From Darkness To Light

      Брайт Спарк счастливо лопотала рядом с ним, снова и снова спрашивая, точно ли Сомбра придет на пятничный фестиваль. Он поспешил заверить её в том, что ни за что не пропустит столь знаменательное событие, что заставило малышку улыбнуться. Распрощавшись с Брайт и её мамой, единорог возвратился в замок. Он чувствовал себя лучше, чем когда-либо в прожитой им вечности. Магия бурлила и сияла глубоко внутри, её присутствие успокаивало, как будто вернулся давно потерянный спутник.       Остаток дня Сомбра провел в комнате, дорисовывая наброски тех, кого помнил. Затем он отнес их Селестии, которая, увидев его на пороге своих «официальных» покоев, указала копытом на изящный чайный сервиз и предложила поговорить.       — В последнее время я получаю всё больше и больше писем, Сомбра, — сказала она.       — Уж извините, но я не могу уничтожать тени без вреда для окружающей инфраструктуры. Хотя, наверное, это письма просто взрываются от любви к тебе, — проворчал единорог.       Принцесса улыбнулась и покачала головой.       — Они не о том.       — А о чем тогда?       — «Дорогая Принцесса, — начала читать Селестия, — вчера, когда одна из тварей снова напала, мы только-только начали понимать, как выглядит настоящая сила Сомбры…»       Сомбра молча наблюдал за ней, олицетворяя настороженность.       — «…и я никогда не думала, что застану день, когда темная магия будет сотворена во благо! Сложно поверить, что это — та же сила, которую мы раньше боялись. Возможно, мы судили книгу по обложке. Сомбра из прошлого был сумасшедшим тираном, помешанным на правлении Кристальной Империей. Пони, которого вы вернули, чтобы спасти нас, совершенно не похож на кошмар прошлого. Единственное сходство — внешность, но, кроме нее, различия колоссальны, как если бы вы сравнивали сыр и мел…»       — Ага, только если не есть их с закрытыми глазами, — пробормотал Сомбра, вспоминая слова Клаудспарк. Селестия зашлась смехом, но продолжила чтение.       — «Мы пытались отблагодарить его, но у меня сложилось впечатление, что ему было трудно принять нашу признательность. Мы просто обязаны дать ему второй шанс за всё, что он сделал, особенно за помощь с чумой, чуть не лишившей нас жизней. Пожалуйста, дайте ему знать, вдруг он хоть вас послушает. Подпись: Квил Пэтал».       Сомбра молчал.       — Теперь ты понимаешь? Они искренне хотят отблагодарить тебя, ведь ты защищал их почти вкопытную и в одиночку всё это время. Но теперь у нас есть очки Твайлайт, и тебе не придется сражаться одному. Можешь отдохнуть, расслабиться. Поговори с ними.       Сомбра неохотно вздохнул.       — Попробуй, что ты теряешь? — спросила она. Сомбра вспомнил слова Шайнинга за тем завтраком о том, что у него есть время, чтобы привыкнуть к тому, что пони называют «нормальной жизнью». Пока он разбирался со своими мыслями, Селестия рассматривала рисунки.       — Да у тебя талант, — отметила она. — Эти особенно хороши. Шайнинг Армор увидит их сегодня же.       Сомбра кивнул, всё так же молча. Принцесса внимательно рассматривала портрет короля Клаудспарка. Из-за лёгкости штрихов создавалось впечатление, что он рисовался с уважением и нежностью. Несмотря на то, как зол на него Сомбра во снах, которые видела Луна и остальные, было очевидно, что он дорожил хорошими воспоминаниями об этом пони.       — Как спалось? — спросила Селестия вдогонку уже уходящему единорогу.       — А? Ну… лучше, — выдавил он. — По крайней мере, больше никаких кошмаров. Пустота.       — Что ж, должно быть, и правда лучше.       Сомбра кивнул.       — Но я всё ещё чувствую усталость.       — Подвижки определенно есть, но твое истощение — плод физической и психологической нагрузки. Наши гвардейцы смогут справиться с любыми нападениями сегодня, поэтому сегодня можешь отдыхать.       Мысли Сомбры всё ещё кружили вокруг того, как каждый, кто побывал в его кошмаре, отреагировал. Тем странным утром они все были честны и печальны. После всего того, что он натворил, стоило ли ему привыкать к такой доброте, заслужил ли он её? Голова всё ещё гудела. Сомбра свернулся калачиком под одеялом и быстро заснул.

***

      Темнота. Хорошо. Стоп, нет, не хорошо. Почему он в ней один?       — Сомбра, — раздался голос за его спиной, и единорог резко обернулся, машинально приготовившись к схватке.       — Ох… Принцесса, — выдохнул он, увидев приближающуюся к нему Луну. — Я думал, ты одна из тех тварей…       — Нет, в последнее время им твои сны не интересны. Я изучала твое прошлое, рылась в воспоминаниях. У меня есть одно очень интересное, тебе нужно его увидеть. Найти его было нелегко — сам знаешь, какой кавардак в твоей голове, но это воспоминание очень яркое.       Не совсем понимая, что она имела в виду, он подошёл и встал напротив. Луна топнула по невидимому полу, и мимо них пронесся вихрь цветастых пятен, походящий на водоворот красок. От такого колорита у Сомбры закружилась голова.       — Ничего себе, — проворчал единорог. Секунду спустя Луна слегка коснулась его локтем. Они были в небольшом уютном домике. За деревянным столом сгорбилась знакомая фигура, отчаянно строчившая что-то.       — Не может быть, — Сомбра отступил на пару шагов. Но это был он — его бывший наставник, заменивший когда-то отца, Клаудспарк.       — Это то, что случилось после твоего срыва, когда темная магия уже поглотила тебя. Пони, находившихся во дворце, выкинуло оттуда и рассыпало по территории всей Империи. Богини знают, как ты умудрился это сделать, — объяснила Луна. Клаудспарк тем временем закончил письмо и свернул его в несколько раз, а затем положил в маленькую украшенную замысловатым орнаментом шкатулочку.       — Надеюсь, когда-нибудь оно до тебя дойдет, — пробормотал он, а затем подобрал шкатулку и вышел в ночь. Луна и Сомбра последовали за ним в тишине, пока декорации воспоминания не сменились. Теперь Клаудспарк стоял напротив большого дерева. Вдали огни Кристальной Империи освещали ночь.       — Что он делает? — тихо спросил Сомбра.       — Смотри, — мягко ответила Луна. Клаудспарк высвободил заклинание из свитка и обернул им шкатулку. Это действие, судя по его уставшему виду, отняло слишком много энергии, но теперь он мог спокойно похоронить послание в земле.       — Что случилось, дитя? — вздохнул Клаудспарк. — Почему же ты так разочаровался в себе, потерял всякую надежду? Неужели я виноват?..       Сомбра не мог слышать этих слов, но он знал, что он говорит.       — Надеюсь, когда-нибудь ты найдешь это. Может, Она приведет тебя. Сноходец, Принцесса звезд…       «Ну да, даже тогда могущество Луны считалось легендой», — подумал Сомбра, вспоминая, как слушал сказку о великой принцессе, будучи ещё жеребёнком.       — Не сдавайся, — продолжал Клаудспарк, глядя на то место, где покоилась шкатулка. — Я знаю, что настоящий ты всё ещё здесь. То, чем ты стал, всего лишь личина. Я видел тебя издали. Хах, а ведь надеялся, что когда-нибудь увижу тебя взрослым, но ведь не совсем не так. Это чудовище — не ты.       Сомбра почувствовал, что ему плохо. Смотреть, слушать этот разговор было физически больно, а думать о том, через что он заставил пройти пони, который его вырастил — ещё хуже. Он отошёл от Луны и заглянул названному отцу в глаза. Они были полны грусти.       — Я всегда о тебе заботился. Как любой отец, я люблю свое дитя, неважно, что оно натворило. Я всегда прощу тебя. Не теряй в этой тьме настоящего себя… пожалуйста, Сомбра, даже если это займет вечность, сразись с ней. Я…       — Не надо, — едва слышно прохрипел Сомбра, умоляя короля не говорить слов, которые окончательно разобьют его сердце, ставшее слишком хрупким.       — Я люблю тебя, малыш.       Каждое слово было ударом под дых.       — Хватит! — выдохнул он. Луна удивилась, услышав в его голосе рваную боль. — Просто… прекрати! Умоляю тебя!       Воспоминание растаяло вместе с Клаудспарком, прощающимся с далекой Империей лёгким кивком головы.

***

      Он проснулся с судорожным вздохом. Сомбра сел, чувствуя, как отголоски сна рикошетом ударяются о его голову и снуют в поле зрения. После увиденного сердце снова болело, словно начинался очередной приступ. Как бы Сомбра ни старался нормально дышать, у него не получалось.       — Я могу отвести тебя к тому дереву — оно всё ещё растет там. То, что оставил там Клаудспарк, ждёт тебя, — Луна сидела рядом с его постелью и сочувственно смотрела на него, держащегося за грудь.       — Нет. Хватит, — закашлялся единорог, выдавливая из себя слова. — Я разбил его сердце и уничтожил родной дом. Почему он не сдался?       — Потому что он верил в то, что ты доказал всем нам, — сказала Луна. — У тебя доброе сердце, Сомбра. Но оно было сломлено миром, слепым от страха, чтобы по достоинству оценить твой дар.       — Дар? Эта сила — проклятие, а не благословение! — выплюнул Сомбра, гневно шипя.       — Ты использовал её, чтобы спасти всех нас. Но, что важнее, ты спас невинное дитя. Ты бы не сделал этого, если бы тебе было плевать. А теперь пойдем, — она открыла портал и взглянула на него. На мгновение Луна была уверена — Сомбра откажется, прикажет оставить его в покое, будет кричать и проклинать их всех. Казалось, ещё немного и он действительно начал бы ругаться, но внезапно потерял желание спорить, кивнул и поднялся на ноги.       Они очутились в кромешной мгле лесной чащи. Луна зажгла рог и бирюзовое сияние разогнало мрак, бросая причудливые острые тени вокруг.       — Здесь, — указала она копытом на землю возле корней. Вместе они раскопали мерцающую серебром шкатулку.       — Защитное заклинание, — пробормотала Луна. — Вот и послание.       Сомбра поставил её рядом с их ногами.       — И как мне её открыть? Я не знаком с такой магией, — взволнованно осматривая её, сказал он.       — Успокойся и сосредоточься, — посоветовала Луна и ободряюще кивнула на шкатулку. Сомбра закрыл глаза, сфокусировался на ней. Мгновение ничего не происходило. Затем он увидел замысловатый замок, но тут же узнал его. Точь-в-точь как на двери замка, давным-давно. Он превратил телекинез в отмычку, проанализировал то, как вращаются шестерни, и ловко поддел их. С небольшим хлопком щит рухнул, коробка перестала сиять.       — Молодец, — голос Луны вернул его к реальности. — Теперь давай вернёмся.       Они шагнули в портал и вышли уже на ровный кристальный пол его комнаты.       — Я оставлю тебя. Помни, что бы это ни было — король хотел, чтобы это принадлежало тебе.       Луна вышла. От волнения у Сомбры кружилась голова, пока он держал в копытах коробку, но, собравшись с духом, он поднял крышку.       То, что было внутри, усилило его вину стократно.       Прежде чем королева Кристальной Империи скончалась, она подарила свою корону любимому мужу. Он вытащил из неё драгоценный камень — сверкающую аметистовую звезду — и пришил к бархатной ленте, которую носил на левой ноге над коленом, ближе к сердцу.       И сейчас она лежала внутри шкатулки, тысячелетие хранившейся в корнях старого дерева под мощным щитом.       — Почему ты оставил это мне? — вырвалось у Сомбры. Под камнем лежала записка.       Мое милое дитя,       Я не знаю, прочтешь ли ты когда-нибудь эти строки, но очень на это надеюсь. Мир, должно быть, уничтожил тебя, несмотря на то, как я старался защитить тебя от его нападок. Я хочу сказать тебе, что я увидел в тебе то, что остальные не сумели разглядеть.       Я видел перед собой смелого, сильного пони с большим сердцем, полным веры и доброты к каждому. Умного, понимающего всё с полуслова ученика. Ты можешь смеяться и язвить сколько хочешь, но мне кажется, что я всегда видел тебя настоящего. В твой первый день рождения, проведенный в Империи, например. Ты делал вид, что тебе всё равно, но я видел, как сияют твои глаза. Тебе больше не надо было прятаться. Твоя магия может быть темна, но я не верю, что это касается твоего сердца. Мир был слишком жесток к тебе, я видел это в твоих глазах в тот день, когда мы впервые встретились. Но в напуганных глазах жеребёнка я видел неукротимую силу, которая не соглашалась признавать то, что от тебя могли отказаться.       Я видел влияние твоего отца. Ты мог задаваться вопросом, куда это я пропадал месяцами до того, что случилось. Я искал твою семью.       Сомбра остановился и закрыл глаза, смаргивая слезы.       И я могу понять, почему ты боялся. Твой отец был холоден и безразличен, а у твоей матери вообще могло не быть ребёнка, с таким-то состраданием. Я сказал им, что заботился о тебе с тех пор, как ты сбежал, но они не были этому особо рады. Они не были достойны сына, обладающего таким уникальным даром. И я решил. В тот день я решил, что ты станешь моим сыном. Официально и законно. Ты заслуживаешь намного большего, чем они могли бы тебе дать. Боюсь, их влияние причинило тебе слишком много боли, если то, что сейчас с тобой происходит, является показателем разрушения души.       Но, пожалуйста, если каким-то чудом ты найдешь это письмо, знай.       Ты МОЙ сын и всегда им будешь. Неважно, что случится, я всегда буду заботиться о тебе. Неважно, как сильно ты меня ненавидишь, я буду любить тебя. Ты никогда не сможешь заставить меня стыдиться тебя. Я верю, что в твоём сердце живёт любовь, тебе просто необходимы пони, которые смогут её освободить. Святая Селестия, надеюсь, ты найдешь их. Этот браслет был подарком моей жены. Теперь он твой. Пусть будет напоминанием о тех днях, когда мы вместе достигали вершин. Я горд тем, что смог увидеть, как ты получаешь кьютимарку.

