Дополнительные побочные эффекты

      Вернулся Дима вместе с родителями ближе к ночи и, не ужиная, сразу отправился в комнату. Оставил родных самих хозяйничать на кухне, но сил помочь у него не осталось. Тело жаждало кровати, и даже ужинать не хотелось.       Как ни удивительно и абсурдно, встреча с родителями его парня для Димы прошла до неприличия гладко. Его не выгнали взашей с криками, что геи позорят общество, выслушали со всеми его чувствами и приняли как пару, как любимого человека. Дима и не мечтал о подобном счастье. Родители Алекса не возражают, что их сын встречается с парнем…       Для Димы это нонсенс! Как только он понял, что влюбляется исключительно в парней, и принял в себе неправильную сексуальную ориентацию, Дима поставил крест на настоящей семье. Он смирился, что никогда не сможет свободно рассказывать о своей любви, никогда не встретится с родителями любимого, не будет жить со своим парнем под одной крышей. Всем этим он был готов пожертвовать ради возможности встречаться с человеком своего пола, но…       Алекс совсем другой. Он будто с другой планеты, его не волнует осуждение. И теперь Дима понимал, откуда ноги растут у его открытости — его семья никогда не считала геев чем-то неправильным или странным. Они согласны принять любой выбор сына, если его избранник — человек достойный и принесет счастье их ребенку. Их сердца открыты, не скованы предрассудками глупого косного общества.       Дима впервые встречает таких людей. Ведь мечта, что семья его любимого окажется свободных взглядов, для Димы всю жизнь казалась несбыточной.       — Ну, как прошел день? — Аня подсела к Диме на пол возле кровати и подтянула колени к груди, устраивая на них голову. — Зачем Алекс позвал тебя вчера?       Дима по-глупому улыбнулся и повернул голову к ней, чувствуя, как щеки наливаются краской смущения. Вопреки усталости, ему хотелось кричать о своей радости, чтобы все в мире знали, какой у него чудесный парень.       — Ты ни за что не поверишь, — Дима скрестил ноги по-турецки и придвинулся ближе к подруге. Сердце радостно пело при воспоминаниях, и Диме хотелось рассказать всем, как он счастлив. — Алекс познакомил меня со своими родителями. И они… приняли меня, понимаешь?! Им неважно, что я парень! Ты знаешь, сегодня я почувствовал, что мы стали еще ближе с Алексом. Совсем как семья!       — Ого! Смелый поступок, — Аня скопировала позу друга и прислушалась, нет ли кого за дверью. Впрочем, уже за полночь — все спят. — Прости меня, Дим. Я ошибалась в нем. Алекс… он серьезен на твой счет. Прости, что наговорила гадостей о нем. Не думала, что он так любит тебя.       — Любит. Я всегда знал это, — Дима упал на спину, подложив руки под голову. На лице играла улыбка, а сердце готово было вот-вот выскочить из груди. Так легко и приятно. Согревающий комок в грудной клетке полыхнул невообразимым теплом, омывая с ног до головы умиротворением. — Ах, я так счастлив! Хочу узнать о нем как можно больше. Я был настоящим эгоистом.       — Разве был? — удивилась Аня. Дима пожал плечами, и тогда она нависла над ним, опираясь на руки возле его головы. — Я только и слышала: Алекс то, Алекс это, ах, как я хочу помочь ему, ах, он страдает один, пока я тут. Ты все время беспокоишься о нем.       — Да, но сегодня я понял, как мало знаю о нем и его жизни. Я в самом деле не спрашиваю его о прошлом и не говорю о себе. Мы так далеки, хотя всегда стремимся быть рядышком. Как мало я доверял ему. Теперь я хочу исправиться.       — Ты очень стараешься ради него, Дим, — Аня погладила друга по волосам и встала с пола, чтобы расстелить постель. Дима проводил ее озадаченным взглядом, но вслух ничего не сказал.       Очень давно, еще когда они только начали дружить, Аня грезила о Диме как о парне. Даже зная, что он гей, Аня не оставляла надежд быть с ним. Ни резкие слова друга по отношению к женщинам, ни ярые заверения, что он чисто физически не сможет спать с девушкой, Аню не убеждали. Нежная любовь к доброму Диме не гасла даже в минуты полнейшего отчаяния. И Аня боялась того дня, когда Дима встретит человека, с которым захочет быть рядом всю жизнь.       