The love of the 90's

      Чонён просыпается и, не открывая глаза, понимает, что Юнги здесь, рядом, буквально совсем недалеко. Сигаретный дым проникает через нос, заполняя лёгкие. Девушка не хочет открывать глаза, она давно так крепко и спокойно не спала. Обычно для неё каждая ночь за последние пять лет превратились в череду нескончаемых кошмаров, в сон в несколько часов — хорошо, если часа четыре она поспит. Вечный недосып, хроническая усталость, переживания — каждый день как битва для Пак. Но она жива, однако не знает выдохнуть ей или нет. Сохранить ли ей тот же ритм или немного смягчить его? Чонён не знает, но в данный момент, лежа в кровати блондинистого рэпера, вдыхая сигаретный дым, ей не хочется думать о будущем. Она хочет хоть ещё несколько мгновений пожить для себя, приобрести хоть немного нормальную жизнь людей ее возраста. Хотя понимает, что это нереально.       Девушка потягивается и открывает глаза, смотря в обшарпанный потолок и только сейчас замечая желтоватые обои с каким-то оранжевым узором. Чонён приподнимается, смотрит в сторону стола, находящегося недалеко от кровати. Юнги сидит, курит, не смотрит на девушку, разглядывает обои, будто находя их донельзя интересными. Парень крутит карандаш меж пальцев над потрепанным блокнотом с исписанным наполовину листком. Пепельница заполнена несколькими окурками. Юнги полностью поглощен в процесс написания новой лирики, что Чонён даже не хочется его тревожить. Ей хочется посидеть вот так вот на кровати под одеялом, наблюдая, как рэпер творит свою жизнь, свою реальность. Ведь девушке хочется так же: самой управлять своей жизнью. Она не знает, чего хочет, не знает, чем заняться. Последние пять лет прошли под лозунгом «заработать деньги для лечения отца», однако сейчас в этом просто нет необходимости, как и желания жить и стремиться к чему-то. Чонён скучает по беззаботной подростковой жизни, которую у неё отняли в пятнадцать лет.       Она не замечает, что Юнги отмирает, дописывая придуманные строчки, и смотрит на неё. Мин видит, что девушка о чём-то усердно думает, и не хочет мешать. Только вот знает, что надо, что догадывается, о чём та думает, какой диалог с собой ведёт. Знакомо потому что. Он также думал о своей жизни после первой неудачи в семнадцать, однако преодолел — через время, правда. Он знает, что этот процесс затянется надолго, и ему надо его остановить. Хотя бы для того, чтобы девушка могла подумать об этом одна, в одиночестве. Так лучше потому что. — Доброе утро, Чонён, — наконец говорит Юнги, отчего девушка сначала не реагирует, но, сказав снова, Пак вздрагивает и удивленно смотрит на парня. — Доброе, — шепчет, и голос ломается в этот момент. — А где…? — Дверь справа от кухни, — кивает Юнги в указанную сторону и снова затягивается заканчивающейся сигаретой, а после тушит её, стоит Чонён встать и пойти в нужном направлении.       Юнги провожает её взглядом, ждёт, когда дверь закроется и вода включится. Он продолжает сидеть все так же и, только отмерев, встает и открывает окно. Лето только начинается. Июнь потому что. Скоро все пляжи Лос-Анджелеса будут полны народу, если уже не начали заполняться. Юнги этого точно не знает, ведь бывает на них в основном только поздно ночью, когда вода уже прохладная и ветер колышет волосы и просачивается глубоко под кожу и в легкие. Мин опирается о подоконник и смотрит на город, хотя видно всего ничего. Думает, что надо проветрить квартиру от запаха сигарет, хотя делает это крайне редко.       Рэпер вернулся в квартиру рано утром и всё это время сидел и писал текст для новой песни. Ведь знает, что нельзя останавливаться. Он долго думал, всё не хотел признавать, но в итоге повиновался желанию. Писать что-то агрессивное, жёсткое, тяжёлое — нет позыва, но вот медленное, спокойное, заставляющее задуматься — очень даже «да». Юнги не хотел признаваться себе, ведь это не его стиль, не его правила, но слова на что-то «потяжелее» не идут, нет примерных битов, которые хочется создать для мощного трека. В голове только лиричные биты, которые и начинает цеплять сознание, что хочется творить именно в этом направлении. Раньше Юнги бы посмеялся тому, кто сказал бы, что в музыке нужно развиваться, делать что-то новое, а не зацикливаться на одном и том же, однако сейчас он изменяет себе же, своим принципам. Но не видит в этом ничего плохого, хочется потому что.       Слышит, как вода выключается, а вскоре и девушка выходит. — Спасибо, Юнги. Я, наверное, пойду. — Хоть позавтракай. В холодильнике остались оладья, — отворачивается от окна парень. — Ты готовишь? — удивляется Чонён. — Я думала, у тебя нет времени на это. — То, что я живу один и всё время провожу в студии, не означает, что я не умею готовить или не готовлю, — усмехается Юнги. — Поешь, а потом можешь уходить. — Ты меня гонишь? — Нет. Можешь остаться, только думаю, что ты вряд ли захочешь. — И ты прав. Спасибо ещё раз, — побито улыбается Пак и идет на «кухню», заглядывая в холодильник и отмечая, что чайник-то ещё горячий, а оладьи ещё не остыли.

