Глава 1. Вступление
15 ноября 2017 г., 14:43
— История должна рассказывать правду. Правда является единственным гарантом чести и свободы. Но некоторые прячутся за фактами, которые выбирают из соображений собственного комфорта, и редко хотят знать и слышать что-то кроме своих заблуждений! — вслух проговорила Колетт Голд текст сообщения, которое набирала в эту минуту, и после, с силой ткнув пальцем в экран, отправила его своей бывшей начальнице Кики Спартлет.
Кики, при всей своей доброте и щедрости, не соглашалась дать разрешение на публикацию авторского сборника статей, пока не будет выполнено еще одно последнее задание. Работа с Кики всегда походила на квест, но если раньше это забавляло Коль, держало в тонусе, то сейчас ей было элементарно неинтересно играть в такие игры. Мало того, что обыкновенная конференция в Лас-Вегасе обернулась настоящим журналистским расследованием, так Кики еще и подвергла жесткой цензуре её статью, сразу после заверений в том, что ей требуется смелый независимый взгляд на ситуацию в Юкка Маунтин.
— Зачем нужно было посылать меня, если я ей все равно не нужна?! — возмутилась Коль.
— Успокойся, — мягко сказал ей Кристофер, самый младший из её трех братьев. — Зато она заплатила за снимки…
Он вызвался помочь сестре в качестве фотографа, и Кики действительно купила все снимки, которые он ей предложил, но Коль подозревала, что ни один из них не будет опубликован.
— Жаль, что я в свое время не стала фотографом, — проворчала Коль. — Сейчас бы не пришлось иметь дело с Кики.
— У тебя нет выхода, если ты хочешь выпустить книгу. Хотя если бы я был писателем, я бы написал что-нибудь свое.
— Если бы… Я не писатель, Крис. Я журналист, и при этом не самый успешный.
— Тогда не жалуйся нам и просто перепиши статью, — пожал плечами Крис и подался вперед, цепляясь за спинку водительского сиденья. — Келли, не пропусти следующий съезд. Так короче.
Келли была женой их брата Адама и одной из близких подруг Коль, и она, также, как и Крис, вызвалась помочь, стала их водителем и путеводителем по штату Невада, который знала, как свои пять пальцев. Она часто там бывала из-за участия в различных фестивалях и увлечения экстремальными видами спорта, но никогда не оставалась там дольше чем на месяц, предпочитая пустыням белые пляжи Лос-Анджелеса, в который они ехали в эту самую минуту. Там Криса ждал университет, а Коль и Келли — ленивые выходные в пляжном доме и самолет до Нью-Йорка. Из-за статьи Коль ждал теперь только самолет, потому что в её планы однозначно не входили ни ещё неделя вдалеке от семьи, ни долгие переговоры с Кики.
— Я перепишу статью, и она подпишет документы в это воскресенье, — решительно и громко сказала Коль.
— Молодец! — похвалила Келли и тут же упрекнула: — Но незачем так кричать. Мы же рядом сидим!
— Извини.
— Келли, съезд… — напомнил Крис.
— Нет! — рыкнула Келли. — Я лучше знаю, как мне ехать, Кристофер! Я прожила здесь больше пяти лет!
Коль удивленно покосилась на подругу, пытаясь вспомнить, когда она в последний раз видела её такой раздражительной и, поразмыслив, поняла, что едва ли вспомнит. Она хотела спросить Келли, какая муха её укусила, но заметив, как сильно та сжала губы, благоразумно решила промолчать.
— Ладно, ладно… — примирительно сказал Крис. — Не нужно злиться. Мы тебе полностью доверяем. Я просто не хотел попасть в пробку…
Келли сердито на него посмотрела, и он притих, не желая продолжать этот спор.
Однако, Крис был прав. На въезде в город они целый час тащились в пробке, что Келли, казалось, совсем не смутило, но позже, когда они подъехали к дому Криса, она искренне перед ним извинилась.
— Ничего, — улыбнулся он, устало разминая плечи. — Последние две недели были просто безумными.
— И не говори, — поддержала Келли и махнула в сторону белого кабриолета Криса: — Машину мы вернем завтра. Обещаю её помыть и заправить.
— Оставьте у дома. Не думаю, что она мне скоро понадобится, — отмахнулся парень и посмотрел на Коль. — Спасибо, что позволила поехать с тобой. Это было увлекательно.
