Дополнительные побочные эффекты

      — Дмитрий! Объяснись, пожалуйста! — резко потребовал отец, широким шагом приблизившись к ним. Дима развернулся лицом к нему, готовый с гордо поднятой головой встретить любые упреки. — Нам не показалось сейчас? Ты целовался с этим парнем?       Дима вышел вперед и уверенно встал перед Алексом, закрывая его собой. Сердце колотилось как ненормальное, страх, что кто-то из любимых им людей может пострадать, не отпускал ни на секунду. И все же он не один. Алекс рядом, Алекс поможет, даже если родители не поймут его выбора. Дима завел руку за спину и крепко сжал теплую ладонь, чувствуя поддержку и опору любимого человека. Он сам виноват, что их поймали. Не стоило бросаться на шею своему парню в людном месте, и вот последствия не заставили себя ждать. Впрочем, это и к лучшему. Не правда ли?       Он скажет правду. Он не будет ничего утаивать. Судьба желает, чтобы он признался. Он не одинок. Больше не один.       — Мам, пап, мне очень жаль, что я не успел вас предупредить, — Дима вдохнул побольше воздуха и на одном дыхании признался родителям: — Это Александр, и мы с ним уже полгода встречаемся.       Алексей с Ольгой застыли, где стояли. Даже дыхание задержали. Мир вокруг них в одночасье затих: ни стрекота насекомых, ни пения птиц, ни шума автомобилей. Лишь давящая тишина вязким туманом окутывала их, превращая ожидание в мучение. По спине побежали мурашки, а в груди словно бесконечно огромный пламенный шар сдавил легкие и сердце, затрудняя частое дыхание. Миг — и Дима рухнет без чувств.       — Он же парень… — в изумлении прошептала Ольга первое пришедшее в голову, с макушки до пят разглядывая вежливо улыбающегося Алекса. Тот стыдливо опустил глаза и плечи, всем своим видом показывая смущение.       Дима хотел что-то ответить, но вдруг ощутил ком в горле. Голос пропал, невозможно ни звука выжать. Дима крепче стиснул ладонь, унимая мелкую дрожь. Спины коснулась большая теплая рука, напоминая, что Алекс все еще здесь и готов выступить на его стороне в любую секунду.       — А ну, живо в дом оба! — грозно приказал Алексей, распахнув дверь в парадную. — Не хватало еще на улице разборки устраивать.       Коротко кивнув, Алекс подхватил со скамейки букет лилий и, не выпуская Диминой руки, повел его внутрь. Признаться, не такой реакции он ждал от родных любимого мальчишки. Разве мама с папой не должны поддерживать свое дитя, кем бы он ни был? Упрашивая Диму о встрече, Алекс был уверен в удаче. А происходящее сейчас просто не укладывалось у него в голове.       Умничка снова трясся как осиновый лист — влажная ладошка дрожала так, словно Дима пальцы в розетку воткнул, — но говорил умничка в этот раз куда увереннее и четче. Это давало ему надежду на лучший исход. Алекс чуть не смеялся от счастья и радости — какое удачное стечение обстоятельств. Теперь малыш не сбежит, он вынужден познакомить его с родителями. И Алекс с нетерпением ждал, как будет доказывать этим людям, что для их сына он самая лучшая пара.       Что до самого Димы, так он был близок к истерике и потере сознания одновременно. Мама и папа следовали за ними по пятам, он слышал их тяжелые шаги за спиной, чувствовал буравящие лопатки негодующие взгляды. Слов в оправдание не находилось, Дима никогда не представлял себе их встречи. И хорошо понимал, что родители будут категорически против Александра. Против парня.       — Не бойся, я всегда поддержу тебя, — тихо шепнул Алекс, склонившись к нему, когда они подошли к двери. Мягкое касание плеча и почти незаметный поцелуй в висок вселяли уверенность и смелость. Страхи разбегались рядом с ним, словно их и не было никогда.       Дима помотал головой и вставил ключ в замочную скважину. Дрожащие пальцы никак не слушались, железка выскальзывала из потных рук. Алекс накрыл его ладонь своей и повернул ключ до щелчка. А затем отошел сторону и пропустил в квартиру сначала родителей любимца, потом Диму, и наконец зашел сам. Замок щелкнул за его спиной, отрезая путь. Им больше не отступить.       