11. Обрыв (Корво/Чужой; почти романтика)
8 мая 2018 г., 16:00
Он находит амулет в комнате, где нет трупов — только побурелая кровь на полу и белые буквы по всем стенам: «Чужой лжец». Воздух наэлектризован; шум волн за окном сбивается, двоится, запинается сам о себя на мгновение и снова возвращается к своему неспешному ритму, вдох-выдох. Корво оборачивается и совсем не удивлён, увидев его сидящим в открытом окне.
Он не говорит ничего. Он манит.
А когда Корво пытается уронить амулет в его ладонь, Чужой ловит его за руку, обхватывает пальцами пальцы и удерживает. Привлекает ближе. Держит обломок кости между ними, перекатывает в пальцах; ему, похоже, нравится, как выбеленная кость контрастирует с их одеждой, с пустотой маски Корво, с отсутствием света в крохотной комнате.
— Это кость из-под левой глазницы, — бормочет он. Та рука, что не держит амулет, поднимается и касается нужного места на лице Корво, на маске, трогает несуществующую металлическую кость. Ровно под глазом из шестерёнок и заводных механизмов. Едва ощутимо. — Они начали вырезать её наживо. Ножи тогда потемнели.
Кончик пальца проходится по скуле маски, над скулой внутри маски, и Корво ловит себя на том, что проводит языком по пересохшим губам и гадает, видно ли это Чужому.
— Тот, кто вырезал этот амулет, молился мне и просил никогда не обращать на него внимания, — продолжает Чужой. — Человеческий разум такой забавный иногда.
Его глаза тёмные, как пятна крови на стенах, а окно за ним пустое, обрамляет его свободным пространством. Море за ним огромное. Корво представляет моряка, в страхе прижимающего амулет к сердцу, когда палуба корабля под ним кренится в тёмно-кровавый шторм; и не может (когда пальцы Чужого ложатся на его щёку, и он совсем не чувствует и чувствует их прекрасно), не может стряхнуть наваждение, в котором лицо моряка — его собственное.
— И ты ответил на его молитву? — спрашивает он, хотя горло перехватывает.
— О, дорогой мой. — Пальцы сгибаются и касаются ткани в щели маски, пробираются между проволочных зубов и легко касаются губ. — Ты же знаешь, что я даю другим только то, о чём меня просят.
Сквозь ткань чувствуется соль, то ли море, то ли пот, не разобрать, и пальцы ведут по губам, и Корво не может заговорить. Если я толкну тебя сейчас, думает он, смотрит на него, не на пустоту за его спиной, упадёшь ли ты?
Кость белая. «Лжец» на стене белый. Глаза напротив тёмные, тёмные, и пальцы танцуют нежно, и ответный смешок врезается в память приливом, накрывая с головой.
Только ты, дорогой Корво. Только ты.