— Не особо, — фыркнула Коль и благодарно, почти нежно добавила: — Тебе спасибо. Не забудь завтра позвонить маме.
— Позвоню.
— Передай привет Майку.
— Передам.
— И если вдруг будешь разговаривать с Альбертом, то…
— Я передам ему, чтобы он тебе ответил.
Коль только повела бровями. Альберт, средний из трёх её младших братьев, уже неделю нарочно или невольно не отвечал на её сообщения и звонки, но с другой стороны, зная Альберта и напряжение, в котором тот находился, работая на правительство, в его нелюдимости и рассеянности не было ничего удивительного.
— Спокойной ночи, Крис, — вздохнула Коль и обняла брата. — Еще увидимся.
— Особенно если ты задержишься еще на неделю, — поддел Крис и тоже пожелал ей спокойной ночи.
Он вытащил из машины три своих громоздких рюкзака, еще раз попрощался и взбежал по лестнице ко входу в бело-серое пятиэтажное здание, в котором вот уже год снимал квартиру. Квартира эта, согласно скромному мнению Коль, была чересчур шикарна для двух третьекурсников, намного лучше той, в которой жила она, когда сама училась в Лос-Анджелесе.
— Скажи, когда ты была студенткой, у тебя было две личных комнаты, джакузи и гараж на две машины? — спросила Коль у Келли, очередной раз поражаясь размаху, с которым стремился жить Крис.
— Что такое джакузи? — рассмеялась Келли и села за руль роскошного белого кабриолета, который Крис купил этой весной. — А если серьезно, то мне жалко денег на игрушки, без которых я могу обойтись, пусть и могу их себе позволить. Например, я бы никогда не купила эту машину. Её сложно чинить и не всегда можно использовать. Я сотню раз пожалела, что мы поехали в Неваду на ней.
— Меня просто беспокоит, что он сорит деньгами, — вздохнула Коль.
— Просто ты излишне экономна, — усмехнулась Келли, хотя они с Адамом были намного экономнее, чем Коль, и вот уже три года ютились в маленькой квартирке под офисом компании, которой сами же и владели.
— Нет, я просто-напросто разумна, — не согласилась Коль. — Тем более, когда у тебя появляются дети, ты перестаешь думать только о себе и собственных желаниях.
— То есть до рождения Дженни ты была, как Крис?
— Нет, не была, — рассмеялась она, глядя на темное небо Лос-Анджелеса. — Может быть, я завидую, потому что я никогда не могла придумать, как потратить кучу денег. А сейчас я просто могу сказать, что берегу их для Дженни и возможных будущих детей.
— Ты хочешь ребенка? — задумчиво спросила Келли и как-то странно поежилась, будто от холодного ветерка. — Ну, то есть, второго ребенка?
— Возможно, — пожала плечами Коль. — В последнее время я много об этом думала, но все никак не могла решиться.
— Почему?
— Дети — это сложно, Келли. Они действительно меняют твою жизнь.
— И ничего уже не станет прежним, — последнее Келли произнесла несколько обреченно, и у Коль закралось справедливое подозрение почему.
Дорога убегала вперед, подсвеченная желтым светом фар. Веки Коль сами собой опускались, и огоньки, отражаясь от черного асфальта, рябили в её глазах, а в голове мелькали тысячи воспоминаний о Лос-Анджелесе, с чьими улицами она срослась навеки. Жаль, что теперь её воспоминания будто бы были отрывками забытой истории, которую она никогда не хотела забывать. Невеселые размышления навели на неё тоску, и она перестала бороться с усталостью, подперла голову рукой и задремала.
— Коль, — позвала Келли словно издалека. — Коль, просыпайся… Мы приехали!
Белый кабриолет стоял во дворе, примыкающем к трехэтажному пляжному домику причудливой формы. Мурлыкающий мотор затих, но фары еще светили, придавая теплый оттенок серой двери одноместного гаража, которую могла открыть только Коль.
— Извини, — она встрепенулась, потянулась, вымученно улыбнулась и принялась рыться в своем маленьком рюкзачке в поисках ключей. — Сейчас! Дай мне минутку…
Её беспокойство было совершенно безосновательным, потому что Келли и не думала её торопить.
