Хранители (бывш. "Тварь и сволочь")

      Это было небольшое тёмное помещение, в котором пахло сыростью. Прямо посреди комнаты стоял сейф из материала, напоминающего чугун. Его дверца была открыта, тем самым давая возможность видеть Блэку, чете Малфой, мадам Боунс, Кингсли, Грюму и Дамблдору его содержимое. В нём лежали чаша, медальон и диадема. — Кто рискнет применить Адское пламя? — прошептал Блэк. — Давайте, я, — тихо ответил Альбус. — Люциус, ты должен успеть закрыть дверцу до того, как… — Я понял, директор, — отстранено кивнул Малфой. Его жена с тревогой на него посмотрела.       Адское пламя обладает собственным разумом, и потому его очень трудно контролировать. И потому, стоило Альбусу произнести нужные слова, огонь тут же стал пытаться вырваться из-под контроля волшебника, но Люциус вовремя запер дверцу сейфа, наложив при помощи Нарциссы, Сириуса, Грюма и Амелии ещё несколько довольно мощных заклинаний. Когда все удостоверились, что огонь не вырвется наружу, взрослые маги стали наблюдать за тем, как трясется, и слушая, как кто-то в нём завывает то ли от боли и отчаянья, то ли от бессильной злости. — Это частицы души, — поясняющий голос Дамблдора прозвучал в столь мрачном месте весьма приглушенно и даже таинственно. — Многое я повидал на свете, но чтоб такое… — пробормотал Грюм.       Чары спали. Вой утих. А сейф перестало трясти. Блэк взмахнул палочкой, и дверь открылась. Чаша, медальон и диадема были целы и невредимы, как и стены своего временного хранилища…       За много миль от дома на площади Гриммо бодрствовал Тёмный Лорд Воландеморт. Он сидел на импровизированном троне и пытался понять, что происходит. У него было ощущение, что что-то произошло. Причём это «что-то» было очень важным и напрямую касалось его самого. Но он ничего не мог понять. Подозвав свою любимицу, он велел ей привести Петтигрю к нему. Когда змея уползла, Тёмный Лорд прикрыл свои красные глаза и вновь попытался проникнуть в сознание мальчишки Поттера… И вновь огненный лабиринт. И вновь огненная трехглавая собака с клыками… И нет спасения. Но что это? Вдруг он услышал плач. Детский плач. И сам не ожидая побежал на это вопящий голос, надеясь, что он приведет его к выходу. Пробежав несколько поворотов, Том остановился, так плачь звучал где-то поблизости. А это могло значить, что выход находится совсем близко. И он ускорил бег…       А стены продолжали пылать. Огненная сабака вновь начала его преследовать. Реддл не понимал в приступе безумного страха, как это существо его находит, ведь в мыслях нет запаха…       Детский плач привел Тёмного Лорда в самый центр огненного лабиринта. Он с ужасом стал наблюдать, как проходы зарастали огненной изгородью. И как трехглавая собака вдруг уселась и стала внимательно наблюдать за его действиями. А Том всё стоял, но плач для него теперь был не надеждой на спасение, а ловушкой. Он стал искать, кто раздражает его нервы. И нашел. На земле, прямо под его ногами лежал уродливый мерзкий младенец, чье лицо напоминало обезображенную маску. В Томе вдруг вспыхнула ярость. Он не задумываясь направил на того, кто заманил его в эту ловушку, свою волшебную палочку и отчетливо, чуть срывающимся голосом произнес «Авада Кедавра». Два слова. Зеленый луч. И всё. Младенец плакать перестал.       За окнами Больничного крыла проплывали тяжелые свинцовые облака. По витражным стёклам стекали крупные капли дождя. Белые стены и жесткие узкие койки вместе с погодой действовали удручающе. На одной из кровати лежал черноволосый подросток, который был непривычно бледен. Около его кровати сидели встревоженные друзья, пока Помфри что-то искала в своем кабинете, а Дамблдор, Сириус и Нарцисса о чём-то тихо переговаривались чуть в стороне. — Что же с ним? — шепотом спросила Джинни. Она, как и все Хранители, была напуганы. Особенно Луна, которая, обеспокоенная долгим отсутствием друга в гостиной, поднялась в спальню мальчиков… Лавгуд чуть не лишилась чувств, когда поняла, что её лучший друг еле дышит. — Не знаю сестренка, — Рон крепко прижал к себе Джинни, по щекам которой текли слезы. Луна также тихо плакала на плече у бледного Джастина.       Тут появилась мадам Помфри с подносом в руках, на котором стояло несколько темно-бордовых склянок. Взяв один из флаконов, женщина откупорила его и влила его в рот Поттера, заклинанием заставив того проглотить снадобье. — Это всё что я могу сделать, — отчетливо проговорила целительница. — Всё остальное зависит только от него, — больше для себя самой сказала она и молча удалилась, унеся поднос. — Гарри был крестражем, — спокойным голосом произнес Дамблдор. Нарцисса и Сириус выглядели чем-то удивленными и напряженными одновременно. — Крестражем? — бескровными губами переспросил Драко. Директор согласно кивнул. — Да. Но теперь крестраж уничтожен. — Но как? — тихо спросил Джастин, крепко прижимая к себе Луну. — Я могу лишь предполагать… — медленно проговорил Альбус. — Думаю, Воландеморт проник в его сознание и наткнулся на его ментальную защиту. — Он совсем с ума сошел? — ахнула Джинни. — В голову к Хранителю лезть!       Сириус и Нарцисса взрогнули. Они ещё не пришли в себя от того, что сообщил им Дамблдор. А рассказал он им о том, кем являются эти шестеро подростков. — Он не знает, кем вы являетесь, — резонно заметил Альбус. — Но мы чуть отвлеклись. В Гарри на протяжении многих лет хранилась частица души Воландеморта, которая охранялась магией того, в ком она находилась. А когда Гарри стал Хранителем, когда стал выстраивать ментальные щиты, крестраж оказался в своеобразной ловушке, которая охранялась огнем. А Воландеморт, пытаясь проникнуть в сознание Гарри, угодил в эту самую ловушку, как когда-то крестраж. — Но как крестраж был уничтожен? — недоуменно спросил Рон. — Его уничтожил сам Том, когда понял, что из ловушки выбраться не получиться, — объяснения директора звучали весьма путано и абстрактно, но Хранители поняли суть. — Порой и мысль может убить…