Дополнительные побочные эффекты

      И все-таки они перестарались в тот день, играя в хозяина и его преданного раба. Не стоило использовать сразу все точки воздействия. Удовольствие сыграло с ними злую шутку. Алекс не рассчитал собственных сил, переоценил возможности своего организма, за что и поплатился не только он сам, но и его любимец.       Все следующие выходные Алекс провалялся в постели с высоченной температурой, едва способный пошевелиться, а Дима заботливо ухаживал за ним, чувствуя свою безмерную в том вину. Это ведь из-за него все тело любимого в синяках и царапинах, он так издевался над своим парнем, что тот свалился с недомоганием. Знал же, что нельзя так сразу, что это чревато последствиями. Но голову настолько затуманили его эротичные стоны, что Дима не смог остановиться вовремя.       Как бы Алекс ни уверял его, что все нормально и это лишь банальное переутомление, — Дима не желал слушать. Он делал все для Алекса, только бы он простил своего любимца. Все слова, что он не сердится и вообще рад такой роли, пролетали мимо, и Дима с удвоенным рвением скакал вокруг него, делая подчас совершенно ненужные вещи.       — Малыш, сядь уже, — в тысячный раз попросил Алекс, у которого уже голова кружилась от постоянной беготни любимца. — Мне значительно легче, завтра смогу пойти на занятия.       — Куда ты пойдешь?! — тут же вскипел Дима, подлетая к нему, как наседка к пищащим цыплятам, и укутывая в одеяло по шею. — Два часа как лихорадка спала! Завтра сидишь дома, понял?       Тот лишь закатил глаза и развернулся на бок, наблюдая за мельтешениями любимца. Дима успел за полминуты сбегать на кухню и принести стакан воды, поставить его на тумбочку у кровати, сесть рядом, достать заживляющую мазь и теперь выжидающе смотреть на своего парня, недвусмысленно давая понять, чего хочет.       — Ты преувеличиваешь, Дим, я в полном порядке, — Алекс приподнялся на кровати и стащил с себя футболку со свитером, болезненно сведя брови и жмуря глаза. От каждого движения пульсирующая боль растекалась по телу, принося с собой невыносимые мучения. — Ох, больно-то как.       — Тише, не дергайся.       Дима сел позади него и начал методично смазывать синяки и ссадины заживляющей мазью. Спустя два дня наступил расцвет фиолетовых и бордовых оттенков. Выглядело так, словно Алекса нещадно били ногами. Ужасно. К счастью, мазь ему хорошо помогала: царапины почти затянулись, а по краям синяков уже проступал зеленоватый венчик. Заживает как на собаке.       — Уже не должно быть так больно, — с нежностью массируя и растирая сплошь покрытую фиолетовыми пятнами спину, Дима по привычке положил подбородок ему на плечо и поцеловал в угол челюсти, — ты быстро восстанавливаешься. Не притворяешься, чтобы я заботился?       — Не знаю, что ты видишь… Ой! Но легче мне не становится, — капризно пожаловался Алекс, комкая одеяло в ладонях. — Поверить не могу, что мне понравилась такая жестокость.       — Скоро пройдет.       Дима ласково поцеловал особенно болезненную ссадину и пересел лицом к нему, чтобы смазать грудь, шею и запястья. Спереди, конечно, все выглядело куда приличнее. Пальцы с осторожностью наносили мазь, Дима не сводил глаз с Алекса, подмечая сведенные брови и опущенные уголки подрагивающих губ. Он молчал, смотря куда-то вдаль, и думал о чем-то очень грустном, если Дима правильно научился читать выражения его лица.       В груди образовался тяжелый камень, сдавливая легкие. Видеть его тоску для Димы всегда мучительно. Он любил счастливую улыбку своего красивого парня и всегда старался порадовать его. Особенно сейчас, когда так сильно виноват перед ним. Дима обхватил ладонями его лицо и заставил смотреть на себя, умоляющим голосом озвучивая все то, что у него на душе:       — Эй, улыбнись! Хочешь чего-нибудь? Я сделаю, только скажи. Может, чай или сладкое? Или массаж сделать? А еще я могу…       — Малыш, — Алекс со смешком зажал ему рот ладонью, в который раз слушая эти слова. — Успокойся уже. Я сам подписался на порку и сам не сказал стоп-слово, когда стало невмоготу. Да и в целом я всем доволен, так что хватит переживать. Я всего лишь сильно устал.       Повторил он это уже раз десять, но любимец будто и не слушал. Алекс растянул губы в улыбке, видя сомнение в синих глазах. Дима смотрел на него так, словно пытался заглянуть прямо в душу и найти там ответы на все свои вопросы. Смешной, ведь Алекс не способен обмануть своего любимца. Заглядывая в себя и вспоминая их игру, он готов подтвердить, что роль его полностью устраивает. Маленький фетишист умеет дарить удовольствие даже через боль.       