Мой боггарт — луна

Мое появление предсказуемо вызывает переполох. Я выставляю вперед руки — левая предательски дрожит, зараженная кровь капает с нее на безупречно-чистый пол больницы. — Не подходите близко — меня укусил оборотень. На лицах целителей — испуг, не сказать — ужас. Меня изолируют ото всех, и начинается нудный процесс диагностики. Примерно минут через пятнадцать я слышу, как в коридоре внезапно вспыхивает перебранка. Зачинщик, конечно же, Северус. — Вам туда нельзя! — возмущенно вопит главный колдомедик Гиппократ Сметвик. — Он может оказаться опасен! — Не для меня, — доносится невозмутимый голос моего партнера, — я требую пустить меня к Поттеру. Под мою ответственность. Дверь бокса открывается, и он заходит. На его лице, хвала Мерлину, нет этого уже успевшего меня достать выражения ужаса, напротив, оно спокойное и даже, как мне кажется, слегка отстраненное. Ну, в общем-то, так и надо. Зачем ему в его и так непростой жизни оборотень? Скорее всего, он уже начал прощаться со мной. — Как ты? — спрашивает он и неожиданно тянется меня обнять. Значит, еще не понял, чем ему грозит мое обращение. — Сев, пожалуйста, уходи, — я вдруг чувствую страшную, почти неконтролируемую злость. — Убирайся! Оставь меня! — ору я на него. Его и без того бледное лицо теряет последние краски. — Хорошо, — цедит он сквозь зубы, — мне будет дозволено взять у тебя немного крови? Ах, да! Его продвинутое зелье. А кровь и слюна оборотня могут существенно помочь при создании антидота. Только на это теперь я и годен. На ингредиенты. Я молча протягиваю ему руку. Он разматывает повязку. Пристально смотрит на рваную рану в области запястья. Мне кажется или его на самом деле пробивает дрожь? Наверное, от отвращения. В следующую минуту в руках у него появляется маленький хрустальный флакончик, который он приставляет к все еще открытой ране. Флакончик быстро наполняется. — Пожалуйста, не приходи ко мне больше, — шепчу я, еле сдерживая подступающие к глазам злые слезы. — Я не хочу тебя видеть... * * * К концу дня неутешительный диагноз подтвержден: ликантропия. Когда в следующем месяце луна войдет в полную фазу, я на одну ночь превращусь в зверя. Постепенно у меня обострятся слух, зрение и обоняние. Возможно — даже, скорее всего — я стану более вспыльчивым и раздражительным. Но пока я практически безопасен для окружающих. Приступы неконтролируемого гнева колдомедики гасят, литрами вливая в меня Умиротворяющий бальзам. Ко мне начинают пускать посетителей. К сожалению или к счастью, тот, кого я сильнее всего хочу видеть и боюсь этой встречи просто до обморока, не приходит. Зато появляется Рон. — Твой Снейп реально крут, дружище. Пока мы все тут ахали да охали после поставленного тебе диагноза, он сразу куда-то свалил. Я еще тогда подумал: «Вот самообладание у мужика! Ты лежишь в изоляторе, весь искусанный гребаным оборотнем, с прогнозом хуже некуда, а ему — хоть бы что!» А вчера, представляешь, он приволок прямо в Аврорат этого оборотня, который тебя... Струпьяра... Мертвого... Все обалдели — мы же через магию этого зверюги, пока тебя искали, никак пробиться не могли. С ума уже совсем посходили, а он... Вот так на раз. Никому ни слова не сказал, бросил труп и бегом в лабораторию — зелье варить. «Кажется, я догадываюсь, для чего Северус брал у меня кровь, смешанную со слюной Струпьяра — для зелья Поиска. Однако совершенно не понятно, на что рассчитывал Струпьяр, после того как заразил меня ликантропией. Я бы на его месте моментально покинул страну, а лучше — и континент тоже. Неужели он думал, что Снейп простит его и оставит все как есть?» — проносится в моей голове, пока Рон продолжает знакомить меня с последними новостями: — ...