Клаудспарк

      Сомбра больше не мог сдерживаться. Грусть, скорбь, злость на себя самого и вина, море вины, в котором он утопал. Это всё не могло больше плескаться внутри него. Он зажмурился и задрожал, чувствуя, как эти чувства душат его. Слова короля эхом отзывались в его голове.        Я всегда буду любить тебя. Ты МОЙ сын.       Мутный от слез взгляд упал на ленту, кажущуюся такой неуместной, невинной для того, что она значила для Сомбры.       Тысячелетний барьер вокруг темного сердца дал мощную трещину, а затем рассыпался в пыль, выпуская всё, что накопилось за годы несправедливого одиночества.       На роскошное одеяло упала капля. Секунду спустя вторая шлёпнулась на аметистовую звезду, расплескавшись на гранях и пустив радужные блики.       «Остановись, идиот!» — вопила часть его разума, всё ещё трясущаяся от страха. Но её тут же заглушили слова пони, которые утверждали то же, что и Клаудспарк. Единственной его ошибкой было недоверие к королю. Обладать темной магией, быть другим — это не преступление. Если бы он только поверил Клаудспарку, если бы смог разглядеть в себе то хорошее, что видел он, всё могло быть по-другому.       Если бы, а кабы да черепахам крылья. Слишком поздно думать об этом. Получить доказательство, что все надежды и часть тебя, вложенная в них, не пропадут даром, нелегко. А ведь оно было не первым. И несмотря на это, он сдавался каждый раз по чуть-чуть. Снова и снова, пока не стало казаться, что никто не станет плакать по нему.       «Не теперь, — с тяжестью на сердце подумал Сомбра, — быть тем, кто ты есть — не преступление. Все боятся чего-то, что не поддается объяснению или не соответствует их ожиданиям. Но если ты другой, если ты отличаешься, это не значит, что ты — выродок и порождение зла. Это значит, что тебе придется бороться чуть больше, чем остальным, чтобы заявить о себе».       Слова родителей были вбиты в его голову слишком крепко. Дети рождены для того, чтобы любить родителей, даже если это причиняет боль.       А теперь, когда он прочитал письмо, в груди Сомбры зажёгся огонек надежды. Ибо теперь он понял, что Клаудспарк был ему настоящим отцом. Он так много сказал в своем письме. Неважно, сколь зол был на себя Сомбра, каким отвратительным он считал самого себя, король продолжал говорить, что он не прав. Что Сомбра никакой не монстр, что он достоин жить и наслаждаться жизнью так же, как и все остальные.       Твайлайт Спаркл и её друзья, видевшие его прошлое, Флаттершай, заплакавшая от того, сколько боли скрывалось под его с виду безразличной маской, все они говорили то же, что и Клаудспарк.       Сомбра лежал, свернувшись калачиком на кровати, и единственными звуками в комнате были его приглушенные рыдания, полные горечи, скорби и облегчения. Впервые за долгое время — за целую вечность, — он осознал, что не был одинок.       Луна, обеспокоенная его состоянием, парила возле двери в коридоре. Она когда-то тоже испытывала нечто подобное, и теперь, слыша плач, доносящийся из комнаты, искренне сочувствовала единорогу. Ему нужно было прочесть это письмо. Можно сказать, жизненно необходимо.       То же самое она испытывала, когда увидела свою сестру впервые за тысячу лет. Сожаление навалилось на неё душителем, и Луне казалось, что её вина слишком велика, чтобы её можно было искупить. Она понимала, что испытывает Сомбра в полной мере, потому что, как и он, восстала против самого родного существа из-за собственных пороков — зависти и ревности у неё, гнева и страха — у него.       Теперь же настал час освободиться от скорби. Сомбра больше не плакал, по крайней мере, плач стих, и Луна решила, что помощь друга была бы кстати. Она на секунду задумалась, а потом улыбнулась и зажгла рог, телепортом отправившись на поиски одной очень особенной маленькой пони.       Мир снов, куда она спустилась, был похож на скопление огромных конфетных пузырей, среди которых носилась хихикающая маленькая кобылка, похожая больше на ярко-оранжевое пятно, чем на жеребёнка.       — Ого! — она заметила Луну и остановилась, балансируя на пастельно-розовом пузыре. — Пвинцесса Вуна!       Луна улыбнулась её произношению и подлетела ближе, паря рядом с Брайт Спарк.       — Мне нужна твоя помощь, дитя. Сомбре нужна.       — Что случилось? — спросила Брайт Спарк, зависая в воздухе и плавая рядом с принцессой. Луна восхитилась тому, как ловко она использует силу мира снов, чтобы не подчиняться земной физике, и начала объяснять.       — Сейчас он потерян как никогда, и, как мне кажется, нуждается в ком-то, кто напомнит ему, что всё не так плохо. И этот кто-то, дитя моё, ты. Я должна привести тебя во дворец, хочешь, чтобы я поговорила с твоей мамой?       — Не, всё в порядке, я не хочу её беспокоить. Ей нужно сладко-сладко спать. Но нам нужно быть очень тихими!       — Не волнуйся, будем. А теперь просыпайся.       Брайт Спарк послушно открыла глаза. Луна стояла подле её кровати. Они переглянулись, и затем Луна телепортировала их обеих в замок. Они очутились в коридоре возле комнаты Сомбры. Очень-очень тихо и осторожно Луна приоткрыла дверь, чтобы Брайт смогла проскользнуть внутрь. Дверь за ней закрылась без единого звука. Брайт Спарк огляделась, привыкая к темноте, и смогла различить силуэт свернувшегося на кровати Сомбры. В тишине она отчетливо слышала приглушенные всхлипы.       — Сомбва, — тихо позвала она, подходя к кровати.       — Чего, — он поднял голову и увидел её, поставившую передние ноги на бортик кровати. — Т-ты что тут делаешь, мелочь?       Он зажег рог и телекинезом посадил её на кровать напротив себя.       — Пвинцесса Вуна сказала тебе грустно, — она потерлась о его щеку, вытирая слезы собственной шерстью. — Почему грустишь? — спросила Брайт, ставя крохотное копытце ему на нос. — Буп?       — Н-неважно, мелочь.       — Мамуля очень плакала, когда папа умев. Ты тоже что-то потевял?       Сомбра покачал головой и слабо улыбнулся.       — Нет. На самом деле, я кое-что узнал.       — Что-то, что тебя васствоило. Это что-то плохое?       — Нет-нет, ничуть. Просто я хотел бы знать это раньше. Знать, что он смог простить меня после всего, что я сделал. Я не понимаю…       — Сомбва? — Брайт Спарк заметила письмо и бросилась читать его, чтобы понять, что так расстроило его. Она пыталась прочесть почерк короля, но поняла только последние слова.       — Он что, никогда не говолил тебе этого? — спросила она, глядя на расстроенного единорога.       — Говорил, но я был слишком упрямым дураком, чтобы слушать. Я был уверен в том, что он предаст меня, и это свело меня с ума. Я изгнал его из жизни, чтобы он не сделал мне больно. Каким же я был идиотом…       — Он усыновил тебя?       — В каком-то смысле, да.       — Значит, он очень сильно тебя любил! — подытожила единорожка. — Моя мамочка говолит, что настоящая вадительская любовь безус… бизус… блин.       — Безусловна? — подсказал Сомбра. Брайт кивнула.       — Да! Единственная безусловная вещь, на котовую может положиться вебенок — это любовь мамы и папы! Этот пони написал, что всегда будет любить тебя, значит, он твой настоящий папа! А не те подлецы, к котовым он ездил.       — Он и был моим отцом. И я совершил столько зла и ошибок, как он может прощать меня снова и снова?       — Потому что так поступают вадители! — настаивала Брайт Спарк. — Мама так сказала! Если он написал, что пвостил тебя, значит, я считаю, он пвавда это сделал! Он сказал, что его вешение тебя усыновить, обвадовало его!       Сомбра закрыл глаза, чувствуя, что его сейчас снова накроет.       — Я не знаю, — прошептал он.       — Ну не гвусти, пожалуйста, — Брайт Спарк поставила копытца на его плечо. — Я очень плакала, когда папочка умев, но мама говолила мне велить, что он наблюдает за мной с небес, и я должна улыбаться, чтобы он мог говдиться мной, как если бы он был с нами. Ты тоже должен велить!       — По какому праву? Я не просто причинил ему боль, своими поступками я навредил целому народу.       — Но ты нвавишься пони! — Брайт бупнула его нос ещё раз. — Я тебе скажу то, что моя мамочка сказала своей подвуге, но это секвет!       Сомбре оставалось лишь кивнуть. Единорожка улыбнулась.       — Мамина подвуга спвосила, не волнуется ли она из-за того, что её жевебенок квутится воквуг такого большого и ствашного пони, и знаешь, что мама сказала? «Он не ствашный! Он ваз за вазом спасал мою дочь, спасал всех нас. Пвошлое должно остаться в пвошлом. Я велю, что он вынес опыт из своих ошибок. Ни один монств не стал бы заботиться о жевебенке как о своем собственном, как это делает он. Моя Бвайт Спавк обожает его, и он заставляет её улыбаться явче чем я когда-либо видела. За это я буду считать его не только двугом семьи, но и двугом Импевии».       Сомбра взглянул в честные жеребячьи глазки и вздохнул.       — Ты нвавишься моей мамочке, она гововит, ты ховоший пони, пвячущийся под маской гвубости. Её подвуга сказала, что она никогда о таком не думала. Может быть, пвишло ввемя дать тебе втовой шанс после того, как ты спас всех от болезни. Они хотят погововить с тобой, но подвуга сказала, что ты не выходишь из замка! А когда выходишь — то смущаешься и убегаешь каждый раз, когда они хотят поблагодавить тебя…       — Я не уверен, что я заслуживаю их благодарность с учетом того, что я натворил в прошлом, мелочь, — начал Сомбра, но Брайт категорически замотала головой.       — Мама сказала: «пвошлое должно остаться в пвошлом». Ты защитил Импевию и всех пони. Ты больше не чудище… пожалуйста, повевь им, — она села рядом и с надеждой посмотрела на его лицо.       — Мелочь, — выдохнул наконец Сомбра. — Спасибо…       — Ты мой двуг, а двузья всегда двуг двугу помогают!       — Мне так уже говорили, — слабо улыбнулся Сомбра.       — Поэтому не гвусти! Я думаю, он любил тебя, и он не был зол на тебя. Не надо гвустить, он бы этого не хотел! Я думаю, он бы хотел, чтобы ты был счастлив!       Брайт удивилась, когда Сомбра нежно обнял её под конец фразы.       — Спасибо тебе… моя маленькая Брайт Спарк, — он усмехнулся, отпустив её, и нежно постучал по носу единорожки. Она засияла, а затем строго посмотрела на него.       — Не плачь и не злись на себя. Он сказал, что пвощает тебя, значит, будь счастлив, ховошо?       Сомбра кивнул. Она увидела, как его глаза посветлели.       — Дитя? — донесся голос Луны из-за двери. — Мы должны возвращаться.       — Ховошо! — откликнулась Спарк. Она бупнула Сомбру на прощание и поскакала к двери, помахав копытцем на прощание перед тем, как раствориться в телепорте.       Когда Луна вернулась, лицо Сомбры всё ещё было красноватым, но выглядел он спокойнее.       — Как ты догадалась привести её сюда? — удивительно беспечно спросил он.       — Она всегда приободряла тебя, когда была рядом, поэтому я решила, что Брайт Спарк — идеальная кандидатура на роль пони, которая приведет тебя в чувство.       Сомбра засмеялся, посмотрел на шкатулку с орнаментом. Луна заглянула внутрь.       — Ого… Не возражаешь?       Сомбра помотал головой, и Луна вытащила ленту, рассматривая её со всех сторон.       — Такое мастерство, просто потрясающе, — восхищенно проговорила она.       — Это принадлежало Королеве, — объяснил Сомбра. — Потом — ему…       Он замолчал.       — И теперь он оставил его тебе, — закончила за него Луна.       — Это королевская регалия. Мне она без надобности. Наверное, стоит отдать её настоящим правителям Империи, — пожал плечами Сомбра. Взгляд Луны был очень красноречив.       — Что? — сердито спросил единорог. — Не смотри на меня так!       — Ты конченый идиот, — вздохнула принцесса.       — А ещё я очень устал, — махнул копытом Сомбра, понимая, что сил спорить не осталось совсем.       — А вот с этим я могу помочь, — хмыкнула Луна. Прежде чем Сомбра успел спросить, что она имела в виду, принцесса зажгла рог и погрузила его в сон за считанные секунды.       — Надеюсь, это всё не усложнит. Но он должен был знать.

