Remember when (we used to be between the sheets)

      Птицы щебечут, пролетая над деревьями. Золотые лучи солнца пробиваются сквозь густой лес, белые пушистые облака плывут по голубому небу. Мягкий ветер и верхушки деревьев танцуют в медленном танце.       С каждым шагом, с каждым биением сердца, она всё ближе к месту назначения. Единственным звуком, нарушающим мирную природу этого проклятого места — звук хрустящих листьев под её тяжёлыми сапогами.       Дыхание резкое, как при высокой физической активности. Она была такой же нервной, как при первой встречей с ней.        Эта встреча может изменить всё, ну, или она улучшит своё кардио. Бог знает, что она была ленивой задницей в выходные.       Кларк Гриффин, студент-художник университета «Арк», делала то, что здравый смысл говорил не делать. Вернуться в то место, где так давно её сердце было разбито на тысячи кусочков.       Вернуться к горе.       Глупая идея, но она снова здесь, как доверчивая дурочка, а доверие это не то, что ей сейчас нужно. Обычно Кларк разрывалась между желанием ударить и поцеловать её. Так влияла на неё Лекса Вудс. Не имело значения, кем они были в прошлом году. Нет, этот глупый танец между ними должен закончиться.       Кларк шла по следам на земле туда, где она знала, её ждёт Лекса. В последнее время погода была безжалостной, жара изматывала Кларк. Пот покрыл кожу, когда она поднялась на гору — место, где Лекса предала её любовь. Она удерживала темп, не слишком быстро и не слишком медленно, она не хотела казаться нетерпеливой. Лучше заставить Лексу ждать, так же как ждала Кларк в прошлом году.       За короткие девятнадцать лет жизни она узнала две важные вещи:             1. Любовь — это слабость.              2. Лекса полна дерьма.       Кларк усмехнулась, размышляя обо всех жизненных уроках, которые давала женщина на вершине горы — предатель, лжец, любовник. Лекса была всем этим, не обязательно в таком порядке. Если Кларк и узнала что-то ещё из этого опыта, то это:             3. Возможно, они обе заслуживают большего, чем это.       И именно поэтому Кларк приняла приглашение приехать в это забытое место, полное воспоминаний, в TonDC, где Лекса была повсюду. Она ненавидит её. Бог знает, что она всем своим существом презирает Лексу, и всё же, когда Лекса вернулась в её жизнь с глупой ухмылкой, с этими зелёными глазами, полными любви и желания, стало трудно удерживать стены. В конце концов, Лекса знала, как достучаться до неё так же, как и Кларк могла видеть сквозь её холодность.        Худшая часть этой истории, или, вероятно лучшая, в зависимости от вашей точки зрения — это, чёрт возьми, Александрия.       Александрия — открытая и добрая.       Александрия, которая была рядом с Кларк, когда ей нужно было поговорить с кем-то.        Александрия светлая, в отличие от тёмной Лексы.       Александрия, заставила её снова влюбиться (как и эта лживая идиотка) и разрушила её навсегда.       В заключении она не может уйти от Лексы Вудс. Она не может отрицать судьбу, ей придётся столкнуться с этим.       Кларк добралась до поляны в гуще темного леса. Там она увидела Лексу. Она стоит на скале, будто завоеватель или командующая, смотрит на своё войско. Эта девушка полностью разрушила её, и она не может забыть, как бы ни старалась и пыталась. Но Кларк не признает это вслух, тем более перед ней, ещё нет.       Задумавшись, Лекса смотрела на горизонт, сложив руки за спиной, расставив ноги, тело расслаблено, но настороженно. Чёрные брюки обтягивали ноги длиною в милю, а серая рубашка под расстёгнутым чёрным пальто, немного открывала грудь. Сиськи. Да, моя слабость. Ёбаная Лекса.       Кларк глубоко вздохнула и, преодолев последнее расстояние, встала в нескольких шагах от брюнетки.       — Ты пришла, — сказала Лекса, не оборачиваясь, продолжая смотреть на горизонт.       — Да.       Лекса повернулась на каблуках, спрыгнула со скалы и, наконец, встретилась лицом к лицу с Кларк. Зелёные глаза, смешанные с крошечными золотыми пятнами смотрели в голубые. Её взгляд был мягким, не сердитым и не раздражённым, поскольку Кларк была или, по крайней мере, пыталась казаться, не дружелюбной, нет, надёжной. В моменты, которые они делили, Кларк видела уязвимость, потому что Лекса позволяла себе быть слабой только в её присутствии.       — Итак? — Кларк приподняла брови, скрестив руки на груди, нетерпеливо постукивая по земле.       Лекса усмехнулась так очаровательно, что сердце Кларк пропустило удар. Брюнетка покачала головой и пошла в сторону леса:       — Когда настанет тот день, когда ты научишься быть терпеливой, Кларк? Пошли, давай присядем.       Кларк закатила глаза, но, тем не менее, пошла вслед за Лексой, по скалистой дороге, ведущей в зону отдыха для туристов.       — Если ты не заметила, это не свидание, Лекса. Ты попросила меня прийти, чтобы поговорить, так что давай сделаем эту фигню, чтобы я могла вернуться…       — Куда? — прервала Лекса и быстро развернулась. — В «Арк»? К Костии? Или к Беллами? — тон явно указывал на раздражительность с крошечным оттенком ревности, но лицо было спокойным и не выдавало эмоций. Брюнетка рукой указала на пустую скамейку, приглашая Кларк присесть.       Блондинка нахмурилась, но послушно подошла к ней. Она улыбнулась, сверкая белыми зубами, можно сказать, слегка притворяясь, и она признает, что по-детски провоцирует Лексу. Но ей приходится втирать соль в рану, чтобы причинить боль брюнетке, настолько насколько могла.       — Не твоё дело. Ты должна больше волноваться за свою девушку. А сейчас давай сделаем это.       — Она никто мне. Беспокоишься? — нахмурилась Лекса.       — Нет.       Лекса кивнула и села на пустое место перед Кларк.       — Я не отниму много времени. После того как услышишь то, что мне нужно сказать, ты можешь оставить меня навсегда.       — Отлично, — с ощутимым сарказмом сказала Кларк.       Гриффин положила локти на деревянный стол, внимательно рассматривая Лексу: великолепные длинные каштановые кудри, высокие скулы и пухлые губы — божественный шедевр. Челюсть, выточенная самой Афродитой, глубокие зелёные глаза, которые она любит с тех пор, как впервые посмотрела в них. Рана над левой бровью, любезно предоставленная Эмерсоном и его головорезами, всё ещё была видна, но хорошо заживала. Она с облегчением отметила, что Лекса находится в неплохом состоянии после того, как прошла через Нию, Эмерсона и саму Кларк.       — Кого мне стоит поздравить с выпуском книги Александрию или Лексу? — намеренно язвительно спросила Кларк, стараясь задеть её. — Бестселлер, да? Знают ли люди, сколько в тебе дерьма?       — Кларк, — умоляла Лекса. — Я никогда не хотела, чтобы это произошло.       — Тогда почему? — Кларк облокотилась на стол. — Почему ты продолжала этот фарс?!       Лекса вздохнула и закрыла глаза:       — Потому что я боялась потерять тебя. Я пыталась рассказать, помнишь? Ты была так зла на меня. Ты бы не послушала, потому что слишком упряма!       Кларк не ожидала услышать это и отпустила гнев; кричать и обвинять Лексу — не лучшее начало разговора.       Нет, если они действительно хотят исправить, всё что у них было.       — Прости, ты права. Ты сказала, что хочешь раз и навсегда разобраться, верно? Так вперёд! — сказала Кларк, глядя на Лексу. С тех пор, как она пересекла порог кабинета английского, будучи 17-летней девушкой два года назад, Кларк знала, что Лекса всегда будет частью её жизни. Она знает, что так будет и впредь, независимо от результата этого разговора.       — Обещаю, как только я расскажу то, что должна, то я оставлю тебя в покое, если это то, что ты хочешь, — Лекса положила руки на стол, скрестив пальцы, не касаясь рук Кларк. Ей стоит держаться подальше. Прямо сейчас Кларк похожа на дикого зверя, и если она попытается прикоснуться к ней, та укусит в ответ.       — Конечно, это то, что ты делаешь лучше всего — уходишь, — сказала Кларк, жёсткие голубые глаза смотрели в бархатные зелёные.       На секунду Лекса напряглась, на мгновение в её глазах промелькнула боль, но почти сразу появилась стена.       — Ты говорила, что тебе плевать на меня.       — Так и есть, — быстро добавила Кларк.       Лекса усмехнулась и спросила:       — Ты помнишь статью, которую я написала о прощении?       — Да? — Кларк помнила каждую статью написанную Александрией. Она стала страстным читателем «Между простынями», так начались её отношения с писательницей, правда она не знала, что Лекса и Александрия один человек.       — Знаешь, я не жалею, что оставила тебя здесь, на горе. Я сделала то, что было лучше для тебя, Кларк.       — Я уже говорила тебе, что приняла твоё решение, поэтому, если ты снова об этом, то нам нечего обсуждать, — Кларк встала и направилась к машине.       Лекса вскочила и погналась за ней, преграждая путь.       — Нет, ты не понимаешь, Кларк! В этом проблема. Ты всё ещё думаешь, что только ты пострадала! Я никогда не переставала заботиться о тебе!       — Лекса, пожалуйста, я больше не глупый ребёнок.       — В глубине души ты знаешь, что я говорю правду, но твой гнев не позволяет тебе увидеть это.       — Да неужели? А как насчёт Рейвен? А? Это тоже ложь? — Кларк сжала руки в кулаки.       — Клянусь, ничего не было! Это всё Ниа!       — Я не могу доверять тебе, Лекса, больше нет, — устало сказала Кларк.       — Ты доверилась Нии и позволила обмануть себя. Ты забыла мои слова, Кларк, моё обещание. Любить тебя в темноте. Ты забыла всё, что было между нами, это было реально, а не то, что тебе сказала Ниа! — Лекса была расстроена. Она теряла Кларк, потому что псхихопатка нашла её слабость. Она не смогла защитить Кларк, и теперь платит за это.       — Я больше не хочу тебя слышать, — Кларк оттолкнула Лексу и пошла к дороге.       — Ты никуда не пойдёшь, пока не вспомнишь! — Лекса схватила Кларк за руку. Она не отпустит её, никогда, если Кларк даст ей шанс.       — Вспомнить что? — Кларк положила руки на бёдра, стальным взглядом глядя на Лексу.       — Вспомнить, когда мы были между простынями, — ответила Лекса.       Кларк закатила глаза и хихикнула, качая головой.       — Боже, Лекса, пожалуйста, скажи мне, что пишешь статью об этой встрече, потому что это очень на то похоже, — Кларк обошла Лексу и пошла вперёд. Она знала, что совершила большую ошибку, придя сюда.       — Кларк, пожалуйста, просто выслушай меня! — Лекса догнала её и остановила. — Я обидела тебя. Я знаю.       — Тогда почему?! Почему лгала? Почему ты всё время держала меня в темноте? — сердито воскликнула Кларк, вытирая слёзы. — Я любила тебя, Лекса. Я была разбита, а ты пришла и исцелила меня, чтобы снова сломать!       — Мне очень жаль, Кларк, — мягко сказала Лекса.       — Я поверила тебе, ну Александрии. Поверила, а ты лгала снова и снова!       — Я не знала, что это ты! Я не понимала, пока не стало слишком поздно!       Кларк покачала головой и направилась к большому упавшему дереву и села. Им действительно надо поговорить. Пора заканчивать со спорами.       Лекса подошла к ней и села рядом. Опущенные плечи, осунувшаяся поза — это всего лишь тень той Кларк, которую полюбила Лекса. Вудс было больно видеть, что её ложь сделала с этой девушкой. Было ужасно смотреть на оболочку человека, которой когда-то была Кларк.       — Позволь мне начать с самого начала. Я оставила тебя, потому что Ниа узнала о нас. Это она всё рассказала твоей матери, и когда всё взорвалось, я испугалась за тебя.       