Одежда неспешно соскальзывала с плеч и занимала законное место на крючке у входной двери. Дима намеренно тянул время, как можно медленнее расстегивал пуговицы и развязывал шнурки, долго снимал обувь. Мозг лихорадочно подбирал верные слова и доводы, но все казалось смехотворным. Отец всегда был консервативен в суждениях. И с чего Дима решил, что его могут понять?       — В комнату, — скомандовал Алексей, едва ребята разделись. Дима робко кивнул и потянул Алекса за собой. Тот покорно проследовал в указанном направлении.       Давно же он не был в этой скромненькой квартирке. Так мило, что в ней ничего не меняется — вещи лежат на прежних местах, а призрачных жильцов так и не видно на горизонте. Алекс даже сомневался поначалу, что здесь кто-то живет, кроме умнички и его подружки. Однако верхняя одежда и обувь, явно принадлежащая не им, куда красноречивее слов.       Вдвоем они вошли в знакомую Алексу комнату, где однажды ему довелось переночевать с любимцем. Ах, навевает сладкие воспоминания. Алекс волновался перед неизвестностью, но умничка всегда был тверд и уверен, его руки не дрожали перед прикосновениями, взгляд не метался в растерянности. Это придавало смелости.       А теперь помощь нужна ему. Дима мягко прикрыл дверь, приложившись лбом о деревянную поверхность, зажмурился и в бессилии стукнул кулаком по стене. Алекс подошел к нему и осторожно обнял со спины, положив голову на плечо. Ладонь мягко накрыла сжатый кулак. Дима шумно выдохнул, разжимая пальцы. Алекс поднял руку по телу, уверенно сжал подбородок и развернул его голову, несмело касаясь дрожащих губ поцелуем. Ему хотелось помочь Диме, но в голову не приходило ничего путного.       — Помни, что ты не один, — повторил он свои слова, целуя умничку в висок. — Нас двое. Я рядом и готов помогать с чем угодно.       — Спасибо, Алекс, — Дима благодарно улыбнулся и потрепал его по волосам. На душе стало чуточку легче от осознания, что его Алекс рядышком. — Скорее всего, сегодня я останусь сиротой. Ты примешь меня в гостях, если от меня откажутся?       — Хоть на всю жизнь, — уверил его Алекс.       Дима развернулся лицом к нему и оставил на губах мягкий поцелуй. Улыбка появилась на лице против воли, а в груди полыхнул любовью такой привычный комок нежности. Рядом с Алексом он всегда разгорался до невозможных размеров, согревая собой до кончиков пальцев.       За дверью послышались шаги, и Дима поспешно выбрался из объятий, пряча Алекса за спиной. Но теплой руки не выпустил.       Алексей вошел в комнату в сопровождении жены, прикрыл дверь и вместе с супругой сел на заправленную кровать. Брови его сошлись к переносице, как всегда бывало в прошлом, а губы сжались в тонкую полоску. Однако руки покоились на коленях — есть призрачная надежда, отец не в ярости.       Дима шагнул навстречу и сел на пол перед ними, опуская голову. Алекс скопировал его движение, но пристроился чуть поодаль.       — Рассказывай, что это за бред случился на улице? — со всей строгостью потребовал отец. Дима поглубже вдохнул, собираясь с мыслями.       — Простите меня, я не оправдал ваших ожиданий. Мне стоило признаться раньше, но я не смог. Я боялся, но теперь нет смысла скрывать, — он поднял глаза, встречая пропитанный неприязнью взгляд родителя, и тут же опустил голову, не в силах видеть подобное. — Мне ужасно жаль, что так вышло. Правда в том, что еще со школы я чувствую влечение к парням. Меня не интересуют девушки.       — Ты гомик, что ли? — с отвращением проговорил отец. Дима ничего не ответил. — Ты слышала, мать? Наш сын из этих! Поверить не могу!       — Дим, это правда? — мама склонилась к нему и коснулась ладонью щеки, поднимая голову. Дима закусил губу и мелко кивнул. — Как же ты мог? А как же все твои заверения, что Москва тебя не испортит?       Алекс навострил уши, прислушиваясь к каждому слову. Взгляд поднять он не осмеливался, не хотел внимание привлекать. Но разговор слушал во всех подробностях. Ему больно было слышать ненависть и отвращение родителей к собственному ребенку. Протянув руку, он снова поймал трясущуюся ладошку и крепко сжал. Единственное, что он мог дать Диме сейчас.       — А я говорил, что не нужно его отпускать! — вскипел отец, стукнув кулаком по спинке кровати. Дима непроизвольно вздрогнул. Ольга выпрямилась и обернулась к мужу, выразительно нахмурив брови. — А что, я не прав? Учился бы в местном колледже! Нет, ты у него на поводу пошла! Понятно, зачем он рвался в город! Здесь таких, как он, больше! Тьфу!       — Простите, но вы неправы, — все же не выдержал и встрял Алекс.       Дима упредительно стиснул его ладонь в своей, но это вряд ли могло успокоить раздраженного Александра. Слышать оскорбления от родных в разы больнее, и он не хотел, чтобы Дима страдал еще сильнее.       — А ты еще кто такой? — Алексей перевел грозный взгляд на него, верхняя губа приподнялась, а на щеках заходили желваки. — Тоже гомик?! Развелось же!       — Пап! — Дима вскочил на ноги, сжимая кулаки и трясясь на сей раз от гнева. — Ну хватит уже, Алекс здесь вообще ни при чем!       — «Алекс»? — отец сплюнул, словно произнес нечто отвратительно-мерзкое. — Что это за имя такое?       — Мое имя Александр, — снова встрял Алекс, поднимаясь следом за любимцем на ноги. Его не трогали оскорбления, важнее было, чтобы Дима помирился с родными. — Я живу в Москве с рождения, учусь с Димой на одном курсе, владею ночным клубом в центре. Я довольно обеспечен, живу в собственной квартире. В будущем планирую жениться на вашем сыне. Не в нашей стране, разумеется.       — И что? По-твоему, это достаточные основания, чтобы мы приняли тебя? Будь ты девушкой, тогда мы бы поговорили. А так разговор окончен! — отец встал с места и потянул сына за руку. Дима уперся пятками в пол, схватив его за запястье. — А ты немедленно вернешься домой! Я устрою тебя на завод, будешь работать! А потом подыщешь девушку и женишься! Будешь жить как все нормальные…       — Не буду! — Дима вырвал руку и отошел на несколько шагов, обнимая Алекса за талию. Тот на мгновение завис, перебегая взглядом между спорщиками. — Я не брошу его! Я останусь здесь и продолжу учиться! Вам не изменить меня, я никогда не полюблю женщин! Я все равно останусь геем!       — Да ты свихнулся! Я не позволю моему сыну жить с мужиком! Ты вообще понимаешь, что это значит? Да над нами все соседи смеяться будут, если слухи пойдут! Мы не для этого тебя растили!       — Я не виноват, что вырос таким! Не виноват, что влюбился в Алекса! Что я могу сделать, если меня тянет к нему?!       — Это все твоя придурь! Возьмись за голову, будь нормальным человеком! Думаешь, люди поймут, что два мужика живут вместе? Ты вообще осознаешь последствия?!       — Все я понимаю! И сознательно выбрал этот путь! Я люблю его несмотря ни на что!       — Ну все! Если ты сам не уедешь, я увезу тебя силой!       Алексей шагнул к сыну, чтобы насильно заставить собирать вещи, но Алекс преградил ему дорогу. Он не собирался вмешиваться, но забрать Диму против его воли не позволит. Малыш спас его от поездки в Англию и женитьбы на Рите, теперь он сделает то же для Димы.       — Убирайся, тебя это не касается! — вскипел Алексей и с силой толкнул его в плечо. Алекс почти не двинулся с места, закрывая умничку собой.       — Вы ошибаетесь, Дима — часть моей семьи. Если он хочет остаться здесь, он может переехать ко мне, — Алекс отстранил вцепившегося ему в рубашку любимца, чтобы не задеть случайно. Драться он не станет, но и умничку не отдаст просто так.       — А ты о своих родителях подумал? Или тебе не жаль их? — Ольга встала рядом с мужем и придержала его за предплечье. — Все это неправильно, вам не дадут спокойной жизни.       — Мои родители не против, я познакомил их с Димой. Они спокойно приняли мой выбор, — Алекс склонился в глубоком поклоне и заговорил с присущей ему настойчивостью. — Я клянусь, что не допущу слез вашего сына. Я хорошо понимаю ваши страхи, но поверьте — все не так ужасно, как вам кажется. Однополые пары не редкость, и мы не будем кричать о нашей любви. Я сделаю вашего сына счастливым. Так что позвольте нам встречаться.       — Нет, — без колебаний отказал Алексей. — Я против. А ты, Дима, если так хочешь, оставайся. Но помощи от нас не жди. Мне не нужен такой сын.       