***
Коль любила Лос-Анджелес с тех пор, как впервые его увидела. Много лет назад, когда папа работал юристом в крупной корпорации, он взял её с собой в одну из своих командировок и показал ей этот дивный город, растянувшийся вдоль побережья Тихого океана. Впечатление были настолько сильным, что она потом не упускала ни единой возможности снова здесь побывать и грезила о нем: и в гигантском великолепном Нью-Йорке, и, тем более, в маленьком городке в самом сердце штата Мэн. В Нью-Йорке Коль провела самые счастливые годы своего детства, и именно его считала своим настоящим домом. Даже в её свидетельстве о рождении значился Нью-Йорк, хотя на самом деле она появилась на свет в штате Мэн, куда её семья вернулась, когда ей исполнилось одиннадцать лет. Маленький городок, в котором они жили, был чуть ли не самым жутким местом на земле, сошедшим прямиком со страниц книг Стивена Кинга. В нем и дня не могло пройти без катастрофы, стихийного бедствия или зверского преступления. Коль и сама несколько раз попадала в ситуации, которые и врагу не пожелаешь, и часто оказывалась в одном шаге от верной гибели. Её наверняка давно бы не было на белом свете, если бы не мама и папа: Белль и Руперт Голд были готовы сражаться за своих детей до последнего вздоха, и к сожалению, доказывали это далеко не один раз. Но вопреки всему она вспоминала о том времени с нежностью, потому что именно тогда она нашла настоящих друзей и любовь всей своей жизни. С лучшими подругами Коль познакомилась в первый учебный день после переезда в Мэн. Робин Гуд и Ив Розенблум в хорошем смысле сильно выделялись из толпы. Они были талантливы, красивы, умны и своенравны, а потому совсем не удивительно, что Коль к ним потянулась. Вместе они пережили очень и очень многое, и с годами, когда их пути начали расходиться, они все равно старались поддерживать отношения, собирались в важные моменты и помогали друг другу в тяжелые времена. В настоящее время они все жили в Нью-Йорке и были так же близки, как в детстве. А Робин и вовсе стала частью семьи Коль, ведь её муж Роланд Гуд приходился подруге единокровным братом. На протяжении нескольких лет Робин постоянно рассказывала Коль о нем, пока не познакомила их друг с другом. Роланд в то время жил в ещё большем захолустье, чем их маленький городок, и приезжал пару раз в год, чтобы повидаться с сестрой, Генри Миллсом, родственником Голдов, и матерью Генри Реджиной, возлюбленной его покойного отца. Реджина относилась к мальчику как к родному сыну, и Роланд во время своих визитов всегда останавливался в её роскошном особняке, даже после того, как она вышла замуж за медиамагната Чарльза Байанта и переехала в Провиденс. Коль очень хорошо помнила их первую встречу. Робин потащила её с собой смотреть на «лучшего брата на свете», а потом, когда тот показался на горизонте, будто забыла о подруге и бросилась его обнимать. Коль неуверенно мялась позади, с любопытством разглядывая высокого смуглого молодого человека, отмечая про себя, что он довольно симпатичный, и невзирая на то, как он сильно походил на среднестатистического работягу, лицо у него отнюдь не глупое. Глаза у Роланда были карие, как у неё, но на несколько оттенков светлее, такие живые и выразительные, что Коль немного растерялась, когда, пожимая ей руку, он заглянул ей в лицо и смотрел долго-долго, будто её было сложно запомнить. Конечно, тогда она и представить себе не могла, что этот парень в бело-голубой клетчатой рубашке будет для неё значить. Благодаря Робин они часто виделись и поневоле вынуждены были развлекать друг друга. Роланд оказался на удивление интересным собеседником, грамотно и толково излагал мысли, всегда аргументировал свою точку зрения, но страшно смущался, если Коль проявляла к этому интерес, полагая, что она делает это только из вежливости. Она же думала, что он считает её чудачкой, которая одевается, как клоун, носит разные носки и постоянно шутит. К счастью, в обоих случаях дело обстояло совсем иначе. Коль понравилась Роланду с первого взгляда, и пусть у нее это заняло немного больше времени, но в итоге она призналась себе, что он стал ей по-настоящему дорог, и она могла бы вечно слушать его бархатный низкий голос и гулять с ним по сосновому лесу. Их любовь