Маленькая повесть о маленьком вороне

~ Глава 8. Ворон: великий и ужасный ~

      Я так ждала этого момента, и вот, он настал. Все члены Акацуки были передо мной. Даже в прошлой жизни об этом мечтала. Загляденье! Прощаю вас, Ками-сама, за то, что превратили меня в птицу! Мои мучения, которые были со мной в обнимку с момента перерождения, стоили того, что сейчас было передо мной.       Большая пещера слабо освещалась чакрой, соединяющей Демоническую Статую и ее жертву, джинчурики Четыреххвостого. Из старика медленно просачивалась красная энергия биджу, словно сама жизнь покидала искалеченное тело. Жуткое зрелище. Каждый член Акацуки занял свое место на соответствующих пальцах Гедо, три из которых были свободными, а я восседала на голове статуи, наблюдая за всем. В этой мрачной картине создавалось ощущение, словно я сам Князь Тьмы, и это, признаюсь, мне очень нравилось.       Прошли сутки, как все наконец привыкли к моим непонятным завываниям, иногда заговорщицким шепоткам, а порой и грудным рычаниям. Это все тренировки речи, которые, естественно, продолжались. Поначалу это напрягало всех, потом это бесило лишь Дейдару, но и он спустя какое-то время смирился с моим прочтением несуществующих заклинаний. На вторые сутки Тоби высказал мнение, а не пыталась ли я им что-то сказать, в то время, как остальные думали, что перед ними просто чокнутая птица, коей меня назвал Кисаме. Итачи не рассказал им, что я понимала человеческую речь, и это было странно. У него не было причин скрывать такое. А вот другой Учиха, что был под прикрытием, очень сильно загорелся своей догадкой, так что всячески пытался со мной заговорить. Но само собой я никак не могла что-либо ему сказать: в этом была и моя инициатива не давать ответа, потому что у Тоби проскакивали вопросы, на которые можно было бы ответить кивками или отрицательным маханием головы. Я хотела держать все в тайне, пока сама не смогу говорить.       Мой ранее найденный черный выход также сыграл мне на крыло. Основной вход заблокировали, а мне надо было как-то питаться. Честно, я совершенно не понимала, как шиноби могли столько дней обходиться без пищи и других биологических-физиологических потребностей. Может, во время запечатывания биджу на всех накладывалось что-то типа баффа? Своеобразная плюшка такая. Просто я даже не видела, чтобы хоть Кисаме или Итачи… эм, справляли нужду на месте, где стояли. Странно все это. Однако, голове статуи я не позавидовала бы, потому что свои физиологические потребности справлять вне пещеры посчитала излишним. Надеюсь, когда это заметят Пейн и Тоби, они несильно разозлятся…       Утром на четвертые сутки я как обычно вылетела в поисках еды. В это время зверье как раз начинало выползать из своих укрытий, но было еще сонным и не очень активным. С момента начала моих тренировок моя речь уже была достаточно разборчивой. Помню ночью, когда смогла произнести нормально цельное предложение, я летала по пещере, как говорится, словно с шилом в одном месте. Никто из Акацуки не понял, в чем дело, поэтому продолжали придерживаться теории о моей неуравновешенной психике птичьих мозгов. Но что я могла поделать… я просто была безумно рада… Так что, после отведанной жирненькой мышки и сворованного из гнезда неизвестной птицы яйца, мне требовалось поработать над риторикой перед своим выступлением.       В пещеру я вернулась после обеда. К моему удивлению, была встречена гробовой тишиной и напряженной атмосферой, которая словно тяжелым одеялом накрывала всех. Некоторые из членов преступной организации буравили убийственными взглядами других, а лидер пытался всех разом придавить своей ки (отсутствие на месте его настоящего тела ему никак не мешало). Мне стало до безумия любопытно, что же такого я могла пропустить, но увы, у меня даже предположений никаких не было. Заняв свое царское место, я внимательно всех осмотрела: меня как будто никто и не замечал. Ну и ладно.       – Кхе-кхе, – прокашлялась я и потом громко крикнула, привлекая к себе внимание: – Кар!       Напряжение заметно спало, словно своим звонким голосом я разрезала то тяжелое одеяло, а пух теперь медленно разлетался, забирая с собой негатив. Несколько человек бросили мимолетные взгляды в мою сторону, но потом снова вернулись к своему важному делу. Но сейчас я знала, что они меня слушают.       – Кхисаме! – крикнула громче прежнего, отчего даже эхо подхватило имя преступника.       В этот раз на меня посмотрели все до единого.       – Ворон! – запищал Тоби. – Ворон заговорил!       – Заткнись, Тоби! – прикрикнул на своего партнера Дейдара. – Это тебе не попугай. Нам, наверное, просто показалось, хм.       Как же долго я мечтала об этом моменте. Чуть ли не во снах мне снилась эта сцена.       – Но ворон точно сказал: «Кисаме»! – не сдавался Тоби. – Он, наверное, хочет что-то вам сказать, Кисаме-сан, как думаете?       – Без понятия, что творится с этой спятившей птицей, – усмехнувшись, ответил синекожий.       – Кхисаме!.. – снова крикнула я, прекращая их разговоры. – Мудира!       Ува-ха-ха, наконец-то я смогла ему отомстить! Ура! Этот великий день, этот момент навсегда останется в моей памяти! День, когда я заговорила и смогла отомстить одному из опаснейших преступников мира шиноби.       Правда, за эти дни, признаюсь, я позабыла причину своей мести, но полагаю, что это не столь важно. Главное: удовлетворение растекалось по птичьему телу приятным теплом. В пещере с минуту стояла тишина, которую потом разорвал мой объект мести.       – Что? – теперь уже не ухмыляясь, а скалясь, спросил Кисаме.       – Я! Я отвечу! – тянулся макушкой вверх Тоби, прося право на ответ. – Ворон сказал, что вы, Кисаме-сан, мудила!       А Тоби на моей стороне, ха-ха. Спасибо тебе, Учиха-сан, твоя помощь была полностью оценена с моей стороны. Кисаме перевел раздраженный взгляд с меня на Тоби, отчего того заметно передернуло.       Итак, раз месть прошла с успехом, сейчас была очередь основной части выступления.       – Теперь… – заговорила я и подождала, пока все снова посмотрят на меня, – когда я могу спокойно говорить… Внемлите мне, жалкхие людишки! Ибо я! Ворон! Великхий и ужасный! Услышьте же меня!.. Или… – сделала паузу и, прищурившись, продолжила немного тише: – Умрете…