Светлая надежда

Мрачный замок. Подземелье.

      Вниз по каменной лестнице спускался норд, суровый и брутальный. Это был Дьярви. Он шагал быстро и решительно, а за ним шел стражник, который был ранее в Синем дворце.       — Нет причин для беспокойства, Капитан, — твердил он, еле поспевая за нордом. — За десять лет ещё никто не покидал это подземелье…       Не умолкая, восхвалял стражник темницы Мрачного замка, пока, не спустившись, они не увидели лежащего на полу стражника без шлема с разбитым лицом.       — Нет причин для беспокойства, говоришь? — спросил Дьярви, показывая рукой на стражника, а затем яростно закричал:       — Тогда какого даэдра часовой вместо того чтобы сторожить заключенного, лежит полумертвый! Он, что, пьян?!       — Ну, разволновался человек немного… С кем не бывает? — дрожащим голосом начал оправдываться капитан стражи. — Сейчас я приведу его в чувства, и он будет как лук-порей, а то даже лучше.       Капитан Дьярви лишь тяжело вздохнул и посмотрел в сторону камер. Увидев, что у одной выломана дверь, быстро и решительно пошел к ней. Капитан стражи тем временем приводил в чувство часового, лежащего на полу, ударами по щекам, приговаривая:       — Давай же!.. Очнись, дурья башка!..       Часовой пришел в себя. Взявшись за голову и попытавшись подняться, он произнес:       — Капитан Билл, пират…       — Сбежал!.. — полным гнева и ненависти произнес Дьярви, смотря в пустую камеру Соловья.       Капитан Билл проглотил слюну, помог подняться своему подчиненному и уставился на разъяренного норда.       — Скажите мне, Капитан Билл, когда Вы в последний раз меняли решетки? — спросил норд довольно спокойным голосом, неспеша направившись в его сторону.       — А их нужно менять? — с недоумением спросил Билл.        — Если Вы хотите избежать подобных случаев, то да, — подойдя к нему, продолжал спокойно говорить Дьярви, с каждым шагом повышая тон. Когда капитанов разделял метр, Дьярви произнес следующее:       — Стены крепки, но не забывайте про железо. Оно ржавеет. А теперь, если хотите не лишиться своей должности, найдите мне этого пирата!..       — Но, сэр, для того, чтобы покинуть город, нужно около десяти минут. Я думаю, что его уже и след простыл, — пытался оправдаться капитан Билл.       — Я всё сказал. Даю вам времени до рассвета, — злобно говорил Капитан Дьярви.  — Делайте, что хотите: ставьте людей у входа, заглядывайте в каждое помещение, но если он не окажется в этой камере до рассвета, я добьюсь вашей отставки!       После он резко развернулся и начал подниматься вверх по лестнице, покидая подземелье. Капитан Билл проводил его взглядом. Как вдруг его отвлек голос молодого стражника:       — Капитан, пропала карта катакомб нашего города.       — Тогда всё ясно, — твердо произнес капитан. — Отправляемся в канализацию за пиратом.

Таверна «Смеющаяся крыса»