выросла незаметно. Не было ни сжигающей душу страсти, ни глупых, бессмысленных жестов и романтических надежд. Не было истерик, скандалов и лжи, а только уважение, взаимопонимание и радость от того, что они оба больше не одиноки. Она хотела видеть его счастливым, делала все, чтобы развеять его грусть, и искренне любовалась тем, как легкая светлая улыбка преображает его лицо. И он всегда был рядом с ней, ничего не требуя взамен. Его поддержка много значила для Коль, и особенно в последний год в старшей школе, ставший одним из самых ужасных в её жизни. В то время в городе произошло множество ужасных событий и погибло несколько человек. Убили парня её подруги Ив, серьёзно пострадал её отец, а её обвинили в поджоге, который случайно устроила Робин. Все закончилось вполне благополучно, но спустя столько лет она всё ещё дивилась тому, как они смогли это пережить. После школы Коль приняли в Калифорнийский университет, в который она мечтала поступить с самого детства, но ей было сложно решиться на отъезд. Ей не хотелось оставлять родителей и братьев, не хотелось ссориться с Робин, которая называла глупостью её калифорнийские мечты, и, конечно, не хотелось терять Роланда. Но родители поддержали её, Роланд пообещал переехать в Лос-Анджелес через полгода, и впереди их ожидало чудесное лето. Они провели его с пользой: ходили в походы по местным лесам, наблюдали за дикими животными, устраивали пикники на природе, рыбачили, купались в холодном море, смотрели старые фильмы в древнем кинотеатре и гуляли до поздней ночи, разговаривая обо всем на свете. Она и Роланд были очень близки и за две недели до её отъезда стали еще ближе. Коль с улыбкой вспоминала их первую ночь. Её нельзя было назвать волшебной и чувственной, скорее уютной и домашней, одной из сотни таких же. Шёл дождь. В особняке Реджины было прохладно. Роланд разжег камин в гостиной, и возле него они расправлялись с приготовленными бургерами и какао и смотрели классический вестерн, найденный в видеотеке. Роланд ворчал на Коль, потому что она соврала родителям, что ночует у Робин. Он терпеть не мог ложь, особенно такую бесполезную и оскорбительную и для них, и для её родителей, которые к тому времени уже принимали их, как пару и не думали мешать их отношениям. Коль даже боялась, что он отправит её домой, но он не стал, потому что обещал ей эту ночь и никогда бы не нарушил данного им слова. Позже, когда он совсем перестал сердиться, она шутливо спросила, не приготовил ли он ей отдельную комнату, на что он только покачал головой и поцеловал её губы. Когда фильм закончился, они поднялись в его спальню, в угловую серую комнату в западном крыле особняка. Высокие окна украшали одну из стен, и между ними стояла широкая кровать, накрытая серым одеялом, таким же серым, как и все вокруг, кроме пижамы с мишками, лежащей на скамеечке у изножья, и Коль не смогла сдержать усмешки, когда увидела её: — Похоже, ты основательно подготовился к моему приходу. — Я еще приготовил тебе полотенце и зубную щетку, — ласково улыбнулся Роланд и серьезно спросил у неё: — Ты точно уверена, что готова? Мне бы не хотелось, чтобы ты потом об этом жалела. — Роланд, я уверена, что буду жалеть, если не сделаю это сейчас. Он снова улыбнулся, но уже грустно, будто не верил её словам. Рассеянно хлопнув в ладоши, он подошел к кровати, свернул покрывало, достал из тумбочки упаковку презервативов и неспешно начал раздеваться. Она последовала его примеру и пришла от этого в такое волнение, что с трудом расстегнула последние пуговицы. Снимая с себя белье и складывая его на скамеечку поверх остальной одежды, она поймала на себе его внимательный, завороженный взгляд и покраснела. — Ты не разденешься? — Конечно, — кашлянул Роланд, который так и застыл в наполовину расстегнутой рубашке. — Я… задумался… Коль заулыбалась и забралась на постель, внимательно наблюдая за ним. Это показалось ей еще более волнительным, чем раздеваться самой, но он управился гораздо быстрее и сел на кровать, позволяя ей себя рассмотреть. Роланд был воистину прекрасен. Его смуглое мускулистое тело напоминало своими очертаниями изящную древнегреческую статую. Широкая грудь была покрыта короткими черными волосками, которые тонкой полоской спускались вниз, чуть