***

      Когда Сомбра проснулся, он не мог понять, почему так болит голова. Потянувшись, он услышал звон, словно что-то упало на кристальный пол. Золотая шкатулка с орнаментом покатилась по полу в сторону двери. Сомбра вскочил и погнался за ней, и только коснувшись сияющего бока, вспомнил, откуда она здесь.       В секунду события вчерашней ночи всплыли в памяти. Луна, показавшая ему воспоминание, откапывание шкатулки, письмо короля Клаудспарка. В груди снова заболело, и он поспешно поправил ленту, заворожено наблюдая за тем, как камень ловит свет и сияет.       Внезапно пришло осознание — точно такой же камень он видел в антикварном магазине. В тот первый день вне замка, проведенный с Твайлайт Спаркл и Флаттершай. Сияющая фиолетовая звезда.       «Любимые камни королевы», — вспомнил Сомбра. Клаудспарк как-то рассказывал ему о них. Единорог вздохнул. Лента всё ещё слегка светилась. Сомбра не сомневался — это влияние магии, защищавшей регалию от земной сырости целую тысячу лет. Он подобрал шкатулку и нахмурился, увидев, как потрескалась внутренняя часть после падения. Может, мисс Рэрити сможет ему помочь.       К этому моменту он уже пропустил завтрак, поэтому пошел сразу к комнате Рэрити, которую она очень быстро оборудовала в ателье.       Она была там с Эпплджек, читавшей письмо от Эпплблум. Рэрити как раз скрылась, когда Сомбра вошел. Он не счел нужным надевать корону и накопытники, поэтому выглядел менее строго. Впрочем, накидка, которую Рэрити сшила ему, была на нем.       — Привет! — поприветствовала его Эпплджек. — Мы тя на завтраке обыскались.       — Я, э, проспал, — мягко ответил Сомбра.       — Уверен, что ты точно спал, сахарок? — сочувственно покачала головой Эпплджек. — Обмороки, знаш, за сон считать не приходится!       — Мне снились кошмары, — соврал Сомбра. Эпплджек и выглянувшая из-за шторы Рэрити нахмурились.       — Совсем плохо, да? Это же не те…       — Нет-нет, те кошмары прекратились. Этот был другим. Тень тут ни причем, я уверен.       Рэрити помотала головой, стараясь выбросить из мыслей чужие кошмары, и наткнулась взглядом на шкатулочку, которую Сомбра держал рядом с собой в телекинетическом поле.       — Что это? — спросила она, с любопытством изучая парящий в воздухе предмет.       — Это? Длинная история. Спросите Луну. Она её нашла.       Он поставил шкатулку на стол и открыл. Челюсть Рэрити упала на пол, когда она увидела лежащую внутри ленту.       — Лягать-колотить, — даже Эпплджек глазела на сверкающий камень с изумлением. — Потрясающе!       — Что это? Она просто восхитительна, — Рэрити подняла ленту телекинезом, изучая со всех сторон, наметанным глазом рассматривая грани мерцающего камня.       — Это принадлежало королю, — Сомбра тайно обрадовался, что заранее вытащил письмо Клаудспарка и оставил его в комнате. Чтения этого послания за общим столом он бы не пережил.       Сомбра потряс головой, отбрасывая в сторону мысли о содержании письма. Добрые слова Клаудспарка, его отказ сдаваться, надежда…       — В общем, шкатулка немного повреждена изнутри. Я надеялся, что вы сможете починить подкладку.       Рэрити осмотрела шкатулку и вдохновлëнно кивнула.       — Мне кажется, у меня есть материал, который впишется сюда просто чудесно. Оставь её здесь!       Сомбра с облегчением вздохнул.       — Спасибо, — он коротко зевнул. — Пойду на поиски еды.       — Мне одной кажется, шо он сёдня какой-то странный? — спросила Эпплджек, когда он вышел из комнаты.       — Да, дорогуша, но не сказала бы, что это плохо, — нахмурилась Рэрити. — Может, это всё ещё влияние Пинки и её пламенной речи ему в лицо?       — Мех, не думаю, — тряхнула головой Эпплджек. — На обеде-то он не был в прострации, как щас.       — И правда, — Рэрити нахмурилась, глядя на шкатулку и её потрясающее содержимое. — Может, он из-за этого так расстроился?       — Он сказал, шо это раньше было королевское. Мож он от нас шото утаил, и с этим связано больше, чем он сказал?       — Боюсь, ты права. Ему со многим приходится бороться… ох! — Рэрити уже извлекла ленту и отложила её в сторону, и начала вспарывать подкладку, когда заметила что-то странное.       — Шо такое? — с любопытством спросила Эпплджек.       — Кажется, здесь что-то вшито в подкладку… Погоди секунду.       С отточенным профессией мастерством и присущей ей концентрации Рэрити вспорола швы и вытащила плотный бумажный конверт.       — Какого сена? Шо это?       — Подожди, Эпплджек, дорогуша. Но давай-ка проверим… — она осторожно развернула конверт, разглаживая извлеченные из него листы. Они были довольно старыми, но хорошо сохранились. Надпись на них была ясна, как день.       Две пони смотрели друг на друга с удивлением, читая два листа, хранивших тайну целую тысячу лет.       — Святые ирисковые яблоки! — выпалила Эпллджек.       — Небеса мои, — вторила ей Рэрити.       — Этот документ говорит, шо король типа официально усыновил Сомбру. Тут даже подписи его родителей есть!       — А этот — что он назначает Сомбру своим преемником! — Рэрити ткнула копытом в нужную строчку на своем листе. Эпплджек присвистнула.       — Глупость какая-то. Шо нам с этим делать теперь?       — Нужно рассказать принцессам! — решила Рэрити.

***

      Селестия была поражена не меньше них.       — Звиняйте за высказывание очевидного, но не значит ли это, что… — начала Эпплджек.       — Наследник Империи, верно, — Селестия отложила бумаги. — Интересно, Сомбра об этом знает?       — Не думаю, ваше высочество, мы нашли эти бумаги в подкладке шкатулки, — покачала головой Рэрити.       — Это могут быть копии. Сомбра сможет узнать или отличить их от оригинала, — Селестия подошла к двери и приказала охране привести Сомбру. Он пришел спустя пару минут.       — Это будет не красиво, — зловеще произнесла Эпплджек.       — Должна признать, я беспокоюсь за то, как он отреагирует, — прошептала в ответ Рэрити. Сомбра вошел в зал и удивился, увидев их рядом с принцессой.       — Что…? — вырвалось у него. Желудок предательски ухнул вниз.       — Рэрити рассказала мне о твоей находке, шкатулке, путь к которой показала тебе моя сестра, — начала Селестия.       — А, это, — Сомбра вздохнул с облегчением. Она наверняка хотела узнать о ленте. — Это реликвия. Когда королева умирала, она подарила свою корону мужу, а он превратил её в это, чтобы всегда помнить о ней, вот и всё.       — Я не об этом хотела тебя спросить, — Селестия сочувственно посмотрела на него, и это заставило Сомбру нервничать ещё больше.       — А о чем? — спросил он садящимся голосом. Селестия передала ему бумаги.       — Ты знал, что Король Клаудспарк сделал очень многое для того, чтобы найти твоих родителей?       — Что?! — Сомбра выглядел шокированным. — Зачем, во имя всего святого, он это сделал?!       — Потому что законы об усыновлении требуют подписей настоящих родителей, если они живы, вот зачем, — ответила Селестия. Сомбра молчал. Он был слишком потрясен.       — Ты знал об этом? — спросила принцесса. Сомбра медленно покачал головой.       — Он никогда… всё, что я помню — он отправлялся на миссию доброй воли. По крайней мере, так он мне сказал тогда. В шкатулке было письмо, но об этом не было ни слова. Почему?..       — Очевидно, он хотел убедиться, что ты к ним никогда не вернёшься. Похоже, он хотел, чтобы у тебя была семья и дом в Империи.       К горлу подступила тошнота, но Сомбра проглотил комок, потому что Селестия продолжала.       — Все эти бумаги были подписаны и заверены ещё до инцидента. Наверное, Клаудспарк хотел сделать сюрприз, возможно, подарок на день рождения.       Сомбра молчал, но Эпплджек видела, как дёрнулось его ухо, совсем как когда на него накричала Пинки. Похоже, это было знаком того, что до него что-то дошло.       — И это не всё, — Селестия передала ему вторую страницу. — Этот документ гласит, что ты — законный наследник Империи. Он подтвержден нотариаль…       — Чего-о-о, — Сомбра подавился смешком, помотал головой. — Очень смешно. Это часть небольшого Луниного кошм… прогулки по воспоминаниям?       — Это не шутка, — Селестию рассердил тот факт, что он смеялся. — Я издала и подписала сотни документов во время правления, Сомбра, и я могу отличить подделку. Этот документ самый настоящий.       — Ну, что бы ни говорила эта бумажка, — Сомбра снова издал нервный смешок, — вам не о чем беспокоиться. Тысяча лет прошла, документ устарел.       — Это последний указ официального правителя Империи. Будь серьезнее, — нахмурилась Селестия. — Я не понимаю, почему ты находишь это таким смешным.       — Потому что это всё шутка, я прав? — пожал плечами Сомбра. — У этой Империи уже есть принц и принцесса. С чего, во имя Эквестрии, вы вообще решили что-то делать с этой бумажкой? — он указал на документ копытом.       — С того, что в то время, когда Империя исчезла, король Клаудспарк всё ещё был её полноправным правителем. Он написал этот указ и спрятал, чтобы сохранить. Значит, он хотел, чтобы всё в нем сказанное было претворено в жизнь.       Одна только мысль об этом заставила желудок Сомбры болезненно сжаться. Селестия видела, насколько он поражен этой новостью. Когда он только вошел в комнату, у нее создалось впечатление, что он пытается справиться с тем, что Луна ему показала. Её сестра вернулась поздно ночью, обеспокоенная тем, что своими действиями сделала только хуже для Сомбры.       Он медленно моргнул, прижал копыто к животу. Судя по всему, новость мало его обрадовала.       — Сомбра? — Селестия дёрнулась вперед, обеспокоенная тем, насколько сильно он побледнел. Боль утихла, но Сомбра всё равно чувствовал себя неважно.       — Я позову доктора, — Эпплджек метнулась к двери, но они захлопнулись под действием пурпурной ауры.       — Н-не надо, — сказал Сомбра сквозь зубы, пытаясь взять приступ под контроль.       — Ты знаш, Эпплблум однажды так разволновалась, шо ей плохо стало. Она плакала от боли в животе, а с тобой щас не то же самое творится, не?       — Неужели ты всю ночь был расстроен из-за украшения в шкатулке? — спросила Рэрити.       — Я думаю, по этой причине я и спал. Луна и её усыпляющее заклинание должны были что-то сделать, — казалось, он стал дышать чуточку легче.       — По-моему, Эпплджек права, — сказала Селестия. — Ты доводишь себя, потому что фокусируешься на плохом, берешь ответственность за то, за что не должен. Я не верю, что король считал это наказанием, заставляющим тебя чувствовать вину. То, что он зашёл так далеко ради тебя, делает ему честь. Ради тебя я хочу показать этот документ Кейденс и Шайнинг Армору и попросить обдумать его содержание.       — Чего?! Нет, принцесса, пожалуйста! — громко сказал Сомбра. — Из этого ничего хорошего не выйдет! Пока не поздно, я говорю вам, не надо!       — В этом и вся разница между нами. Я думаю, что это то, что нужно, чтобы ты понял, где твоё место в жизни.       Сомбра стушевался, видя пламя решимости в её глазах.       — Пришло время отпустить это, Сомбра, — произнесла Селестия, подходя к нему. Её добрые и нежные глаза встретились с неуверенными красными. Затем она вышла за дверь, оставляя ошеломленного и смущенного Сомбру позади. Эпплджек хотела что-то сказать, но Сомбра нервно икнул и пулей вылетел из комнаты.       — Ох, дорогуша, — поморщилась Рэрити.       — Он боится, шо пони будут бунтовать, ес они об ентом услышат или шо? — удивилась Эпплджек.       — Думаю, так и есть, Эпплджек, дорогая. И что же нам делать?       — Давай найдем его, а потом найдем Твай, — решила Эпплджек.       Но обыск ванных на этаже, где, по их предположениям, мог бы быть Сомбра, не увенчался успехом, поэтому они пошли к Твайлайт в надежде, что уж с ней они отыщут несносного единорога и наследника Империи в одном лице.       Когда Рэрити сказала, что у них с Эпплджек шокирующие новости, все были заинтересованы. Что бы это могло быть? Очередной шедевр моды от Рэрити? Необычайное происшествие в Понивилле в их отсутствие?       Но когда единорожка закончила рассказ о том, что Сомбра, оказывается, наследник короля Клаудспарка, тишина была оглушительной.       — Че… чи… ого! — выпалила Пинки Пай.       — Я правильно услышала? — спросила Рэйнбоу Дэш. — Каким?..       — Луна нашла воспоминание, принадлежащее королю Клаудспарку. Он спрятал бумаги и шото то ещё в шкатулке, в надежде, шо когда-нибудь Сомбра справится со своим безумием и попытается вернуть жизнь, которую ему завещал Клаудспарк, — объяснила Эпплджек.       — Ничего себе, — Твайлайт тронула доброта короля. — Держу пари, Сомбра очень доволен, верно?       Впрочем, видя на лицах подруг красноречивое выражение «ты издеваешься?», Твайлайт поняла, что довольным его назвать, мягко говоря, сложно.       — Это было похоже на истерию! — вздохнула Рэрити. — Сначала он не мог перестать смеяться, потому что думал, что Селестия над ним жестоко шутит, а потом он запаниковал, когда понял, что она вполне серьезно!       — А ещё он оч заволновался, когда она сказала, шо отнесёт эти бумаги твоему брату и принцессе Кейденс, — подхватила Эпплджек.       — Может, он беспокоится за то, как отреагируют жители Империи? — пожала плечами Рэйнбоу. — Я не думаю, конечно, что они будут счастливы, но, взглянем правде в глаза, у нас заняло очень много времени просто убедить его в том, что он подвергается огромному давлению со стороны.       — Как думаешь, что скажет Шайнинг Армор? — спросила у Твайлайт Флаттершай.       — Понятия не имею, — она почесала подбородок. — Но у меня такое чувство, что Шайнинг согласится, если это действительно поможет делу.