      В таверне было довольно шумно: у барной стойки были заняты все стулья, мед тек рекой, музыка радовала уши. Отдельно от этой суеты за столом сидел бретонец, который был похож на странствующего торговца. Он смотрел на стоящего перед ним имперца, который был знаком нам как Квинт Соловей. Квинт держал в руках большой свернутый в трубку лист и что-то говорил, положив его на стол.       — Ты не поверишь, мне её продал стражник, — показывал удивление Соловей. — За пятьсот септимов. Тебе, так уж и быть, продам за триста.       — Зачем стражнику продавать карту катакомб? — с недоумением спросил бретонец. — Тут что-то не так.       — Ну, раз ты не хочешь, пойду продам её Гаджул-Лею… — протяжно произнес имперец, начиная разворачиваться.        — Беру! — схватившись за карту, резко произнес купец. — Двести пятьдесят.        — Двести восемьдесят! — Начал торговаться имперец.        — Двести семьдесят пять! — Продолжил бретонец.        — Триста! И это моё последнее слово, — произнес Соловей, положив карту на стол. Бретонец нервно побил пальцами по столу, поджал губы. — Ну, что, берешь? — спросил имперец, посмотрев на него.        — Будь ты проклят! — воскликнул бретонец, вытащив кошель из внутреннего кармана, ударил им по столу и выкрикнул: — Да, беру!        — Я знал, что ты не сможешь удержаться, — с улыбкой произнес Квинт, взяв свои деньги, и закинул их в карман. — Кстати, небольшой бонус за покупку карты…        Бретонец с каким-то удивлением посмотрел на Соловья и, пододвинув карту к себе, терпеливо ждал.        — Вот, — произнес имперец, наклонившись и подобрав с земли закрытый шлем, аккуратно положил его на стол.        — Шлем стражника? — удивился торговец. — Боюсь спрашивать, откуда он у тебя…        — Нет повода для паники, я честно выкупил его как… сувенир, — подбирая слова, говорил Квинт.        — И что мне с ним делать?        — Это уже не моя забота, — с улыбкой произнес имперец, затем, слегка поклонившись, сказал: — Ещё увидимся.       Бретонец кивнул. Квинт резко развернулся и, немного пошатываясь в разные стороны, удерживал равновесие, но он был не пьян. Соловей шел в сторону дверей, как вдруг они распахнулась и в дверном проёме появилась фигура.       Норд. Особо выделялся жилет, покрытый мехом, который укрывал его грудь, а также в глаза бросался топор, висевший на его поясе и плащ за его спиной. На правом плече была видна голова устрашающего саблезуба. Увидев Соловья, он снял топор с пояса и взял его в руку.       — Квинт Соловей! Именем госпожи нашей, Элисиф Прекрасной, я… — злобно говорил норд, смотря на имперца.        — Я же ясно дал понять, — перебил его Соловей, — что я в катакомбах.        — А я думаю обширнее, — сурово произнес норд.        — Так это же тан Дьярви! — послышался чей-то голос из таверны.       — Капитан Дьярви, — поправил норд, делая медленные шаги в сторону преступника. — И я намерен задержать этого гражданина.       — В таком случае позволь мне кое-что сказать, — поспешно говорил Соловей и вдруг запрыгнул на стол, на котором недавно совершил несколько сделок. — Джентельмены, сейчас перед Вами человек… — говорил он, показывая левой рукой на Дьярви.       — Эй, я тут вообще-то пью! — прервал его бретонец, с которым он недавно совершил сделку.        Квинт правой рукой достал из-за спины арбалет и направил его на голос, продолжая говорить:        — Заткнись. Так на чём я остановился?..        — Заканчивай концерт, — сурово произнес Дьярви, делая медленные и короткие шаги, понимая, что на кону жизнь мирного жителя.        —…перед Вами человек, который обменял кружку меда на желание убивать!        — Что? — прошептал себе под нос норд.        — Да! Он предпочитает проливать чужую кровь, а не радоваться миру, который благодаря Империи наступил среди наших народов! Вы сейчас живете в миру и здравии, пьёте и веселитесь, нравится ли вам эта жизнь?        — Да! — Выкрикнули несколько людей.        — Так будем же жить в миру и пить мед!        — Да!        — Довольно! Ты умрешь при задержании, если сейчас не пойдешь со мной!        — Видите, он даже сейчас желает кровопролития!        Норд в ярости бросился на имперца, но Квинт, воспользовавшись своим удачным положением, перепрыгнул его и, повесив арбалет за спину, выбежал из таверны. Дьярви воткнул свой топор в стол, на котором «пел» Соловей. Резким движением он вытащил топор из стола, но, обернувшись, увидел разъяренную толпу. Они с презрением смотрели на него, а некоторые разминали кулаки.        — Вы не имеете права! Я тан! — воскликнул тот.        Но никто не собирался его слушать. Толпа приближалась все ближе и ближе, некоторых он вырубил тупой стороной топора, но за это он поплатился агрессией со стороны посетителей. Завязалась драка: все против одного…