ли не до пупка. Сильные, красивые руки и мощные, длинные ноги, которые он подобрал под себя, пытаясь преуменьшить размеры самого примечательного органа для девственницы вроде неё. — «Как это в меня влезет?» — с ужасом подумала Коль, разглядывая большой толстый пенис, который едва ли расправился во всю длину. Роланд перехватил её взгляд и прикрыл свое достоинство руками, как будто ему было за него стыдно. Коль придвинулась поближе, взяла его за руку и нежно поцеловала. Он ответил на поцелуй, погладил её по щеке, провел тыльной стороной ладони по плечу и груди и положил руки на ее талию. — Я буду очень осторожен, — прошептал Роланд, заглядывая ей в глаза. — Я знаю, — выдохнула Коль. Он обнял её и бережно повалил на кровать, целуя губы, плечи и шею. Она смотрела на его прекрасное лицо, на густые темные брови и на густые вьющиеся волосы, заглядывала в его глаза. Неожиданно он закрыл глаза и склонился еще ниже. Он всегда закрывал глаза, когда они занимались любовью, объясняя это тем, что так ему легче прислушиваться к языку её тела, но в тот первый раз она об это не знала и занервничала. — Расслабься, — мягко произнес Роланд. — Я всегда смогу остановиться. Последнее прозвучало неубедительно, но Коль послушалась, откинулась на подушки и всецело ему доверилась, и он её доверие оправдал. Роланд был осторожен и ласков, а боль, которой она боялась, была недолгой и несильной, и в конце, когда она свыклась с новыми ощущениями, стало даже чуточку приятно. Не так приятно, как описывалось в книгах и показывалось в фильмах, но достаточно приятно для первого раза. И оттого её удивляло, что Роланд считал иначе. Он совсем распереживался, вспотел, как мышь, и дрожал от напряжения. Коль обхватила руками его большое горячее тело, стараясь унять эту дрожь, и кратко поцеловала в губы. — Ты чего? — прошептала она. — Это было… — Ужасно… — Неправда. Мне было хорошо. — Мне тоже было хорошо, — Роланд сделал глубокий вдох и наконец крепко обнял её в ответ. — С тобой мне всегда хорошо. Они нежились в объятиях друг друга, пока дождь снова не забарабанил по оконным стеклам. Неохотно расцепив руки, они встали с кровати, и Коль отправилась в ванную, прихватив смешную пижаму, несмотря на то, что принесла из дома свою. К её возвращению Роланд тоже успел принять душ и как раз стелил свежую простынь. — Прежде, чем постирать старую, не забудь повесить её во дворе, — глупо пошутила Коль. — Очень смешно, — нарочито строго сказал Роланд, но все равно улыбнулся. — Ладно. А теперь я задам тебе очень важный вопрос, — продолжила она в том же шутливом тоне. — С какой стороны ты спишь? — Мне все равно. — Тогда я с правой. — Как тебе удобно, — любезно ответил он и развел руками, соглашаясь с её выбором. Впоследствии он, наверное, не раз пожалел об этом, потому что она так всегда и спала справа, даже когда ему очень не везло с его левой половиной, и он оказывался то на сквозняке, то в тесном пространстве между стеной и Коль. Определившись с ответом на «очень серьёзный вопрос», они наконец-то легли в постель. Она почти сразу заняла удобную положение, приготовившись заснуть, а он все сидел, облокотившись на спинку кровати, и не знал, куда деть свои руки. — Ты сразу ложишься спать или еще что-то делаешь перед сном? — пришла на помощь Коль. — Я читаю перед сном, — пожал плечами Роланд, — но сегодня можно обойтись. Читал он не только перед сном. Он посвящал чтению буквально каждую свободную минуту и никогда не ограничивал круг интересов, продираясь через самые занудные труды по самым разным предметам. Этой милой привычкой он был обязан Реджине, потому что часто прятался за книгами от печальных разговоров о его отце. Реджина, в свою очередь, постоянно снабжала его новыми хорошими томами, пополняя собственную библиотеку, дарила книги ему на праздники и сама читала те, которые ему особенно нравились, пытаясь найти с ним общие темы для разговора. — Делай то, что привык, — настояла Коль и оживленно спросила: — Что ты сейчас читаешь? — Керуака, — Роланд достал из-под кровати увесистый томик рассказов, — но он правда может подождать до завтра. — Не заставляй Джека ждать. Лучше почитай его мне. — Вслух? — Иначе я ничего не услышу. — Ладно, — усмехнулся он и открыл самый первый