесит, но раздражает. – Тебе тоже кажется, что он за нами наблюдает? – Угу, – подтвердил Пэймонт. – Так и хочется ему неприличный жест показать. – Не рискуй, – хмыкнул Ферги. – Вдруг он его по-своему расценит? – Как? – В неприличном контексте. – Ты думаешь – извращенец? – Кто его знает. – С виду вроде приличный. – Все они приличные, а потом выясняется, что как раз среди таких вот, как он, больше всего маньяков. – Тоже верно, – согласился Верджил, поежившись под пристальным взглядом. Мужчина как будто чувствовал, что сидящие на этой лавочке активно обсуждают его личность, и она им, судя по всему, не очень-то нравится. – Если он подойдёт к тебе и предложит посмотреть на котят или мороженое купить, откажись. Жизнь дороже, – прошептал Хиллс. – А с чего ты взял, что он ко мне подойдет? Вдруг он тобой заинтересовался? – возразил Пэймонт. – На тебя он чаще смотрит. – На тебя просто стесняется. – Да, конечно. – Он покорен. Влюбился с первого взгляда. – То есть, ты точно уверен, что он того? – Может, и не того. Но смотрит-то он на нас, а не на девушек. Тут хочешь – не хочешь, начнешь догадки строить. – В общем, да, – поддакнул Ферги, с тоской глядя на напиток, который теперь в глотку не лез. – Может, пойдем отсюда? – Так я Кассандру ждал. Ты, в принципе, можешь идти. – Ты продолжишь ждать? – Продолжу, – кивнул Верджил. Снова поднял глаза и наткнулся на пристальный взгляд со стороны загадочного мужчины. Не удержался и показал ему язык, а потом отвернулся. Потому-то и не увидел, как мужчина покинул свой наблюдательный пункт и направился к их лавочке. Он подошел к Ферги и Верджилу и, наконец, решился заговорить. Голос у него был вкрадчивый и довольно интеллигентный, что только сильнее убедило друзей в том, что мужчина явно извращенец, выслеживающий наивных парнишек. – Прошу прощения, – начал он. – Но, быть может, кто-то из вас – именно тот, кого я ищу? Парни переглянулись. – В каком смысле? – криво усмехнулся Пэймонт, которого данное заявление напрягло. – Дело в том, что я жду здесь одного человека, а он никак не появляется. Всё время, что я нахожусь здесь, вы тоже сидите на лавочке. Вот я и подумал, что, возможно, разгадка ближе, чем мне кажется. – Вы что, не знаете, как должен выглядеть тот, кого вы ждёте? – удивился Ферги. – Нет. Я знаю только имя. – Ну, хоть что-то, – хмыкнул Верджил. – Только боюсь, что вы всё-таки ошиблись адресом, и мы вам не подойдем. – А что за имя? – полюбопытствовал Хиллс. – Верджил Пэймонт, – произнес мужчина. А парни замерли, на время растеряв всю уверенность, что до этого момента прочитывалась на их лицах. Они переглянулись, а потом так же синхронно посмотрели в лицо мужчине. Выглядели они растерянными. – А..., – протянул Ферги неопределенно. – Надеюсь, что это всё-таки вы, – без тени улыбки на лице заметил мужчина, глядя на Ферги. – Почему? Заявление поставило парня в тупик. В ушах тут же зазвучали слова друга о том, что он понравился этому извращенцу сильнее, потому чаще смотрят на него. – Вы показались мне более интеллигентным, чем ваш товарищ. – Всего-то язык показал, – хмыкнул Верджил. – Вы на нас так смотрели, что впору было подумать о том, что... Короче говоря, много чего подумать. Скажите спасибо, что я вам более грубый жест не показал. Предпосылки к этому были. – Спасибо, – совершенно серьёзно откликнулся мужчина. – И всё же, кто из вас Верджил? – Он, – ответил Ферги, косясь в сторону приятеля. – Так получилось, что я, – отозвался Пэймонт. – Вот как, – голос прозвучал немного разочарованно. И Верджил, в общем-то, понимал, почему так получилось. Он тоже не обрадовался бы собеседнику, который совсем недавно повел себя достаточно оскорбительно в отношении него. – Да, так. – Тогда, быть может, мы с вами поговорим в более подходящей обстановке? Ферги, до этого старательно внимавший словам мужчины, сдавленно хихикнул, понимая, что хотя бы частично, но его предсказания относительно котят и мороженого исполняются. Пусть даже не дословно, но предложение всё-таки озвучили. Мужчина причину смеха не понял, потому посмотрел на Хиллса удивленно, приподняв бровь. Ферги на это никак не отреагировал. – Да прямо сейчас, – фыркнул Верджил. – Вы ещё скажите, что хотите мне котят маленьких показать или мороженым бесплатно угостить. – Зачем? – Вам лучше знать. – Но... – И вообще в полицию