Принять Алекса парой ее любимого Димы Ане оказалось сложнее всего. Понимая, что все ее предрассудки не больше, чем обычная ревность, Аня упорно выдумывала все новые и новые поводы развести их. Но что бы она ни делала, Дима не отказывался от красавца-любовника. Надежды таяли на глазах, Аня не хотела мириться с этим.       Все изменилось сегодня, после рассказа друга о перечеркнувшей все предубеждения преданности Александра. Сегодня, видя, как Дима так по-детски радуется тому, что Алекс представил его родителям в качестве любимого человека, Аня впервые ощутила не ядовитую ревность и злость, а нечто совсем противоположное. Ей вдруг захотелось смеяться вместе с ним, радоваться его счастью и помогать во всем, если Диме станет грустно.       Эти чувства отличались от «любви». Только сейчас Аня осознала, что никогда не мечтала поцеловать его или прикоснуться как к любовнику. Она не испытывала желания к своему другу, лишь теплоту и сострадание. Ее «любовь» всегда была иллюзией.       — Дим, а как ты понял, что любишь Алекса? — спросила Аня, когда они уже улеглись в постель и выключили свет.       — Сложно объяснить, — задумчиво произнес он, постучав пальцем по губам. Аня повернулась на бок и положила голову ему на плечо, обнимая за талию. — Ты знаешь, если бы вот так меня обнял он, я бы почувствовал жар внизу живота и дрожь в руках. Мне стало бы тяжело дышать, а сердце выпрыгивало бы из груди.       Аня закрыла глаза и прислушалась к своим чувствам: ничего подобного она не испытывает. Ей приятно обнимать друга и только. Бóльшего не хочется. Но все же то, что Дима описал, похоже на сексуальное желание, а это еще не любовь. Ане нужно знать больше, вдруг ее чувства к Диме чисто платонические?       — А больше ничего? — Аня приподняла голову и встретилась с его рассеянным взглядом. Дима пожевал губу, устремив взор в потолок. — Или вас только это связывает?       — Ха-ха, нет, конечно, — рассмеялся Дима и задумался, как бы понятнее описать свои чувства. — Когда он рядом, мое сердце поет от счастья, а когда мы не видимся, я жутко скучаю. Если ему грустно, мне хочется плакать, а когда я вижу его улыбку — сразу забываю все трудности и печали. Мне хочется поддерживать его во всем, чтобы он и дальше радовался и улыбался мне. И я хочу, чтобы его глаза смотрели только на меня, а все мысли были заполнены только мной. Потому что я думаю только о нем. Но я не скажу ему об этом, чтобы он не чувствовал себя обязанным или виноватым. Пусть будет собой, таким, каким я люблю его. Я не хочу его менять.       Аня вновь послушала собственные чувства и мысли по отношению к Диме. Нет, ничего даже издали походившего на описанное другом у нее нет. Аня волновалась за Диму, желала поддерживать, но таких глубоких эмоций не испытывала. Она не чувствует себя одинокой без Димы и не цветет рядом с ним. Быть может, она считала его другом с самого начала?       — Я так рада, что мы дружим, — Аня стиснула его в объятиях и устроилась под боком. Дима пискнул, когда его изо всех сил сдавили тонкие руки, и прижал ладонь ко рту, приглушенно смеясь. — Вот бы и мне влюбиться, как ты. В такого же заботливого красавца. Я завидую вам, хотелось бы и мне так.       — Время преподносит самые необыкновенные сюрпризы, — вслух рассуждал Дима, но Аня его уже почти не слушала. Ее затягивало царство Морфея. — Я до сих пор поражаюсь тому, что творится сейчас в моей жизни. Когда-нибудь и с тобой такое случится.       Дима ласково погладил подругу по плечу и закрыл глаза, слушая ее мерное посапывание. Узнай Алекс о том, что его умничка спит в одной кровати с кем-то, кроме него, раскричался бы на весь дом. Дима захихикал и повернулся на бок, позволив Ане уткнуться носом ему в грудь. Она для него как мягкая игрушка, Дима совсем не испытывает желания, обнимая Аню. Как же по-разному ощущаются прикосновения любимого и просто друзей. Дима раньше не задумывался об этом.       А ведь с первого же дня Дима краснел, едва Алекс дотрагивался до него. Значит ли это, что он уже тогда желал своего мучителя? Определенно, да. Дима запал на него с первого взгляда. Влюбился без памяти. Жаль, он не понял этого с самого начала.