Дима отложил мазь в сторону и помог парню одеться, а затем уложил в постель, по шею укутывая в одеяло и подтыкая сбоку. Чему верить, он не знал, совсем запутался. Алекс не впервые говорит об удовольствии и пытается доказать, что настоящие страдания того стоят. Конечно, он наслаждался своей ролью «нижнего», даже порка приносила ему боль вместе с наслаждением, как бы тот ни делал вид, что подобное не для него. Глупости, ему нравится быть во власти своего любимца.       С другой стороны, Дима ужасно перепугался, когда Алекс рухнул посреди коридора в обморок и пришлось на себе волочь его сначала в ванную, а затем в спальню. Дима не слабак, но такую тушу еле дотащил, чуть не уронив пару раз по дороге. В тот момент впервые после случая с аварией он искренне испугался за жизнь любимого. Даже хотел вызвать скорую, но вовремя передумал.       Весь вечер и всю ночь Дима не отходил от его постели, меняя влажные компрессы и пихая в рот жаропонижающие. Алекса трясло от холода, во сколько одеял ни кутай. Он весь горел и долгое время не приходил в себя, лишь изредка что-то бессвязно лопотал. Дима все время сидел рядом, держа его за руку, и почти не чувствовал сонливости. Здоровье любимого было в приоритете.       Под утро Алекс наконец очнулся. Дима тут же подорвался с места, ощутив в волосах ласковую руку. Он и не понял, когда умудрился заснуть, положив голову на край постели. Но только заметив, что Алекс пришел в себя, сразу выкинул из головы лишние мысли и засуетился вокруг парня, то пытаясь напоить его водой, то обтирая влажным полотенцем, то запихивая в рот легкую полезную еду. Счастье, которое он испытал, увидев теплую улыбку любимого, не могло сравниться ни с чем на свете. Даже в раю он бы не ощутил подобного блаженства.       Алекс на столь рьяное проявление заботы сначала никак не реагировал: слишком отвратно себя чувствовал и засыпал раньше, чем успевал что-то понять. Первое, что он почувствовал после пробуждения — боль. Невыносимая, ноющая, тупая боль в теле. Болели и ссадины от кнута, и синяки от колодки, и следы от интимных игрушек. Не помогало ничего, от мази становилось легче максимум на полчаса. И поэтому Алекс спал. Даже когда совсем не хотелось, он пил таблетки и заставлял себя засыпать, чтобы не чувствовать эту нестерпимую боль, второй кожей обтягивающую все тело.       Легче стало в воскресенье с утра — боль уже не была настолько дикой. Видимо, любимец хорошо заботился о нем, раз Алекс чувствует себя лучше. Тогда-то он и заметил чрезмерную заботу мальчишки. Дима как заведенный бегал вокруг него, пропуская мимо ушей все просьбы утихомирить жажду кутать его вниманием. Алекс не возражал, но Димка выглядел отвратно с фиолетовыми мешками под глазами и чрезмерной бледностью. Неужто он ни единой ночи не спал? С него станется.       Однако… эффекта просьбы не возымели — любимец как суетился вокруг него, так и продолжал дальше. Накормив с утра рисовой кашей, Дима полностью обтер его полотенцем и нацепил поверх футболки свитер, заворачивая сразу в два одеяла. Потом впихнул в руки чашку горячего молока с медом и наказал пить маленькими глотками. Через полчаса уложил спать, накормив таблетками от температуры. В обед, когда Алекс проснулся, снова покормил, на сей раз куриным бульоном, смазал кожу заживляющей мазью и снова укутал в одеяло, с тревогой следя, чтобы тот не замерз.       — Ох, наконец-то полегчало, — с облегчением выдохнул Алекс, повернулся на бок и достал телефон. В горле пересохло, но воду пить не хотелось. Лучше чего-нибудь сладкого. — Чайку бы, малыш. Принесешь?       — Хорошо, отдыхай, — Дима коротко поцеловал его в лоб и вышел из комнаты.       Отлично, любимца он сплавил. Не то снова причитать начнет. Алекс разблокировал экран и набрал знакомый с детства номер. Пока он пребывал в бессознательном состоянии, в голову в кои-то веки приплыла нужная мысль. Пусть еще расплывчатый и непонятный, но план по устранению древней вражды начал потихоньку прорисовываться. Отключка пошла ему на пользу, Алекс начал забывать, как решать насущные проблемы. И как всегда ему не обойтись без поддержки друзей. Для начала помочь сможет…       «Алло?»       — Привет, Сирано! — весело приветствовал старого друга, чей голос перебивался громкими басами и пьяным смехом. — Как вы там без меня? Развлекаетесь?       «Скучаем без нашего идейного вдохновителя. В основном в клубах зависаем».       — То-то я слышу музыку, — засмеялся Алекс, садясь на постели, и откинул голову, запустив руку в волосы. — Я бы рад присоединиться, да только времени не хватает. Сам понимаешь, я в бреду любви. Но речь не о том.       «У тебя что-то случилось? Звучишь не очень. Заболел?»       — Можно и так сказать, — он откашлялся и глотнул воды из стакана. — Мне нужно твое умение искать инфу. Посмотри в старых университетских сводках, когда началась эта вражда в универе. Наверняка она идет не с основания, и в газетах будет хоть одно упоминание. Меня интересует все, что ты сможешь откопать. Любая мелочь.       