вас сдать нужно! – За что? – искренне изумился мужчина. – За то, что к приличным людям на улице пристаёте. – Но я... – А что, скажете не так? – Конечно, нет. У меня к вам деловой разговор. – О чем? Я вас даже не знаю! – Я разве не представился? – спросил мужчина. – Нет! – хором отозвались друзья. – Гарольд Браун, – произнес их собеседник. И Верджил подумал, что только он мог быть таким идиотом. Только его могло постичь такое «счастье». Несомненно, эта фамилия была ему знакома. Да и как не знать, если точно такую же носит возлюбленная? Впрочем, имя тоже оказалось знакомо. Всё-таки, во время редких встреч Кассандра и о своей семье рассказывала... – Я отец Кассандры, – произнес тем временем Гарольд. – Ферги, что он сказал? – растерянно переспросил Верджил. – Он сказал, что он – отец Кассандры, – повторил Хиллс. – Именно так, – подтвердил мистер Браун. Верджил нервно хихикнул. Потом протянул своему собеседнику ладонь для рукопожатия и пробормотал: – Приятно познакомиться. Я – Верджил Пэ... Договорить он не смог, потому как уже в следующий момент закатил глаза и рухнул в обморок. Ферги едва успел подхватить товарища, стремительно летевшего на встречу с асфальтом. – Что с ним? – удивился Гарольд. – Счастье привалило, – отозвался Хиллс. – То есть? – К таким новостям заранее готовить надо, а не, как кирпичом по башке, стучать. – Но разве я... – Вы, – мрачно бросил Ферги. Гарольд невольно поёжился и спорить с мрачным подростком не стал. Встреча оставила у него двоякое впечатление. Говоря откровенно, он рассчитывал увидеть перед собой нечто совершенно иное. Например, неформала какого-нибудь, с головы до ног обвешанного железом, возможно, даже с татуировками. Или с волосами дикого цвета. Но выглядели кандидаты на роль жениха Кассандры вполне цивильно, даже не отталкивали ничем. Разве что один из них не удержался и показал ему язык. Мистер Браун до последнего сомневался, что один из этих молодых людей окажется избранником его дочери, усиленно разыскивая в толпе нечто такое, от чего глаза на лоб полезут, но так и не обнаружил. Решил подойти к парням, сидевшим на лавочке и, что называется, не прогадал. Единственное, что его напрягло и удивило – это враждебное отношение к нему незнакомых людей. И только теперь, когда Верджил находился в бессознательном состоянии, мужчина, наконец, понял, чем была вызвана враждебность, и почему Пэймонт вдруг начал читать ему нотации о котятах и сливочном лакомстве. Наверное, окажись Гарольд в подобной ситуации, отреагировал бы ещё агрессивнее. Не стал сдерживать порывы и, на самом деле, показал наблюдателю неприличный жест. Верджил заинтересовал родителей Кассандры с тех самых пор, как она вернулась домой с игрушкой и букетом. Первое время девушка старательно избегала расспросов. Отвечала родителям общими фразами, без особых подробностей. А, когда они предложили привести мальчика домой, чтобы они могли с ним познакомиться, начала придумывать отговорки вроде того, что ещё не время. Родители не отставали, и Кассандра сдалась. Призналась, что человек, с которым она встречается – воспитанник интерната, потому привести его домой она не может. Во всяком случае, не сейчас. И тогда родители решили сами посмотреть на избранника дочери. Решено было, что на встречу отправится Гарольд. Поговорить, что называется, как мужчина с мужчиной. Кассандра на полном серьёзе заявила, что у родителей паранойя. И в знак протеста закрылась в своей комнате. Вечером, правда, маме удалось уговорить дочь из комнаты выйти и прислушаться к доводам разума, то есть к их с отцом... Девушка тяжело вздохнула, но согласие дала. Внешность Верджила из принципа описывать не стала. Сказав, что, раз уж ей испортили свидание, то и она союзником родителям не станет. Хотят увидеть Верджила, пусть сами и ищут. – И всё-таки, почему он в обморок упал? – поинтересовался Гарольд, получив в свой адрес ещё один недовольный взгляд Хиллса. – Я же сказал уже. – Счастье привалило? – Да. – Как это будет звучать в развернутом варианте? – Нервы сдали, – пояснил Ферги. Вариант получился не развернутым, но зато более доступным. – И долго он ещё без сознания пробудет? – Понятия не имею, – проворчал Хиллс. – Я отойду на пару минут. Побудьте здесь и присмотрите за ним. Ферги ушел. Гарольд остался наедине с женихом дочери. Не удержался