Дополнительные побочные эффекты

      Алекс растекся сонной лужицей по парте, вполуха воспринимая третью за сегодняшний день лекцию о налогообложении индивидуальных предпринимателей. Скучно. Алекса одолевала беспросветная депрессия. Настолько сильная, что хотелось задрать голову и выть во всю глотку, не обращая внимания ни на кого вокруг. Мало того, что очередной никому не нужный лекционный день начинался в несусветную рань (с девяти утра!), так в довершение ко всему именно сегодня приключилась и еще одна напасть. Самая ужасная из всех.       Сегодня у них с Димой ни одного совместного занятия. Ничегошеньки. Даже лекции в разных корпусах. Алекс тяжко вздохнул, подперев голову рукой и изображая из себя минимальное подобие слушающего студента. Ему откровенно до фени, о чем там, внизу, вещают. Впрочем, молоденькой аспирантке тоже не было дела до зрителей наверху. Она общалась исключительно с ботаниками на нижних рядах и сейчас бурно дискутировала с ними на тему, которую Алекс даже не слышал.       Тишина болезненно давила на мозг, не давая даже заснуть. Вроде, и шорохи какие-то повсюду, а все равно невозможно сосредоточиться на собственных мыслях. Алекс хотел как можно скорее решить вопрос с любимцем, бить его вновь не хотелось катастрофически. А, кстати, что там было о газетных вырезках?       — Ну и? Что тебе удалось найти, Сирано? — скучающе протянул Алекс, повернув голову к рядом сидящему другу.       Серега выпрямился, расправив затекшие плечи, и вытащил из сумки тонкую папку. Он ждал этого вопроса, недаром же столько времени угрохал на поиски. Но Алекс сидел как пришибленный с самого утра, уставившись в одну точку. Как ни посмотри, а с ним явно творится что-то неладное. И Серега знал, чье это влияние.       — Я распечатал все, что мне удалось найти по этой вражде, — рыжик протянул папку Алексу и открыл на пятой странице. Тот с вялым интересом опустил глаза на распечатки. — Смотри, здесь сказано, что началось все около пятнадцати лет назад.       Алекс кивнул, читая выделенные Серегой абзацы. Текста оказалось немало, к счастью, друг на славу поработал над упрощением. Так значит, с самого его основания в их университете учатся либо очень умные ребята — конкурс всегда был высок, либо очень богатые — кто способен оплатить дорогое обучение. Однако такое положение дел быстро привлекло внимание обеих сторон — слишком уж разным слоям общества принадлежали. Между ребятами завязалось противостояние: умники считали, что платники тупые и им здесь не место, а богатых жутко задевало подобное отношение. Тут и там разгорались споры и конфликты. И конечно, такое пришлось не по душе ректорату. Итогом стала введенная самим ректором дуэль — кто покажет высший суммарный балл за экзамены, тот получит не только статус умнейших, но и ценный памятный приз. В дуэли побеждали чаще всего умники, но и за богачами есть несколько выигрышей. И кажется, будто их споры ушли в прошлое.       — Неплохо придумано, — кивнул Алекс, листая ксерокопии газетных вырезок и заметок. — Все в плюсе. И что же случилось потом?       — Вот здесь, — Серега пролистнул несколько страниц и остановился на предпоследней. — Пятнадцать лет назад.       Статья почти кричала о бедствии. Тут и там мелькали восклицательные знаки и яркие выделения. В глазах рябило от жирного шрифта и заглавных букв. В статье не сказано, что именно произошло между студентами, но в тот год внезапно все прекратилось. Больше не было подсчета баллов и наград, а между ребятами завязалась настоящая война. Переполох затронул всех и каждого, никто не остался в стороне.       — Вижу, — Алекс пробежался глазами по тексту с призывным заголовком «Кульминация классового противостояния». — Умников начали притеснять, но в долгу они не остались.       — Да, но, к сожалению, дальнейшая судьба их соперничества неизвестна. Глянь, вначале умники объединялись, чтобы дать отпор обидчикам, сейчас же все не так. Каждый сам за себя.       Алекс рассеянно кивнул, вчитываясь в статью. В ней говорилось о том, что предательство стало спусковым крючком и впервые за историю университета завязалась огромнейшая драка, в которой участвовали почти все студенты. С того дня ректор отменил все призы за баллы, а стычки между ребятами из разных классов стали обычным делом. Сплоченные коллективы постепенно становились все более разрозненными, пока все не пришло к тому, что есть на данный момент. Но никаких подробностей. Какое предательство? Почему ректорат ничего не сделал с драками? Почему до сих пор позволяет все эти бесчинства?       — Я понял. Спасибо, Сирано, — Алекс закрыл папку и положил голову сверху, устало жмуря глаза.       Ответов больше не стало, а вот вопросов прибавилось. Алекс не представлял, где же ему рыть, чтобы узнать о произошедшем. Ясно, что в тот год произошло нечто из рук вон выходящее, раз никто не справился. Но что? Как узнать, если газеты молчат? Прошло почти пятнадцать лет. Остается только одно — найти тех, кто замешан в этом. Выпускников пятнадцатилетней давности. Если они не разъехались по разным городам и странам. Алекс зевнул и поудобнее устроил голову на руках. Сейчас он слишком устал, чтобы думать об этом.       А ведь сегодня он ведет Диму в клуб. Ах, как ему лень шевелиться, не то что идти куда-то! Малыш опять распинал его в семь утра, и Алекс полусонной мухой ползал по квартире, чуть не заснув сначала в ванной, а потом над тарелкой. Будь проклят человек, придумавший заниматься в такую рань! Алекс потерся носом о руку, представляя Диму. Поздно убиваться, ему еще планы составлять для себя, друзей и любимца.       — Свет, я хочу поговорить с тобой после лекции.       — О чем? — с привычным равнодушием отозвалась она, поправляя прядь светлых волос. Даже голову не повернула, разглядывая что-то в телефоне.       — О Диме и о работе. Давненько я не интересовался делами, ты справляешься одна? — Алекс приоткрыл левый глаз и растянул губы в лукавой улыбке. — Я всегда готов подключиться, только скажи.       — Да все в ажуре, Алекс, — с прохладцей отмахнулась она. — Большей частью вопросов занимается управляющий клубом, я лишь контролирую его самого. Хотя, раз ты заговорил об этом…       — Что-то произошло? — мигом отреагировал Алекс, вскинув голову. Этот клуб его инициатива, и почти всю работу по его открытию провел тоже Алекс. И теперь не позволит, чтобы с ним случилось что-то плохое. Клуб для него гарант независимости от родителей и первое настоящее дело. Алекс всегда с особой щепетильностью относился к своему детищу.       — На первый взгляд все отлично, — Света подняла голову и в задумчивости начала крутить светлый локон. — Но в последнее время действительно появились некие проблемки. Я не сразу поняла это, буквально вчера уточнила детали. Недостачи растут, и я подозреваю в этом нашего управляющего. Но доказательств у меня нет.       — А говоришь «в ажуре», — проворчал Алекс, выпрямив спину. Не стоило забывать о делах, сразу полезли неприятности. — И что, большие недостачи? По каким статьям расходов?       — Да ты знаешь, по бюджету все сходится, но в сейфе денег меньше, чем должно быть. А доступ только у нас троих и управляющего. Больше некому их взять, даже бухгалтерии ты не доверяешь код от сейфа.       — Вот оно что. И правильно делаю, что не доверяю. Стоит хорошенько встряхнуть нашего управляющего. И в общих чертах я уже представляю, как это сделать.       — А что с любимцем? — Света нахмурила изящные брови и прищурила глаза. — Ты берешь его с собой, так?       — Да-а… — уныло протянул Алекс, возведя глаза к потолку. — Об этом. Я хочу показать ему то, что нас привлекает. Хочу, чтобы он радовался с нами. Но совсем не могу придумать, как это сделать.       