Дима прикусил губу, едва сдерживая слезы. Знал ведь, что так будет. И был готов, но боль от этого не стала меньше. Слова отца, как тупой кол в сердце, мучительно врезаются в сознание, принося жуткие страдания. Дима словно падает в чернильную пустоту, не в силах унять разрывающую на куски боль, не может найти спасения. Отвращение жжет каленым железом, оставляет незаживающие раны. И все только за то, что он влюблен в парня.       Алекс выпрямил спину и взял Диму за руку. Он услышал достаточно, чтобы понять — убедить этих людей невозможно. Они будут стоять на своем, не обращая внимание, какие страдания причиняют собственному ребенку. Их предрассудки важнее, ради них они пожертвуют чем угодно. Алексу противно даже рядом с ними находиться.       — Мне жаль, что вы с такой легкостью отказываетесь от собственного сына, — с упреком произнес он и развернулся спиной. — Пойдем, Дима. Мы уходим отсюда.       — Но, Алекс… — Дима обернулся к родителям, не решаясь что-то сказать. Неужели они расстанутся на этом? И это будут последние слова, которые они скажут друг другу?       Алекс дернул его за руку и потащил прочь. Дима робко коснулся его запястья, вынуждая остановиться.       — Что? Хочешь еще что-то сказать? — Александр обжег его раздраженным взглядом прищуренных глаз. Он злился. Не на Диму, но ярость унять не мог.       Дима высвободил ладонь из цепких пальцев любовника и с мольбой посмотрел на отца. Алексей скрестил руки на груди и отвернулся. Он тверд в убеждениях. И не изменит решения.       А вот мама стояла рядом с ним, покусывая губы, и несколько мгновений перебегала взглядом от мужа к сыну и обратно, не решаясь выступить ни на чьей стороне. А затем отрицательно покачала головой и приблизилась к Диме.       — Поезжай сегодня, а завтра возвращайся к нам, — мягко заговорила она, погладив сына по голове, как делала это в далеком детстве. — Мы еще раз все обсудим и примем решение. Твой отец сейчас злится, его не переубедить. Давай попробуем завтра, хорошо?       — Я знаю, мам, — Дима благодарно улыбнулся и поцеловал маму в щеку. — Спасибо.       Алекс вежливо попрощался с Ольгой и уверил, что с ее ребенком все будет хорошо. Женщина поблагодарила его и даже проводила до двери, дождавшись, пока ребята уйдут. И только потом вернулась к мужу.       — Леш, ты не думаешь, что был слишком груб с ними? — невзначай спросила она после того, как увела его на кухню. Пока грелся борщ и заваривался чай, Ольга рассчитывала в спокойной обстановке обсудить с мужем сложившееся положение дел.       — Нет! Ты только вслушайся в тот бред, который они несли! — Алексей скрипнул зубами и сжал кулаки на столе. — Мой сын целовался с мужиком… Фу, как представлю, тошнить начинает.       — Мне тоже не по себе от мысли, что мы растили двух девочек, — Ольга негромко засмеялась, открывая микроволновку и доставая тарелку с борщом. — Но сам подумай, Дима же не назло нам это делает. И он так улыбался, когда смотрел на этого мальчика. Александра, да?       Алексей одарил ее раздраженным взглядом. Ольга сделала вид, что не замечает, и поставила перед ним тарелку с обедом. В отличие от мужа, она спокойнее восприняла заявление Димы. Конечно, она ужасно огорчилась из-за того, что избранником ее сына стал парень. Но Александр вежливый, приятный юноша, уже устроившийся в жизни. И главное — Дима счастлив рядом с ним.       — Это ненормально! — наотрез не желал принимать истину Алексей. — Мужчины должны влюбляться в женщин, а не в других мужчин. А то, что делают они, не более чем обычная глупость и баловство.       Ольга села рядом с ним. Как и Алексею, ей было невероятно сложно переварить такую дикую новость. Стараясь привить сыну хорошее воспитание и манеры, она рассчитывала, что когда-нибудь Дима познакомит ее с хорошей девушкой, на которой вскоре захочет жениться. Как делают это сыновья в любых обычных семьях.       А Дима оказался другим. Ольга не понимала его, но материнское сердце подсказывало, что ее ребенок не будет счастлив вдали от того юноши. От Александра. И ей всей душой хотелось поддержать их.       С другой стороны, прав и Алексей. Какое будущее их ждет? Сплошные упреки и издевки. Ольга не хотела такого для сына. Как же ей быть? Какое решение следует принять?