***

      Пока Сомбра приходил в себя, Селестия разыскала Кейденс и Шайнинг Армора. Она рассказала, что случилось, и показала бумаги.       — Значит, эти документы официально подтверждают, что он — наследник Империи? — спросил Шайнинг Армор.       — Да, — кивнула Селестия. — Они подлинны, насколько я могу судить, но я уточню у нашего нотариуса.       — И как он отреагировал? — поинтересовалась Кейденс. Селестия описала, насколько шокирован был Сомбра, как вытянулось его лицо, когда он понял, что она не шутит, и как ему моментально стало до тошноты плохо.       — И чего он так боится? — пробормотала Кейденс.       — Последний раз он видел короля в том воспоминании, где Сомбра искренне верил в то, что Клаудспарк собирается его предать. А тут бац — и он внезапно узнаёт, что этот парень на самом деле забрал его из ада, в котором Сомбра жил. Вот он и карает себя за то, что понял всё неправильно, — предположил Шайнинг.       — Но он же не знал, — Кейденс помотала головой. — После всего, что мы видели в его памяти, становится ясно, что он не мог доверять пони, хранившему от него какие-то секреты. Всё это — досадная ошибка. Он неверно истолковал слова Клаудспарка, думая, что он собирается его предать…       — Решать всё равно вам, — заключила Селестия. — Он сказал, что у Империи есть вы оба. Не думаю, будто он верит в то, что сможет принять бразды правления.       — Он рисковал своей жизнью ради всех жителей Империи, — произнесла Кейденс, глядя на мужа. — Даже после того, как с него сорвали ошейник, он продолжал сражаться за нас, за Империю. Может быть, он уже получил всё, что было ему нужно. Дом. Чувство безопасности.       Шайнинг Армор кивнул в знак согласия.       — Именно. Всю свою жизнь он нёс с собой страх и вину. Империя — больше не его владение, но он сражается, чтобы защитить её, как и сказала Кайди. Я думаю, он достоин второго шанса, той самой жизни, которую для него строил Клаудспарк. Он достаточно изменился внутренне, заслужил её, даже если сам в это не верит!       — Поговорим с ним, — нежно улыбнулась Кейденс. Селестия глядела на то, как они покидают комнату, и улыбалась, испытывая приятное чувство гордости за этих двоих.

***

      Сомбра был в библиотеке. На столике рядом с ним стояла чашка чая, от которой лениво тянулась тонкая струйка пара.       — Сомбра, — позвал его Шайнинг Армор, тронув копытом стол. Сомбра вздрогнул от неожиданности, словно резко вернулся откуда-то на бренную землю.       — Что? Извините, я… я не заметил, как вы пришли.       — Нам нужно кое о чем поговорить, — сказала Кейденс, но Сомбра замотал головой и уставился на собственное отражение в чашке, которое рябило, пока он говорил. Пар поднимался ввысь и сплетался в узоры.       — Я знаю, что вы хотите сказать. И я абсолютно точно не хочу ничего с этим делать. Всё изменилось. Империя в надежных копытах. И всё, этого достаточно. Уничтожьте эти документы. Пожалуйста…       — Нет, — оборвала его Кейденс ровным голосом. Сомбра моргнул, его отражение в чае последовало его примеру.       — Ч-чего? — запнулся он, искренне удивленный.       — Мы не будем игнорировать этот вопрос, — заговорил Шайнинг Армор, — но, позволь спросить: в чём, по-твоему, заключается наша работа?       — Вы все разом умом тронулись что ли? Безумие теперь заразно? — проворчал Сомбра. — Это ваша Империя. Вы защищаете её, вы делаете всё, чтобы её жители были довольны и счастливы, чтобы их жизни ничего не угрожало. Что ещё?       — И именно этим ты занимался последние недели, — вставила Кейденс. — Твоими усилиями Империя всё ещё цела. Ты спас бесчисленное количество жизней, когда доставлял всем лекарство. Ты мог сбежать и бросить нас умирать. Но ты этого не сделал.       Сомбра не знал, что на это ответить.       — Ты заступился за маленькую застенчивую пони, которую дразнили, и теперь она считает тебя своим лучшим другом, — добавил Шайнинг. — Твайлайт и девочки сказали, что ты не дал ей впасть в печаль, в которую окунулся сам.       Сомбра отвёл взгляд, но Кейденс встала напротив окна, не позволяя увиливать от разговора.       — Клаудспарк любил тебя так сильно, что сделал всё возможное, чтобы ты узнал о его воле хоть когда-нибудь. Ведь это его стараниями Принцесса Луна нашла воспоминание и помогла тебе отыскать шкатулку.       — Вы что, забыли, сколько сил потратили на то, чтобы защитить Империю от меня в прошлый раз? Снова хотите подвергнуть её опасности?       — Ты када-нить перестанешь так говорить? — взрезал полилог голос Эпплджек. Сомбра застыл. Шестерка пони вошла в комнату и встала за принцем и принцессой.       — Ты о чем? — спросил Сомбра.       — Король ясно выразился в вашу первую встречу, у тя хорошее сердце под всей этой мрачностью! И знаеш шо, он, лягать его, прав! Так шо хватит грить, мол, от меня одни неприятности, понятно? Жеребёнок, чума, да тот же рынок, хде тени напали на Твай и остальных. Никто не пострадал? И смотри-ка, кто был в центре всего этого бардака — ТЫ.       — Ты не бесчувственный монстр, знаешь ли, — подключилась Рэрити. — Ты заботишься обо всех больше, чем показываешь окружающим. Позволь задать тебе вопрос: почему ты помог Брайт Спарк на рынке в вашу самую первую встречу?       Сомбра слегка удивился вопросу.       — Я об этом не думал, — пробормотал он. — Я просто её увидел и… она была напугана, вся радость на её лице пропала, как только она услышала, что те жеребята ищут её. Я тысячу раз видел этот ужас на своем лице в разбитом зеркале. А тут она, такая маленькая… Я…       — Как будто снова увидел всё то, что случилось с тобой, верно? — с сочувствием закончила за него единорожка. Сомбра кивнул.       — Одно из тех писем, которые тебе утром показала принцесса Селестия, было от Петалблум. Вот, — Твайлайт закрыла глаза и зажгла рог, телепортируя письмо из комнаты Кейденс, где аликорн ей его показала.       Дорогие принцессы,       Я учительница дошкольных классов кристальной школы. Одна из моих учениц, Брайт Спарк, очень привязалась к Сомбре. Он редко покидает дворец, поэтому я посылаю вам письмо в надежде, что он поймет. Пока он не появился, я боялась, что бедная маленькая Брайт Спарк перестанет ходить в школу. Она пропустила очень много дней, несмотря на мольбы матери. Брайт часто плакала. Она очаровательная и милая кобылка, и моё сердце разбивалось на части от горя из-за её речевого дефекта. А затем я увидела, что на школьном пикнике она подружилась с Сомброй. Поначалу я была ошеломлена тем, что Брайт отважилась подойти к такому свирепому и равнодушному на вид пони. Но он сказал кое-что, что привлекло мое внимание: «Она полностью оправдывает своё имя. У вас очень яркая ученица».       Для него это было ясно, как день, как и для меня. Не думаю, что он вообще обратил внимание на то, как она говорила. Не позднее полудня того же дня, я увидела, как он защищает её от хулиганок, и ругает их, говоря, что то, как Брайт Спарк говорит, не влияет на то, какая она пони! Я не знаю ничего о том, как и где он вырос, но у меня сложилось впечатление, что его детство было тяжелым. Я поняла, что недооценивала его. Все книги по истории указывают, что он был безумным варваром, но это описание не соответствует пони, которого я видела! Безумный варвар не стал бы спасать нас от теней, сражаться и проливать свою кровь. А когда Брайт рассказала про то, как Сомбра спас её и принцесс от монстров в тронном зале — весь класс замер».       — Она рассказала что? Боже, — Сомбра с хлопком приложил копытом по лбу. Спрятав улыбку, Твайлайт продолжила:        Они все спрашивали Брайт Спарк о нем. И знаете, она сказала: «Темная магия — это всего лишь фиолетовая аура, просто темнее. Я не думаю, что она страшная. Сомбра уж точно не страшный, он крутой!» Этот ребенок видит то, чего другие не замечают. Надеюсь, что он поймет, и я очень благодарна ему за то, что он вытащил Брайт Спарк из раковины. Подпись: Мисс Петалблум».       — Авв, — расчувствовалась Рэрити, — это прелестно.       — Эта малышка тебя обожает, — улыбнулась Флаттершай. — Она видела твою магию в худшем её проявлении, но не боялась тебя.       Шайнинг положил перед Сомброй бархатную ленту с пурпурной звездой.       — Она не принадлежит нам или другим пони. Она твоя.       Сомбра посмотрел на письмо, чувствуя, как счастлива Петалблум за Брайт Спарк. Но Эпплджек заметила, как он смотрел на регалию. Его взгляд полнился виной и беспокойством. Он ловко склонил голову, снова смотря на письмо.       — Единственный, хто не видит то, шо ты можешь сделать, эт ты, сахарок, — сказала Эпплджек. — Ты не мож проводить остаток своих дней, посыпая голову пеплом. Ты нес с собой достаточно вины всю жизь. Отпусти её.       Сомбра посмотрел на ленту, и перед глазами пронеслись воспоминания о короле, носившем её. Мысли заполнили эти образы. А затем он заметил что-то странное в самом центре камня.       — Что за? — пробормотал Сомбра. Затем его осенило, и единорог направил поток магии в пурпурную звезду. Яркая вспышка заставила всех закрыть глаза на несколько секунд. А когда они смогли видеть, их челюсти упали на пол.       Призрачная иллюзия короля Клаудспарка стояла на столе. Он говорил, глядя немного вдаль, но его глаза и голос передали всё сами.       — Хах, знал, что рано или поздно ты найдешь эту штуку. Да, верно, я записал это сообщение и запечатал его в камне с помощью темной магии. Пришлось попотеть и изучить то немногое, что мы знаем о ней, а потом найти надежного единорога, но я хотел убедиться, что это сообщение попадет только в твои копыта. Никто другой не смог бы догадаться, правда?       Сомбра моргнул и поднялся на ноги, чтобы рассмотреть иллюзию поближе.       — Понимаю, что ты боишься своей силы. Темная магия — штука мощная. А ещё я знаю, что то, что ты с ней родился — великий дар. Ты можешь контролировать её намного лучше, чем думаешь, просто доверяй себе чуть больше.       — Ух ты, — выдохнула Твайлайт, с удивлением пялясь на голограмму, как и все остальные.       — Если я тебя знаю, ты, скорее всего, пытаешься игнорировать всё, что я говорю, — он усмехнулся. — Я знаю, что тебе сложно доверять другим, даже мне, глубоко внутри. Но я не сдамся. Я сожалею о том, как вёл себя Скролворк в те последние для нас дни. Он злился, потому что я самостоятельно сделал всё, чтобы тебя усыновить. Я лично думаю, что ему самому хотелось занять твое место. Но я не доверил ему заявление о правопреемстве, поэтому спрятал его в шкатулке жены. Я знал, что он найдет множество способов, чтобы добиться своего, поэтому мнимая должность консула была лишь уловкой, чтобы отвлечь его от настоящего места, которое я подготовил для тебя, как части моей семьи…       Сомбра снова почувствовал ком в горле. Это всё было абсолютным безумием, его запах даже в воздухе вился, разве они не чувствуют?!       — Я понимал, что нужно тебе обо всём рассказать, но наивно думал, что лучше уж это будет сюрпризом к твоему дню рождения в следующем месяце! Я недооценил ущерб, который нанесли тебе родители — они настоящие чудовища! Я должен был заметить, как ты напуган, заметить, как ты боишься снова быть преданным, и быть с тобой откровеннее. Мне очень жаль, Сомбра, я не хотел, чтобы всё так случилось. Если ты это видишь, значит, ты уже нашел шкатулку. Я оставил их тебе. Я всегда дорожил этой лентой, как и тобой, так что хорошо, что два моих сокровища будут вместе. Перестань мучить себя виной, которую внушили тебе родители. Я всегда знал, что ты найдешь способ выбраться из безумия, в которое сам себя вогнал в тот день. Не знаю, встретимся ли мы ещё, но вот что я могу сказать: жизнь пони, боровшегося и сражавшегося так, как ты, не должна заканчиваться так внезапно. Пожалуйста, наслаждайся своей жизнью, какой бы ты её не выбрал. И ради всего святого, хватит быть таким мрачным!       Сомбра издал забавный смешок. Иллюзия исчезла в очередной вспышке, после которой перед глазами всех присутствующих ещё долго бродили цветные пятна.       — Ого… трипы! — проворковала Пинки Пай, глядя на плавающие огоньки в уголках глаз. — Почти поймала один!       Эпплджек вздохнула и помотала головой.       Сомбра, казалось, не замечал их присутствия. Он пристально смотрел на лежащую на столе ленту, выглядевшую невинной безделушкой, как будто не она только что проецировала голограмму короля, поглотив темную магию. Его сердце билось в глотке. Сомбра коснулся звезды копытом в надежде, что она воспроизведет сообщение снова, но камень вдруг вспыхнул, затем лента превратилась в светящуюся полоску, которая вырвалась из-под копыта, взлетела в стороны, облетела Сомбру, и так же внезапно обернулась вокруг его левой передней ноги. На том же самом месте, где её раньше носил король.       — Воу! — Сомбра зажег рог, пытаясь стянуть её, но безуспешно. В конце концов, поняв тщетность своих попыток, он сел.       — Огось! — засмеялась Пинки, приблизив к ленте лицо. — Кажется, ты ей нравишься!       — Что с этой штукой не так? — выпалил Сомбра. — Какого сена она это сделала?!       — Что, застряла? — спросила Рэйнбоу. Сомбра успокоился и через несколько секунд обнаружил, что сзади ленты появилась цепочка с замком. Он отстегнул её и положил регалию на стол.        — Понятия не имею, какого сена он наложил это заклинание…       — Наверное, оно было одноразовым, — предположила Твайлайт. — И его предназначением было передать сообщение, а потом исчезнуть.       — Отлично, а на бис он что приготовил? — слабо спросил Сомбра. — Взрыв?       — Сомневаюсь, — усмехнулась Твайлайт. — Он просто убедился, что сообщение попало к адресату.       Сомбра застонал, а его желудок начал сокращаться. Самое удачное время, ничего не скажешь.       — Твой животик как будто расстроен, — проговорила Пинки Пай, прижавшись к нему ухом.       — Это… это потому, — голос Сомбры был на удивление ровным, — что меня сейчас вырвет. Извините.       Он зажег рог и телепортировался. Пинки Пай потеряла равновесие и плюхнулась лицом в диван со сдавленным писком.       — Думаю, мы ему порядком голову встряхнули, — сказала Рэйнбоу Дэш.       — С таким нелегко справиться, — вздохнул Шайнинг Армор. — Пойду поговорю с ним.       Он взял ленту и вышел из комнаты.