Кларк взглянула на Лексу, но не сказала ни слова. Наконец, она готова выслушать полную версию.       — Ниа очень амбициозна и властолюбива. Мы конкурировали за место в «Polis» и я получила его. Она не приняла это, и я знала, что мне надо оборвать связи с тобой, потому что Ниа похожа на собаку. Она бы навредила тебе, — Лекса запустила пальцы в волосы и сжала голову, надеясь, что каким-то образом сможет достучаться до Кларк, но усомнилась в этом видя спокойствие девушки.       — Я могла быть рядом с тобой, Лекса, — сказала Кларк, крутя в руках ветку, которую подобрала с земли. — Я могла бы сразиться с тысячей армий, если бы ты была рядом. Почему ты мне не доверяла?       — Я хотела уберечь тебя от моих врагов. Я хотела, чтобы ты хорошо училась, Кларк. Вдали от всего этого беспорядка. — И всё же ты продолжала шпионить за мной.       — Костия была рядом, чтобы направлять тебя, чтобы ты была в порядке. Это всё, что я просила у неё. Но она замечательная девушка, и она искренне ценит твою дружбу. Костия попросила меня приехать на твою выставку, но она не упоминала о тебе, иначе я бы не пришла.       — Костия — великий человек. Я благодарна ей за помощь, — Кларк сделала паузу, всё ещё играя с веточкой. — Тебе я тоже благодарна, за всё, что ты сделала для меня.       Лекса удивлённо посмотрела на неё.       — Ты разбила мне сердце, Лекса. Когда ты оттолкнула меня, ты причинила мне боль. Я злилась, потому что думала, что всё, что было между нами, было по-настоящему…       — Так и было!       — И всё же ты оставила меня. Я приняла это, Лекса. Ты хотела защитить меня, но в итоге сломала. Даже Ниа не сможет причинить боль, как это сделала ты. Это не физическая боль. Это отстой, потому что я бы хотела вырвать своё сердце, но я не могу. Я до сих пор не оправилась. Но Александрия подбодрила меня. Я была сломлена, но она смогла подавить гнев, и заставила меня улыбаться. Я думала, что смогу начать жить снова, — грустный смех, слетевший с губ, эхом разнёсся по лесу. — Какая же я идиотка.       — Это не так. Причина, по которой я начала писать «Между простынями», состояла в том, что я хотела, открыто любить тебя. Я не могла этого сделать, будучи Лексой, потому что знала, что Ниа не успокоится, пока не разрушит меня, но Александрия могла это делать. Я хотела помогать читателям, которые просили совета, я хотела помочь Princess69, потому что она напоминала мне тебя. Она была особенной, — Лекса улыбнулась, вспоминая, о том, как началось их общение. — Я поняла, что это ты, когда ты сказала как обращаться к тебе.       — Ванхеда.       — Я хотела тебе сказать, но ты всё ещё нуждалась в друге. Я знала, что ты ненавидишь меня, но я всё ещё могла помогать тебе через Александрию. И я ненавидела себя за это. Я презирала Александрию, потому что она могла быть рядом с тобой и не бояться. Мне очень жаль. Я сделала то, что как я думала, будет в твоих интересах, но в итоге снова подвела тебя.       — Мы обе подвели друг друга, Лекса, — наконец, согласилась Кларк. Она отбросила ветку, повернулась к Лексе и посмотрела прямо в глаза. — Я позволила гневу уничтожить меня. Я перестала быть целой, было легко ненавидеть и обвинять тебя, потому что я была разбита. Я причиняю вред друзьям, а они этого не заслуживают.       — Нет, не заслуживают.       — Хоть в чём-то мы договорились, — Кларк улыбнулась.       После нескольких минут напряжённой тишины Лекса снова заговорила.       — Я не хотела причинить тебе боль, Кларк.       — Было много вещей, которые мы не желали делать, Лекса. Мы обе проебались и это плохо. И я думаю о том, как это исправить, но, возможно, больше нечего исправлять.       Лекса нахмурилась, слегка наклонив голову. Она опустила взгляд на свои руки, боясь увидеть правду в глазах Кларк. Что, если есть?       — Я поступила неправильно, я признаю это. Я позволила себе злиться, я должна была дать тебе шанс объясниться, прежде чем ситуация с Нией зашла слишком далеко. Я сказала всё это назло тебе, и мне жаль, что ты пострадала. Я знаю, что твоя работа много значит для тебя.       — Не так много, как ты, Кларк.       — Всегда такая нежная, — Кларк усмехнулась, не опуская головы. — Чёрт возьми!       — Я же говорила, что я хорошая, — ответила Лекса, застенчиво улыбаясь.       — Да, — сказала Кларк, глядя на окружающий их лес и издала долгий тоскливый вздох. — У меня нет ничего ни с Костией, ни с Беллами. Они мои друзья и ничего больше. Мне жаль, что я поцеловала Костию без её согласия. Я уже извинилась перед ней.       — Онтари — мой редактор. Да, она заинтересована во мне, но я не ищу временного облегчения. Мы друзья.       — Хорошо. Итак, что теперь?       — Пойдём, прогуляемся, — Лекса протянула руку Кларк, помогая встать с дерева.       Они шли по скалистому пути. Пение птиц пролетавших над деревьями, мягкий ветерок шелестящий листьями, звуки их шагов и спокойствие были спутниками двух девушек.       Они дошли до поляны, и Кларк сразу узнала это место. Они много чего сделали напротив дерева стоящего там. Лекса и Кларк приезжали сюда на прогулку. В конце концов, они сделали намного больше, чем просто прогулялись в лесу.       На секунду Кларк закрыла глаза и вспомнила каждое прикосновение и каждый стон, который она вызвала у Лексы той ночью. И образ Лексы стоявшей на коленях и склонившейся к её самому чувствительному месту, пока она сама смотрела на звёзды над ними, единственное, что связывало её с реальностью, прежде чем Лекса подвела её к краю своим ртом. Опыт, навсегда укоренившийся в её памяти.       Они искренне любили друг друга — это было красиво и невинно. Любовь, которая была только для них. До тех пор, пока всё не скатилось в ад.       — Я не хочу, чтобы ты думала, что я никогда не заботилась о тебе, Кларк. Я сделала всё из-за безграничной любви, — Лекса обернулась и посмотрела в голубые глаза, которые заставляли её чувствовать себя целой.       — Я понимаю, Лекса. Правда. Ты пыталась защитить меня, потому что в этом вся ты. Ты ставишь других перед собой. Я понимаю это, потому что я, вероятно, сделала бы то же самое. Теперь я понимаю.       — Тем не менее, я должна была признаться, что Александрия — это я. Это было несправедливо, ты доверяла ей. Я обещаю, что больше никогда не буду лгать тебе, Кларк, — Лекса сделала шаг вперёд, она смотрела в голубые глаза и убедившись, что всё внимание Кларк обращено на неё продолжила: — Я обещаю, что буду слушать и принимать во внимание твои потребности и желания. Быть рядом с тобой, когда тебе это будет нужно. Я обещаю заботиться о твоих друзьях, так же как и о тебе. Это моё обязательство перед тобой, Кларк, — Лекса открыла сердце. Это её последний шанс, ей больше нечего терять. Она открылась и стала уязвимой перед любимой девушкой. Ей надо убедиться, что Кларк верит ей.       Кларк ласково сжала лицо Лексы, большой палец скользнул по щеке. Глаза искали ложь, но там была только правда. И Кларк знала это.       — Я верю тебе.       Лекса улыбнулась.       Две девушки стояли там, размышляя, что сказать или что делать. Прошедший год прошёл в спорах, ссорах, лжи и оскорблениях, каждая из них сильно пострадала. Однако этот разговор — это новое начало, начало нового доверия друг к другу. Крохотные шаги, которые могут привести их в светлое будущее.       Будущее в свете.       (Или нет.)       — То, что ты делаешь, как Александрия, помогаешь многим людям, ты должна продолжать делать это. Я видела, как молодые девушки смеялись и плакали с твоей колонкой в руках, они нужны тебе. И им нужна Александрия, у тебя прекрасное будущее, как у писателя. Ты не сможешь достичь этого, если зациклишься на прошлом — на мне. Ты хороший человек, Лекса. Тебе нужен кто-то целый, кто-то кто будет любить тебя, и заботиться о тебе, — Кларк взяла её за руку и заметила лёгкое напряжение. — Ты можешь изменить мир, Лекса. Твои слова могут дойти до многих, а я должна найти свой собственный путь. Снова обрести себя, мне нужно расти и стать тем, кем можно гордиться, а не быть просто остатками девушки, наполненной грустью и болью. Я пытаюсь сказать, что я хочу, чтобы ты двигалась дальше.       — Это… — Лекса сглотнула, пытаясь унять судорогу в горле. — Это то, чего ты хочешь?       — Да. Я хочу, чтобы ты двигалась дальше и была счастлива. Я не могу быть счастлива с тобой, пока я не счастлива сама с собой. Тем более теперь, когда я знаю, почему страдала. Я очень опоздала на вечеринку понимания, но да, сейчас я всё поняла.       — Я не хочу сдаваться, Кларк. Я дам тебе пространство, и я клянусь, что буду держаться подальше от тебя столько, сколько тебе понадобится.       — Чёрт, ты слишком хорошая, Лекса, и ты заслужила весь этот успех, который у тебя есть сейчас. Я буду продолжать работать и стану художником, но не с тобой. Я обижена на тебя, и я буду ранить тебя, если мы продолжим. Я покончила с гневом между нами. Я не должна была желать запретный плод. На этот раз я буду вести себя, как подобает взрослому человеку, сейчас я осознаю, что не готова продолжать. Я признаю, что ты заслуживаешь гораздо большего, чем я могу дать тебе.       — Я, эм, я понимаю, — Лекса чувствовала, как внутри всё рушится, но она уважает решение Кларк, даже гордится её зрелостью. Тем не менее, это больно, и ничто в мире не сможет остановить эту боль. Кларк не чувствует того же, что и она. Кларк больше не любит её.       — Я запомню то, чему ты меня научила. Я помню, как мы были счастливы, даже когда ссорились. Я всё помню. Я думала, что то время никогда не закончится, но я была наивной. Я буду учиться на своих ошибках и расти. Это моё обещание тебе, Лекса, но сейчас, это я оставлю тебя здесь для твоего же блага, — Кларк неохотно отпустила руку писательницы.       Лекса облизала губы, глядя на девушку, которой навсегда отдала сердце.       — Надеюсь, мы сможем хотя бы дружить?       — Я не думаю, что смогу дружить с тобой, Лекса, — обычное сияние черт на лице Кларк давно исчезло. Потому что будет больно быть рядом с тобой, когда ты снова полюбишь кого-то другого. Потому что, если я останусь с тобой, то не думаю, что смогу отпустить. Потому что я всё ещё люблю тебя.       — Хорошо, — кивнула Лекса и убрала руки в карманы.       — Обещай мне, что постараешься быть счастливой. Ты можешь сделать это для меня?       Конечно, она сделает всё для Кларк, и блондинка это знает. Она всегда знала, как мудро использовать слова.       — Да, Кларк.       — Хорошо, — Кларк протянула руку, ожидая ответного жеста от Лексы, что означало бы конец споров и ссор. — Может мы встретимся вновь, Лекса.       В ответ писательница схватила предплечье, держа Кларк твёрдой хваткой, борясь с желанием не отпускать. Признавая, что, возможно, так и должна была закончиться история, которую они обе хранили в темноте.       — Пусть мы снова встретимся, Кларк.       Кларк вернулась к машине, чувствуя себя пустой, но умиротворённой. На горе она отпустила всё, что причиняло боль и больше никогда туда не вернётся. Она будет ненавидеть себя за это решение, ведь Лекса будет двигаться вперёд без неё. Но она не может удерживать её, даже когда часть её кричала, что они всё ещё могут быть вместе, потому что любовь к Лексе всё ещё сильна. Однако Костия была права, Кларк пора перестать быть эгоисткой. Ей пришлось отпустить её.       Вот как это должно быть.       Пусть Лекса найдёт свой свет, а Кларк останется в темноте.