***

      Алекс на руках вынес своего любимца на улицу и отправился к своей машине, припаркованной в квартале от дома. Дима крепче прижался к нему, пряча лицо в складках одежды, и негромко всхлипнул. Слезы лились без остановки, словно он пытался выплеснуть все скопившееся отчаяние, но чем больше Дима плакал, тем больнее становилось на сердце.       Он и не понял, как оказался на руках у своего парня. Когда они покинули квартиру и зашли в лифт, Дима вдруг кинулся к Алексу и в голос разрыдался, стискивая в руках его рубашку. Закрывшиеся створки лифта на мгновение напомнили огромные врата, навечно разделившие его с родителями. Словно между ними выросла стена и последние двери, связывающие их, захлопнулись навсегда.       Алекс ни капли не удивился слезам любимца. Он видел, как болезненно воспринимает Дима слова отца и как не хочет разочаровывать свою семью, как боится остаться один и как страдает теперь, когда его самый жуткий страх осуществился. Он не стал ничего говорить — просто взял умничку под бедра, позволив обхватить ногами корпус, и понес дальше на руках. Дима упорно сдерживал слезы, пока они не вышли из квартиры. Сейчас самое время плакать.       — Так и знал! Я знал, что это случится! — воскликнул Дима, тряся Алекса за ворот. — Я же говорил тебе! Что мне теперь делать? Что делать?! Как же я буду один? Мне страшно! Страшно! Я не хочу их терять! Не хочу!       И снова уткнулся в плечо, оглушительно рыдая. Алекс промолчал. Слова, способные утешить его, выветрились из памяти. Диму предали самые близкие люди, отказались из-за сущего пустяка. Алекс такого не ожидал. И кроме собственного тепла и дома, ничего предложить не мог.       К машине они пришли за каких-то пару минут. Высвободив одну руку, Алекс достал ключи от авто, открыл дверь и сел на водительское место вместе со своей ношей. Дима рыдал без остановки, выстанывал что-то нечленораздельное и царапал кожу под рубашкой, вцепляясь в него, словно в последнюю надежду.       Алекс крепко-крепко прижал его к груди. Будто на себе чувствуя охватившее Диму отчаяние и горе, Алекс хотел плакать и кричать вместе с ним. Подобные эмоции он испытал, когда любимец отказал ему на воздушном шаре. Он понимал. Он тоже чуть не потерял тогда самое дорогое.       — Все хорошо, малыш, — Алекс погладил его по волосам и мягко подцепил подбородок, заставив поднять голову. Дима весь раскраснелся, а из глаз не переставая лились слезы. — Все наладится, правильно? У тебя есть я, мы что-нибудь придумаем.       — Это же мои родители! Самые дорогие мне люди, они вырастили меня, выкормили! А я предал их! — он расплакался еще сильнее. Мокрые щеки блестели в лучах заходящего солнца, а ворот насквозь пропитался влагой. — Я сплошное разочарование!       — Не говори так, малыш, — Алекс достал бумажные платки и начал стирать непрекращающиеся слезы, с нежностью целуя там, где уже вытер. — Твои родители потрясены, им непросто такое принять. Наберись терпения. Все гадости сказаны на эмоциях, им нужно время. А ты побудешь у меня пару дней, дадим им возможность успокоиться. И попробуем снова, хорошо?       Дима неловко кивнул и шмыгнул носом. Алекс правильно говорит, он шокировал родителей двумя новостями сразу и не дал времени переварить услышанное. Конечно, они сорвались. Дима хотел бы надеяться, что спустя какое-то время они его услышат и примут таким, какой он есть. Но не тешил себя пустыми мечтами. Такого не случится.       К счастью, он больше не одинок. Алекс с нежностью гладил его по спине, вытирая щеки и шею, и касался губами то лба, то носа, то виска, то уха, то горла. Дима улыбнулся его ласковым поцелуям. Алекс был его нежным сказочным принцем. Обращался с ним всегда бережно и чутко, хоть и совершал порой глупости. Но тем живее выглядел, а любить его хотелось все больше.       — Ладно, я очень устал. Куда мы поедем? — Дима поцеловал его в губы и слез на пассажирское сиденье. Настроение чуточку улучшилось, тело вспомнило прикосновение любимых рук.       — Ко мне, конечно, — Алекс вставил ключ и завел мотор. «Порш» глухо заурчал, встрепенувшись ото сна. — Я же обещал твоей матери, что ты поживешь у меня пока что.       — А как же твои родители? — с беспокойством спросил он, памятуя о прошедшей встрече в выходные. — Против не будут?       Алекс громко рассмеялся и поцеловал любимца в макушку. Наивность умнички порой поражала. Сколько бы раз он не объяснял, что полностью независим и самостоятелен, Дима пропускал это мимо ушей. То на работу пытается устроиться вместо того, чтобы пожить у него, то волнуется о гостящих родителях, которые уже приняли его как любовника своего сына. Малыш в принципе много волнуется из-за всякой глупости. Как бы отучить его от этой дурной привычки?       — Малыш, — Алекс тронулся с места, аккуратно выехал со двора и полетел по загруженным вечерним проспектам. — Во-первых, это моя квартира. И я привожу кого хочу, когда хочу и на сколько хочу. А во-вторых, они еще утром уехали. Они были проездом только на выходные. Потому я так спешил познакомить вас.       — А, вот оно как, — Дима коснулся его руки и улыбнулся, смотря на Алекса из-под россыпи длинных ресниц. — Значит ничего, если ты утешишь меня? Немножко.       — Конечно, малыш, — Алекс остановился на светофоре, склонился к любимцу и с нежностью поцеловал его, скользнув рукой по шее. Дима закрыл глаза и целиком отдался ласковым прикосновениям, тая как свеча.       — Мой хороший, — выдохнул он, едва сдерживая желание щупать сильное тело под одеждой.       — Но ты уверен, — Алекс отстранился и облизнул контур губ, а затем убрал его руки, — что хочешь заняться сексом именно сейчас?       — А что такого? — Дима выпустил его из объятий, позволив уехать с перекрестка. Надоедливые гудки давили на уставший мозг, и хотелось поскорее оказаться дома. В объятиях горячего любовника. А его Алекс очень горяч, если дать ему волю — чего Дима и хотел сегодня.       — Минуту назад ты горько плакал у меня на плече, а сейчас говоришь о постели, — Алекс нажал поворотник и перестроился в крайний ряд, втопив педаль газа в пол. — Не пытаешься ли ты уйти от боли?       — А если и так? Ну и что? — Дима скрестил руки на груди и надул губы, отвернувшись к окну. — Что такого в том, что я пытаюсь заглушить боль?       Алекс замолчал, не решаясь отговаривать любимца. Он сам хотел этого, последние дни его трясет от одних воспоминаний. Однако забываться в сексе, когда ссоришься с родными, не лучшая мысль. Проблему это не решает, и боль не утихает. А с течением времени становится только хуже.       В молчании они ехали больше часа — попали в самое пробочный промежуток дня, хоть и ехали в центр. Все это время Алекс раздумывал над возможностями и ошибками, решал, чего хочет сам и что будет лучше для Димы. Умничка страдает и стремится убежать от плохих воспоминаний в его объятия. И Алекс тоже хочет утешить его. Однако секс не выход. Не в этот раз.       — Малыш, давай я лучше сделаю тебе массаж, и ты хорошенько отдохнешь, — подал Алекс голос, когда затормозил возле своего дома, и потрепал любимца по волосам. — Что скажешь?       — Не понимаю я тебя, Алекс, — Дима растерянно покачал головой, поцеловал его в нос, с жадностью ощупав плечи, и вышел из машины. Алекс поспешил следом, поймав любимца за руку и целуя тыльную сторону запястья.       