***

      Сомбра обнаружился в ближайшей уборной.       — Ты в порядке? — спросил его Шайнинг, на что получил слабый кивок.       — Он не сдастся, — хрипло и напряженно протянул Сомбра. — В видении, которое показывала мне Луна, он продолжал повторять одно и то же!       — Что именно? — спросил Шайнинг, подходя ближе. Сомбра прошел дальше по коридору и уставился в окно.       — Что он не винит меня в чем-либо, что ему очень жаль. Какого сена он извиняется, за что? Он никогда… он ничего не сделал, — Сомбра замолчал.       — Он сожалеет, что не сказал об усыновлении раньше. Он не винит тебя, потому что ты не сделал ничего плохого. Просто в какой-то момент боли стало так много, что в тебе что-то перемкнуло. Да, то, что было потом — это полный закат шариков за ролики, и вот это было ошибкой. Но, если ты спросишь кого-нибудь сейчас, я думаю, они скажут, что должок уплачен.       Сомбра покачал головой, но Шайнинг не дал ему вставить и слова.       — Как Эпплджек уже сказала, ты спасал их кучу раз. Ты спас мою жену и сестру, когда тени атаковали вас в тронном зале. Только за это я тебе благодарен по гроб жизни. Ты помог исцелить всех от чумы, спас жерёбенка, и список благодеяний не спешит заканчиваться, он только растет!       — Я не могу ожидать, что Империя, которую я не так давно чуть не разрушил, вот так легко всё простит только из-за того, что я пару раз сделал «доброе дело», — сказал он, и нотки смеха проскочили в его голосе. — Как там говорится, «посыпал соль на рану»?       — Если ты не доверяешь собственным суждениям, почему бы не послушать наши доводы? — предложил Шайнинг Армор. — Мы твои друзья, помнишь? Ты крепко вляпался, чувак! Как я уже говорил на общем завтраке, теперь у тебя есть годы, чтобы наверстать упущенное. Да, ты пропустил детство и прыгнул во взрослую жизнь, как с места в карьер. Но теперь тебе нужно научиться огромному количеству вещей. И мне кажется, что ты обращаешь преступно мало внимания на то, что по-настоящему чувствуют пони вокруг тебя.       — Сомневаюсь, — коротко фыркнул Сомбра.       — Не, поверь мне, ты упускаешь огромный кусок всего происходящего. Селестия показала Кайди и мне все письма, которые пришли после чумы и ещё даже до неё. И все они об одном и том же: почему ты не выйдешь из дворца, чтобы поговорить с ними? Они видят тебя только тогда, когда ты как бешеный кролик на роликах бегаешь и сражаешься с порождениями тьмы. И даже тогда ты уходишь быстрее, чем они могут произнести «спасибо»!       Сомбра ничего не сказал, только неловко пожал плечами. Шайнинг Армор решил попробовать последнюю тактику.       — А ещё, знаешь, что там повально пишут? Что они тебя не узнают! Смекаешь? Они не считают тебя тем же, что и раньше. Теперь им интересно, кто же ты на самом деле, теперь, когда ты не ведёшь себя, как безумец.       — Почему? — пробормотал Сомбра. — Как может кто-то быть таким доверчивым?       — А так, что они и есть доверчивые пони. У тебя не было такого счастья, как доверие, пока ты рос, вся твоя семья и соседи ужасались, как ты мог родиться отличающимся от них, но это не значит, что ты не заслуживал хорошего обращения с собой. Это они были не правы. Всё, что они делали, было неправильным. Это напугало тебя достаточно, чтобы ты закрылся ото всех. Неужели тебе это действительно кажется правильным? Неужели все должны запрещать себе чувствовать, как это делаешь ты?       — Ну… нет…       — Именно! — спокойно кивнул Шайнинг. — Тебе нужно перестать слушать и вспоминать то, что они вдолбили тебе в голову, причем буквально. Та кобылка, Кристал Флэйк, и король Клаудспарк, они единственные, кто действительно был за тебя. Но на твой взгляд они были чем-то странным, необычным, другим. Родители-мудаки и старейшины очень сильно выдрессировали тебя ненавидеть собственную силу и жизнь. Должно быть, стать тем, кого они боялись, было легче, чем бороться, да?       — Мольбы и просьбы завели меня в никуда, — пробормотал Сомбра. — В конце концов я решил, что должен сделать что-то неправильное, потому что сам был неправильным по своей природе. И никто не сказал мне, как меня можно исправить.       — В этом и была ошибка. Ты думал, что ты неправильный, но это они были неправильными. И теперь ты думаешь, что пони здесь не будут доверять тебе. Но вот что я тебе скажу: они отреагируют не так, как ты думаешь!       Сомбра весело фыркнул от смеха, но этот звук был наполнен грустью и облегчением, не только весельем.       — Послушай своих друзей, дай им шанс. Ты больше не один, забыл? — сказал Шайнинг, чувствуя, что может повлиять на его мнение. Он видел на лице единорога колебание между собственным страхами и желанием последовать совету отца.       — На тебя свалилась целая куча воспоминаний и эмоций. Никто не может легко мыслить со всем этим грузом событий. Но не забывай, что мы тоже видели твое прошлое, и Кейденс, и я думаем, что ты не просто заслуживаешь второй шанс, тебе он необходим. Мы будем очень рады, если ты присоединишься к нам, и поможешь Империи процветать.       — Если ты правда так веришь в это, — по Сомбре было видно, как тяжело подобрать слова. — Тогда я… я, пожалуй, рискну.       — Отлично.       — Но позволь кое-что уточнить! — добавил Сомбра. — Это ваш дом, не мой. У меня нет никакого желания вмешиваться в то, что вы создали.       — Ыгх, с этим можно поработать и попозже, — смущенно улыбнулся Шайнинг. — На сегодня с тебя и правда хватит. Хотя, ой, погоди, — он зажег рог и в малиновой вспышке, окутавшей переднюю ногу Сомбры, появилась лента, слегка мерцавшая от его магии. — Вот теперь точно всё.       — Тебе, наверное, надо остальным сказать, — вздохнул Сомбра, смиряясь. Шайнинг Армор неожиданно усмехнулся, выглядя чертовски подозрительно. Сомбра дернулся.       — Они позади меня, да?       Кивок.       — Они были здесь всё это время?       Ещё кивок и сдавленный смех.       — Сахарная вата что-то замышляет?       Двойной кивок.       — И чтоб уж совсем рехнуться: Селестия тоже здесь?       — Вау, а он хорош! — Пинки больше не могла молчать.       — Ты уверен, что эта штука не взорвется?! — произнес Сомбра, пытаясь отгрызть ленту, но стоило Селестии появиться в поле зрения, как он перестал.       — Пожалуйста, угомони свои режущиеся зубы, если можешь, Сомбра, — усмехнулась она. — Тебя она не взорвёт, прежде чем новости облетят всё королевство.       — Какие ново… я забыл о них, — со смехом сказал Сомбра. — Как я мог об этом забыть?!       — Потому что у тебя беда с башкой? — предположила Рейнбоу.       — Чего говоришь? — внезапно оборвал Сомбра. Он внезапно закачался, не в состоянии удержать равновесие, и Селестия с Шайнинг Армором метнулись, чтобы помочь ему встать.       — Снова плохо? — спросил Шайнинг.       — Нет… просто… я очень устал, — простонал Сомбра. — Мне нужно поспать.       Он спал большую часть вечера. Проснулся он посреди ночи — часы давно перевалили за полночь. Некоторое время он поворочался, чтобы заснуть и спать дальше, но ничего не вышло. Рассудив, что свежий ночной воздух поможет снова отправиться в страну грез, Сомбра вышел из комнаты и отправился к верхней смотровой площадке, находившейся в самой высокой башне замка. Он взобрался по лестнице так тихо, как мог. Однажды здесь было пленено Кристальное сердце, окруженное кучей хитроумных ловушек.       Сомбра понял, что он здесь не один.       — Ох, Сомбра! — это была Луна. Она сидела в проеме одного из оконных вырезов и смотрела на звёзды.       — Принцесса, — тихо поприветствовал он её. — Я не хотел тебе мешать. Уже ухожу.       — Нет, сядь… — рассеянно произнесла она, мягко стуча копытом по полу рядом с ней. Сомбра пожал плечами и подошел, сел, посмотрел на ночное небо. Луна вдруг поняла, что на нём нет его доспехов. Такой простой облик был необычным, но очень шел ему.       — Сестра сказала мне о твоем решении, — Луна светло улыбнулась, заметив на ноге Сомбры ленту. Он тоже на неё взглянул.       — Я просто… я надеюсь, — он не знал, как закончить предложение.       — С тобой всё будет хорошо, — успокаивающе произнесла Луна. — Просто они все поняли, что твоя участь — нечто большее, чем подраздел в учебнике по истории.       Взглянув на него, Луна увидела тень сомнения, которая до этого пряталась в сердце с тех самых пор, как она показала ему видение.       — Я не хотела причинять тебе столько душевной боли, — сказала она после недолгого молчания. — Я слышала, как плохо тебе было.       — Ты слышала? — без эмоций спросил он. Усталость была слишком сильна, чтобы беспокоиться о чем-либо. Луна кивнула. В её глазах было тепло и сочувствие. Сомбра уставился в ночное небо и вздохнул.       — И на что я подписался? — пробормотал единорог.       — На волю твоего отца, — без колебаний ответила Луна. — Ты не одинок в своих чувствах. После того, как второй шанс был дан мне, когда Элементы Гармонии вернули меня к нормальному облику, я тоже чувствовала себя ужасно, совсем как ты. Я стыдилась того, что я пошла против сестры из-за своей зависти, что я пугала своих подданных вечной ночью. Я видела, как меня боялись поначалу…       Луна рассказала ему о праздновании Ночи Кошмаров. Как Твайлайт показала, что народ любит её за то, что она выглядит устрашающей Принцессой из легенды о Найтмэр Мун. Ей открылось, что иногда пони любят пугаться ради смеха, и что глубоко в душах они обожают её так же, как её сестру. Ночь Кошмаров была её ночью. И все пони ложились спать очень поздно, только чтобы её увидеть.       — Я была напугана, расстроена и зла на себя за то, как я себя вела. Но я поняла, что не могу сидеть и ждать, пока все забудут. Мне нужно было выйти к ним. Выйти и поговорить. Ты удивишься тому, что из этого выйдет.       — Я понимаю, что ты имеешь в виду, — вздохнул Сомбра.       — И, что самое главное, не будь так жесток к себе, — добавила Луна. — Ты показал, что можешь исправить то плохое, что сделал, я верю в это. Многие пони могли погибнуть, если бы ты не сражался с теми существами снова и снова, не говоря уже о чуме. Кейденс показывала тебе письмо от учительницы малютки Спарк?       Сомбра кивнул.       — Эта малышка стала такой доброй и счастливой благодаря тебе. Она тебя обожает. Даже с учетом того, что она знает о твоем прошлом и о том, на что ты способен, ей на это наплевать.       — Этим она очень напоминает мне Кристал Флэйк, — ответил Сомбра. — Она всегда была ко мне добра, даже когда все остальные в деревне меня презирали. Только о ней я заботился…       — А теперь у тебя есть малютка Брайт Спарк, — Луна улыбнулась, вспомнив, как она сама с ней встретилась. — Она очень талантлива. И очень заботится о её чудесном «Сомбве».       — Она даже тьму делает милой, — сказал он с гордостью и улыбнулся. А затем засмеялся.       — Что? — спросила Луна, не понимая причины смеха. — Что смешного?       — Хах… Вуна! — усмехнулся он, напомнив, как Брайт Спарк произносит её собственное имя.       — Ну-ка прекрати! — с шутливой злостью пригрозила она.       Но Сомбра не мог перестать смеяться.       — Певестань, Сомбва! — упрекала она его, пародируя маленькую единорожку.       — Сначала вы, Пвинцесса Вуна! — выпалил он в ответ.       Несколько секунд они пытались смотреть вниз и не смеяться, но Луна вздрогнула и прыснула, не удержавшись, а затем засмеялись уже оба. Звонкий смех из ниоткуда. После печального наваждения и последующих вестей об усыновлении, смех был целительным бальзамом.       Башню залил веселый синий свет.       — Что за?! — Сомбра понял, что светится его ошейник, а затем по телу волнами разошлась боль, как и в прошлые разы. Но в этот раз она была другой. Луна придерживала его крылом, пока припадок не кончился.       — Что случилось? — пробормотал единорог.       — Похоже, это было влияние одного из элементов, — сказала Луна, проанализировав все предыдущие припадки. — Без сомнения Пинки Пай где-то неподалеку, нападает на имперские холодильники.       — Элемент сахарной ваты?       — Смех, — сказала Луна с едва заметной улыбкой. — Ты наконец-то от души посмеялся сам для себя, разделив шутку с другом.       — Но боль теперь другая, — Сомбра потряс головой. — Ничего не понимаю.       — Ну, раньше ты активно сопротивлялся мысли о том, что элементы влияют на твое сердце. Теперь ты, похоже, смирился с этим. Так зачем же тебя ранить?       — Звучит как отборный бред, — Сомбра снова покачал головой и вздохнул, но выглядел уже намного лучше. Как будто один из камней на его сердце рухнул вниз.       Через пару секунд он задыхался от боли, пульсирующей в висках. Он прижал к ним копыта и склонился к полу, пытаясь справиться с мучительной мигренью.       — Что случилось? — спросила Луна, обеспокоенно хватая его за копыта. — Сомбра?!       — Аргх… где-то недалеко… одна из теней, — прорычал он, со злостью поднимаясь на ноги. — Ощущение их присутствия стало… больнее. Мне нужно её найти!       — Нет! — воскликнула Луна, поднимаясь. — МЫ должны найти её! До сих пор я никак не могла помочь вам, теперь пришло время внести мою лепту в нашу борьбу!       Сомбра наградил её долгим взглядом, но всё же кивнул.       — Тогда вперёд.       Луна телепортировала их на одну из улиц города.       — Куда? — нахмурилась она.       — Секунду, — Сомбра зажмурился, прислушиваясь к ощущениям. — За мной!       Единорог бросился к главной улице, а Луна полетела за ним.

