Яркие краски

      Тишина настолько давящая, что когда кисть падает на пол, кажется, будь-то её удар, отдается глухим эхо, и я, наконец, прихожу в себя. Во взгляде Пабло читается надежда, вот только не знаю, что следует говорить в подобных ситуациях. Конечно, обычно, меня не остановить, и я постоянно несу в массы различные глупости, но сейчас мне совсем не хочется ошибиться. Он отрыл частичку своей души, он подарил новые краски… Определенно, я чувствую к нему неосязаемую тягу, и возможно именно ощущение страха затмевает остальное. Руки не слушаются, а в горле встал ком. — Я, наверное, поторопился с признанием, — грустная улыбка касается его пухлых губ, в то время, как моё сознание кричит "нет!". — Я не должен был… — Подожди, — хрипло произношу, не давая возможности договорить, сокращаю небольшое расстояние между нами, и кладу свою руку там, где так сильно бьется его сердце, — лучше без слов!       Да, именно, так — без слов, без пафоса, без лжи. Улыбаюсь и ищу в лазурных глазах Пабло ответ. Надеюсь, он сможет ощутить неосязаемые электрические импульсы, потому, как меня из-за их обилия уже активно начинает потряхивать. Его губы растягиваются в ответной улыбке, он накрывает мою ладонь своею, сжимая её, и мне не нужно большего, чтобы понять, что он чувствует то же самое, что и я.       Мы оба не спешим делать следующий шаг, он удобно устраивается на кресле у окна, а я иду к мольберту. Мои мысли затуманены, но это мне отнюдь не мешает выплескивать эмоции в рисунке. Передавая солнечные блики воды, вижу перед собой не просто картину, я вижу в ней частичку нас.       Вновь забываю о времени, как часто со мной происходит, когда кисть касается холста. В такие моменты я пропадаю для остального мира, и сегодня не исключение. После нескольких часов практически в одном положении усталость накатывает волнами, делаю последние штрихи, и удовлетворенно урчу, когда могу себе позволить потянуться вверх, разминая тем самым затекшую спину. Слышу едва уловимый смешок, и удивленно смотрю на счастливого блондина, что всё это время, оказывается, был рядом. — Можно? — спрашивает Пабло.       Все еще находясь под впечатлением, я заторможено киваю, не в силах пошевелиться. За окном начинает темнеть, интересно который сейчас час? Мне становиться неудобно за свою безалаберность, он просидел со мной столько времени, а я даже не напоила его чаем. Правильно говорит мне мама, что иногда нужно уметь жить настоящим. Но ведь я и живу им, наверное… Он обнимает меня со спины, крепко прижимая к себе. — Красиво. — Чувствую его дыхание на своей коже и в волосах, непередаваемо приятная дрожь рождается где-то внизу живота. — Это место, оно существует? — Теперь да.       Поворачиваюсь к нему лицом, и пока я опять не начала тонуть в его глазах, предлагаю переместиться в другую комнату, чтобы съесть по паре бутербродов. Он соглашается, выпуская меня из своих объятий, вдыхает запах невысохших красок, и смеющимся взглядом окидывает мой внешний вид: — Не понимаю, как ты умудрилась раскрасить еще и себя?       Смотрю на свои руки, и на когда-то белую рубашку. Ну что сказать, времена идут, но что-то ведь должно оставаться неизменным. Сколько себя помню, мне никогда не удавалась остаться чистой после окончания своих работ. Хорошо, что я еще научилась переодеваться, когда собираюсь писать, но прежде чем это случилось, надо признаться, я испортила множество любимых вещей. — Пф, — пренебрежительно фыркаю, — Пабло, это же один из мох главных талантов!       Он больше не сдерживается и смеется в открытую, а я в отместку оставляю след ладони на его белой футболке. Заметив цветной отпечаток, блондин находит флакончик желтой акварели и выливает его содержимое в свою руку, после чего с криками, о каком-то там око, носиться за мной по небольшой комнатке. Догнав, он прижимает мое смеющееся тело к подоконнику, проводит пальцами по моему лицу, и в один миг всё исчезает. Остаются только его легкие касания, желтая краска, и безумно-манящее желание между нами. Пабло смотрит в мои глаза, и я растворяюсь. Приподнимает над полом, усаживая меня прямо к окну, а сам устраивается меж моих разведенных ног. Он тяжело дышит, сдерживаясь из последних сил, но стоит мне податься немного вперед, как он тут же накрывает мои губы своими. Нежно проводит языком по нижней губе, и я позволяю углубить поцелуй, со всей страстью отвечая ему. Яркий взрыв разрывается внутри, никогда не думала, что обычный поцелуй может быть столь опаляющим. Тянусь к его светлым волосом, и зарываюсь в них пальчиками, он сжимает мою талию, и я ощущаю горящие следы от его прикосновений на своей коже. Мы останавливаемся лишь тогда, когда у обоих заканчивается воздух в легких, а губы становятся пунцового оттенка из-за долгого поцелуя.       После его ухода, я еще долго не спала, рисуя карандашом на белом листе бумаги две отчетливо знакомые фигуры, отражающиеся в стеклянном окне темной улицы. Мужчина на ней прижимал девушку как можно ближе к себе, а она в свою очередь льнула к нему словно домашняя кошка.       Пальцы измазаны темным грифелем, именно так он появился в моей душе, навсегда оставив в ней след.