Только, по-моему, ничего у него не выходит. Я слышал, как он орал на твоего заместителя, а тот всего-то и спросил, как продвигается работа... Я тяжело вздыхаю и отворачиваюсь к стенке. Ясно. У Северуса не получается добиться результата. Значит, у нас нет будущего. — Ну чего ты так переживаешь? — Рон неловко пытается похлопать меня по плечу. — Неужели боишься, что станешь изгоем, когда все узнают?.. Глупости! Ты же — национальное достояние. Тебя нельзя просто так списать со счетов, лишь потому, что раз в месяц ты будешь... не совсем ты. И с Авроратом, уверен, все утрясется. Люпин вот служит в Министерстве — и ничего... Гарри, ну не молчи! — в голосе Рона уже проскальзывают нотки обиды, а ранить лучшего друга мне абсолютно не хочется. — Все в порядке, Рон, правда, — я стараюсь говорить спокойно и даже умудряюсь улыбнуться. — Ну, ты отдыхай, отдыхай, — он примирительно пожимает мою здоровую руку, дверь закрывается, и я остаюсь в одиночестве. * * * Меня выписывают примерно через неделю. Днем. И я сразу же аппарирую в нашу с Северусом квартиру в Косом переулке. Точнее, теперь уже только его квартиру. Пока его нет дома, я торопливо собираю собственные нехитрые пожитки. Лишь бы он не вернулся! Но, конечно, не мне с моим потрясающим везением желать подобного! Северус появляется на пороге спальни, как раз когда я заканчиваю заталкивать в рюкзак свои старенькие джинсы. Прислоняется к косяку и складывает на груди руки в таком знакомом хогвартском жесте. — Сбегаем, аврор Поттер? — усмешка выходит горькой. — Так будет лучше для нас обоих, — твердо заявляю я, глядя в черные, бездонные, как сама ночь или как мое беспросветное будущее без него, глаза. — Ты можешь выслушать меня, Гарри? — он пытается сделать шаг ко мне навстречу. Я вскидываю руку и упираюсь ладонью ему в грудь. — Стой, Северус! Не надо ничего говорить. Я заражен, проклят, и я ухожу. Я больше не могу стоять тут и смотреть на него, слушать его голос. Это невыносимо! Я аппарирую прямо из спальни и через миг валюсь на ковер в гостиной дома на площади Гриммо, заливая его кровью. Расщеп — дело не слишком приятное. Быстро стягиваю мгновенно промокшие от крови джинсы. Рана на бедре выглядит отвратительно: глубокая, почти до кости. Я уже собираюсь призвать из аптечки, которая хранится в этом доме по настоянию Северуса, экстракт бадьяна, когда рана начинает на моих глазах стремительно затягиваться, и я не знаю, что действует на меня тяжелее: первый в жизни расщеп или вновь приобретенная способность к моментальному регенерированию. * * * Я запечатываю камин и посылаю с совой в Аврорат прошение об отставке. Слоняюсь по дому, дурея от ничегонеделания. Пробую читать взятую в библиотеке книгу об оборотнях. Видимо, я выбрал неправильную литературу: от жутких подробностей интимной жизни моих новых сородичей меня начинает неудержимо рвать прямо в библиотеке. Спешно убираю за собой, пока сюда с ахами и вздохами не заявился Кричер. Как же хорошо, что я ушел. Вот зачем Северусу все это?! У меня меняются вкусы: я и раньше-то не был любителем спиртного, теперь же меня от него просто с души воротит, зато я с большим удовольствием поглощаю бифштексы с кровью. Совсем как Билл Уизли. Вот кому повезло так повезло — отделался только шрамами! В моих бесцельных блужданиях по Блэк-хаусу я натыкаюсь на боггарта. Увидев меня, он предсказуемо превращается в белый холодный диск луны. Я стою напротив него, и палочка дрожит в моей руке. Мне нечем его прогнать. Северус несколько раз пытается вломиться в дом (поставленные мной щиты нещадно трещат, но выстаивают). Рон тоже пробует прорваться, но, естественно, безуспешно. Беременная очередным ребенком Гермиона прислушивается к голосу разума и решает не беспокоить новообращенного оборотня. Я со своей стороны усиливаю охранные чары и приказываю никого в особняк не впускать. Надеюсь, моя новая сущность не помешает Кричеру беспрекословно подчиняться переставшему быть человеком хозяину.