Света обреченно вздохнула, качая головой. Алекс не дурак, но все, что касается отношений, для него темный лес. Очевидного перед носом не замечает. Полный идиот в вопросах любви. И как мальчишка его до сих пор терпит?       — Будь собой, зачем что-то выдумывать?       Алекс несколько раз бестолково моргнул, переваривая самую здравую за последние пару месяцев мысль. Вот и ответ на все его вопросы! На поверхности лежал. Теперь Алекс все понял. Как защитить любимца от нападок, как вернуть гармонию их отношениям, как не потеряться в любви к Диме и как решить конфликт в универе. Он сам и есть ответ! У Алекса много ценных и уникальных качеств, он не должен подстраиваться под любимца. Любовь, должно быть, совсем затуманила ему рассудок. Эйфория от восхитительности умнички.       — Сирано, поможешь мне разузнать больше о том происшествии, — Алекс с лукавством ухмыльнулся и сцепил пальцы у подбородка, прищурив глаза. — А после лекции вместе со мной пойдешь за умничкой. Я теряю авторитет.       Серега промолчал, отвернув голову в противоположную сторону и подперев рукой. Пообещав тогда ребятам, что влюбленный Алекс никак не изменится, он и не подозревал, что его друг так увязнет в отношениях. В какой-то момент он даже пожалел, что направил Алекса к Диме. Лидер буквально утонул в этой любви, а любимец во всем потворствовал ему, делая только хуже. И как знать, сколько бы это продолжалось, не упрись они в тупик. Но похоже, Алекс очнулся от любовной лихорадки и теперь готов вернуться к обычному образу жизни.

***

      — Ань, меня, скорее всего, опять всю ночь не будет. Ты справишься одна?       Они стояли возле аудитории в ожидании Алекса, обещавшего забрать Диму минут через десять. Аня неприязненно поморщилась и резко выдохнула, скрестив руки на груди. Опять, опять ее друг пропадает без единой весточки. А все Алекс виноват! Это он не дает Диме свободы, постоянно тащит куда-то. Дима, может, и рад посидеть с ней вдвоем в кафешке или дома, так нет! Алекс постоянно соблазняет и тащит куда ни попадя. А глупый влюбленный Дима не осознает ловушки, в которую сам же бежит.       — Когда ты уже будешь ночевать дома? — с явным неудовольствием пробурчала Аня. — Меня кинул, родителям не звонишь — они уже со мной связывались, спрашивали о твоем самочувствии. Как я должна объясняться?       Дима тут же побелел, если не сказать посерел. Руки мелко затряслись от одного упоминания о родителях, а синие глаза увеличились до размера чайных блюдец. Дима замер, застыл на месте, не то порываясь схватить подругу, не то желая удрать со всех ног. Только дергался, так внятно и не двинувшись.       — А ты что? — чуть слышным голосом пролепетал он, едва сдерживая дрожь. — Сказала?! Пожалуйста, не говори, что…       — Нет, конечно, — фыркнула она, надув губы. Дима медленно закрыл глаза, прижимая ладони к груди — чуть инфаркт не заработал от ужаса. — Как ты представляешь, я скажу: «Извините, ваш сын у парня своего»? По-твоему, что я, совсем чокнутая?       — Фух, слава богу… — Дима с явным облегчением выдохнул и схватил подругу за руку, крепко сжимая в ладонях. — Ань, я тебя прошу, только не говори им об Алексе. Они не знают, что я… не интересуюсь девочками. Маму удар хватит, а отец вообще откажется от меня. Нет, этого я не переживу. Никак не переживу!       — Я тебе друг или кто? Естественно, я промолчу об этом, — Аня добродушно улыбнулась и обняла своего единственного друга. Не передать, как же она волновалась за Диму и хотела для него только счастья. — Но, может, ты еще подумаешь и откажешься от Алекса? Вы с ним…       — Мы с ним что?! — Дима в ярости оттолкнул ее и упер руки в бока, насупившись. Лицо вмиг покраснело от злости, глаза налились кровью, и Дима едва ли был способен собой управлять. — Говори уже, что мы?! Разные?! Не подходим друг другу?! Он слишком хорош для меня?! Что, Ань?! Ты не знаешь его! Вообще ничего не знаешь! Посмотри на его запястья! Как думаешь, от чего все те отметины? И больше не вздумай говорить, что мы из разных миров!       