В трубке послышался тихий вздох, а посторонние шумы и вовсе исчезли. Алекс допил воду и поставил пустой стакан на тумбочку. От чрезмерной заботы любимца он весь вспотел и стер со лба испарину, тяжело выдыхая через рот. Жарко хоть плачь. А в динамике, между тем, послышался мерный гул проезжающих машин и шум снующей туда-сюда толпы. Сирано вышел на улицу?       «Так и знал, что это связано с твоим любимцем. Мы уже грешным делом решили было, что вы расстались. Разве вы не поцапались в пятницу? Слышал, ты хорошо приложил его».       — Ну… мы уже как бы помирились, — лаконично увильнул Алекс и упал на подушки, прикрыв глаза сгибом локтя. Дверь с тихим шорохом приоткрылась, и в комнату вошел Дима, с удивлением заметив его говорящим по телефону. — Ты сделаешь то, о чем я попросил? Это срочно!       «Все, что смогу. Я проверю все архивы, но ничего не обещаю. Сам понимаешь, такую инфу не интересно читать, если ты вертишься в этих кругах и сам все знаешь. Вполне может быть так, что об этом не захотели упоминать».       — Я понимаю, но это моя единственная зацепка, — Алекс завернулся в одеяло и взял из рук любимца кружку с чаем, не обратив внимания на разгневанный взор и немой укор в каждом движении. — Если не выйдет, я попробую поискать еще что-нибудь. Запиши все, что так или иначе может быть связано.       «Сделаю, что смогу. Ладно, выздоравливай. Хрипишь как-то болезненно. Завтра тебя не ждать?»       — Вряд ли, — Алекс посмотрел на Диму вопросительным взглядом, отведя телефон от уха. — Ты едешь в универ, малыш?       Дима поджал губы и нахмурил тонкие брови, так и просвечивая его хмурым взглядом. Ну что за ребячество, еще не выздоровел, а уже куда-то намылился. Дима не мог уйти и бросить его на произвол судьбы. Алекс совсем не заботится о собственном здоровье, прям дитя малое.       — Тебя разве оставишь? Натворишь еще бед всяких, — проворчал он, теплее кутая любимого в одеяло. — Хватит горло тиранить, клади трубку.       — Ну, ты слышал, мы завтра дома. Передай остальным, что скоро я вернусь к вам.       «Да он у тебя как мамашка! Ха-ха!»       — Перестань ржать! — рявкнул Алекс. Тот только громче рассмеялся, заставив лидера смущенно покраснеть. Да уж, он и сам бы веселился, не происходи все на самом деле. Позорище.       «Все-все! Лечись давай усердней. Хотя твоя женушка позаботится о тебе! Пока!»       Алекс отключил телефон и положил на прикроватную тумбочку, обеими руками обхватывая горячую кружку. Теперь ему поднимать собственный авторитет, а виноват во всем любимец, так настойчиво хлопочущий вокруг него. Алекс не то чтобы возражал, но чувствовал себя некомфортно. Он же не ребенок, в конце концов! Да и вообще, что-то между ними творится, что Алексу совсем не по нраву.       — Малыш, прекрати, — он поднял на Диму тяжелый взгляд полуприкрытых глаз. — Мне не пять лет, и в сиделке я не нуждаюсь.       — Да ну? Вот и не веди себя как ребенок, — проворчал Дима, забрался на кровать и лег рядом, положив голову ему на колени. Алекс запустил руку в темные пряди, ласково массируя голову. — О чем вы говорили?       — Ревнуешь, малыш? — Алекс потрепал его по волосам, негромко посмеиваясь. — Не переживай, меня заводят только милашки с садисткими наклонностями. Увы, Сирано не из тех.       Дима развернулся на спину и щелкнул его по носу. Алекс надул губы и отвернулся. Ну точно дитя! На лице появилась ехидная ухмылка, Дима придвинулся вплотную к нему, скользнув рукой по горлу. Тот втянул воздух сквозь стиснутые зубы и опустил зажегшиеся шоколадные глаза на него, пробежавшись языком по губам.       — Смотрю, ты выздоровел, раз язвишь через слово, — упрекнул его Дима и несильно сдавил горло. — Или опять хочешь быть наказанным?       — Дай ты всем синякам сойти для начала, — проворчал Алекс, словив его руку, и отхлебнул маленький глоток чая. — На мне места живого нет. Фетишист мелкий.       И то верно, он до сих пор морщится, стоит коснуться пострадавших частей тела. Хоть и строит из себя смельчака, до сих пор мучается от боли. Дима тяжко вздохнул и крепко обнял его за талию, уткнувшись носом в живот. Какой хороший у него парень, добрый такой и ласковый, совсем как из сказки. Лучше Дима и пожелать не мог. Интересно, думает ли Алекс так же о нем? Или в глубине души ненавидит? Дима не мог выкинуть из головы эти мысли. Кто будет счастлив, когда с ним вытворяют подобное?       — Я буду, — негромко шепнул Алекс, запутывая теплые пальцы в мягких темных прядях.       — А? — Дима поднял недоуменный взгляд на него, широко распахнув глаза.       — Ты говорил вслух, — кисло произнес Алекс, отхлебнув еще чаю. — Малыш, когда ты начал сомневаться во мне?       