На душе бушевали вихри промозглой стужи. Не удерживаясь в груди, они распространялись по телу, пока не достигали пика на кончиках пальцев, теряющих чувствительность от холода. Дима держал теплую ладонь и согревался ее жаром, но этого чертовски не хватало. Ему нужно больше тепла. Чтобы растопить лед горечи и отчаяния в сердце, он желал вкусить всю глубину любви, на какую способен его парень. Сладкой и искренней, прекрасной в ее чистоте.       Вместе они поднялись по ступеням на третий этаж и замерли у двери, пока хозяин искал ключи. Оба молчали, слов не находилось. Дима поднял взгляд на Алекса, но тот не опустил головы. Неспешно вставив ключ в замочную скважину, он повернул сначала на один оборот, потом на второй, пока замок не щелкнул. Молчание окутывало обоих плотным саваном, терзало давлением. Алекс вынул ключ и открыл дверь, пропуская Диму внутрь. Без слов. Не смотря в глаза.       Для него произошедшее в машине — невообразимая пытка. Алекс не осмеливался посмотреть на любимца, боялся сорваться. Тонкие пальцы и жаркие губы, касающиеся открытых участков кожи, сводили с ума и требовали подчинения. Алекс не хотел, чтобы Дима делал себе больнее ненужной близостью, но устоять не мог. Умничка открыто предлагает себя — Алекс до безумия хочет его, постоянно фантазирует и вспоминает об их близости. Наваждение сильнее его терпения.       Дима потянул Алекса за руку, сплетая пальцы, и осторожно коснулся щеки. Ладонь медленно скользнула на шею и замерла на груди, но шоколадные глаза так и не оторвались от пола. Дима ногой толкнул дверь и уткнулся лбом Алексу в грудь, жмурясь из-за скопившихся слез. Под ладонью неровно билось чужое сердце, над ухом раздавалось тяжелое дыхание. И как он раньше этого не понял.       — Прости меня, — едва слышно зашептал Дима, сжимая ладонь. Его рука дрожала, совсем как в тот раз. И все же сейчас все иначе. — Я такой дурак. Постоянно только о себе и думаю. Мне так жаль, я совсем забыл…       — Малыш, — Алекс обхватил его лицо двумя руками, словно бутон цветка, и заставил смотреть на себя. Дима уперся локтями ему в грудь, сжимая пальцы на шее. — Я ужасно соскучился. Давай сделаем то, что тебе хочется больше всего.       Дима приподнялся на носочки и мягко коснулся его губ своими, не отрывая пристального взгляда. Без слов. Ладони осторожно заскользили под одеждой, оглаживая бока, и замерли на пояснице. Шаг навстречу. Его колено упирается в пах, а сбивчивое дыхание ласкает губы и подбородок. Алекс не в силах терпеть, самообладание трещит по швам. Провокация сладка, ему не выбраться из плена желаний.       — Вполне красноречиво, малыш, — пламенно выдохнул он перед тем, как завладеть влажными губами.       Дима закрыл глаза, прерывая будоражащий кровь зрительный контакт. Его полыхающие глаза сводили с ума, рождали сладкие мурашки по коже. По вискам текли влажные капли, рядом с ним всегда слишком жарко. Одежда лишняя здесь — ладони опускаются на бедра и через голову стаскивают рубашку. Душно, нечем дышать. Дима ощущал лишь, как плавился под его настойчивыми ласками, как голова тяжелеет от жара и перестает соображать.       Руки уже не подчинялись его воле — вслед за сорванной рубашкой по коридорам разлетаются штаны и белье, но никто этого не замечает. Постель совсем не кажется холодной, хотя весь день ее никто не согревал. Губы следуют собственному пути, отмечают засосами разгоряченную кожу. Над головой слышен ход часов, и в звенящей тиши их прерывают лишь сорванные стоны и шорох ткани. Движения хаотичны и резки, тела содрогаются в такт пронзающему их наслаждению. Дыхание срывается его именем и криком. А сердца замирают на вершине удовольствия, связанные самой судьбой.

