Проклятие серой птицы

*** Да, была ночь - не в пример темнее и опаснее, чем остальные. Бен и Эдвард сидели, как обычно, в засаде неподалеку от берлоги той твари, которую охотникам предстояло в этот раз поймать. Мальчишка даже рвался помогать Гензелю и Гретель, размахивая своим узким засапожным ножиком, который он сумел стянуть из дома, но Эдвард аккуратно поднял его за ворот хлипкой курточки и слегка потряс: - Нельзя. Там - опасно. Тут - хорошо, - и опустил его на землю, заботливо оправив его куртку так, что у парня ноги подкосились. Гензель и Гретель заходили с противоположных сторон небольшой полянки, в центре которой были беспорядочно на первый взгляд навалены сучья, ветки и даже бревна, топорщившиеся в разные стороны. На некоторых ветвях были налипшие перья. Много, очень много перьев. Приглядевшись, можно было заметить, что в землю вокруг этого странного жилища тоже воткнуты были перья серо-стального цвета, матово поблескивавшие в темноте. Шагнув на поляну, Гензель наткнулась на еще одно перышко, торчащее из пожухлой травы. Присев, она вытянула его из земли и повертела в руках: - Обычное перо. Просто серое... Ай! - проведя пальцем по верхнему его краю, девушка слабо вздрогнула - по ее пальцу вниз одна за одной стекали капельки крови и падали на траву. - Гензель! Не касайся перьев, они... - Я уже понял, - издалека мужчина показал ей раскрытую ладонь с пересекающей ее наискосок темной кровоточащей полоской. - Они металлические. Смотри под ноги. Гретель, кивнув, опустила голову и осторожно, шаг за шагом приближалась к нагромождению веток с черневшим между ними лазом. С противоположной стороны так же шел Гензель. Они уже не видели, что травинки, на которые попала их кровь, позеленели и выпрямились, в тусклом лунном сиянии блеснув острыми гранями листиков. Логово птичьей ведьмы, несмотря на название, простиралось на многие метры под землю и служило чем-то вроде хранилища свежего мяса - несчастные путники, забредавшие в лес и выходившие на поляну, искали укрытие на ночь или от непогоды, спускались вниз... и больше не поднимались, плутая по земляному лабиринту. А когда ведьме было необходимо, она находила одного из пленников и... питалась. Охотникам пришлось всю ночь ждать, пока она вернется. В темное время суток ведьмы обычно не сидят в своих логовах, они пополняют свои запасы. Во всех смыслах. В конце ночи, уже почти под утро, ведьма вернулась и была не слишком рада непрошенным гостям, тем более с оружием. Пока Гензель отвлекал тварь, в последний момент изворачиваясь и ускользая у нее из-под носа, Гретель тщетно пыталась отыскать в лабиринте хоть кого-нибудь живого, но даже тех двоих - немолодую женщину с ребенком лет семи - она нашла уже мертвыми с перерезанным горлом и расширенными от ужаса глазами. Ведьма, почуяв охотников еще в сумерках, поняла, что может уже не выжить, и убила единственных своих пленников, чтобы охотники ушли ни с чем... или, если повезет, то не ушли бы вовсе. Вернувшись из лабиринта, Гретель увидела брата, уже деловито перебирающего что-то на полках у засаленного котла и полуразвалившейся печки, и уже почти издохшую ведьму, которая тихо что-то хрипела, судорожно вдыхая размозженной тяжелым прикладом ружья грудью. - Здесь все надо сжечь, - Гензель без разбору кидал свертки, венички трав и пузырьки в печь. - Чем скорее - тем лучше, - он, повернувшись к сестре, отогнул воротник куртки и продемонстрировал глубокую царапину, протянувшуюся от ключиц вниз по груди. - Чем она тебя? Когтем? - Гретель покосилась на излишне живучую ведьму, которая уже перевернулась на живот в попытке отползти в угол. - Почему ты ее не убил сразу? - Она... Она мучила детей, - голос стоявшего к ней спиной брата был глухим и чуть прерывистым. - Протыкала перьями вены и подвешивала над котлом. Ей нужна была живая кровь. Думаю, она заслужила, - Гензель присел на корточки перед заслонкой, и вскоре в печи заплясало злое темно-зеленое пламя. - Пойдем отсюда. - Да, конечно, - Гретель шагнула вслед за братом и едва не упала, почувствовав, что ее ногу повыше лодыжки что-то удерживает. Посмотрев вниз, она увидела, как злобно блеснули в темноте глаза умирающей ведьмы - она из последних сил вцепилась длинными пальцами женщине в ногу: - Думаешь... Легенды о последнем... Кха!.. Ды-кха-нии ведьмы... Возникли на пустом месте? - закашлявшись и забрызгав