***

      Чонён понимает всю ущербность ситуации, когда оказывается на улице около дома Юнги, а ветер начинает спутывать её волосы. У неё нет денег для оплаты квартиры, а срок оплаты как раз сегодня. Обычно у неё получалось собрать сумму за квартиру, но в этот раз количество лекарств понадобилось больше. Только вот она не ожидала, что её отец умрет через два дня, а нетронутых лекарств останется очень много, которыми, увы, заплатить нельзя. Ей бы рассмеяться на всю ироничность ситуации, вот только из горла выходит только нервный смех, который тут же перерастает в истерический. Чонён надо взять себя в руки, договориться, что-нибудь придумать, но пока она не ничего не может. Только идти по улице, понимая, что пропустила работу и что вечером её ждет личный ад.       Часы медленно текут по циферблату. Девушка сидит на старом диване, смотрит на медленно двигающуюся стрелку в ожидании нужного времени, когда хозяин квартиры придёт. На одну работу она не пошла, притворилась, что заболела, но с ночной не получится отмазаться. Да она и не хочет. Ей просто перевести бы дух, собраться с мыслями, узнать свой приговор и решить, что дальше после. За эти несколько часов Чонён убралась в квартире, вымыла её, отмыла все следы врачей, носилок. Избавилась от запаха смерти. Теперь же ей остаётся ждать шести часов, когда придёт владелец квартиры.       Сначала она слышит, как ключи вставляют в замочную скважину. Потом — как замок поворачивается. Далее открывается дверь, и шаги становятся всё ближе. Чонён не может сдвинуться с места. Ей страшно. Она не знает, что сейчас будет. Пак слышит, как мужчина останавливается в дверном проеме, совсем недалеко от дивана. Слышит, как втягивает воздух, тихо хмыкает. Чонён знает, о чём он думает, но не стремится нарушить тишину первой. Ей даже сказать нечего. — Где твой отец? — наконец спрашивает мужчина. — Умер. — Когда? — Вчера. — Сегодня оплата, — говорит после тяжелой тишины владелец. — Цена останется такой же. Мне плевать, что твой отец умер, цена от этого не опускается. — У меня нет денег, — наконец Чонён находит в себе силы поднять голову и посмотреть в лицо мужчины. — Прошу, можно отложить оплату до следующего месяца? Тогда я заплачу за два. Я найду деньги. Прошу.       Она смотрит умоляюще. Боится, что ей откажут. Она сможет собрать сумму за два месяца, не в первый раз зарабатывать так, чтобы хватило и на квартиру, и на лекарства. Чонён просто нужно время. Она сможет со всем разобраться, только дайте ей его. Девушка смотрит с ожиданием на мужчину. Тот что-то усердно думает, молчит, прищуривает глаза, будто выискивает подвох или выгоду для себя. — Хорошо. Я дам тебе время до следующего месяца. Если не будет денег, то я подам на тебя заявление в полицию, — говорит мужчина и выходит из квартиры, закрывая её.       Девушка может выдохнуть, понять, что у неё есть время до следующего месяца. Понять, что теперь вся её жизнь зависит от неё самой. Ей просто надо продержаться какой-то месяц, и потом она сможет делать всё, что угодно. Работать только в одном месте, нормально спать и питаться, не загоняться сильно по поводу денег. Может, пойдёт учиться. Закончит всё-таки старшую школу и поступит в колледж. Чонён очень сильно хотела бы это, но сейчас ей остается только закинуть все свои планы и желания в дальний ящик и думать о работе и о счётчике, который с каждым днём, часом и минутой всё сокращается. Ей нужно собрать деньги, чтобы суметь осуществить все свои планы.