***

      — Алекс, что ты делал, пока мы не виделись? — полюбопытствовал Дима, лежа на животе рядом с ним и болтая ногами в воздухе. Алекс рассеянно гладил его по обнаженной спине и параллельно что-то печатал в ноутбуке.       На душе царила невероятная легкость, словно все проблемы вдруг стали мельче рисового зернышка. Дима потянул носом воздух, пропитавшийся запахом секса и ароматом сидящего рядом любовника. Чудесно. Дима ловил кайф просто находясь рядом с Алексом. И чувствовал, что его парень был полностью согласен с ним.       — Пытался отыскать причины университетского конфликта, — спустя секунды ответил он, не отрывая глаз от монитора.       Дима развернулся на бок и заглянул в ноут, но быстро вернулся в прежнее положение, не найдя там ничего интересного. Всего лишь таблицы и графики. Алекс попросил не отрывать его от работы после телефонного звонка, но Диме жутко хотелось поболтать с ним о том времени, пока они были в разлуке. Рот на замке держать выше его сил.       — И как успехи? — подложив руки под голову, Дима поцеловал любимого в бедро и блаженно прикрыл глаза. — Все еще не нужна моя помощь?       — Я не хочу втягивать тебя, ладно? — Алекс потрепал его по волосам и вернулся к ноуту. Снова даже не взглянул. Дима уныло вздохнул, прижимаясь к нему как можно теснее.       — А что ты сейчас делаешь?       Дима приподнялся на руках, сел к нему спиной и положил голову на плечо, устраиваясь под теплым боком. Одеяло сползло на колени, открывая бесчисленные засосы на животе и груди. Дима обвел каждый пальчиком и мечтательно улыбнулся, вспоминая жаркие поцелуи и жадные прикосновения.       — Работа, малыш, — Алекс покрепче обнял его за талию и продолжил гладить теперь по животу.       Дима некоторое время следил за меняющимися цифрами, но ему это быстро наскучило. Нехотя прикрыв глаза, он позволил наконец мыслям свободно течь, не останавливаясь и не цепляясь. Потоки воспоминаний и картинок мелькали перед глазами, но Дима не ловил их и не пытался рассмотреть. Он чувствовал умиротворение рядом с Алексом.       Но продержался он так минут двадцать от силы. Дима открыл глаза и всмотрелся в появившиеся на экране имена и псевдонимы известных диджеев и исполнителей. Алекс скрупулезно сверял графики и подгонял ценники под их финансовые возможности. Дима какое-то время не понимал, что он собирается делать, пока не увидел, как Алекс отправляет электронное письмо на почту одной из звезд.       — А что ты делаешь сейчас? — Дима опустил руку ему на бедро, неторопливо поглаживая.       — Хочу провести концерт в клубе. Подбираю исполнителей, — скороговоркой ответил Алекс, словно пытался отвязаться от него. Дима скрежетнул зубами и поднял руку к паху, сжимая ладонь. — Ой! Больно, малыш.       Алекс взъерошил темные волосы и прижал руку ему ко лбу, поднимая голову. Краткий поцелуй пришелся в бровь. Дима громко хмыкнул и потерся пяткой о его ногу. Совсем по-детски он хотел привлечь внимание любимого, но получалось из рук вон плохо.       — Але-екс, поговори со мной, — проскулил Дима, развернувшись боком и неторопливо покрывая его грудь поцелуями. — Ну-у… неужели у меня совсем не получается завести тебя?       — Не получается, не получается… — по инерции повторил за ним Алекс, безуспешно пытаясь заполнить пробел в расписании. Никто не соглашался, и в итоге целый час пустовал. Кого бы туда поставить?       — Ты хоть слушаешь меня? — Дима поднял голову на уровень его глаз. — Алекс?       — Малыш, а ты не хочешь спеть у меня в клубе? — вдруг спросил он, переведя взгляд на Диму. — У меня остался свободный час. Спой ты.       — Чего? — только и смог выдавить с из себя Дима, потрясенный его предложением.