***

      Кобылка кричала, пытаясь закрыть окно перед пузырящейся черной массой снаружи. Но монстр был сильным, и кобылке не удавалось плотно захлопнуть створки. Позади неё сидели напуганные до смерти близняшки. Обняв друг друга и дрожа от страха, они смотрели на мать широко открытыми глазами. В тот момент, когда кобыла готова была сдаться, а её силы оказались на исходе, что-то отбило существо от окна. Оно издало злобное бульканье, похожее на крик животного.       Пони взглянула сквозь стекло и увидела Сомбру.       И принцессу Луну! Аликорница и единорог стояли под светом фонарей, а их магические ауры горели ярче звезд. Монстр собирал ошметки себя с земли, тугие смоляные комки катились к нему с метровых расстояний.       — И что нам делать? — спросила Луна, не сводя глаз с монстра.       — Оглуши его! — коротко ответил Сомбра, вытащив копьё из искрящейся фиолетовой дыры, образовавшейся в воздухе. — Мне нужно уничтожить его сердце!       Луна кивнула. Она видела достаточно в воспоминаниях и снах Сомбры, знала, как именно он сражается с ними. Он единственный мог видеть сердца этих ублюдков, поэтому эту часть она оставила ему.       — Сюда, щенок! — прокричала она, используя кантерлотский голос. Монстр зашипел. Черная масса бросилась к ней. Луна зажгла рог, призывая огромный шар бирюзовой разрушительной энергии. Монстр уклонился от ложного выпада и осознал свою ошибку только тогда, когда Луна присела и выстрелила. Взрыв подбросил его в воздух, а затем с усилием ударил о землю. Он рванулся вперед, готовый напасть на принцессу и перегрызть ей горло, но что-то мешало двигаться.       Обернувшись, монстр увидел знакомое копье, пригвоздившее его хвост к земле. Пока он соображал, что происходит, Сомбра материализовался рядом с Луной.       — Стреляй туда, куда я скажу.       Луна кивнула. Монстр закружился и зашипел на них, а затем попытался перестроить свое тело, но было уже слишком поздно.       Двойной магический заряд, один за другим, врезались в его сердце. Взрыв разорвал его на части, разбросав по тротуару остатки плоти, но больше они не предпринимали попыток стечься в одно место.       — Та-дам! — воскликнула Луна. — Мы победили!       — И правда, — улыбнулся Сомбра. — Хорошая работа, принцесса.       Луна выглядела бесконечно довольной тем фактом, что наконец смогла помочь Империи хоть в чем-то. Пони, разбуженные её криком и эхом битвы, улыбались и восторженно хлопали копытами. Кобылка и её дети вышли из дома, чтобы отблагодарить спасителей.       — Нам это в радость! — просияла Луна. Сомбра просто улыбнулся. Они вернулись в замок и доложили об атаке одному из ночных стражей. Сомбра выглядел немного сонным, поэтому решил, что ему пора ложиться спать. Но сначала он поблагодарил Луну за её рассказ. У него было о чём подумать перед сном.

***

      Он проснулся ранним утром, и его голова тут же наполнилась роем мыслей. Луна, конечно, была счастлива помочь, но она могла быть ранена, если не видела сердце тени. Поэтому он пошел к Твайлайт и попросил пару очков, сказав, что ему нужно проверить одну теорию. Она была более чем счастлива, отдавая ему их. Для неё было огромным облегчением видеть, что он больше не находится в таком забавном шоковом состоянии, как вчера.       Вернувшись в комнату, Сомбра потратил некоторое время на странное на вид и довольно сложное заклинание. Наконец, он закончил и применил его на очки. Когда синеватый дым развеялся, он удостоверился, что заклинание сработало как надо, и вздохнул с облегчением.       На столе лежала пара очков с совершенно новым дизайном. Темно-синяя с серебром окантовка, идеально подходящая под цвет шерсти Луны, слегка измененная форма линз, чтобы на новой хозяйке смотрелись потрясающе, и всё благодаря одному заклинанию. Он телепортировался на башню и оставил их возле подоконника, положив в небольшую шкатулку. Покончив с этим, Сомбра решился на то, о чем ему говорила прошлой ночью принцесса.       Выйти из дворца.       Он оставил записку и всучил её Флэшу Сэнтри на случай, если кто-нибудь будет искать его, и ушел.       Рынок только начинал оживать. К собственному удивлению, Сомбра не надел свои доспехи. У него даже создалось впечатление, что он никогда их больше не наденет. Он больше в них не нуждался.       Несмотря на ранее утро, пони носились взад и вперед, переставляя множество предметов и украшая улицы. Их было больше, чем Сомбра когда-либо видел. Сгорая от любопытства, он спросил у проходящей мимо пары, неужто случилось что-то особенное, чтобы все так носились.       Они ответили ему, что сегодня –ежегодный фестиваль, и каждый пони берет выходной, чтобы праздновать со всей Империей.       — Фестиваль включает в себя вечеринки по всему городу, вся Империя участвует, — улыбнулась ему кобылка.       — А… а это касается дошколят? — до Сомбры медленно начало доходить, что он о кое-чем забыл.       — Да, у них день Жеребят, а почему вы спрашиваете?       — Потому что я опаздываю! Я пообещал одной пони, что приду к ней на этот день Жеребят! Спасибо! — бросил он на прощание и галопом поскакал к Кристальной Академии. Он почти забыл!

***

      — Брайт Спарк? — голос эхом отражался от стен коридора. Маленькая кобылка оглянулась. Она стояла возле матери и помогала украшать киоск. Рядом собралась небольшая толпа, состоящая в основном из детей и родителей, которые украшали свои ларьки. Брайт увидела свою учительницу, мисс Петалблум, и кого-то, стоящего за её спиной.       — У тебя посетитель! — просияла Петалблум.       — СОМБВА! — окружающие вскрикнули, а их гривы и хвосты дернуло порывом ветра — Брайт Спарк так быстро метнулась к единорогу, что была похожа на смазанное пятно.       — Привет, мелочь, — Сомбра усмехнулся, склоняясь, чтобы его могли как следует поприветствовать. Она ласково потерлась щекой о его щеку, как делала это раньше.       — Ты пвишол, я знала, что ты пвидёшь! — прыгала от счастья единорожка.       — Я ведь обещал, — нежно улыбнулся Сомбра.       Остальные дети и их родители перешептывались. Сомбра подошел к киоску Брайт. Шайнин Си встретила его с счастливой улыбкой на губах, видя, как рада её малышка: её друг сдержал обещание и пришел.       Сомбра не знал, что во дворце его обыскалась Кейденс.

***

      А принцесса как раз хотела произнести перед народом речь о том, что Сомбра, оказывается, наследник Империи, а жеребец пропал неизвестно куда!       — Как успехи? — спросил Шайнинг Армор. Кейденс покачала головой. — Я его тоже нигде найти не могу.       — Вы Сомбру ищете, ваши высочества? — спросил Флэш Сентри. — Он не здесь.       — Не здесь? А где же он тогда? — раздраженно фыркнул Шайнинг Армор. Флэш передал ему записку, которую Сомбра предусмотрительно написал. В ней говорилось, что он «решил выйти наружу, следуя кое-чьему совету, и вернется позже».       — О, ну если так, то… — Шайнинг тряхнул головой. Кейденс улыбнулась.       — Кажется, он понемногу оттаивает.       — Мне сходить за ним? — уточнил Флэш Сентри. Кейденс покачала головой.       — Пусть занимается своими делами, а мы займемся своими, как и планировали.

***

      Пока Сомбра помогал Брайт Спарк и подвергался настоящей бомбёжке из вопросов любопытных детей, пони на главной площади ждали выступления принцессы.       — Жители Кристальной Империи! — воззвала к вниманию толпы Кейденс с любящей улыбкой. — У нас есть очень необычные новости для вас!       Она магией растянула за собой два огромных полупрозрачных листа, полностью копировавших документы Клаудспарка, которые в панике были заверены прошлой ночью всеми нотариусами и историками.       — С каждым днем мы узнаем всё больше и больше об Империи из прошлого Сомбры, и о нем самом. Он пришел сюда ещё совсем жеребенком, и пегас, имя которого — король Клаудспарк, дал ему дом здесь. Он понял, что пони, рождённого с даром тёмной магии, нужно обучить, а не бояться, и нужно дать ему любовь и дружбу, которые смогут исцелить раны кошмарного прошлого.       Кейденс на секунду остановилась, переводя дыхание и вспоминая то, что они увидели в прошлом Сомбры.       — Но, к сожалению, за свою короткую жизнь он испытал слишком много страха, слишком много насилия, и было поздно что-либо исправлять. Применение магии, которую долго не тренируют, не поддается контролю, может сопровождаться разрушительными последствиями.       Толпа заволновалась, по ней волнами пошли любопытные и сочувственные шепотки. Неужели из-за этого Сомбра сошёл с ума?       Кейденс продолжала.       — Король Клаудспарк надеялся, что его безумие временно, что пони, которого он усыновил, вернется к нормальной жизни. Эти документы подтверждают его усыновление, и, как мы поняли, они должны были стать сюрпризом к его дню рождения. Клаудспарк хотел, чтобы у него наконец-то появился настоящий дом, чтобы Сомбре не нужно было больше убегать от старой жизни.       — Чтобы убедиться, что эти бумаги достанутся Сомбре даже после его смерти, Клаудспарк наложил на них специальное заклинание, которое должно было привлечь внимание Принцессы Луны, — продолжил за жену Шайнинг Армор. — Когда она путешествовала по снам Сомбры, чтобы лучше изучить нападения теней, это и случилось. Но это ещё не всё: согласно этим документам, король Клаудспарк не только усыновил Сомбру, но и сделал его своим наследником.       Можно было подумать, что толпу накрыли куполом тишины, а потом закинули в стазис. Всю площадь разом.       — Ничего себе! — тихонько сказал кто-то. Это что, получается, Сомбра — законный правитель Империи? Теперь он принц Сомбра?       Как только разволновавшиеся пони поутихли, Шайнинг и Кейденс подвели итог выступления.       — Сомбра был шокирован не меньше вашего. Оно и понятно, — сказал Шайнинг. — Поначалу он был непреклонен и требовал, чтобы мы тайно уничтожили документы и забыли о них.       — Почему?       — Он не чувствовал себя нужным здесь. Он сказал «это ваш мир, не мой».       Сконфуженные, не понимающие и смущённые — вот как можно было описать стоящих на площади пони. Сомбра отказался от обнародования документов? Вместо того, чтобы требовать власти, он решил, что не нуждается в ней? Это особенно удивило их. Сейчас он был совершенно другим пони. Тот монстр, которого они помнили, никогда бы не стал уничтожать документы, делающие его власть законной. С каждым днем он понемногу становился другом Империи, её защитником.       — То есть, безумным монстром его сделала его же магия? — спросил стоящий ближе всего к ним жеребец. Кейденс и Шайнинг переглянулись, думая, нужно ли жителям знать историю Сомбры хоть немного.       — Существует древнее пророчество, — начала Кейденс, — гласящее, что в ночь, когда упадет огненная звезда, родится пони, владеющий темной магией. Тьмой, которая может сосуществовать со светом. В нем упоминалось и то, что даже если магия овладеет пони, он не сбежит. Думаю, это уже случилось: магия Сомбры вернулась, но он продолжил сражаться.       — Тысячу лет назад, — продолжил Шайнинг, — пони были ужасно подозрительными. Жеребенок, рожденный с даром тёмной магии, был, на их взгляд, самым ужасным проклятием. Когда он попал сюда, Сомбра уже имел плохой опыт обращения с собой. Он счёл свое доверие Клаудспарку ошибкой, подумал, что он хочет предать его, и в этот момент потерял контроль. Тьма затопила его, поглотила рассудок, и именно её вы видели тогда в его глазах.       — Но когда его вернули сюда, его магия была заблокирована. Без её влияния, мы верим, его возможно будет исцелить. Помочь увидеть ошибки, которые он совершил, и мир таким, какой он есть, — произнесла Кейденс. — Мы тоже недооценивали его. В тот день, когда тени напали на дворец, мы видели, как он сотворил то же заклинание, что и в прошлом, и мы думали, что нас постигнет та же участь, что и вас. Но мы ошиблись. Он превратил теней в кристаллы и спас наши жизни. Сомбра добровольно надел ошейник и снова лишился своей магии, потому что счел, что так будет лучше, чем если бы он мог навредить кому-либо. Он сделал это ради нас. Не полностью, но его магия уже успела вернуться.       — Вот, значит, как! — воскликнула историк, которой Сомбра как-то объяснял принцип работы своей магии. — За годы исследований я никогда не видела, чтобы тёмная магия применялась с такой плавной, интуитивной легкостью! Когда он сказал, что родился с ней, я была ужасно удивлена!       — Насколько мы знаем, он единственный, кто был с ней рождён, — кивнула Кейденс. — Единичный случай. Но зато он справляется с ней так, как никто другой во всей Эквестрии.       — Значит, он отказывается от короны? — спросила историк. Шайнинг ухмыльнулся и покачал головой.       — Поначалу он утверждал, что это будет оскорблением для Империи, даже если мы задумаемся об этом. Но после долгого обсуждения и демонстрации принцессой Твайлайт Спаркл ваших писем, мы убедили его прислушаться к нам. Его наследие — это желание приемного отца. Желание пони, бывшего законным королем, пони, который пытался помочь ему победить его же страхи. Вчера он доверился нам и принял титул. Его первой просьбой было убедиться, что Империя не пострадает, и это показатель замечательных изменений в его характере. Впрочем, он всё же настоял, что мы остаёмся вашими правителями, по крайней мере, сейчас.       Звуки восхищения и любопытства разнеслись по толпе.       — Значит ли это, что он будет покидать дворец? — спросил жеребенок.       — Думаю, да, — усмехнулась Кейденс. — На самом деле, мы хотели, чтобы он присутствовал сейчас, но не смогли найти его как раз потому, что он вышел из дворца.       Послышался ироничный смех.       А затем с треском пространство разорвалось, и сцена загорелась пурпурным пламенем. И, к всеобщему удивлению, из него вышел Сомбра.

