Маленькая повесть о маленьком вороне

~ Глава 7. Не разговаривайте с птицами ~

      Сейчас, после отведанного кролика, я поняла, что, будучи птицей, с едой у меня еще не все потеряно. Правда, это получило отклик и со стороны моих друзей: Кисаме теперь смотрел на меня иногда с крайней недоверчивостью, а Итачи-сан словно в чем-то был разочарован. Не умеют они веселиться, скучные.       Мы отдохнули еще пять минут и потом отправились дальше в путь. Я летела в нескольких метрах над ними и все продолжала тренировать речь. Больше я не стала заострять внимание только на двух словах, а старалась произнести все, что приходило в голову. Как я говорила раньше, самая большая моя проблема – это клюв, так что губные звуки у меня совсем не выходили.       Должна признать, хоть на слух прогресс несильно улавливался, но на самом деле я чувствовала, что мой язык начинал привыкать к произношению непривычных ранее для него звуков. Дай, Ками-сама, благословление, и к концу запечатывания биджу я заговорю. Даже речь для Акацуки уже начала придумывать! Я просто не могла упустить шанс сказать такое вслух. Ух, моя сущность ворона была вся в предвкушении.       Спустя два часа вдалеке я начала различать небольшую гору. Похоже, мы направлялись прямо к ней. Любопытство так и подталкивало меня к тому, чтобы первой разведать местность.       Гора и правда оказалась небольшой, а с одной стороны она была скалистой. С той стороны я и нашла проход в пещеру. Вход в нее, к моему удивлению, не был закрыт, и печатей также никаких не было заметно. Размеры самой пещеры я не смогла оценить: в ней было весьма скудно все видно. Точнее, я почти ничего не могла нормально разглядеть, хотя раньше в темноте видела достаточно неплохо. Наверное, это особенности птичьего зрения… какой большой, однако, минус. Но, хотя бы благодаря этому зрению я разглядела наверху еле заметный просвет. Наверное, он остался бы незамеченным, если бы мое зрение было нормальным. Подлетев к нему, я обнаружила там маленький проход, который вел на поверхность. Будучи Мицуей Мегуми, я, конечно, решила это проверить. Проход оказался настолько крошечным, что мне все время нужно было продвигаться, пригнув голову и плотно прижав к телу крылья. Идти пришлось долго, а иногда подъем был таким крутым, что требовалось цепляться клювом хоть за какие-нибудь выступы, чтобы не покатиться вниз. Зная свою удачу в этом мире, я бы не удивилась, если бы это со мной произошло, но, к моему превеликому счастью, все прошло гладко. Как и ожидалось, проход вывел меня на вершину горы. Отлично! Теперь у меня появился черный выход на какой-нибудь непредвиденный случай, который, надеюсь, не случится.       Разведка прилегающей к горе местности ничего не дала. Просто лес, ничего необычного, поэтому, больше не задерживаясь у горы, я вернулась к своим друзьям-преступникам. Тренировки речи все продолжались. Наверное, если бы кто-то следил за мной все это время, то подумал бы, что я свихнулась, хотя… Кисаме и так уже такого мнения обо мне. А ведь я тогда просто была голодной…       Акацуки шли молча в то время, как я верещала над их головами. Некоторые звуки стали иметь успех, но слова все так же нельзя было разобрать. Услышь меня кто-нибудь, так никто не понял бы ничего из сказанного мной.       За полкилометра до цели Акацуки сделали остановку, и я спустилась к ним. Кисаме оставил свой меч и джинчурики, а сам куда-то ушел. Ясно, писять захотели. Нормальные биологические потребности. Но вот потребность Итачи-сана в том, чтобы не сводить сейчас с меня глаз, напрягала.       – Ты понимаешь, что я говорю? – неожиданно спросил он.       Ого. Внезапно. Однако именно этого я и ждала, поэтому закивала в ответ.       Итачи-сан о чем-то задумался и больше ни о чем не спрашивал. Я думала, начнутся расспросы, кто я, раз понимаю человеческую речь, почему поперлась за ними, но Учиха никаких таких вопросов не задавал. А, точняк! Смысл такое спрашивать, если я не смогу ответить? Хм, умный Учиха, умный Итачи.       Мне так не терпелось, чтобы он спросил у меня еще хоть что-нибудь, что я стала бесцельно крутиться вокруг себя. Совсем не сиделось на месте. Так хотелось поговорить хоть о чем-нибудь. Правда, это нельзя будет назвать нормальной беседой.       Итачи-сан активировал шаринган и снова посмотрела на меня, как тогда у обрыва. Я остановилась и стала ждать, когда что-нибудь случится. Я даже пыталась, как говорят, открыть свое сознание, но ничего не происходило. Все так же, как и раньше.       – Ты знаешь, что это за глаза? – спросила Учиха.       Я снова кивнула.       – Ты знаешь, почему я не могу использовать на тебе шаринган?       Так, значит, он все-таки пытался что-то сделать. Почему же ничего не вышло?       В ответ я отрицательно покачала головой.       – Идя за мной, ты преследуешь какую-то свою цель?       Каверзный вопрос. Ясное дело, что я не просто так за ним все время шла. Если скажу «да», то просто подтвержу его сомнения по поводу меня, и тогда кто знает, во что это выльется. Если скажу «нет», то он, естественно, поймет, что это ложь, и из этого тоже выход не блещет радугой. Как бы то ни было, ответ известен.       Итачи-сан ждал ответа, а я все не решалась пошевелить головой хоть куда-нибудь. Не хотелось бы этого признавать, но спасение пришло в лице синекожего.       – Вы что, с птицей разговаривали, Итачи-сан? – с усмешкой спросил Кисаме. – Не говорите с ним при остальных членах, они могут посчитать это странным.       Учиха ничего не ответил на это, а я поспешила подняться обратно в воздух.       Умея пока только кивать и отрицательно мотать головой, как мне объяснить Итачи-сану, что я следую за ним с благими намерениями? Надо как можно быстрее научиться говорить, и тогда… А вот когда будет «тогда», тогда и подумаю, как получше преподнести информацию. Буду действовать согласно ситуации.