***

      Алекс почти спал над бумажными вырезками и копиями, которые он получил в отделе кадров университета. Часы давно пробили третий час ночи, родители его мирно спали в гостевой комнате, а он корпит над бумагами. Еще поле непаханное работы, а ему до отвращения неохота перебирать бесчисленные данные сотен студентов. Алекс рад, конечно, что представил родителям умничку как своего парня, но из-за этой встречи он потерял целый день поисков. Нужно наверстывать упущенное.       Пятнадцать лет назад выпустилось чуть меньше пяти сотен человек, и отнюдь не каждый знает подробности того происшествия. Алекс созвонился с мажорами и умниками, всего порядка сотни человек выпускников, но так и не узнал ничего нового. Все, кому он звонил, либо не хотели рассказывать об этом, либо ссылались на огромную занятость. А ведь замешаны могли быть и более младшие курсы, не только же выпускники участвовали в склоках. Впрочем, тогда Алексу всей жизни не хватит, чтобы всех обзвонить.       Устало зевнув, Алекс выключил настольную лампу и убрал листок с телефонными номерами в сумку. Он переписал еще сотню, поставив отметки, кто чем занимался в прошлом и как учился. Универ отнюдь не с энтузиазмом поделился старыми данными, но деньги в этом мире решают почти любые вопросы. И сейчас Алекс как никогда близко подобрался к разгадке бушующей в их универе войны.       Глаза зверски слипались. Алекс снова зевнул и потопал к кровати, намереваясь уснуть как только рухнет на нее. Он дико вымотался сегодня. Переживал, как примут Диму, как сам любимец отнесется к знакомству, что будет делать, если родители откажут его умничке. Голова пухла от усталости, и едва тело коснулось постели, вмиг отяжелело и налилось свинцом.       М-н, а совсем недавно на этой кровати Алекс целовал, ласкал своего любимца. Воспоминания нахлынули жаркой волной, и, вопреки усталости, организм отреагировал на возбуждающие фантазии. Алекс зажмурился и застонал, понимая, что краснеет, как школьник с недотрахом. Как же хочется секса! Плевать как и где, лишь бы войти в Диму и трахать, пока умничка не станет умолять остановиться, пока снова не потеряет сознание под ним. Хотя кого он обманывает — Алекс все равно не остановится.       Рука потянулась к штанам — Алекс закусил губу и повернулся на бок, сворачиваясь клубком. Кожа горела от каждого прикосновения к себе, а память услужливо подкидывала воспоминания сладких ночей с Димой. Как малыш стонет и кончает только от стимулирования задницы. Как он целует и кусает его, дрожа всем телом от ускоряющихся толчков. Как отдает приказы властным голосом — и невозможно не подчиниться.       Алекс содрогнулся и зажал в зубах подушку, чуть не плача от неудовлетворенности. Он хочет в комнату! В ту страшную комнату, наполненную полумраком, где хозяин повелевает им и дарит ни с чем не сравнимое удовольствие через ослепляющую боль и унижения. Хочет стоять на коленях и чувствовать прикосновения горячих рук, и плакать от невыносимой пытки, и забыть обо всем, кроме приказов господина, когда разум туманится и соображать невозможно. Когда же их жизнь вернется в прежнюю колею?       Дотянувшись до салфеток в прикроватной тумбочке, Алекс с унылым вздохом принялся стирать следы своей бурной фантазии. Лучше не стало. Абсолютно. Равно что хотеть мяса, а жевать сою. Одно лишь раздражение, никакого удовольствия. Алекс швырнул салфетки в ведро и с головой укрылся одеялом. Утро вечера мудренее. Скоро все наладится, обязательно наладится. Он верит в это.