Любимый взгляд прожигал насквозь. Дима спрятал лицо в складках одежды и неловко пожал плечами, закусив губу. В Алексе он не сомневался, в его любви тоже. Но как-то… больно становилось от мысли, что он может исчезнуть. То, что Дима натворил, непростительно. И пусть они оба решились на эту игру, ответственность всегда лежит на доминанте. Он должен следить за самочувствием партнера, заботиться и любить «нижнего», чтобы он получал только удовольствие. А Дима думал только о себе.       — На следующий день после того, как ты потерял сознание из-за меня, — куда-то в живот пролепетал он, крепче прижимаясь, боясь, что Алекс оттолкнет его. — Я испугался, что после всего этого ты возненавидишь меня.       — Да, я бы не стал терпеть подобное отношение, — согласно кивнул Алекс, отставив кружку в сторону и обнимая любимца. Тот несмело поднял взволнованный взгляд, в котором так и плескались вопросы и страхи. — Не стал, будь это кто угодно, кроме тебя, умничка. Я ведь знаю, зачем ты это делаешь. Знаю, как сильно ты любишь меня, малыш. И в какое-то мгновение даже начал наслаждаться происходящим. Боль — чувство приятное, если ты даришь мне его. Я и правда хочу повторить.       На глаза наворачивались слезы от его слов, Дима благодарно улыбнулся и приподнял свитер, с нежностью целуя плоский живот. Алекс замурчал от удовольствия, дыхание его стало тяжелее и порывистее. М-м, такой честный, отзывчивый на ласку. Дима любил его реакции, сходил с ума от томных стонов и сбивчивых просьб. И уже не мог остановиться.       Руки сами задрали свитер до горла, а губы продолжили целовать свободные от ссадин участки кожи. От него пахло мазью и любимыми яблоками — неповторимый запах его тела. Дима пьянел от каждого поцелуя, голова кружилась от желания. Алекс потянул его рубашку на себя и погладил по спине, судорожно выдыхая. От его дрожащих рук по телу разбегались мурашки, сползаясь к сердцу и усиливая рваные толчки. М-н… с ума сойти, дыхание срывается приглушенными хриплыми стонами, и не понять, где чьи. Словно музыка их вожделения.       — Малыш, ты что такое творишь? — с придыханием зашептал он, неуверенно отталкивая. Только протесты его выглядели совсем неубедительно, Алекс и сам не хочет прекращать ласки. — Я не могу устоять перед тобой, сам знаешь. Ох, Дим…       — Все хорошо, я только поцелую, — хищно ухмыльнулся Дима, по-хозяйски уселся на бедра и стянул свитер вместе с футболкой, соблазнительно облизывая покрасневшие губы. — Или легкая боль отбила у тебя все желания?       Глаза недобро сощурились. Алекс схватил его за руки и прижался губами к тонкой шее, скрестив запястья за спиной и еще теснее притягивая любимца. Ах, так вот что это за чувство, не дающее покоя уже месяц! Ему только что бросили вызов? Так и есть. А нахальства умничке не занимать. Если не приструнить его сейчас, он разойдется на полную. И Алекс снова окажется в его власти, отдав любимцу право держать в руках их отношения.       Все просто как день. Кто сверху, тот и правит бал, — таков принцип их игры. Алекс не может позволить ему всегда вести, иначе рискует утонуть в Диме. Недопустимо для такого непримиримого лидера! Пусть он многое позволяет любимцу, пусть соглашается со всем и даже принял роль «нижнего», однако пассивной стороной он не будет никогда. Умничка все еще принадлежит ему. И никак иначе!       — Ты стал часто забываться, малыш, — Алекс отлаженным движением опрокинул его на спину и навис сверху, одной рукой удерживая скрещенные запястья над головой. Дима попытался выпутаться, да разве ж он справится с любимым, в чьих руках слабел, как девчонка? — Я был мягок с тобой, и ты, видимо, решил, что я запросто подчинюсь тебе. Как бы не так, Дим.       — Ха! Не смеши меня, ты всегда соглашаешься с моими решениями! — все же нашел в себе силы возразить, почти не обращая внимания на влажные губы, оставляющие засос за засосом на самых заметных участках шеи, и наглую руку, неторопливо расстегивающую на нем рубашку. — И вообще, недели не прошло, а ты снова поднял эту тему. Мне надоело, в итоге все остается по-прежнему, и тебя все устраивает.       — Мы затрагиваем этот вопрос, когда ты в очередной раз пытаешься загнать меня «под каблук», — парировал Алекс, склоняясь к нему и касаясь кончиком языка розового соска. Дима вздрогнул и закусил губу, отвернув голову. — Я соглашаюсь, но не следую за тобой. И вести тебе не позволю.       В голове поплыло, удовольствие окатило волной от макушки до пят, и Дима забыл, что значит сопротивляться. Одно прикосновение желанных губ приводило в экстаз, один взгляд шоколадных глаз доводил до сумасшествия, один звук его голоса заглушал даже собственное судорожное дыхание. Его любовь обволакивала с ног до головы, поднимала на вершину блаженства и толкала в пучины удовольствия. Сильнее алкоголя, мощнее наркотика — Алекс вызывал зависимость, с которой невозможно бороться.       — Ты понимаешь, малыш?       — Не вижу… м, разницы…       Алекс прикусил покрасневший сосок, заставив Диму приглушенно вскрикнуть. Любимец прав, они не впервые касаются этой темы. И всякий раз история повторяется. Умничка никак не поймет, что милостиво позволить ему творить всякие безумства и слепо исполнять приказы — отнюдь не одно и то же. Путает одно с другим, и лучший способ объяснить ему что-то, чтобы Дима услышал и понял, — перемешать с ласками.       — А разница такая, что из любви к своему мальчику я позволяю ему все, что взбредет в его маленькую голову, — нашептывал он вкрадчивым голосом, перемежая слова с мокрыми поцелуями. — Не стоит воспринимать это как подчинение. Если мне нравится баловать тебя, это не значит, что я перестал думать головой. Так что прекращай давить на меня.       Дима зажмурился и стиснул зубы, целиком растворяясь в любимых руках. Он в упор не видел разницы — в итоге Алекс делал так, как хочет Дима. Не все ли равно, каким способом? Однако все связные мысли мигом улетучились, едва влажные губы добрались до резинки штанов, а длинные пальцы потянули ненужную шмотку вниз. Ох, нет! В таком состоянии…       — Ты же болен, Алекс, — со стоном выдохнул Дима, дергаясь от каждого поцелуя. Кожа горела, будто его губы раскаленным металлом клеймили каждый миллиметр тела. — Прекрати, тебе нельзя!       — Запретишь мне? — с ехидцей поинтересовался Алекс, вскинув порочный взгляд на него. Нет, роль свою в постели он менять не собирался, но сейчас стоит проучить маленького умничку, чтобы впредь не задирал нос. — Я давно не имел возможности всласть потрогать своего любимца. Ну же, требуй подчинения! Заставь меня прекратить, прикажи остановиться, хозяин! Тогда я с еще бóльшим удовольствием нарушу приказ.       Дима прикусил язык, не желая признавать его правоту. Как же он ошибался, считая Алекса ручным! Он дурачил его, следуя каждому слову, не переча и не сопротивляясь. А теперь решил показать клыки. Дима задергался, ощутив, как мягкие губы обхватывают его член, а влажные пальцы поглаживают вход в тело, медленно проникая внутрь. По коже пробежала судорожная дрожь, он запрокинул голову и в голос застонал, не в силах больше терпеть эту пытку. Дима проиграл, Алекс ловко обвел его вокруг пальца, а он даже не понял этого. Как же быть дальше?       — Ну же, господин! Разве не приятно разок почувствовать себя в моей власти?       Голова кружилась, дыхание срывалось, превратившись в хриплые стоны. Томный голос будоражил рассудок, сводил с ума сладкими речами. Дима бессознательно подавался навстречу горячим губам и тонким пальцам, так умело играющим на струнах его тела и воспроизводящим чудную мелодию удовольствия. Алекс поднял голову и жарко выдохнул, растягивая губы в манящей улыбке. Дима неосознанно облизнулся, истово желая коснуться их своими.       Ладони прошлись по животу на грудь, оглаживая с трепетной нежностью и животной похотью. Диким хищником Алекс поднялся на уровень его глаз и замер в доле миллиметра от поцелуя. Запястья заковали в кольцо сильных рук, Дима затрепетал, видя его волнующие глаза, сверкающие блеском безумия. Ни слов, ни жестов — одного вздоха достаточно, чтобы он не сдержался и прильнул к порочным губам, опьяняющим с первого же глотка.       — Ох, господин… твоя покорность слаще любого кнута и пряника…

***

      «Тебе крупно повезло, Алекс! Перерыв тысячи заметок с самого основания нашего универа, я таки смог найти год, с которого началась эта война между ботаниками и элитой».       — Отлично! Завтра на лекции расскажешь, — Алекс влюбленно посмотрел на спящего любимца под боком и ласково погладил по голове, незаметно для себя же улыбаясь. Дима сжал в руке край его футболки и ткнулся носом в бок, тихо посапывая.       — Долго же ты возился, — съехидничал Алекс, посмеиваясь, — почти неделя прошла. Не в твоем стиле.       «Искал бы сам! Думаешь, просто перелопатить сорок лет всяких событий в газетных вырезках?! Да я зад не отрывал до самой ночи!»       — Ну не заводись, я благодарен, честно, — громче засмеялся он и крепче обнял лежащего рядом мальчишку, рассеянно поглаживая по спине. — В награду завтра вечером пойдем вместе развлекаться. Только с условием, что умничка идет с нами.       В трубке послышался долгий вздох, а за ним последовала продолжительная пауза. Алекс возвел глаза к потолку, изображая непонятливого на намеки друга. По факту, он так и не представил Диму друзьям. Он хотел сделать это сразу как только выпишется, но как-то не сложилось. Ребята знали его как любимую игрушку своего предводителя, а Алекс хотел представить его как любовника и самого любимого человека на свете. Чтобы не было недомолвок.       «Разве он согласится? Твой маленький тихоня и в прошлый раз чувствовал себя неуютно. И потом, вы не поругаетесь?»       — Да ты знаешь… у него не будет выбора, — усмехнулся Алекс, заметив, что Дима проснулся и скрытно подслушивает их. — Я тут заметил кое-что нехорошее и решил изменить.       Любимец зажмурился и глубоко вздохнул, сминая в кулаке его одежду. Такой милый, Алекс склонился к нему и поцеловал в плечо, оставляя ярко-алый засос. Дима дернулся и широко распахнул глаза, ошеломленно смотря на него с примесью испуга и непонимания.       «Хм… ребята разозлятся, я уверен».       — Придется привыкать к его компании, — непримиримо возразил лидер, не желая даже слушать об этом. — Я люблю своего умничку и хочу отдыхать вместе с ним. Так что им стоит быть повежливее с моим дорогим любимцем.       — Не стоит, я не хочу идти, — тихо шепнул Дима, приподняв голову. — Ты и один можешь…       — Все, не спорь, малыш, — строго одернул Алекс и с нежностью поцеловал в лоб. — В универе договоримся о встрече, Сирано. До скорого!       «Ну-ну, жди скандал. Пока!»       Алекс отключил телефон и со смешком посмотрел на любимца, повернувшегося спиной к нему. Как ребенок, до сих пор дуется. Подумать только! И за что? Алекс всего-то отымел его так, что малыш отключился после какого-то по счету оргазма. Ах, как замечательно было видеть его раскрасневшееся лицо, чувствовать, как короткие ногти впиваются в кожу, расцарапывая старые ссадины, слышать непрекращающиеся мольбы и стоны.       А Дима вместо благодарности надулся. Как по его мнению, дурацкий повод для обиды. Особенно учитывая, что имел его Алекс подобным образом всю неделю, с головой утопив в удовольствии. Такой любитель секса, как Дима, наоборот, должен быть счастлив. Алекс позволял связывать себя, использовать всякие зажимы и вибраторы. Они даже приволокли в спальню чемодан, куда покидали половину игрушек из той комнаты, и затолкали под кровать, чтобы удобнее было брать. Что не так?       — Эй, малыш! — Алекс поцеловал его в щеку, притягивая за талию и поглаживая ладонью по обнаженной груди. — Нечего обижаться, надо было слушать меня.       — Ты постоянно дуришь меня, — с упреком буркнул он, пряча лицо в подушке. Даже возмутиться как следует Дима был не в состоянии, ничего в голову не приходило, кроме детского: — Так нечестно!       — Ты хорошо знаешь, как меня напрягает давление. Я долго позволял тебе все на свете, но и мое терпение не вечно, — он начал ненавязчиво целовать спину, цепляя пальцами затвердевшие соски. Дима закусил губу, с трудом скрывая сбившееся дыхание. — И потом, я ведь ни к чему не принуждаю тебя. Своего любимца разве можно обижать?       — Хватит, Алекс!       Дима развернулся лицом и уперся ладонями ему в плечи, отстраняя от себя. Зад уже откровенно болел от домогательств любимого, а последний раз вообще стал настоящей пыткой, объединяя в себе жгучую боль и сладкое наслаждение.       — Достаточно уже, неделю с меня не слезал, я не могу больше.       — Мой хозяин, ты сдаешься? — промурчал он на ухо, покусывая мочку. По телу пробежала волна мурашек. — Признаешь, что я победил?       — Ладно, только отлипни! — со вздохом согласился Дима, переводя сбившееся дыхание. Партия разыграна, и победу одержал не он. — И что теперь? Наплюешь на мое мнение или станешь принуждать?       — Что?! — тут же вскочил Алекс, до крайности уязвленный таким заключением. Ради своего мальчика он готов сделать все на свете! — Нет, конечно! Малыш, ты ведь сам говорил, что пассивен в отношениях. Так что же тебя пугает?       — Слушай, я доверяю тебе, правда, — Дима сел напротив него и сцепил руки на коленях, понурив голову. — Но ты… в универе такое творишь, что я…       — Дим, вспомни сейчас те слова, что я сказал в больнице, — со всей серьезностью попросил он, заботливо укрывая любимца одеялом. — И слова Грея, как он отзывался о мальчике, в которого влюблен. Ты думаешь, мои чувства к тебе как-то изменились за это время?       — Тогда я уже ничего не понимаю! — вспылил Дима, с головой прячась в кокон из одеяла.       Алекс прыснул со смеху, увидев это обмотанное чудо, сидящее посреди кровати. Руки сами потянулись к любимцу, утягивая на колени свернутый комок. Дима не пошевелился, делая вид, будто не замечает перемещений. Алекс неторопливо раскопал среди одеял лицо своего маленького любовника и с нежностью погладил по щеке.       — Ты давишь на меня, Дим. Пытаешься командовать, не слушаешь меня и делаешь только так, как сам хочешь. А я не возражаю, ведь если мой любимый мальчик счастлив, то мне и дела нет до неудобств. Но! Ты заигрался. Начал относиться ко мне как к собственности, вообще не желаешь слушать мое мнение. Пусть я импульсивен, но я не ребенок. И воспитывать меня не нужно. Теперь понимаешь, малыш?       — Я увлекся? — непонимающе моргнул Дима. Где же, если он только и делал, что останавливал Алекса? — Прости, мне казалось, ты и без того творишь, что хочешь.       — Еще раз. Малыш, я не говорю о свободе действий. Я сказал, что ты не должен давить. Когда тебя что-то не устраивает, не надо отчитывать меня как щенка и приказывать. Все это и есть давление.       — Ладно, я тебя понял, кажется, — нехотя кивнул Дима и выпростал руку из одеяла, обнимая его за шею. — Алекс мой, прости своего умничку.       — Вот и отлично, — он поцеловал улыбающегося любимца в лоб и встал с кровати. — Пойдем ужинать? Ты с утра не ел.       — Приготовишь пиццу? — тут же воодушевился Дима, вылезая из одеяла и натягивая футболку.       Алекс засмеялся и последовал его примеру, надевая штаны, а затем подхватил радостно смеющегося мальчишку на руки и вместе с ним пошел в столовую. Он всем сердцем любил этого бестолкового ребенка, вдруг решившего стать главой их отношений. Но Алекс вовремя пресек все попытки и теперь снова сможет баловать своей любовью.       — Все, что захочет мой любимец. Для тебя, Дим, я сделаю все.       — Смотри-ка, уже почти ничего не осталось, — Дима оттянул ворот футболки, разглядывая едва заметные следы ссадин и совсем новые метки засосов, поставленные день-два назад.       — Самое время повторить? — с ехидством полюбопытствовал Алекс, усаживая его за стол. Любимец с явным нежеланием разжал руки, отпуская его. — Мой похотливый умничка.       Ответом стала порочная улыбка, и Алекс весело взъерошил темные волосы, отправляясь готовить. Дима подпер ладонью подбородок, не отрывая глаз от упругих бедер любовника, пока тот возился с продуктами. На язвительное замечание ответа не требовалось, Алекс лучше Димы знал глубину его распущенности.       Боже, в футболке он выглядит еще эротичнее, так и хочется куснуть куда-нибудь в плечо или в шею. Или за попу, так и манит своей непорочностью. Как и сам Дима, Алекс весь покрыт засосами и укусами, даже на ногах и руках. Неделя выдалась очень бурной на постельные игры.       А все потому, что они заключили спор: кто первым взвоет от секса, тот и проиграл. Победитель же признается сильнейшим, а значит, ведущим в их паре. Но буквально минуту назад Дима официально сдался, понимая, что больше его тело не выдержит. Правил в их споре не было, каждый волен был доводить любовника до экстаза любым доступным способом. Но…       Дима с самого начала знал, что уступает Алексу в умениях. Даже отыскав на любимом все самые сладкие места (низ живота, соски, уши, шея, линия вдоль позвоночника, бедра) и лаская так, что он надрывал глотку в стонах, сознание терял именно Дима после черти пойми какого оргазма. Да, не тягаться ему с Алексом в сексе.       — Что ты хочешь сегодня, малыш? — обернулся к нему с обворожительной улыбкой, раскатывая тесто. Дима задумчиво постучал пальцами по столу.       — Помидоры, мясо и грибы? — предложил он. Алекс кивнул в знак согласия и продолжил готовку.       Руки действовали на автомате, позволив Алексу витать в облаках. Даже себе стыдно признаваться, но ему надоело трахаться. После болезни до сих пор сохранялась слабость, он выдыхался в разы быстрее, чем раньше. Бедра болели от напряжения, ласки любимца ощущались настоящей бурей — Алекс и не представлял, как выдержал это. Если бы малыш не сдался, завтра он бы сам объявил капитуляцию. Несмотря на тягу к своему мальчику, несмотря на желание прикасаться к нему, целовать и обнимать, Алекс действительно устал. По семь часов подряд целую неделю, к тому же после болезни, слишком круто даже для него.       Но стоило ощутить теплые ладони на животе и тихое дыхание над ухом, такое привычное желание проснулось само собой. Алекс уже готов завалить любимца прямо на обеденном столе и иметь, пока тот снова не отключится.       — А ничего, что ты неделю не играл со мной в универе? — зашептал Дима, положив подбородок ему на плечо. — Проблем не возникнет?       — Разве этот вопрос должен занимать тебя? — Алекс повернул голову и поцеловал его в нос. — Малыш, я не хочу, чтобы ты переживал, идет?       — Алекс! — Дима несильно ущипнул его, отчего тот чуть не выронил тарелку с тертым сыром. — Ну почему ты всегда такой? Как ты вообще себя чувствуешь, готов идти в универ? Я останусь с тобой дома, если тебе нехорошо.       — Дим, я в полном порядке. Устал немного только, — Алекс закончил приготовления и поставил противень в духовку, выставив необходимую температуру. А затем обернулся к любимцу и прижал к груди, зарываясь носом в мягкие волосы на макушке. — Сирано в старых сводках нашел год начала войны в универе, завтра расскажет мне. Таким образом я, возможно, узнаю причины. И тогда вырисуется план, как решить проблему. Так что тебе не о чем волноваться.       — Тебе нужна помощь? — предложил Дима, забираясь руками под футболку и наслаждаясь прикосновениями к любимой спине. — Я готов помогать в поисках. Да и вообще.       — Малыш, если ты будешь всегда рядом, я позову тебя, когда мне что-то понадобится, — Алекс поднял покрасневшее лицо любимца и прижался губами к щеке, прикрывая глаза. — Больше ты не указываешь мне, а я не творю безрассудств.       — Хорошо, — нехотя согласился Дима. Может, это и к лучшему. До начала осени он всегда чувствовал себя под защитой и покровительством любимого. Приятно. И как они вообще поменялись местами? — Что хочешь после ужина?       — Сделаешь массаж? — Алекс положил голову ему на макушку и шумно выдохнул. — Устал что-то.       — Только массаж? — Дима уткнулся носом в изгиб шеи и легонько поцеловал выступ ключицы. — Или что-нибудь пикантнее? Хочешь, я тебе…       — Устал, не соблазняй меня, Дим, — прошелестел Алекс, негромко посапывая. — Поедим — и сразу спать.       — У-у, зря я сдался, — весело проворчал тот, рисуя пальцами узоры на голой спине. — Ты тоже выдохся. А я думал, ты еще неделю сможешь.       — Малыш… — с угрозой прошипел Алекс, до боли стискивая его в объятиях. — Нарываешься…       — Ой! Ладно, ладно, — захихикал Дима и куснул в шею. Тот сдавленно зашипел. — Не заводись. Давай ужинать.       — Завтра после пар я иду в библиотеку, — Алекс усадил любимца за стол и вытащил из духовки ароматную пиццу. Дима потянул носом воздух, вдыхая этот чудный запах, от которого тут же потекли слюнки. — Вечером идем в клуб, я заберу тебя часов в семь-восемь.       — Ладно, — уныло буркнул он, ерзая на стуле от нетерпения и перебегая взглядом между фигурой своего парня и пиццей, которую тот ловко резал на кусочки. — Как же обалденно пахнет!       — Малыш, я говорю серьезно! Ты слышишь меня вообще?       Алекс подошел к нему с тарелкой и поднял ее над головой, пронзительно смотря в лихорадочно блестящие глаза. Дима едва не прыгал — так хотел попробовать приготовленное Алексом блюдо. Он всегда светится от радости, когда ест его еду. А ясная счастливая улыбка греет Алексу душу маленьким солнышком. Его личная очаровашка.       — Давай, целуй своего парня за вкусный ужин, — Алекс наклонился к нему и выставил губы трубочкой, закрывая глаза.       — Вымогатель несчастный, — засмеялся Дима, забирая тарелку, и коротко поцеловал, дразняще прикусив нижнюю губу. — Алекс, а ты точно хочешь, чтобы я пошел с вами? Развлекайся с друзьями, а я тут подожду тебя. Ничего страшного, я подожду…       — Нет, без тебя мне не хочется, — перебил Алекс. — Попробуй, тебе должно понравиться. А потом поедем домой, и ты… — он склонился к любимцу и прижался губами к уху, понизив тембр до гортанного шепота, — сделаешь со мной все, что пожелаешь. Ну, как тебе?       Дима аж подавился от неожиданности, услышав его хриплый голос и непристойные предложения. В голове тут же вспыхнули картинки всех тех игр, что ему не терпелось опробовать на любимом. Он уже предвкушал его крики и стоны, его мутные шоколадные глаза и жар дрожащего тела. А тут такая заманчивая перспектива…       — Договорились! — энергично закивал Дима, мягко толкнув его в плечо. Не хватало еще сорваться сейчас — попа ему этого не простит. — Не нависай, я же ем.       — Моя вредная умничка, — рассмеялся Алекс и откусил от куска пиццы, что сейчас ел его любимец. — И правда вкусно.       Дима отложил кусок и обнял улыбающегося парня, не особо заботясь о чистоте рук. Перемазанные соусом и маслом губы прижались к его, целуя несдержанно и жадно, как умеет только его любимый Алекс. Дима зажмурился и подался навстречу нетерпеливому языку, с такой нежностью касающемуся его, что в голове исчезали любые мысли. Тело окутывала безмятежность, пальцы рук покалывало от возбуждения. Ох, так приятно…       Дима радовался, что их маленький конфликт не окончился ссорой и что он, как раньше, может обнимать своего Алекса, целовать его и наслаждаться заботой любимого. Неважно, кто из них в какой роли, Дима счастлив быть под его опекой, готов доверить все, что у него есть. Кажется невозможным так любить, что от одного прикосновения бросает в жар и коленки подгибаются от слабости. Но у Димы все намного хуже: один взгляд сверкающих шоколадных глаз — и он сходит с ума от желания хоть пальцем коснуться любимого.       Но всякий раз в их любви появляются трещины, когда Алекс вынуждает Диму день за днем окунаться в болезненное прошлое их вражды. Сердце полнится ненавистью и безразличием, каменеет, превращаясь в бесчувственную скалу. Сколько времени должно пройти, чтобы любовь полностью заменило презрение? День? Месяц? Год? Успеют ли они до того, как эти изменения станут необратимыми?