Four by four

      Аарон открыл им прежде, чем они успели постучать, словно весь день прождал их у окна. Его лицо расплылось в улыбке, благожелательной и радушной, но жутковатой из-за его вечно сжатых тонких губ и пронзительно ясных, холодных глаз, глубоко запавших в глазницы. От этой улыбки Альберту всегда становилось не по себе, но еще больше его пугали длинные белые руки, протянутые навстречу и распахнутые для приветственных объятий. Ему пришлось пойти на эту жертву, сразу после того, как Аарон поздоровался с Лори, и одна из этих рук надолго задержалась на его плече.       — Как же я рад тебя видеть, Альберт! — воскликнул Аарон, — Я не видел тебя, наверное, с января!       — Со второго февраля, — вежливо поправил Альберт. — Но, по-ощущениям, это было так давно, что даже я начал по вам скучать.       Аарон рассмеялся, похлопал его по спине и наконец переключил внимание на Лорен и шерри.       — О, дорогая, совсем не стоило! — польщенно сказал он, вытащив из пакета бутылку шерри и разглядывая этикетку. — Зачем ты тратишься?        — Ерунда, — отмахнулась Лорен. — Это меньшее, чем я могу тебя отблагодарить.       — Спасибо, спасибо. Вы голодные? Я приготовил паэлью!       — Нет, — резко ответил Альберт.       Повисло неловкое молчание, и Лорен, смущенно улыбнувшись, сказала:       — Извини. У нас были планы. Но мы с радостью останемся на чай.       — Конечно, — вынужден был поддержать Альберт. — Чай звучит отлично.       — Не беспокойся. Я не собирался держать вас весь день, — подмигнул ему Аарон. — Поднимайтесь наверх. Я буду через минуту.       Он ушел вглубь дома, на кухню, а Лорен и Альберт по изогнутой лестнице поднялись в литературную гостиную, название которой полностью соответствовало содержанию. Не только из-за нескольких тысяч книг, выставленных на высоких стеллажах, но и из-за интерьера, будто бы сошедшего со страниц классических английских романов. Паркетная мозаика и индийские ковры. Пианино Стейнвей родом из ранних шестидесятых и антикварный чертежный стол, на котором под тонким стеклом лежала схема несуществующего вантового моста. На стенах городские пейзажи — самый большой висел над кирпичным камином, пересобранным вручную несколько лет назад. Посреди комнаты, в центре мозаичного орнамента стоял роскошный овальный стол, окруженный вольтеровскими креслами, которые были настолько старыми и ценными, что некоторым гостям было неловко в них садится. Но сесть предлагали частенько, потому что именно так Аарон Коэн презентовал самого себя.       Когда-то он был известным архитектором и за многие годы работы успел значительно повлиять на современный облик Бостона, но потом стал во главе собственной строительной фирмы, и творчество ушло на второй план. Однако его неудержимая тяга к самовыражению никуда не делась и вынудила его искать новые формы: он стал активно участвовать в проектировании и ремонте резиденций родственников и близких друзей, таким образом, как он это называл, «восстанавливать связь людей с историей их жилища». Когда Альберт и Лорен купили дом, Аарон практически сразу выразил желание просветить и их, и навязал им свои оформительские услуги. Результат производил впечатление. Их дом стал таким, каким они представляли его лишь в своих самых смелых мечтах. Многоцветная, яркая спальня Лорен, игровая комната Ори и кабинет Альберта Аарону особенно удались, но не были и вполовину так великолепны, как его личная литературная гостиная. Её можно было разглядывать бесконечно и каждый раз находить новые удивительные детали: искусственные огарки свече, маленьких латунных человечков, взбирающихся по книжным корешкам и прочие мелочи. Но сегодня Альберта поразили не мелочи, а невиданный, хаотичный бардак. Книги частично сложили в коробки. Полки, подготовленные для ремонта, были заставлены пластиковыми контейнерами от разных конструкторов, а конструкторы неаккуратными кучами были разбросаны по полу. На столе лежала выпотрошенная настолка про рыцарей Камелота. Маленький металлический Артур стоял на самом краешке и указывал мечом на огромный шалаш, сооруженный из кресел, диванных подушек, пледа и палки для штор. Альберт подумал, что Ори, по всей видимости, скрылся внутри, но одернув плед, обнаружил лишь маленькую фигурку Гавейна.       — И где же Ори? — спросил Ал, поставив Гавейна рядом с Артуром.       — Наверное наверху, — пожала плечами Лорен. — С черепахами.       — Один?       — Почему нет? Они все за стеклом и вполне безопасны.       — С этим можно поспорить, — сказал Альберт, но перехватив ее скептический взгляд, быстро ретировался: — Я за ним схожу.       — Хорошо, — кивнула Лорен. — Не беспокойся, у террариумов прочные крышки. Никто тебя не укусит.       Он пропустил это замечание мимо ушей и еще по одной изогнутой лестнице поднялся на третий этаж. Совсем, как дома, если забыть, что дома у них не было личного зоопарка.       Почти все помещения на этом этаже, за исключением прежней комнаты Лорен, были уставлены террариумами, в которых содержались несколько десятков черепах. Аарон собирал этих рептилий с тех пор, как он еще студентом, путешествовал по Китаю и наткнулся на каком-то рынке на брелоки с живыми животными. Сейчас сложно поверить, что люди когда-то покупали подобные сувениры, но в начале двухтысячных это было более, чем возможно. В общем, Аарону навязали один из брелоков с живой черепахой внутри и, по примеру других туристов, он хотел выпустить её на волю, но затем, по собственному признанию, проникся жалостью к тщедушному маленькому существу и решил, что просто так бросить её на произвол судьбы было бы чересчур жестоко. В итоге она прожила у него двенадцать лет и положила начало впечатляющей коллекции. Аарон держал более тридцати видов, от самых обычных сухопутных черепах до редких хищников, и что-то подсказывало Альберту, что Ори не может оторвать глаз от последних. Однако, это было не так. Ори не было в комнате с хищниками. Он нашел его в смежной комнате, у большого террариума, на дне которого с десяток маленьких черно-желтых черепашек лакомились листьями салата, которые кто-то набросал прямо на них.       — Ори, — тихо окликнул Альберт. Мальчик оглянулся, скомкано улыбнулся, махнул рукой, приглашая Альберта встать поближе к террариуму, и, когда тот выполнил его просьбу, восторженно сообщил:       — Им всего десять дней. Я только что их покормил! Дядя Аарон разрешил мне.       — Здорово, — отметил Альберт, не притворяясь, что ему также интересно за ними наблюдать: это было попросту невозможно.       — Они красивые, да?       — Очень красивые. Эти нравятся тебе больше всего?       — Ага, — улыбнулся Ори, резко схватил его за руку, подвел к террариуму с паучьей черепахой и легонько постучал пальцем по стеклу. — Еще вот эта! Она тоже красивая.       Потом он перешел к следующему, с двумя взрослыми индийскими звездчатыми черепахами внутри, которые, как догадался Альберт, скорее всего были родителями тех малышей, и Ори поспешил подтвердить его догадку.       — А это мама и папа. Её зовут Ишвари.       — Ясно, — не смог не улыбнуться Альберт. — Индийское имя для индийской рептилии.       — А его зовут Киплинг, — теперь он указывал на мелкого яркого самца, лениво дремавшего в уголке. — Это имя тоже индийское?       — Нет, не совсем. Это фамилия английского писателя, который родился в Индии и потом много о ней писал.       — Что писал?       — Всякое. Стихи. Рассказы. Сказки про зверей. Помнишь мультфильм про Маугли?       Ори замотал головой.       — Мы смотрели его в том году, — попытался напомнить Альберт. — Про мальчика, который дружил с медведем и пантерой. Тебе еще нравилась песенка. Как же там было… «Лишь только, повседневные, насущные потребности внимания достойны твоего»       — Ты не умеешь петь, — засмеялся Ори.       — О, это очевидно, — присоединился Альберт. — Никогда не умел.       Образовалась приятная пауза, и он смог наконец рассмотреть узкое пытливое личико сына, взъерошить копну темно-каштановых волос и даже слегка приобнять, но затем прекрасное мгновение прошло, и на Альберта камнем свалилась правда о том, почему Ори был так любезен.       — Смотри! — воскликнул он, снова схватил отца за рукав и снова подвел его к террариуму с маленькими черепашками. — Видишь вон того слева? Он будет таким же ярким, как Киплинг.       — Правда?       — Дядя Аарон так сказал. А еще он сказал, что если ты разрешишь, я могу взять его себе.       