***

      — Сколько можно зевать, Алекс? — пожурил его Серега, толкнув в плечо. Александр лениво разлепил глаза и посмотрел на друга мутным сонным взглядом, в тысячный раз зевнув.       — Сколько нужно, столько и можно, — проворчал он, отрывая голову от парты. Сам не заметил, как чуть не уснул посреди пары.       — Александр Сергеевич, вы можете идти, если вам не интересно на моем занятии, — предложил преподаватель, остановившись у его парты. Алекс выпрямился и стыдливо опустил голову.       — Извините, я плохо спал. Больше такого не повторится.       — Тогда расскажите нам, чем должен руководствоваться предприниматель, начинающий собственное дело?       Алекс поднялся с места и негромко заговорил под восхищенные возгласы одногруппников. Тему он знал от и до — сам этим занимался, когда клуб свой на ноги ставил. Так что все, что касается организации, для него проще простого. Алекс проговаривал ответ четко и без запинок, и вскоре преподаватель вернулся на свое место, удовлетворившись его знаниями. Алекс сел на место и подпер голову руками, чтобы снова не рухнуть на столешницу.       — Ты что делал все воскресенье? — шепнул Серега, поглядывая на преподавателя. Тот отвлекся на графики и схемы и не заметил их перешептываний.       — Читал, считал, переписывал, — Алекс придвинул к нему папку со своими записями. — Надо сегодня обзвонить всех этих людей. Авось мне повезет, и хоть в этой сотне кто-то откликнется. Конечно, у меня в запасе еще триста таких, но чем скорее я распутаю этот клубок, тем скорее сделаю Диму своим.       — Тебе нужна помощь? — предложил друг, пробегаясь глазами по бесчисленным номерам. — Ты один за день не управишься.       — Ага, давай, — кивнул Алекс и зажал рот рукой, зевая. — Черт, засыпаю на ходу. Принесешь мне кофе в перерыве?       — Не вопрос.       Учебный день пролетел для Алекса как в тумане. Лекции он благополучно проспал на верхнем ряду, а семинарские слушал меньше, чем в треть уха. Диму он видел только на последней лекции, да и то поговорить не смог — умничка сбежал за считанные секунды, словно ветром сдуло. Даже подружку свою кинул. Алекс подумывал его в туалете запереть и трахнуть по-быстрому, но теперь уже не успеет догнать.       — Эх, и что за день?       Алекс плюхнулся на пассажирское сиденье Серегиного джипа и разложил спинку кресла, закинув одну руку за голову. Хозяин транспорта на дерзкое вторжение друга отреагировал привычным безразличием — сел за руль и двинулся в сторону клуба.       — Ты уверен, что не хочешь выспаться дома? — уточнил Серега, выезжая со двора. Алекс только рукой махнул.       — Не до того мне, хочу поскорее докопаться до истоков и зажимать умничку на полных правах его парня, — поведал свои корыстные планы другу, стараясь не уснуть в машине. — Уверен, Дима поможет мне расслабиться после.       Фантазии прошлой ночи вспыхнули перед глазами, и Алекс сжался на сиденье, утыкаясь лбом в колени. Тело содрогалось и пылало, а уши закладывал стук крови в висках. С появлением Димы в его жизни Александр стал намного восприимчивее к возбуждению. Раньше ему удавалось сдерживаться месяцами, а теперь и недели не может продержаться. Голова мутнеет и кружится, воздуха не хватает — Алекс задышал через открытый рот и развернулся на спину, проводя ладонью по взмокшему лбу.       — Выглядишь не очень, — заключил Серега, кинув взгляд на друга. Алекс скосил на него сощуренные глаза и утробно зарычал.       — Да что ты! Сам знаю, Сирано, не капай на мозги. Умничка из меня веревки вьет, а я позволяю. Не могу ему сопротивляться. Проклятье!       — Смотри, однажды он потребует твою задницу.       — Нет, такого точно не будет, — уверил его Алекс и поднял спинку сиденья в нормальное положение. Нужно отвлечься, тогда и возбуждение спадет само собой. — Ты уволил этого бездарного управляющего?       — Да. Я просмотрел документы и исправил то, на что ты указал, — Серега свернул на узкую улочку — они почти на месте. — Нам нужен новый управляющий, слишком много работы для студентов, здесь нужен профессионал.       — Я уже подыскал подходящую кандидатуру.       Алекс отстегнул ремень безопасности и вышел из машины. Днем его клуб выглядел пустоватым, лишь немногие забегали, чтобы пропустить стаканчик-другой в обеденное время. Зато ночью набивались полные залы, причем не только в пятницу. Алекс прошел в кабинет на втором этаже и сел за стол, мельком пролистывая документы. Бумажной волокиты и впрямь много.