Аня уже было раскрыла рот, чтобы возразить, но слов не нашлось. Впервые она видела Диму настолько рассерженным. Под нахмуренными бровями сверкали злобой узкие щелки глаз, губы сжались в тонкую линию, а на лице заиграли желваки. Выбора не было, Аня скривилась, но согласно кивнула, закатив глаза. Спорить с Димой всегда было непросто, особенно когда он уверен в собственной правоте. А сейчас любовь застилает ему глаза, и Дима не способен мыслить здраво. Ох, как же Аня хочет, чтобы они расстались! Чем дольше эти лживые отношения продлятся, тем больнее Диме будет после очередного предательства.       Впрочем, сделать Аня ничего не могла. Доводов Дима не слушает и все делает по-своему. Заставить их расстаться насильно у нее не выйдет, единственное, что возможно, — доказать Диме, что Алекс не такой белый и пушистый, как он думает. И Аня приложит все свои силы, чтобы он увидел правду и принял наконец единственно верное решение.       — Алекс просил пойти с ним сегодня, но завтра после универа я вернусь домой и позвоню родителям. А потом я весь твой. Если хочешь, сходим вместе в кафе или в парк.       — Давай ты вернешься, а потом решим. Чего загадывать вслепую?       Дима поджал губы и отрешенно кивнул, чувствуя свою безмерную вину и перед подругой, и перед родителями. С Алексом он позабыл обо всем на свете, даже о родных. Впервые Дима провел лето в Москве, съездив к родителям всего на пару дней. Раньше он всегда уезжал на каникулы домой, но заманчивая перспектива побыть с любимым не шла ни в какое сравнение с поездкой домой. Родителей Дима безумно любил и с удовольствием поехал бы, если бы не теплый родной Алекс, соблазнивший романтическими вечерними прогулками и ночными ласками. Дима с головой утонул в головокружительной первой любви и потерял всякую связь с реальностью.       — Я обо всем помню, — с прохладцей шепнул он, повернувшись спиной. — И завтра иду с тобой. Куда захочешь.       В этом он весь. Аня возвела глаза к потолку, заново узнавая в этом парне своего друга. Чувство вины всегда захватывало власть над ним, Димой проще некуда манипулировать, играя на этом чувстве. Как никто он подвержен влиянию вины и изо всех сил старается ее искупить. Но Аня не хотела мучить его виной. И никогда не станет так делать.       — Дим, я не обижаюсь, правда, — Аня заботливо коснулась его плеча и развернула лицом. Дима нехотя поднял на нее переполненный горечью взгляд. — Я только очень переживаю за тебя. Мне слишком сложно поверить твоим словам после всего, но, если ты уверен в нем, я больше не стану мешать.       — Спасибо, — Дима благодарно улыбнулся и потерся щекой о ее руку. — Я очень люблю его. Сам не думал, что смогу когда-нибудь так влюбиться. И после всего я уверен в его чувствах. Он любит меня.       Вдалеке вдруг показался объект их бурных споров, и Дима невольно улыбнулся, заметив его. Аня тут же уловила изменения в выражении лица друга и спешно обернулась, глазами выхватив из толпы широкоплечего мучителя. Алекс шел в сопровождении своего рыжеволосого дружка, вечно стоящего в стороне от конфликтов. Значит, садист пришел именно за Димой.       Аня, не долго думая, схватила Диму за руку и потянула прочь, в панике ища любой укромный угол, где можно спрятаться. Тот не сразу включился в происходящее, тупо шагая следом за ней. А когда до него наконец дошло, Дима потянул подругу на себя, останавливаясь, и заботливо погладил по голове. На лице его блуждала бестолковая счастливая улыбка, подсказавшая Ане, что он сам желает увидеться со своим любовником. Что бы тот ни сделал.       — Все хорошо, они недаром вместе, — утешил Дима, по-глупому улыбаясь. — Алекс наверняка что-то задумал. Не переживай.       — Ты прав, умничка! — раздался веселый голос позади, и оба чуть не подпрыгнули от неожиданности, вообще не ожидая услышать его так скоро.       Алекс выглядел невероятно довольным, глаза его лихорадочно блестели и переливались, как растопленный на солнце шоколад. Дима с подозрением прищурился, пятой точкой чуя очередную пакость.       — Что за счастливая рожа? — съязвил он, поджав губы. На известнейшую парочку уже начали оборачиваться, их мирное общение явно внушало студентам опасения. — Впервые заработал приличный балл или девица какая снизошла до тебя?       — Малыш, давай-ка поговорим с глазу на глаз.       Грубо схватив за плечо, Алекс с силой толкнул его вперед, и Дима едва успел выставить руки, прежде чем врезался в угол стены и все же стукнулся лбом. От удара в глазах замерцали пятна, а в голове противно зашумело. Дима зажмурился, восстанавливая равновесие. Как будто в прошлое вернулся.       Алекс поймал его за руку и потащил в ближайший редко посещаемый студентами туалет, не обращая внимания на вялые попытки любимца вырваться. Дима и сам себе не верил: в угол он впечатался по своей вине — не удержал равновесие, а сейчас сопротивлялся только для порядка. Что подумают студенты, увидев, как игрушка широко улыбается и виснет на мучителе, добровольно следуя за ним? Ничего хорошего.       — Сирано, проследи, чтобы посторонние не вошли, — отдал холодный приказ Алекс и впихнул упирающегося Диму в туалет, гулко захлопнув дверь. Рыжик лишь сдержанно кивнул.       — Ну и? — Дима скрестил руки на груди, следя взглядом за Алексом. Тот с особым тщанием проверил кабинки и углы, выискивая посторонних. Сыщик прям, надо же! — Эй, Алекс! К чему этот цирк?       — Ты серьезно не понял? — осмотрев все и убедившись в полной уединенности, Алекс приблизился к любимцу и по обе стороны от его бедер уперся руками в раковину. Диму в буквальном смысле прижали к врезающейся в поясницу керамике. — Я хочу поиграть.       — И во что же? — с сомнением поинтересовался он, переминаясь с ноги на ногу и ерзая в поисках удобного положения — раковина давила все сильнее с приближением игриво ухмыляющегося любовника. — Псих, прекрати с ума сходить!       — Да-а… я определенно теряю разум рядом с хозяином, — с придыханием зашептал соблазнитель, касаясь губ яблочным дыханием. Сердце пропустило удар, Дима рывком схватил любовника за ворот рубашки, притягивая еще ближе, еще теснее.       Алекс крепко обнял его за талию и прижался губами к щеке, приглушенно мурча от удовольствия. Дима блаженно прикрыл глаза, поглаживая так любимые им плечи и лопатки. Ах, ну что он творит?! Нарочно ведь, но Дима так не хочет сопротивляться его настойчивым ласкам. Так любит его извращения.       — Острых ощущений захотелось? — понизил голос, едва справляясь с дыханием.       — Хозяин, мы здесь только вдвоем, никто нас не видит, — возбужденно зашептал, опуская руку по пуговицам рубашки и неторопливо расстегивая. — Со стороны кажется, что я издеваюсь над тобой, а вместо этого…       Кинув на него до неприличия обольстительный взгляд, Алекс опустился на колени и расстегнул ремень, покрывая поцелуями плоский живот. Дима шумно выдохнул, запрокинув голову. О-ох, ну как тут устоять? Глупый, глупый Алекс! В глазах безбожно поплыло и пришлось закрыть их, пока в голове не помутнело и не закружилось от мерцающих кругов.       — Алекс… — в голос застонал Дима, сжимая в кулаке его волосы. Как же быстро он разобрался с застежкой! — Ты идиот, нас застукают! Я не смогу молчать!       — Хозяин, стони сколько душе угодно, — как настоящий искуситель проурчал он, полностью заглатывая член.       Похоть тут же затмила сознание, будоража инстинкты. Сопротивлению нет места, здесь и сейчас есть только двое, чье удовольствие смешивается, усиливается и выплескивается рычанием и рваными стонами.       