Альберт вздохнул. Глаза у Ори засветились от возбуждения, как у иных детей при виде игрушек, обладание которыми вдруг становилось вопросом жизни и смерти. Он почти умолял, и Альберт растерялся, пытаясь подобрать ответ, который в наименьшей степени зависел от его желания ему угодить.       — Я не знаю. Черепаха — большая ответственность. За ней сложно ухаживать. Кто будет это делать?       — Я! — решительно заявил Ори, — Я буду. Я умею!       — Да, предположим, что кое-что ты умеешь. Но этого все равно недостаточно, чтобы взять на себя такую ответственность.       — Я справлюсь.       — К тому же, он кажется довольным, — продолжал Альберт, лихорадочно подыскивая аргументы, способные спасти его от прямого отказа. — Разве не будет лучше оставить его здесь, с братьями и сестрами? Думаешь, он не будет по ним скучать?       — Не будет, — упорствовал Ори. — Дядя Аарон сказал, что расселит их, когда они вырастут. Почему он не может жить со мной?       — О чем вы спорите?       В комнате появилась Лорен и неспешно прошла к ним между террариумами, с интересом разглядывая их вечно сонных обитателей. Её внимание, как ни странно, привлекали те же черепашки, что так понравились Ори, и она почти с тем же восторгом уставилась на малышей, развязавших их спор.       — Что случилось?       — Ори хочет завести одну из этих черепах, и уже успел сделать выбор, — сказал Альберт, постучав по стеклу. — Но я не уверен, что это хорошая идея.       Он надеялся, что она поддержит его, но она только пожала плечами.       — Почему? Мы можем попробовать, а если не выйдет, дядя с удовольствием примет его назад.       — Пожалуйста, пап! Мне очень-очень нужна черепаха, — оживился Ори и вытянулся, как примерный попрошайка. — Я буду за ней ухаживать! Честно буду!       — Может быть, — недовольно ответил Альберт.       — Ура! — просиял Ори. — Скажу дяде Аарону, что ты сказал «может быть». Ты об этом не пожалеешь!       Он быстрым шагом кинулся к выходу, но задержался, чтобы на радостях обняться с мамой и выразить ей свою благодарность, а заодно выслушать напоминание о беспорядке, который он устроил внизу.       — Я все уберу, — покраснев, пообещал Ори. — Только скажу дяде Аарону и сразу начну убираться!       — И вымой руки. Мы скоро сядем за стол! — совсем вдогонку крикнула Лорен, еще раз взглянула на черепах и весело обернулась к Альберту. Она хотела сказать что-то милое, но промолчала, наткнувшись на его недовольный, тяжелый взгляд.       — Извини, — сказала она. — Давай обсудим это позже. Сейчас не место и не время.       — Правда, — согласился Альберт и выдавил улыбку: — Пойдем пить чай. Аарон не простит, если мы пропустим очередное представление.       Для непосвященного его слова могли прозвучать, как бестактная грубость, но любой, кто бывал у Аарона в гостях, имел вполне однозначное представление о его гостеприимстве. Его знаменитые чаепития всегда проходили по одному и тому же сценарию: в центре стола располагалось два-три чайника с экзотическими сортами чая и избыточное количество сладостей и закусок, с чем Аарон во всех подробностях знакомил гостей первые полчаса, прерываясь на байки и анекдоты. После этого он заводил беседу на, как правило, любопытные и актуальные темы, но к сожалению и тут был также отвратительно монологичен. Однако это не значило, что гостям не стоило пытаться с ним говорить — напротив, ремарки щедро поощрялись. Гораздо хуже было, когда гости сидели с набитым ртом или тактично слушали, потому что тогда он становился вдвойне болтливее и всеми мыслимыми и немыслимыми способами старался их развлечь, твердо полагая, что тишина — самый неутешительный признак скуки. Но сегодня он совсем не переживал из-за скуки. Когда Альберт, Лорен и Ори собрались внизу и расселись за заботливо накрытым столом, он ограничил обыкновенную вводную речь всего парой предложений, а потом молча сидел в кресле у камина и осаживал самого себя. Время от времени какой-нибудь мало-мальски значимый комментарий все же срывался с его губ, после чего он виновато круглил глаза, вжимал голову в плечи и на пару сантиметров съезжал под стол, а потом кривил рот в улыбке и глухо стучал пальцами по подлокотникам. И это повторялось по кругу, раз за разом, пока Ори, откровенно заскучав, не пустился бродить вдоль книжных стеллажей. Тогда Аарон принял привычную позу, расправил плечи и заговорил с Альбертом так, будто тот не сидел напротив него последние полтора часа.       — Итак, Альберт, — пальцы отбили три четких удара.- Как работа?       — По-прежнему, — удивленно ответил Альберт и уставился на него в поисках подвоха, первых симптомов инсульта или признаков прогрессирующей старческой деменции. — Мы близки к завершению. Как, впрочем, и всегда.       — Дядя, Алу нечего сказать. Было бы замечательно, если бы ты рассказал ему о своем новом проекте, — вмешалась Лорен и, обращаясь к Альберту, пояснила. — На той неделе дядя согласился спроектировать здание нового корпуса МТИ.       — Правда? — спросил Альберт. — Факультет биологии все-таки выбил новый корпус?       — Да.       — И какое студенческое общежитие «перенесут на этот раз?       — Еще неизвестно, — Аарон наградил его очередной жуткой улыбкой. — Но, когда до это дойдет, я надеялся, что ты проведешь мне небольшую экскурсию, как выпускник и бывший сотрудник.       — И будущий сотрудник. Я смогу вернуться в институт, когда… Когда моя работа будет окончена.       — Я рад, что ты позитивен в оценке своих перспектив.       — Дядя, — одернула старика Лорен. — Ты обещал, что не будешь затрагивать эту тему.       — Да, помню. Ты связала меня по рукам и ногам, — усмехнулся Аарон, вновь округлил глаза и втянул голову в плечи. — Она очень заботится о тебе, ты знаешь?       — Что вы имеете в виду? — спросил Альберт, с подозрением глядя на них обоих. — Что я пропустил?       — Все из нас что-то пропускают. Это совершенно нормально, — загадочно ответил Аарон, но не успел в полной мере раскрыть свою мысли, потому что их отвлекли.       Ори, которому надоело разглядывать книги, подошел к стейнвею, поднял крышку и нажал на несколько клавиш.       — Ори, радость моя, иди к нам, — немедленно окликнула его Лорен. — Пожалуйста, не трогай инструмент.       — Не беспокойся, милая. Я ему разрешил. Они с этим пианино почти на ты.       Аарон стал еще загадочнее, рассмеялся, оживился, вскочил с кресла, подошел к Ори и услужливо подвинул к нему кожаную банкетку.       — Садись, дружок. Ты можешь сыграть, если хочешь.       Альберт и Лорен растерянно переглянулись, но Ори похоже только обрадовался этому предложению. Он сел на банкетку, выпрямил спину и легким движением положил руки на клавиши. Гостиную наполнилась пронзительными голосами фортепианных струн, плавно и легко слившимися в всемирно известный марш. Альберт и сам пробовал играть этот марш в студенческие годы, когда писал статью о математических алгоритмах в музыке. Ори сыграл мелодию, чуть медленнее, чем она должна была звучать, но без единой ошибки, на слух подогнав её под ритм, который могли выдержать его нетренированные детские ручки. В то же время его пальчики так умело и естественно нажимали на клавиши, что казалось, будто он просидел за инструментом, как минимум, неделю.       — Вы учили его играть? — утвердительно спросил Альберт.       — Нет, я только показал ему как, — восхищенно ответил Аарон. — Мы практиковались всего ничего. Пару часов. Эту вещь он играет пятый раз в своей жизни! Я давно не видел, чтобы кто-то так чувствовал музыку, не говоря уже обо всем остальном.       — Да, он быстро учится, но…       — У него потрясающий слух, — нетерпеливо перебил Аарон. — Это талант совершенно другого рода. И Ори нужно его развивать.       Он смотрел на Ала с одержимостью фанатика, а Ори — с осторожным любопытством. Ал улыбнулся сыну и, склонившись, наиграл несложный отрывок из другого произведения, и малыш повторил ее почти точь в точь, скомкав несколько низких нот.       — Я полагаю, теперь ты выслушаешь меня, — довольный голос Аарона зазвенел прямо над ухом. — И мою небольшую просьбу.       — Какаю?       — Видишь ли, у меня есть друг, — начал он издалека. — Родди Спелман.Он — профессор в Бостонской консерватории по классу фортепьяно, и настоящий спец в обучении музыке. Он всю жизнь посвятил этому делу, и сходу видит таланты. Я бы хотел, чтобы он прослушал Ори и высказал свое мнение. Уверен, что ты тоже рад был бы его узнать.       Альберт понял, что суть заключается не в этой без сомнения разумной просьбе. Здесь было что-то еще, и Аарон, что на его просьбы могут не согласится.       — Тут есть какое-то «но», не так ли?       — Есть, — поморщился Аарон, — и, к сожалению, довольно значительное. Видишь ли, Родди — занятой человек и, что еще хуже, в крайней степени упрямый и вредный. У меня не получится просто назначить ему встречу. Мне придется соблюсти определенные условия, чтобы он не смог мне отказать.       — Вы с мистером Спелманом действительно друзья?       — Если бы мы ими не были, договорится было бы легче. Я был бы также счастлив, если бы у меня на примете был другой человек, чьему мнению в вопросах музыки я бы мог также слепо верить, но, к несчастью, Родди единственный в своем роде.       — Понятно. И что же это за условия? — язвительно произнес Альберт. — Что вы ему должны за такую исключительную услугу?       — Когда ты злишься, сарказм совсем не красит твою речь, — нахмурился Аарон. — Но я все же тебе отвечу. Родди пообещал, что окажет мне любую услугу в день бар-мицвы его старшего внука. Поэтому я бы хотел, чтобы Ори присутствовал на празднике вместе со мной.       — Когда?       — Завтра.       — Нет, — без колебаний отрезал Альберт и слегка приобнял Ори за плечи. — Собирайся, дружок. Мы едем домой.       — Альберт.       — Я сказал — нет. Мы сами как-нибудь решим этот вопрос. У меня тоже есть знакомые пианисты, и любой из них выслушает меня без всяких условий в любой удобный для меня день.       — Ты не понимаешь.       — Нет, это вы не понимаете, — возмутился Альберт, — Подарили ему черепаху, научили его играть одну мелодию, и уже считаете, что знаете, как для него лучше.       — Я не в коем случае так не считаю, — возразил Аарон, тяжело вздыхая на каждом слове. — Я предполагал, что ты так отреагируешь       — Прекрасно. Теперь я еще неадекватный, — мрачно подытожил Альберт. — Спасибо за все. Было очень приятно вас увидеть.       — Ал, я уверена, что дядя не хотел тебя обидеть, — холодно заметила Лорен, строго глядя на старика. — Но он, разумеется, мог бы предположить, что такие решения не принимаются по щелчку пальцев.       — Лори, еще утро я не представлял, что мне придется просить вас отпустить Ори со мной. Ведь он только сегодня впервые сел за инструмент, — защитился Аарон. — Я знаю, что о таком нужно спрашивать заранее…       — Вот именно. Заранее.       — Но я не вижу ничего плохого в том, что Ори съездит на этот праздник со мной. Это займет всего восемь часов, вместе с дорогой. И ему совершенно точно не придется скучать.       — Ты считаешь, что ему будет весело среди тринадцатилетних подростков? — усомнилась Лорен. — Мы же говорим о бар-мицве, так?       — Так. Но совсем не о такой, как у твоего кузена Джозефа, — возразил Аарон. — Там будет с десяток детей младше шести. И, конечно, для них организуют соответствующие их возрасту развлечения.       Альберт внимательно посмотрел на Ори. Мальчик слез с банкетки, поднял с пола свой рюкзачок и встал между ними. Его руки безуспешно пытались выправить перекрученную лямку, а глаза глядели вверх, темные и покрасневшие, готовые вот-вот облиться слезами.       — Ори, — с вкрадчивой лаской сказала Лорен, наклонилась к нему и поправила лямки, — дядя Аарон рассказывал тебе про праздник?       Ори кратко кивнул.       — И ты хочешь поехать с ним?       Ори не ответил, покосился на Аарона и опустил глаза на её руки, испытывая огромное искушение обнять ее и уткнуться лицом в ее мягкую грудь.       — Дружок, если хочешь, так и скажи, — присоединился к уговорам Альберт. — Мы больше не будем ругаться.       — Хочу, — пискнул Ори, почесал нос и чуть громче повторил: — Я хочу. Дядя Аарон сказал, что там будут фокусник. И ламы.       — Ламы? — Альберт вновь вопросительно взглянул на старика.       — Жена Родди, возможно, держит несколько лам, — смутившись, пояснил Аарон. — Не больше трех штук, могу тебя заверить.       — Вы что? Состоите в клубе коллекционеров-зоологов?       — Нет, только в общество по спасению морских черепах.       — Да, вы как-то упоминали, — вздохнул Альберт. — Хорошо. Давайте обсудим праздник. Мне нужно в точности знать, где и как это будет проводится, не говоря уже про прочие… мелочи.       — Я весь к твоим услугам, — обрадовался Аарон и жестом предложил им вернуться за стол. — Прошу!