***

      Дима забрался в самый угол электрички и достал телефон, с грустью смотря на пустой экран. Он скучает. Впервые он трусливо сбежал из универа, а все из-за Алекса — Дима боялся не сдержать эмоций, если увидит его, такого счастливого, сексуального, возбужденного. Если бы он мог поведать родителям о своем парне так же запросто, как это сделал Алекс… Нет, он никогда не осмелится рассказать. Его родные абсолютно другие, им не понять.       Разблокировав экран, Дима открыл приложение и долго всматривался в переписку с любимым, решая — написать ему или нет. Тем для разговора не было, да и Алекс снова начнет выпытывать, что происходит. Дима сразу решил, что никогда не признается ему, не расскажет о том, что дело в родителях. А поговорить хочется все равно. С тяжелым сердцем Дима решился отправить ему всего три слова. Daylight: Я люблю тебя. Vault_grey: Я тоже, малыш. Что-то случилось?       Сообщение пришло почти в ту же секунду, только он успел отправить свое. Дима захихикал и продолжил печатать новое послание. Алекс такой милый иногда, что хочется затискать его как котенка. Daylight: Совсем нет. Что делаешь сейчас? Vault_grey: В клубе. Дел невпроворот, пришлось подключаться. Daylight: Что ты имеешь в виду? Vault_grey: Ты забыл? Мы со Светой и Сирано владеем клубом. Помнишь, я приводил тебя недавно? У нас накладки вышли, и сейчас я должен стабилизировать положение, чтобы не потерять заведение. Daylight: Я не знал, что ты владелец. Расскажи, как ты стал управлять клубом. Vault_grey: Пять лет я владею этим местом. Еще в средней школе мы втроем продавали ученикам ручки и тетради, потом все больше и больше, пока в старшей школе не открыли небольшой магазинчик на первом этаже. Товар так здорово продавался, что мы даже подумывали о сети, но мне захотелось выкупить ночной клуб. Друзья поддержали, и втроем нам хватило денег. В те дни это было не самое прибыльное место, мы купили его по дешевке. За пять лет мне удалось раскрутить его до элитного ночного клуба, он приносит доход, которого нам втроем хватает, чтобы не зависеть от родителей. Но месяц назад случилась неприятность: новый управляющий оказался некомпетентен, мы понесли убытки. Ребята не справляются без меня, я должен уладить проблемы с персоналом и поставками, а уже потом передать Сирано для решения повседневных вопросов. Daylight: Ты вроде короля, а Серега — серый кардинал? Vault_grey: Я стратег, малыш. Намечаю общий ход работ, строю долгосрочные планы и руковожу ходом бизнеса. А Сирано тактик — он решает насущные вопросы и реализует мои идеи. Света отвечает за финансы. По сути, большую часть работы выполняет управляющий. Сирано периодически контролирует его самого, Света следит за бухгалтерией. Я продвигаю клуб, вытаскиваю его из ям и руковожу рекламной кампанией. Daylight: Вот оно как. Так ты не зависишь от родителей. А я думал, ты на их попечении. Ты всегда беззаботный и несерьезный, а на самом деле крутой владелец клуба. С ума сойти. Vault_grey: Давно нет, малыш. Я не люблю зависеть от кого-то, предпочитаю свободу. Квартира и машина куплены на мои средства, я полностью независим. Так что не стесняйся просить меня, если у тебя будут трудности. Daylight: Хорошо, но я тоже не хочу зависеть от тебя. Алекс, я так мало знаю о тебе. Расскажи мне еще. Vault_grey: А помнишь, как в тот раз? Давай меняться информацией. Задавай вопросы и сам отвечай о себе. Я тоже хочу знать о тебе. Особенно то, что ты скрываешь.       