Дима схватил его за голову и резко задвигался, едва сдерживая голос. Алекс прикрыл глаза, позволив любимцу творить с ним все, что тот пожелает. Рваные вдохи-выдохи, текущая по подбородку слюна и звуки его сладкого голоса сегодня казались еще притягательнее. Горло саднило от его грубых движений, но Алекс поймал себя на том, что наслаждается этим и удовольствие начисто перебивает легкий дискомфорт. Он целиком во власти хозяина.       Расстегнув брюки, Алекс достал собственный член и начал неторопливо поглаживать ладонью, легонько сжимая головку. Хриплый Димин голос, особенно когда он вот так сдавленно стонет, будоражил рассудок, лишая самоконтроля, заставляя двигаться в такт с ним. Алекс захлебывался слюной, не понимал, как до сих пор в сознании и почему готов вот-вот кончить от столь явного насилия.       — И как… ты только… н-ха… додумался… — сквозь стоны выговорил Дима, дрожа всем телом в предвкушении оргазма. Пальцы на руках свело судорогой, заставив до боли вцепиться в смоляные пряди.       Алекс придушено заскулил и плотнее сжал губы, ускоряя движения руки. Его самого уже трясло, а горло сладко сжималось, кружа голову дурманом. Вкус любимца сводил с ума, дыхание сбивалось, становилось все тяжелее, все порывистее. Он на пределе, еще всего миг…       Дима резко дернул его на себя, содрогаясь в экстазе, а в глотку ударила вязкая сперма. Алекс зажмурился и инстинктивно сжал член в руке, кончая следом и давясь собственным стоном.       Дима мелко дрожал и едва мог стоять на ногах, пытаясь прийти в себя. Его будто парализовало, и сил пошевелиться он не находил. Пальцы с трудом разжались, позволив любимому отстраниться и склониться над полом, кашляя и тяжело дыша с хрипами и каким-то нездоровым свистом. Дима опустился на корточки и погладил его по голове, целуя в макушку. Алекс поднял взгляд и облизнул губы, стирая следы их развратных игр.       — Хороший мальчик, отлично справился, — похвалил Дима, нежно поглаживая спутанные пряди.       Алекс заулыбался как ребенок, впервые услышавший похвалу. Хозяин так редко хвалит его, что каждый раз его сердце на мгновение замирает и тут же начинает стучать как сумасшедшее. В синих глазах сияли теплые ласковые искры его любви, и для Алекса нет большей награды, чем этот взгляд и родной голос.       — Не делай так больше, я мог поранить тебя, — со всей серьезностью попросил Дима, обнимая его. — С ума сойти, какой же ты мазохист.       — Чего?! — запротестовал Алекс в ответ на унизительное прозвище. Боль его никогда не прельщала. — Не мазохист я, ты что-то путаешь!       — Да ну? — Дима рассмеялся, поймав его за руку, ту самую, измазанную его же спермой. — А это?       Алекс скривил губы и отвернул голову, не желая говорить об этом. Больно почти не было, но голос немножко охрип. Дима плавно склонился к нему и с чувством облизнул пальцы, соблазнительно посасывая. Алекс поперхнулся от неожиданности и перевел взгляд на его прищуренные глаза, с хитринкой смотрящие на него. Чертенок!       — Малыш, я покорился твоему удовольствию, — с легкостью солгал он, почти веря своим же словам.       — Скажи еще, что любишь отсасывать у меня, — усмехнулся Дима, вставая сам и помогая Алексу. — Похоже, я знаю тебя лучше, чем ты сам. А знаешь, я заготовил для тебя кое-что интересное на сегодняшнюю ночь. Спорим, ты опять расплавишься от удовольствия, едва сдерживая слезы?       — Не было такого, — проворчал он, опустив голову в попытке скрыть смущение. Нет, любимец определенно неправ! Как, ну как можно наслаждаться болью?! Даже слышать смешно! Из Алекса никогда не получится… мазохист…       — Ну как же не было? А не ты рыдал, пока я хлестал тебя? — Дима запустил руки ему под рубашку и погладил по спине там, где всего неделю назад красовались следы от кнута. Он мелко вздрогнул, так ярко ощутив удары, словно не в воспоминаниях, а наяву. — Признай в себе натуру мазохиста и дай мне возможность издеваться над тобой, пока ты не рехнешься от оргазмов.       