рассказ, хотя, судя по закладке, осилил уже рассказов десять. — Предупреждаю, что я совсем не чтец. — Как-нибудь переживу, — ласково проворчала Коль и поднырнула под его руку. — Начинай! Он начал, и надо сказать, что даже такое нудное чтиво, как произведения Керуака, перегруженное подробностями ушедшей эпохи, стало увлекательным, и верилось, что чтец знает, о чем идет речь. При этом его голос был таким спокойным и умиротворяющим, что она с трудом боролась с желанием закрыть глаза и свернуться клубочком у него под боком. Но все же она сумела выдержать до конца рассказа, а в течение следующих двух недель он читал ей на ночь ровно по одному рассказу, и ко дню её отъезда остался всего один. Прощаясь, Роланд отдал книгу ей, и последнюю историю прочитала ему она, в свою первую ночь в общежитии Калифорнийского университета. И так бродяги вступили на длинную дорогу к городу звёзд.***
Коль закрыла гараж и последовала за Келли в дом, который Адам подарил родителям шесть лет назад. В то время они с Келли ещё не были женаты и жили в Пасадене, а Коль с Роландом обитали в соседней Аркадии и еще не рассматривали возможность переезда в Нью-Йорк. Брат думал, что его подарок заставит родителей почаще выбираться в Калифорнию, сплотит семью, и оказался прав: с тех пор родители каждый год отдыхали на побережье Тихого океана и собирали вокруг себя всю семью. Исключением стало лишь это суматошное лето. — Спасибо, Келли, — поблагодарила Коль, щелкнув выключателем в темной гостиной. — Спасибо тебе за все. — Что ты! Я была рада прокатиться, — отмахнулась Келли, плюхаясь на диван. — Все лучше, чем в одиночестве слоняться по Нью-Йорку. Или общаться с моей мамой. Она скорчила кислую мину, на что Коль ответила горькой усмешкой и живо представила миссис Элизабет Винтер, заносчивую высокомерную женщину, которая любила совать нос в чужие дела и доказывать всем, что только её точка зрения имеет право на существование. Келли унаследовала от неё светлые волосы, серые глаза и прямой нос, но, к счастью, не сварливый характер. Келли была неподвластна недовольству и скуке, и вечно проявляла живой интерес ко всему, что творилось вокруг. Коль порой завидовала её способности к обучению, способности увлекаться всем новым и необычным, сочетающейся с привычкой доводить любое дело до конца. — Мне жаль, что у Адама сорвался отпуск, — посочувствовала Коль. — Проклятье всех важных шишек, — пожала плечами Келли. — И их семей. Она старалась казаться веселой, но давалось ей это очень и очень плохо, а потому Коль решила избегать тем, которые могли её расстроить. — Хочешь есть? — Думаешь, мы найдем что-нибудь съедобное? — вяло спросила Келли. — Конечно, — щелкнула пальцами Коль и направилась по извилистому коридорчику в белоснежную кухню. — Крис забил холодильник готовыми обедами, и к тому же у нас тут целый запас замороженного йогурта. — Люблю замороженный йогурт, — Келли поплелась за ней, — но не думаю, что это хорошая идея. — Брось! — Нет, не стоит. — Одну порцию с чаем, — уговаривала Коль. — Ты давно ничего не ела. — И все равно нет, — не сдалась Келли. — Я очень устала и собираюсь как следует выспаться, чего и тебе желаю. — Учту. Но Келли не спешила уходить, наблюдая, как Коль заваривает чай, разогревает в микроволновке замороженную лазанью и протирает столы от двухнедельной пыли. — Белль и мистер Голд приедут сюда? — произнесла она так, будто задержалась только для того, чтобы задать этот вопрос. — Да, во вторник, — кивнула Коль и со смехом добавила: — Забавно, что годовщина свадьбы была у меня, а в Италии отдыхали они. На годовщину родители подарили ей и Роланду путешествие по всей Италии, но Коль не смогла поехать из-за Кики и уговорила маму и папу отправиться в путешествие вместо них, ведь, в конце концов, они, как никто, заслуживали отдых. — Десять лет, — задумчиво протянула Келли. — Это много. — А я и не заметила. — Спокойной ночи, Коль. — Сладких снов, Келли. — Долго не сиди! Келли пригрозила ей пальцем и рассмеялась, Коль широко улыбнулась ей в ответ. Она не могла обещать, что не просидит целую ночь, настолько ей хотелось закончить треклятую статью. Поэтому, поужинав лазаньей и чаем, она расположилась со всеми материалами за кофейным столом и полностью погрузилась в работу.