Дима вышел из метро и пешком пошел в сторону дома. Дожди закончились, но на дорогах полным полно луж. Дима редко отказывался от транспорта — до дома идти порядка часа. Сегодня исключение. Сегодня ему хотелось поболтать с Алексом, и он разумно посчитал, что прогулка будет самое оно. Дома им поговорить не удастся — родители спалят. Daylight: Что я могу скрывать, тем более от тебя? Расскажи, кто твои родители? Я познакомился с ними, но до сих пор этого не знаю. Мой отец главный инженер на заводе, а мама сейчас занимается огородом, выращивает овощи. Раньше работала бухгалтером. Vault_grey: Мой отец — бизнесмен. Владеет сетью ресторанов и несколькими нефтеперерабатывающими заводами в пригороде. Мама — федеральный судья. Сам понимаешь, внимания мне не перепадало в детстве. Меня растили разные няни, даже бабушки и дедушки уехали за границу, я их не видел никогда. А ты? Daylight: Мама растила меня, пока я был совсем маленьким. Потом отца сократили, и ей пришлось выйти на работу, когда мне было десять. Папа тоже много работал, где только мог. А мне пришлось заботиться о сестре, которая младше меня на три года. Хоть мне и нравилось это, родителей все-таки не хватало. А потом я уехал в Москву на учебу. Vault_grey: Я почти не слышал от тебя о сестре. Как ее зовут, какая она? Я единственный ребенок, никогда не понимал каково это — иметь сестру или брата. Daylight: Ее зовут Настя. Ей семнадцать, она сейчас в выпускном классе. Летом приедет сюда поступать. В апреле она погостит у меня, будет выбирать универ. Я познакомлю вас. Она знает, что я гей и что встречаюсь сейчас с парнем. Я ей по телефону рассказывал о тебе. Vault_grey: Как давно она знает о твоей ориентации? Daylight: Когда она начала замечать, что я не встречаюсь с девушками, она в лоб спросила меня об этом. Я не смог отвертеться. Vault_grey: И как Настя отреагировала? Daylight: Сначала рассмеялась, а потом похлопала по плечу и сказала, что я всегда напоминал ей девчонку. И добавила, что со мной ни одна девушка встречаться не будет, я слишком хилый и ростом не вышел. Vault_grey: Ха-ха, в чем-то она права. Но мне ты нравишься, такой милый. Daylight: Я не обижаюсь на сестру, у нас дружеские отношения. Я всю жизнь заботился о ней, даже когда мама еще приглядывала за нами. Так что у нас нет вражды или чего-то такого. Vault_grey: Теперь я понимаю, почему ты такой заботливый. Дим, а если я когда-нибудь захочу жить с тобой, ты будешь работать? Я смог бы содержать нас обоих, так что ты не обязан. Daylight: Не хочу быть иждивенцем, Алекс. Конечно, я буду работать, как только выпущусь из универа. Да и родителям помогать нужно. Vault_grey: Скажи, малыш. Ты ведь не собираешься знакомить меня с родителями. Считаешь, они не примут твой выбор? Daylight: Алекс… Vault_grey: Ты не отмажешься в этот раз. Я видел, как ты трясся, когда мы подошли к моим родным. Ты боялся, что тебя осудят. Daylight: Мои родители консервативны. Я не могу им представить парня, понимаешь? Они не примут тебя. Vault_grey: Малыш, я не собираюсь вечно прятаться. Ты ведь понимаешь это. Скажи, ты готов быть со мной, несмотря ни на что? Или для тебя чужое мнение важнее меня? Daylight: Алекс, это же мои родители! Vault_grey: Я не про них сейчас. Я про других. Ты сможешь поцеловать меня в толпе? Daylight: Что ты такое говоришь? Конечно ты важен мне. Как же иначе? Vault_grey: Не съезжай с темы. Так сможешь или нет?       Впереди показался его дом, а прерывать разговор сейчас не хотелось. Алекс обидится, если Дима промолчит. Любимый и так дуется на него за скрытность, нельзя давать больше поводов. Дима огляделся по сторонам, заприметил скамейку неподалеку от своего подъезда и поспешил к ней. Минут тридцать еще можно погулять. Daylight: Алекс, я по-другому воспитан. Мне сложно, ты понимаешь? Я не такой открытый человек, как ты. Но это вовсе не означает, что моя любовь слабее. Vault_grey: Не заговаривай мне зубы. Я не собираюсь ныкаться. Я люблю тебя и не вижу в этом ничего предосудительного. Daylight: А