и тяжело вздохнул. Всё-таки не зря говорят, что инициатива наказуема. Если бы они с женой не торопились и дождались момента, когда Кассандра сама приведет Верджила домой, чтобы познакомить с ними, таких инцидентов, наверняка, удалось бы избежать. Но они решили, что лучше разбираются в жизни дочери, потому, в очередной раз полезли с указаниями. И кому от этого стало лучше? Мрачного вида парень вернулся через некоторое время с бутылкой обыкновенной минералки в руках. Отвинтил пробку, налил немного воды себе в ладонь и побрызгал Верджилу в лицо. Пэймонт, наконец, начал подавать признаки жизни. Открыл глаза, некоторое время таращился на небо, пытаясь понять, где находится. Потом воспоминания начали возвращаться, и Верджил с тоской подумал о том, что, как всегда, по одной отвратительной традиции, поставил себя в глупейшее положение. Сначала невоспитанной выходкой, потом не менее хамоватыми выражениями. А после всего ещё умудрился в обморок завалиться, как кисейная барышня, увидевшая таракана, и лишившаяся чувств по столь глупой причине. Подумал ещё и о том, что, если у него когда-нибудь будут дети, он никогда не отправится на встречу с женихами дочери, чтобы оценить кандидата. Мало ли, какой там кавалер окажется... Вдруг точно так же, как и он, завалится в обморок при виде возможного тестя? Если бы знакомство с родителями состоялось при иных обстоятельствах, он, наверняка, не стал так отчаянно переживать. Просто подготовился бы уже. Знал точно, как себя нужно вести. Оделся подобающе. В конце концов, цветы купил Кассандре и её матери, чтобы не казаться хамом при появлении на пороге дома с пустыми руками. Какое теперь у потенциального родственника осталось впечатление, лучше не думать. – Вы в порядке? – поинтересовался Гарольд, поняв, что Верджил уже пришел в себя и сейчас таращится в небо, боясь посмотреть на собеседника. – Да, мистер Браун, – отозвался он бесцветным голосом. – Спасибо. – За что? – За то, что поинтересовались моим самочувствием. – Не обращайте на него внимания, – вмешался Ферги. – Он не отошел от нервного потрясения, потому ещё какое-то время будет вести себя, как идиот. – Почему? – нахмурился Гарольд. – Потому что я вас боюсь, – честно признался Пэймонт, всё же посмотрев в сторону отца Кассандры. – И вас, и миссис Браун. И вашей реакции на меня. Не думаю, что вы в восторге от того, что ваша дочь связалась с воспитанником интерната. Пусть даже у меня самые серьезные намерения, и я искренне хочу сделать вашу дочь счастливой. Как это часто бывало, в момент, когда голова готова была взорваться от перенапряжения нервного, Верджил начал болтать, чтобы хотя бы частично от своей нервозности избавиться. А ещё ему почему-то казалось, что его никто не хочет слушать, и вообще считают букашкой недостойной. Вот сейчас Гарольд скажет, что запрещает ему подходить к Кассандре ближе, чем на километр, развернется и уйдет. Потому-то Верджил и пытался вывалить на мужчину ворох информации, которая казалась ему важной. Очень важной. Ферги посмотрел на друга со скепсисом на лице. И подумал, что впервые в жизни влюбится в тот момент, когда у него уже будут какие-то успехи за спиной, а не интернатские будни. Когда никому ничего не придется доказывать, и девушки, с которыми он будет встречаться, уже сами будут выбирать себе кавалеров, не дожидаясь решения родителей. Верджил говорил, говорил и говорил. Его невозможно было остановить. Казалось, что как только он откроет рот, на него сразу же обрушится ворох гневных претензий, возможно – отпор. И сегодня Пэймонт впервые столкнётся с таким понятием, как разочарование в любви. Хотя... Кто сказал, что в случае неодобрения со стороны четы Браун, он тут же послушно смирится с подобным положением дел и забудет о Кассандре? Он будет искать её повсюду и везде. Если понадобится, он превратится в сталкера, будет ходить за ней по пятам, и, в конце концов, докажет, что он достоин этой девушки. Но, удивительное дело, Гарольд молчал и внимательно слушал пылкую речь Верджила, думая о том, что в своё время точно так же, пылко доказывал родителям своей девушки, что никогда ей ничего плохого не сделает и вообще, если они воспротивятся их отношениям, сделают самую большую ошибку в своей жизни. Правда, у него тогда на кону стояла всего-навсего прогулка, на которую не желали