сапог Гретель кровью, ведьма, дернувшись, разжала руку и закатила глаза. - Гретель! - голос брата раздался уже снаружи. Женщина, вздрогнув и посмотрев на тело ведьмы в последний раз, выбежала наружу. - Эй, ты чего? - Нет, ничего, просто... Я... У меня плохое предчувствие, - Гретель не знала, что сказать брату, чтобы он не начал расспрашивать, но Гензель вмиг посерьезнел - он привык доверять интуиции, как своей, так и сестры. - Возможно, нам уже стоит вернуться, - Гензель, поправив кожаную перевязь и закрыв ею царапину на груди, быстрым шагом пересек поляну и скрылся между деревьями. Женщина, взглянув на уже чуть дымящуюся гору сучьев, под которой лежала мертвая ведьма, поспешила вслед за братом. А через какие-то несколько минут они пришли на то место, где условились встретиться с остальными. Бен сидел под деревом, оперевшись на него спиной и напряженно смотрел перед собой, а Эдвард лежал лицом вниз, сжимая подобранную где-то палку. У Бена в груди, а у Эдварда в шее торчали несколько серых перьев... Бена похоронили в небольшой деревушке неподалеку от сожженного охотниками логова ведьмы, хоронили ранним утром, пока жители спали - ни Гензель, ни Гретель вопросов выслушивать не хотелось, а они бы обязательно появились, увидь обычные люди располосованную явно не ножом курточку, царапины на лице и груди, узкие ранки на животе и напротив сердца. Гензель, упрямо стиснув зубы, размеренно работал небольшой ржавой лопатой, забрасывая неглубокую могилу землей, еще твердой после ночных заморозков. Гретель молча смотрела куда-то в сторону, ковыряя носком пыльного сапога жухлую траву. Промозглый ветер надул ее капюшон, и Гретель, поежившись, рывком запахнула плащ. Гензель, закончив, медленно выпрямился и вытер тыльной стороной ладони пыль со лба. " Я говорил тебе, что долго ты с нами не протянешь. Так и вышло. Дурак ты, Бен..." - Хочешь сказать что-нибудь? - мужчина коснулся ладонью плеча сестры. - Пойдем отсюда, и побыстрее, - она дернула плечом и, сбросив его руку, отвернулась. - Уверена? - Конечно, - Гретель, скривив губы, подхватила с земли сумку и, закинув ее на спину, обернулась. - Ты идешь? Гензель, слегка нахмурившись, поднял свой мешок и бросил его за спину. Сквозь потертую, но еще крепкую кожу в поясницу упирался угол квадратного альбома, который он нашел в мешке Бена. Того самого, которым Бен похвалялся еще месяц назад. "Мальчишка... Вместо нужной вещи таскал этот кирпич всю дорогу. Выкинуть бы его..." Только почему-то на рассвете, когда брат с сестрой молча разбирали мешки и снаряжение Эдварда, у Гензеля, который наткнулся на эту книгу, рука не поднялась кинуть ее в костер, сжечь веру глупого мальчика в великое дело охотника. И теперь обитый медью уголок книги больно бил в бок на каждом шагу, не давая забыть Бена, постоянно возрождая в памяти картину с безжизненным телом паренька, сбегающей по виску струйке крови, торчащими из груди стальными перышками. Гензель в бессильной злобе сжал зубы: "Какого черта вы с Эдвардом не бежали?!Ладно мальчишка - он глуп и наивен, но Эд... Эд! Ты же знал ведьм! Все их уловки, все способности! Почему, черт тебя дери, ты не увел Бена? Почему?.." - Так ты идешь или будешь стоять здесь памятником до второго пришествия? - Гретель, ушедшая уже далеко вперед, окликнула его, махнув рукой. - Да, конечно, - мотнув головой и отогнав невеселые и оттого навязчивые мысли, Гензель решительно зашагал вперед, краем глаза отметив, что его сестра припадала на левую ногу при ходьбе - совсем чуть-чуть. - Что с ногой? - О чем ты? - Ты хромаешь. Ведьма зацепила? - Гензель, догнав ее, опустился на корточки и сжал слегка голенище ее сапога. - Нет! Нет, все нормально. Просто... Оступилась, - Гретель, чуть нервно улыбнувшись, аккуратно высвободила ногу из цепкой хватки его пальцев. - Давай, пойдем, нет повода для беспокойства. Надо уйти как можно дальше. За день они успели пройти едва ли пару деревень и постоялый двор, почти разорившийся, поэтому они и не стали там останавливаться. Зашли в лес - на пару сотен метров, не дальше - и остановились на остаток дня. ~~~ "Так все и было", - Гензель тихо вздохнул и покосился на спящую сестру, прикрывшую голову капюшоном плаща. Закрыв глаза, мужчина откинулся назад, на свой мешок. И снова в лопатку уперся острый, окованный металлом край альбома. "Прости, парень. Не смог тебя уберечь..." ***