другие видят. Ты же не гей, тебе не понять моих чувств. Мне всю жизнь в спину плюют, я уже не выдерживаю чужого презрения. Мне больно открываться. Vault_grey: Малыш, я встречаюсь с парнем. Я самый натуральный гей. Кто там будет разбираться, би я или гей, когда я буду целовать тебя? Мы в одной лодке, и я не позволю тебе чувствовать себя одиноким, запомни. Daylight: Я не могу так! Не заставляй меня, мне страшно. А если родители откажутся от меня? Я останусь совсем один. Ты ведь не вечно будешь со мной. Ты тоже разочаруешься однажды. Я так боюсь этого. Vault_grey: Чего?! Daylight: А? Я сказал это?! Черт, прости, Алекс. Я ошибся. Конечно я доверяю тебе. Vault_grey: Минуточку, и давно тебя посещают эти мысли? Ну-ка выкладывай, что за белиберда в твоей голове на сей раз. И не вздумай открещиваться теперь!       Дима прикрыл глаза и длинно выдохнул. Вот так глупо спалиться — похоже, это входит у него в привычку. То говорит сам с собой вслух, то печатает незнамо что. И вот как оправдаться? Страх сковывает внутренности промозглой стужей, оставляя на коже капли холодного пота. Алекс сочтет его ненормальным, как Диме не хочется услышать правду сейчас. Или лживые обещания. Их любовь пуста — так какой смысл ждать бóльшего? Daylight: За что ты любишь меня, Алекс? Мы вместе только до тех пор, пока нам удобно это? Мы занимаемся сексом, гуляем, болтаем. Но через несколько лет страсть угаснет, говорить станет не о чем, а места, куда мы не ходили, закончатся. Что останется от нашей любви тогда? Vault_grey: Дим, я серьезно не понимаю, откуда в твоей голове берется такая откровенная чушь. Уже не первый раз я слушаю всякую ересь, почему ты каждый раз сомневаешься во мне? Daylight: Да как ты не поймешь, что я в себе сомневаюсь, а не в тебе! Мне сложно осознать, что меня любит такой, как ты. Алекс, ты словно из сказки вылез. Ты добрый, заботливый, ласковый, красивый, успешный, популярный. Да еще и позволяешь творить с тобой такое, за что другой убил бы меня. Ты даешь мне столько, что я не успеваю принимать. А что можно взять с меня? Что я даю тебе?       Он абсолютно бесполезен. Дима всегда знал это, но каждый раз закрывал глаза, наивно мечтая о сказке. И всегда спотыкался о реальность. Дима изо всех сил старается быть счастливым, боится потерять единственного человека, подарившего ему чувство защищенности и покоя. Он готов сделать все ради Алекса, побежит на край света и сорвется в бездну. Только бы он попросил! Но любимый, до дрожи милосердный Алекс желает лишь… Vault_grey: Твою любовь. Дим, послушай. Ты прибежал ко мне в больницу, едва узнал, что я попал в аварию. Ты носил мне фрукты, каждый день сидел со мной чуть ли не сутками. Даже друзья так не делали. Я был невероятно счастлив, что ты со мной. И мне нравятся наши игры в той комнате, я наслаждаюсь болью и унижениями, я правда люблю это. А еще ты всегда готов поддержать меня, я знаю, что ты выслушаешь и поможешь в любое время. Ты терпишь мои безумства, ты даешь именно то, в чем я нуждаюсь. Не могу представить, что существует кто-то еще, с кем мне будет настолько хорошо. Ты моя вторая половинка, ты дополняешь меня, делаешь лучше и сильнее. За это я люблю тебя. Daylight: Но это все сейчас. А вдруг все это через пять лет покажется тебе ненужным? Vault_grey: Когда исчезнет страсть и темы для разговоров, я просто обниму тебя и буду сидеть в тишине. Поверь, мне этого будет достаточно. Мне хорошо всего лишь от того, что ты рядом. И это не изменится. Я уверен. Так что никогда больше не думай, что я брошу тебя. Я клянусь самым дорогим, что не оставлю тебя одного. Дим, я буду рядом до конца наших дней. Всегда.       — Дим, я люблю тебя. Всем сердцем и душой.       