отпускать девушку, носившую сейчас фамилию Браун. Так, может быть, и Верджил достоин того, чтобы дать ему шанс, позволив встречаться с Кассандрой? Верджил, поняв, что рот ему никто затыкать не собирается, начал говорить уже увереннее, но без самохвальства и восторга собой, прекрасным. Но и без былой дрожи в голосе, которая изначально там проскальзывала. – И, если вы думаете, что я хочу попасть в семью только ради денег, то вы ошибаетесь, – продолжал бодро вещать Пэймонт, не позволяя своему собеседнику ни слова вставить в эту пламенную речь. – Я обязательно найду себе работу. Я всё сделаю для того, чтобы ни от кого не зависеть. Касси для меня вовсе не билет в лучшую жизнь, если вы вдруг подумали такое. Нет-нет, ничего подобного. Я, на самом деле, хочу, чтобы у неё всё в жизни было хорошо. И, не знаю, поверите ли вы мне, но я люблю вашу дочь. На самом деле, люблю. Потому... На плечо ему легла ладонь. Верджил испуганно дернулся в сторону и удивленно посмотрел на Гарольда. Потом растерянно на Ферги, словно интересовался у своего друга, что не так сделал? Со стороны всё-таки виднее. – Простите, – выдохнул Верджил, закрыв лицо руками. – Это нервное. Но мне, действительно, не по себе. – Я же говорил, – развел руками Хиллс. – Он просто перенервничал. – Из-за этой встречи? – удивился мистер Браун. – Я представлял её несколько иначе, – признался Пэймонт. – Гораздо более продуманную, заранее спланированную. Когда и вы с миссис Браун, и я будем морально готовы к знакомству. – Кассандра хорошо о тебе отзывалась, – заметил Гарольд. Верджил улыбнулся, услышав эти слова. Разумеется, он обрадовался, узнав, что Кассандра, действительно, хорошо к нему относится, а не играет роль в общении с ним, обсуждая за спиной и называя наивным идиотом, поверившим в симпатию со стороны девочки из хорошей семьи. – Судя по всему, тебе моя дочь, на самом деле, дорога. – Она потрясающая девушка! – с жаром выпалил Верджил. На лице у него продолжала играть улыбка счастливого идиота. Ферги покачал головой, окончательно убедившись в том, что Пэймонт конкретно влюбился. А ещё в том, что сам не влюблялся никогда. Общение с Моникой можно расценить, как заскоки молодости, о которых в зрелом возрасте вспоминают с улыбкой. – Простите, – выдал снова Верджил, поняв, что слишком эмоционально реагирует. А Гарольд неожиданно рассмеялся. * * * – Они не будут возражать! Ты слышал? Слышал? Радостно вопрошал Верджил, идя спиной вперед и только время от времени оборачиваясь назад, чтобы не зацепиться за выемку в асфальте и не растянуться на нём. – Слышал, слышал, – согласно кивнул Ферги. – Вот видишь, я же говорил, что ничего не страшного не будет. У тебя просто склонность накручивать себя. – Я посмотрю на тебя, когда ты влюбишься. Это прозвучало почти, как угроза. Хиллс засмеялся. – Думаю, я буду в своей влюбленности более рациональным. – Не зарекайся! – усмехнулся Верджил. – Я тоже думал когда-то, что меня влюбленность не коснётся... До сих пор не могу поверить, что отец Касси не против моих встреч с ней. Я смогу с ней видеться. И это будут не встречи раз в две недели, а, когда захочу. Когда я думаю об этом, я чувствую себя самым счастливым человеком на свете. – Знаешь, после той проникновенной речи ни у кого язык не повернулся бы отказать тебе в такой малости. У мистера Брауна просто был шок. – Намекаешь на то, что он может передумать? – Конечно, нет. Ты был очень убедительным. – Но я, действительно, люблю Кассандру. – Я знаю, – улыбнулся Ферги. – Знаю, как никто другой. Ведь это я всё это время работал твоим психологом. – А потом ещё свидетелем на свадьбе поработаешь. – На свадьбе? Уже? Так быстро? По-моему, ты торопишь события. – Я просто мечтаю и строю планы. Когда человек перестаёт мечтать, он перестаёт жить. Разве нет? – поинтересовался Пэймонт. Он, наконец, развернулся, чтобы не идти против толпы. На время остановился, посмотрел на небо, на ярко светившее солнце и счастливо улыбнулся. – Конечно, да. Готов подписаться под каждым твоим словом, – согласно кивнул Ферги. – Ещё немного по городу побродим? Или пойдём к автобусу? – спросил, поняв, что Пэймонт снова витает в облаках и далёк от реальности. Верджил посмотрел на него, прищурившись, и внезапно предложил: – Давай наперегонки? – А давай, – согласился Хиллс. – Раз, два, три... Побежали!