Алекс пожевал губу, глубоко задумавшись над предложением любимца. И почему так? В первый раз боль настолько испугала его, что он сбежал раньше, чем успел подумать. А сейчас он ощущает прилив сил от слов Димы. В тот день удары хлыста чуть с ума его не свели, Алекс чувствовал себя беспомощным и слабым в руках хозяина. Боль парализовала рассудок, но, по правде говоря, Алексу так понравилось это ощущение, что у него просто язык не повернулся остановить порку. Ретроспективно он понял, к чему были его слова и мольбы, хотя в тот момент терялся в догадках. Получается, Дима прав насчет него?       — Снова будет больно, как тогда? — осторожно спросил Алекс, невольно прижимая любимца. Тот приглушенно усмехнулся и мягко коснулся губами открытого участка шеи.       — Угу, — кивнул Дима, рвано выдыхая в ухо. — Все, что тебе так понравилось. В той комнате я твой хозяин и ты полностью подчиняешься мне без единого возражения. А за ее пределами я твой парень. Или как тебе больше нравится?       — Люблю тебя, малыш, — Алекс с нежностью поцеловал его в висок и положил подбородок на макушку, жмурясь от удовольствия. — Ты потрясающ, я, наверное, сплю.       Дима громко рассмеялся, застегивая его, а затем и свои штаны. С голым членом говорить всякие милости — как это в его духе. А с другой стороны, Алекс впервые говорит, что Дима его личное маленькое сокровище. Так приятно, аж до мурашек. Он почувствовал себя настолько счастливым, что готов умереть прямо сейчас. Их взаимная любовь так сильна, даже пугает порой.       — М, Алекс… — Дима нехотя отстранился и положил руки ему на плечи, опустив голову. — Ты не ответил, к чему все это безобразие.       Алекс улыбнулся, видя смущенное лицо своего любимца. Вот они, противоречия в полном расцвете. Минуту назад чуть ли не насиловал, а сейчас краснеет как девчонка. Ох, какой же он милый!       — Малыш, со всей этой мышиной возней я забыл главное, — Алекс бережно снял повлажневшие ладони с плеч и крепко сжал в своих, улыбаясь во весь рот. — Я это я, со своим характером и желаниями. Я пытался быть кем-то другим, подстраивался под тебя, под элиту, под законы. Но все это не я. Потому мне так сложно было найти выход. А сейчас я был собой, делал именно то, что сам хочу. Я по глупости загнал себя в рамки и чуть не потерялся. Теперь же все встало на свои места.       — Ты хотел… отсосать мне? — опасливо переспросил Дима, склонив голову в бок и со всей тщательностью ища хоть каплю логики в его словах. Ересь какую-то говорит, еще и улыбается, как счастливый дурак.       — Я хочу делать тебе приятное, — фыркнул Алекс и ласково поцеловал в щеку. — Я и сейчас считаю, что афишировать наши отношения рано, но больше не собираюсь обижать тебя у всех на виду. Лучше я продолжу уединенные игры, так я и тебя защищу, и себя верну. Хотя, признаюсь, я немного запутался в себе.       Дима все равно ничего не понял, но возражать не стал. Минет явно лучше, чем позорные насмешки на виду у студентов. Пусть поступает так, как хочет. Ведь таким Алекс и предстал перед ним — инфантильным эгоистом, творящим все, что взбредет в его больной мозг. И ни у кого не спрашивал мнения. А что изменилось сейчас? Да ничего. Алекс метался между «правильным» и «неправильным» и все равно вернулся к прежнему.       Да, его любимый сильно изменился. Но сейчас… Дима улыбнулся, замечая в шоколадных глазах привычный огонек страсти и энтузиазма. Давненько он не видел задора в любимом взгляде, все больше Алекс сливался с самим Димой, чуть не растворившись в нем. Впору начать волноваться, и Дима почти решился на крайние меры, искренне боясь за любимого. Нет, больше они ни к чему. В этот миг он смотрит в эти живые шоколадные глаза, и больше не остается сомнений. Сейчас, кажется, непримиримый лидер вернулся.