Дима вскинул слезящиеся глаза и с неверием увидел перед собой улыбающегося Алекса. Он стоял в шаге от него с огромным букетом белых лилий в руках, а теплый взгляд кофейных глаз не оставлял сомнений в искренности произнесенных слов. По щекам полились слезы, в горле застрял комок. Дима впервые ощутил себя любимым. Впервые сердцем поверил.       — Алекс!       Дима кинулся ему на шею, не замечая ничего вокруг. Мир расплывался перед глазами в разноцветное месиво, а слезы лились не переставая. В ушах рваными толчками стучала кровь, вторила дикому биению сердца. Дима плакал, как ребенок, и улыбался. Улыбался глупой шальной улыбкой. Просто не мог остановиться. Эмоции били через край, выплескивались истерическими всхлипываниями и сбивчивым шепотом. А губы произносили только одно слово. «Люблю».       Алекс отбросил букет на скамейку и крепче прижал рыдающего любимца к груди. Он и не догадывался раньше, что Дима терзает себя такими бредовыми мыслями. Уверил сам себя, и даже чуть Алекса не убедил. Еще немного, и они расстались бы на почве неуверенности и страхов. Алекс успел вовремя. Он знает свои чувства. И не сомневается в них. Дима для него самый дорогой человек на свете. И это уже не изменится.       — Ты веришь мне, малыш? Ты единственный, кому я говорил такое. Первый и последний. Только ты. Эти чувства неизменны, помнишь? И это все ты. Я не могу без тебя, Дим. Я люблю тебя. Навеки.       — Я люблю тебя, Алекс! — сквозь рыдания прокричал Дима, не сдерживая улыбки. Голос срывался, горло щекотали мелкие пузырьки радости и смеха. И хотелось кричать, повторять и шептать таящиеся в глубине души нежные слова. — Люблю! Больше всех на свете. Я люблю тебя! Люблю!       — Знаю, умничка, — Алекс с нежной улыбкой на лице погладил его по щеке и приблизился, пока не почувствовал на губах его сладкое дыхание. — Я верю тебе. И всегда верил.       Дима потянул улыбающегося парня на себя, вовлекая в соленый от слез поцелуй. Сердце впервые в жизни разрывалось на части, потому что не вмещало столько любви и нежности, сколько сейчас испытывал он к родному Алексу. И почему он раньше не признался ему? Страх? Неуверенность? Сомнения? Все рассеялось как дым, оставляя лишь ту алую нить, связавшую их сердца в первый день и крепчавшую с каждым мигом, пока она не превратилась в нерушимую цепь. Они вместе. Они любят друг друга. Дима не отпустит эту ладонь и уверен, что в ответ его будут держать также крепко.       Счастье оказалось невероятно хрупким. Неловкий выдох — и разобьется на миллиарды осколков. И Дима чуть не разрушил все. Он забыл самое важное — теперь их двое. Два сердца делят одно чувство. И когда рождаются сомнения в одном, другому тоже становится больно. Нельзя держать все в себе, однажды хрустальное сердце не выдержит и разобьется. А без него нет смысла жить второму. Только вместе они сильны, только вместе способны справиться с трудностями.       Дима зарылся в смоляные волосы на затылке, растворяясь в нежности их поцелуя. Жарко и так сладко, словно в первый раз. Ах, как же приятно быть любимым! Хотелось продлить эти сказочные мгновения навечно. Чтобы больше ничто не разрушило их идиллию. Алекс обнимал его как нежный цветок, бережно и очень крепко. И Дима таял в его руках, растворялся в любви и нежности, не замечая целого мира вокруг.       — Дима! Что ты делаешь?! Что происходит?!       Сквозь дымку счастья Дима в ужасе узнал испуганный голос матери и резко оторвался от Алекса. На пороге подъезда стояли его родители и в немом потрясении взирали на него, не в силах пошевелиться. Дима зажмурился и стиснул зубы, сжимая в кулаках рубашку Алекса. Как не вовремя!       — Ну за что мне это! — застонал Дима и приоткрыл глаза, смело встречая взгляды родителей. Сказка кончилась. Пора возвращаться в реальность.