***

      В школе всё было хорошо. Приготовления завершались, и Сомбре устроили небольшую экскурсию по классу Брайт Спарк.       Они убирали беспорядок, оставшийся от украшений, когда внезапный знакомый звук сотряс воздух. Сомбра инстинктивно напрягся и бросил щит перед ближайшей стеной. Это было очень правильное решение, потому что очередная тень уже нацелила свои когти, чтобы покалечить кого-нибудь из учителей. К счастью, она ударилась о щит, и у пони было время, чтобы убежать. Но на пороге аудитории уже возникла другая тень. Она раззявила пасть, ставшую размером с дверной проем, и языком щупала воздух.       У Сомбры возникла идея. Он быстро собрал всех в центре комнаты и зажёг рог. Монстры кинулись на приманку, но врезались в щит, который он успел скастовать. Дети кричали от ужаса, видя приближающиеся к ним зубы и пасти. Сомбра быстро взглянул на них. Один он здесь не справится, нужна помощь.       Дети и Брайт Спарк взволнованно взвизгнули, когда Сомбра вышел из-под защиты и тут же залатал за собой дыру.       — Сомбра?! — вскрикнула Шайнин Си.       — Я позову стражу! — объяснил он. — Не волнуйтесь, под щитом вы в безопасности.       Тени зарычали и зашипели, а одна из них метнулась к Сомбре с поразительной скоростью. Пока он отвлекся на Шайнин Си, тень повалила его на пол и щёлкнула челюстями в паре сантиметров от его носа.       — Отвали! — прорычал единорог. Он закрыл глаза, но большая часть магии удерживала щит, придавая ему дополнительной стойкости. А остальная всё ещё была блокирована ошейником.       — Ну пожалуйста… Дай мне немного! — взмолился Сомбра. Ему нужно было совсем немного магии, чтобы…       Он почувствовал странное покалывание вокруг шеи. Открыв глаза, Сомбра увидел, что монстр с недоумением смотрит на ошейник. Камень в нем светился. В какой-то момент смотреть стало невыносимо, а затем раздался знакомый щелчок.       Пони под щитом смотрели разинув рты, как тело Сомбры охватывает голубое свечение, а затем оно взвилось ударной волной, отмело монстра в сторону, заложило уши. В воздухе мерцали голубе искры. Тени двигались так медленно, словно застряли в киселе. Это был его шанс привести сюда подмогу.       Сомбра закрыл глаза, пытаясь придумать лучший план. Он вспомнил, как Шайнинг Армор собственным телекинезом надел на его ногу ленту. Там должны были остаться следы его ауры. Сомбра напрягся и позволил магии вести себя, в надежде, что отголоска чужой ауры будет достаточно, чтобы привести его к её владельцу.       Телепорт взвился огненной вспышкой, заклинание бросило его в самое пекло. Сомбра никогда не пользовался такой магией, но очень надеялся, что она сработает. Воздух затрещал. Мир вокруг завертелся.

***

      Кейденс и Шайнинг Армор, не говоря уже об остальных пони, были, мягко говоря, шокированы его появлением. Сомбра открыл глаза и увидел принца и принцессу, с недоумением смотрящих на него. Потом до него дошло, с каким фарсом и пафосом он тут появился. Увидев выражение его лица, толпа заволновалась.       — Сомбра? — позвал его Шайнинг. — Что случилось?       — Целая свора монстров атакует школу, — выпалил Сомбра. — Пошлите туда стражу, СЕЙЧАС ЖЕ!       — Есть! — крикнул Шайнинг, кивая стражникам, стоящим у трибун. Они побежали рысцой по направлению к школе, и к ним то и дело подбегали другие стражники, погоняемые криками о том, чтобы они шевелили своими задницами.       — Я поставил щит, чтобы защитить тех, кто остался внутри, но, — он резко задрожал. — Поторопитесь пожалуйста!       А затем снова исчез в языках пламени.       Пока Шайнинг с отрядом мчались к школе, Кейденс обратилась к толпе.       — Не волнуйтесь, никто не пострадает, мой муж этого не допустит!       Она очень надеялась, что это так.

***

      Чем дальше Сомбра был от щита, тем больше магии тратилось на его поддержку. Сомбра чувствовал, как магия утекает от него капля за каплей, а щит становится слабее. Материализовался он в школьном коридоре. Тени шипели и пинали щит.       — Вам давно крупов не надирали, жалкие трусы? — крикнул он. Монстры обернулись. Судя по всему, его возвращение их удивило.       — О, так он вернулся, — засмеялся один из них, глядя на испуганных детей и родителей. — Как же вам повезло!       Издевательский смех это высказывание скорее опровергал.       — Пасть захлопни, — зарычал Сомбра.       — Ты тут, чтобы поиграть в героя? Думаешь, им до тебя есть дело? — заржал второй монстр.       — Нет, я здесь, чтобы избавиться от тебя и спасти их. А это разные вещи! — выплюнул в ответ Сомбра. Он закрыл глаза, чувствуя, как поднимается в нем пульсирующая волна силы. Склеры наполнились ядовитой зеленью, затопившей гранатовую радужку.       Он ударил копытом пол, взрезав деревянное покрытие кристальными шипами, острыми, как бритва. Они вздернули нескольких монстров, пронзая их сердца. Из сумки он вытащил копье, молниеносно собрал его и воткнул в ближайшую тень. Когда её сердце взорвалось, он уже шёл к следующему монстру.       В мгновение ока он оказался возле щита.       Следующий удар копыта взорвал пол вокруг завесы кольцом кристальных шипов. Тени, всё ещё снующие вокруг, оказались насажены на бритвенное острие. Они кусались и царапались, пока Сомбра маневрировал меж ними со сверхъестественной скоростью, рубя, коля и кромсая. Одной тени удалось оставить глубокую царапину на его лице, когда Сомбра пронзил его копьем.       Крик позади доложил, что тени перелезают через шипы. Одна прижимала отвратительное лицо к сверкающей завесе, тараща жуткие желтые глаза на испуганных детишек.       — Свалил нахер! — взрыкнул Сомбра, стреляя в неё кристальными шипами. Дети зааплодировали по двум причинам: первая — это избавление от монстра. А вторая — они услышали взрослую ругань!       Теней становилось всё больше и больше. Сомбра поднял ещё одну волну шипов, но было заметно, что он слегка устал.       — Его магия потрясающая, — прошептал один из учителей.       — А я гововила! — заявила Брайт Спарк. — Но я не думаю, что у него её хватит, чтобы слажаться…       — Она права, этот щит забирает всю его энергию, — Шайнин Си увидела, как один из монстров врезался в Сомбру с боку и повалил на пол. Единорог отбросил его мощным ударом, но на ноги поднимался заметно медленнее. В разбитом куске кристалла он увидел кое-что, что заставило его ухмыльнуться.       — Не хочешь выйти из роли, маленький пони? — захохотал монстр, скользя по вершине самого высокого шипа.       — Я тут не геройствую, — пропыхтел Сомбра. — Однако…       На тени обрушилась целая батарея магических зарядов, взрезающих их плоть и раскалывающих сердца.       — Они — пожалуй, — усмехнулся единорог.       Шайнинг Армор подбежал к нему.       — А вот и кавалерия! — улыбнулся он. Сомбра облегченно вздохнул.       — Как раз вовремя, ваше высочество.       — И как мы справимся с такой толпой? — спросил Шайнинг.       — Дай мне минутку. Нужно найти кукловода. Всё как в прошлый раз.       Сомбра снова закрыл глаза. Сил было недостаточно, чтобы применить заклинание окаменения, но нужно было что-то похожее. Его тело снова засветилось, на этот раз аура была мягкого фиолетового цвета. Она становилась всё ярче и ярче, а затем разлетелась вокруг волной.       — Он скопировал заклинание, — заметила Шайнин Си. — Невероятно!       Волна разошлась по комнате, ища… Сомбра распахнул глаза и ухмыльнулся. Он исчез в пламенной вспышке и оказался наверху комнаты, балансируя на металлических балках, которые использовались для подвешивания сценического реквизита и вывесок. К всеобщему удивлению, он шагнул вниз.       На полпути он развернулся, чтобы замедлить падение. Из пола вырвался кристаллический шип, и Сомбра приземлился на одну из плоских граней. Тень летела к щиту с потолка, но теперь на её пути стоял Сомбра. Единорог резко развернулся, стоя на грани кристалла на двух копытах, и ударил подлетающую тварь задними копытами, демонстрируя силу и точность, которая заставила бы Эпплджек гордиться им. Удар пришелся в яблочко — сердце-ядро треснуло, тень отбросило назад. Взрыв произошел на безопасном расстоянии и от Сомбры, и от остальных пони. С облегчением единорог вздохнул, когда клоны рассеялись, теряя источник силы.       Быстренькое заклинание от Шайнинга — и монстры и то, что от них осталось, исчезли. Пони заулыбались и восторженно закричали, щит пал, и дети с родителями и учителями оказались на свободе. Сомбра спрыгнул с кристалла вниз. Тот мгновенно ушёл в землю, будто его и не было. Единорог подошёл к остальным.       — СОМБВА! — выкрикнула Брайт Спарк и набросилась на него с объятиями.       — Все в порядке, никто не ранен? — спросил Сомбра, ласково похлопывая Брайт по голове.       — Всё хорошо! — ответила Петалблум.       — Эти твари решили напасть на детей… — Сомбра выглядел так яростно, что всем теням следовало рвать когти как можно скорее.       — Вот сволочи, — согласился Шайнинг Армор. — Жалкие и трусливые твари!       — Что ж, хотя бы все в безопасности, — вздохнул Сомбра.       — Но наш фестиваль… — всхлипнул один жеребенок, только сейчас заметив урон, нанесенный битвой. Брайт Спарк тоже всхлипнула, взглянув на бардак. Сердце Сомбры дрогнуло. Он ненавидел её слезы.       — Всё буквально разрушено, починить не успеем, — покачал головой учитель. Многие дети расплакались, уткнувшись в плечи родителям.       — Нет, — голос Сомбры отвлек их от грусти. Он подошел к Брайт Спарк и присел рядом с ней. — Это несправедливо! Я уверен, мы можем что-то сделать.       — Но нам нужно починить киоски и ларьки, а магазин стройматериалов чуть ли не на окраине города! Чтобы перетащить все необходимое сюда, понадобится целая вечность. Сомбра задумался.       — Давайте посмотрим правде в глаза, грубая сила — это моя специальность. Предоставьте это мне.       — А мы приведем тут всё в порядок, — поддакнул Шайнинг Армор. Он повернулся к стражам. — Можете привести сюда мою сестру и её подруг?       — Да милорд! — кивнули двое и ускакали прочь. Остальные пошли за принцем и принялись за работу.       Сомбра же выяснил адрес магазина и умчался. Шайнинг сказал ему не беспокоиться о цене, просто сказать, что всё оплатит казна.

***

      Владельца древесного склада разбудил грохочущий стук копыт. Он и его помощник вышли как раз вовремя, чтобы увидеть остановившегося во дворе Сомбру.       — Что слу… — заговорил он, но Сомбра перебил.       — Кристальная академия подверглась нападению монстров. Актовый зал был сильно поврежден. Мне нужно всё то, что они брали у вас раньше. Это срочно…       — Постой, погоди, чего? — владелец покачал головой. — Что ты себе позволяешь, врываешься сюда и говоришь какой-то бред! На кого сейчас напали?       — На школу. Тени напали и сильно повредили её. Вся работа детей и их родителей насмарку. Они очень расстроены, как вы понимаете. Мы собираемся всё починить. Это приказ принца Шайнинг Армора! — ответил Сомбра.       — О, его высочества, конечно! — хлопнул себя по лбу пони, не понимая, что перед ним как бы тоже правитель. — Сделаю всё, что смогу!       — Но как вы собираетесь всё это понести, это все довольно объемное? — пискнул ассистент.       — Это уже моя головная боль, — отмахнулся Сомбра. Он заметил грузовое такси, стоящее через дорогу, и его осенило. — О, идеально!       Единорог поспешил за владельцем склада и, следуя его инструкциям, помог собрать и связать доски вместе, а потом погрузил их в такси. Пегас, запряжённый в тележку, поразился тому, сколько Сомбра смог унести досок. Но ещё больше его поразило то, что Сомбра попросил запрячь в тележку его самого.       — Но это безумие! Ты, конечно, сложен как полубог, сынок, но даже тебе… — его челюсть упала на пол, когда Сомбра шагнул вперед и потянул за собой телегу без каких-либо видимых усилий.       — Лягните меня… — прошептал складской помощник, за что получил целую лекцию о том, что ему бы язык с мылом помыть.       — Спасибо! — крикнул им Сомбра. В его глазах виделось облегчение. — Ваши усилия помогут спасти фестиваль этих жеребят!       Владелец склада усмехнулся. Он почти не видел Сомбру с самого момента его появления в Империи, разве что только украдкой, но лишь в компании принцессы Твайлайт, её друзей или гвардейцев. Он слышал, что Сомбра не выходил из дворца, если это не было необходимо, так что то, что он ворвался в его магазин с утра пораньше, было удивительным событием. Только сейчас он заметил порез на щеке Сомбры. Кровь, стекавшая к подбородку, отчасти была незаметна из-за распущенной гривы. Немного подумав, пони вытащил из холодильника бутылку воды и отдал её Сомбре, заверив, что она ему точно понадобится, когда он пройдет хотя бы половину пути.       И Сомбра помчался. Каждый мускул просил пощады и подвергался суровым испытаниям, когда он гнал по улицам, таща за собой кипу досок, пускай и на колёсах. Несколько бродивших по жилым районам пони заметили просвистевшее мимо них серое пятно, похожее на Сомбру, за которым на той же скорости мчалась телега, заваленная строительными материалами.       — На кой ему столько досок? — спросила кристальная пони, с недоумением глядя вслед удаляющемуся жеребцу.       — Задумал проделку? — предположил её муж. — Или какой-нибудь столярный проект?

***

      К тому времени, как Сомбра подбегал к школе, подоспели Твайлайт с подругами. Пинки Пай несла на спине огромный поднос с пирожными. Масштаб разрушений шокировал их, но кобылки вздохнули с облегчением, узнав, что никто не пострадал.       — Чем мы можем помочь? — спросила Твайлайт.       — Ну, самый кошмар мы убрали, — кивнул ей Шайнинг. — Но тут работе конца и края нет. Сомбра должен скоро вернуться… — они отвлеклись на оглушительный топот копыт. Через несколько секунд Сомбра появился в поле зрения, затормаживая возле школьного крыльца.       — С кучей тяжеленных досок. Пунктуален как никогда! — окликнул единорога Шайнинг Армор. Жеребец измождено улыбнулся и выпрягся из повозки. Сомбра достал бутылку, которую ему всучил владелец склада, и опустошил её за считанные секунды.       — Ничосе. Ты всё эт сам потянул?! — удивилась Эпплджек. Сомбра кивнул. — Лягать-колотить, отличная работа!       Похоже, Элемент Честности действительно им гордилась. Восхищалась уж точно.       — Давайте приступим к делу! — подлетела к ней Рейнбоу Дэш, и вместе с Флаттершай они начали разгружать повозку, перетаскивая доски к центру зала. Восстановив дыхание, Сомбра присоединился к ним.       Дети окружили его так, словно он был холодильником, а они — магнитами. И самым сильным магнитом, между прочим, была Брайт Спарк!       Сомбра был вознаграждён ещё одним счастливым объятием, и он не мог не улыбнуться.       Вместе с ним, гвардейцами и остальными пони они вскорости разобрались с полом, и приступили к киоскам и ларькам. Сомбра тщательно изучил схему установки, поднял все части в воздух, удерживая доски на местах телекинезом, пока один из стражников забивал гвозди. С него тут же взяли пример Спарклы. Рэрити погрузилась в работу с головой, примеряя материалы, которые можно было использовать для украшения киосков. Когда она услышала, что случилось, то сгребла всё, что смогла унести, потому что даже детский фестиваль должен выглядеть потрясающе!       Пинки Пай, естественно, отвечала за шары.       Сомбра работал с максимально доступной ему скоростью, помогая тем, кто нуждался в помощи. Такими темпами все ларьки были готовы в считанные минуты, а ещё через несколько — расположены в нужном порядке.       — До начала полчаса! — возмутилась Петалблум.       — Не волнуйтесь, мэм, — усмехнулся Шайнинг Армор. — Мы всё успеем.       Сомбра вернулся к киоску Шайнин Си и Брайт Спарк, чтобы помочь им декорировать его. В итоге этим занимались только Сомбра и Брайт Спарк. Шайнин Си наблюдала за тем, как её маленькая дочь выбирала украшения, которые ей нравятся, а Сомбра вешал их на нужные места. Вскоре их киоск пестрел ленточками и бусинами.       — Ува-а! — воскликнула Брайт Спарк.       — Время на исходе!       За несколько минут до начала фестиваля они закончили. Шайнин Си заметила, что все сосредоточились на украшении киосков, но никто не выложил свои товары! Всё хранилось в соседнем кабинете или в столовой, если это была еда!       Сомбра вышел через дыру в стене, чувствуя, как свежий ветерок треплет полы мантии. Он задыхался, но не снимал её (не замечал, честное слово!). Теперь игнорировать её не получалось. Сомбра стянул её, аккуратно сложил и положил на стол рядом с дырой в стене. Уж её точно починят намного позже.       — Ты в порядке? — окликнул его Шайнинг Армор.       — Да, да, — ответил Сомбра. Шайнинг Армор окинул его внимательным взглядом.       — У тебя кровь идет.       — Что? Ах, конские перья, — выругался Сомбра. — Где я тут умывальник видел? Он вернулся в зал, прошел мимо счастливых и спокойных пони, и вышел в коридор. А вот и умывальники.       Пока он пытался привести себя в порядок, к школе подошла Кейденс, чтобы убедиться, что с её учениками и мужем всё в порядке. Дети, ещё не отошедшие от прихода принцессы Твайлайт, бросились встречать её. Шайнинг Армор рассказал о сражении и о том, как Сомбра героически помогал им всё восстановить.       — Вы все проделали отличную работу! — просияла Кейденс. Шайнинг улыбнулся ей.       — Сомбра сделал самую тяжелую её часть! Ты можешь представить, он промчался по всему городу, тягая телегу с тяжеленными досками!       — Впечатляюще, — кивнула Кейденс. — Ну, шайры вообще приспособлены к работе лучше всех.       — Что такое шайры? — спросил жеребенок, и Кейденс пришлось прочесть небольшую лекцию о том, почему Сомбра выше и сильнее обычных пони, а также крепче по телосложению.

***

      — Давай-ка сходим в медпункт, я обработаю твой порез, — предложила медсестра, увидев порез. Сомбра кивнул и пошел за ней. — Останешься на фестивале?       Сомбра мягко улыбнулся.       — Я обещал мелочи, что побуду с ней сегодня, — красноречиво ответил он. — Не хотелось бы её разочаровывать.       — Ах, да, — улыбнулась пони. — Она постоянно болтает о тебе, буквально каждый раз, как я её вижу. Никогда не видела её такой оживленной. Раньше она была замкнутой и забитой, а потом начала расти и раскрываться.       — Ей нечего бояться, — согласился Сомбра. — Я честно не понимаю, почему кто-то считает, что она неправильно говорит. Я её понимаю, как и всех остальных, не вижу разницы.       — Рада это слышать. Её мать была очень расстроена, когда её отец…       — Да, Брайт мне рассказывала. Я уверен, он гордился бы ей, если бы был здесь.       Он поблагодарил медсестру за оказание помощи и вернулся на фестиваль, уже кипящий жизнью. За время его отсутствия народу прибавилось, многие пришли с площади, на которой выступала Кейденс. Сомбра заметил, что они уделяют слишком много внимания ленте на его ноге. Без мантии она стала намного заметнее.       — Похоже, ты отлично провел время, — он оглянулся на голос Кейденс и кивнул.       — Это было… внезапно, — вздохнул он. — Я рад, что никто не пострадал. Прошу меня простить, если я прервал ваше выступление.       Кейденс помотала головой.       — Ты предупредил множество травм, позвав моего мужа. Не стоит извиняться. Я всем рассказала о… — она указала на ленту. — Поэтому они так на тебя смотрят, если тебя это беспокоит. Их обрадовал тот факт, что ты собираешься им помочь.       Сомбра мог только кивнуть. В свете последних событий, он обо всем забыл. Но теперь слова Кейденс не казались ему шуткой или издевкой. Пони подходили и спрашивали о регалии, задавали вопросы о камне. Когда новость дошла до Шайнин Си, она поделилась ею с Брайт Спарк. Единорожка была поражена.       — Сомбва! — она подпрыгнула. — Мамочка сказала, что ты согласился сделать то, что велел твой милый папа!       — Ну, я перед ним в долгу, — мягко ответил Сомбра, но все заметили в его голосе нотку печали.       — Эээ, — кто-то прочистил горло. — Ваше высочество, правильно?       Сомбра слегка вздрогнул. Кошмар какой, как неловко это слышать!       — Не надо меня так называть, пожалуйста, — сказал он, слегка хихикнув. — Всё хорошо?       — Да. Я просто хотела поблагодарить вас за то, что вы помогли нам с фестивалем. Если бы не вы, у нас не хватило бы сил, ни моральных, ни физических, а благодаря вам у детей есть свой особенный праздник!       — Да ладно, никаких проблем, — Сомбра взглянул на довольную Брайт Спарк. — Мне только в радость.       Она крепко обняла его ногу, и среди толпы пронеслось умиленное «аввв». Сомбра не смог сдержать смех.       — Ну всё! — Пинки Пай выскочила на сцену. — Начнем вечеринку!       Зал наполнила музыка. Дети выбежали на танцпол. Старшие пони медленно перемещались от прилавка к прилавку, выбирая товар, который придется им по душе. Сомбра сидел с Брайт Спарк и Шайнин Си в их мини-пекарне. Брайт тайком кормила его тортом, пока мама (по крайней мере, она так думала) не видела.       Потом дети вышли на сцену, установленную в дальнем конце зала. Они разыграли небольшую сценку, в которой Спарк играла роль бабочки. На ней были очаровательные маленькие крылышки. Когда спектакль закончился, и она увидела аплодисменты матери и Сомбры, её счастье можно было увидеть с луны.       Теперь Сомбра понимал, о чём говорили Петалблум и медсестра. Брайт, казалось, светилась изнутри, а её широкая улыбка не оставила и тени прошлой грусти. Кобылка подскочила к нему, и Сомбра наклонился, чтобы она смогла сделать своим крохотным копытцем фирменный «буп!».       И всё бы хорошо, но Сомбре ощутимо стала мешать грива. Без шлема-короны у него не только встали торчком уши, но и рассыпалась грива. Которая уже бесила тем, что лезла в лицо и глаза. Сомбра с досадой хлопнул по лбу, в очередной раз откидывая волосы назад, пока шел к киоску Брайт и Шайнин Си. Один из продавцов заметил это и, окликнув его, схватил что-то с киоска и подлетел к единорогу.       — Нужна помощь? — спросил Сомбра, недоумевая, почему вокруг его головы кружится кристальная кобылка.       — Просто постой смирно секундочку, — пробормотала она, собирая его вечно улетающие волосы в аккуратный низкий хвост. Свою работу она закрепила чем-то вроде краба, украшенного гранатовым треугольником. Ей показалось, что он очень похож на его кьютимарку.       — Э-э? — недоуменно протянул он, оглядываясь на краб.       — Считайте это благодарностью, ваше высочество, — улыбнулась кобылка. Она была удивлена тому, что Сомбра оказался наследником Империи, но, как и многие другие пони, считала, что он заслужил шанс за все свои подвиги.       Сомбра слегка поморщился.       — Не надо меня так называть, — повторил он.       — Вот ещё! Согласно словам принцессы, король завещал Империю тебе, значит, ты теперь один из правителей! Твои усилия в защите нас так же велики, как усилия принца и принцессы.       — Я просто хочу исправить то, что натворил, — мягко ответил Сомбра.       — Если ты спросишь меня, то я считаю, что ты уже это сделал, — ласково ответила ему пони. Сомбра не знал, что сказать, поэтому поблагодарил её за подарок и вернулся к киоску Брайт.       Кейденс невольно услышала, как Сомбра настаивает на том, чтобы его не называли «его высочеством». Заметила и то, как ему было неловко, и как он пытался отмахнуться от всей «чепухи».       Но ещё она заметила, что он стал улыбаться намного чаще.       — Это невероятно! — донесся до неё голос из одного киоска. — Я поверить не могу, его усыновил король!       — И он об этом не знал, — покачала головой собеседница. — Интересно, что на самом деле сделало его безумцем?       — Поверь, тогда это было не безумие, потому что сейчас всё ещё безумнее! Ты посмотри на него! — пони кивнула в сторону, где сидел единорог, окруженный любопытными детьми. Он закрыл глаза, зажег рог, и на столе перед ним появилась маленькая кристальная статуэтка пони. Дети захихикали и затопали. Один помахал копытом, привлекая его внимание. Сомбра склонился, выслушал неразборчивый шёпот, кивнул и снова зажег рог. Через секунду на столе появилась кристальная бабочка. Попросивший её жерёбенок вручил статуэтку Брайт Спарк и что-то сказал, отчего и Брайт, и Сомбра буквально засияли.       — Нет, это не тот же жеребец. Он… мягче, чем я ожидала. Интересно, он когда-нибудь расскажет о прошлом?       — Прошлое Сомбры было травмирующим, — Кейденс решила предотвратить возможные вопросы и решить всё самой. — У него не было роскоши в виде любящих родителей. Он должен был бороться, чтобы выжить, с малолетства. Понадобилось много времени, чтобы он смог доверять другим и принять чью-то дружбу. Возможно, лучше об этом не спрашивать.       — Конечно, принцесса! — сказала зачинщица разговора. — Мы просто удивлены, он так изменился!       — Я думаю, все изменились, — улыбнулась Кейденс. — Но без его помощи нам пришлось бы плохо.

***

      Когда Сомбра, наконец, упал на кровать, он чувствовал себя как никогда счастливым.       Но нельзя было забываться. Тени приспосабливались и развивались так же быстро, как и он. Нельзя было терять бдительность.       — Я позабочусь об Империи, которую ты мне завещал… отец, — он улыбнулся и, засыпая, видел свой первый день рождения, устроенный Клаудспарком.       Битва только начиналась.