***

      Месяц. Время, за которое Юнги не видел Чонён. Он выступал каждую неделю в клубе, на каждом батле, где и побеждал с новыми треками. Новый стиль понравился многим, что некоторые пустили слух, будто Шуга влюбился. Однако Юнги отрицал, хотя знал, что бессмысленно. Люди будут верить во всё, что угодно. Рэпер даже смирился на второй неделе. Только вот отсутствие Чонён его напрягало. Он не видел её в клубе, она даже не приходила. Бармен сам вскользь упомянул это, и Юнги задумался. Парень не хочет верить в это, надеется, что у девушки всё в порядке и она не умерла. Верить, по крайней мере, хочет. Но с каждым днём делать это всё сложнее. Пак Чонён будто вышла из его квартиры и пропала, растворилась в воздухе, словно её стёрли с лица Земли.       Юнги хочет взвыть, когда Чонён не приходит в клуб на третью неделю на батл. Мин даже не может расслабиться, не может пить пиво и не думать о ней, не в силах попытаться её забыть через секс. Потому что не хочет и этого. Ведь даже сигареты теперь напоминают о Чонён. Рэпер не может перестать думать о ней, что по возвращении после батла тут же садится за новый текст. Он не знает, когда с ним выступит, когда напишет, но уверен точно, что исполнит его специально для Чонён, когда та будет в клубе и будет слышать его. Парень никогда не работал над двумя проектами, но в этот раз хочет попробовать. Потому что один — для души, для высказываний своих собственных мыслей для определенного человека, а второй — для заработка. Первый может стать вторым, но только тогда, когда девушка будет его слышать. Не раньше. Юнги не исполнит его даже тогда, когда окажется, что Чонён больше нет. Либо для неё, либо ни для кого. Это личное потому что. И он не готов делиться им ни с кем, даже если потом его услышат все.       Месяц. Время, которое было дано Чонён. Она работала, терпела только для того, чтобы собрать деньги для оплаты за два месяца. Девушка боялась, что не успеет, что ей придется пойти на крайнюю меру, за которую себя до сих пор ненавидит, за свой поступок. Она могла тогда найти другое решение, но не нашла, а тот вариант казался наиболее правильным. Однако Чонён не пришлось повторять свое же прошлое. Она успела к назначенной дате собрать нужное количество. За два месяца. Не верила, что получится, но получилось. И сейчас видит их на своих руках, видит и пересчитывает.Всё ровно. Столько и надо. Ей плевать, на что она будет жить, на что покупать еду. Главное сейчас то, что у неё останется крыша над головой. Только об этом девушка и думает.       Чонён идет в приподнятом настроении, думает, что это новое начало, что она сможет начать всё заново. Время почти шесть, когда девушка подходит к дому и видит включенный свет в своей квартире. У неё останавливается дыхание, она не знает, что и думать. Ведь ещё рано для прихода владельца. Девушка не помнит, как поднимает по лестнице, как открывает дверь и видит несколько неизвестных пар обуви. Даже не может понять, мужские они или женские. В голове только одна мысль: владелец её обманул. Чонён проходит в комнату и видит мужчину с двумя неизвестными людьми, которые заинтересованно рассматривают помещение. — Простите, но мы так не договаривались, — говорит Чонён. Не понимает, откуда у неё силы говорить так твердо и зло. — Прости, милочка, но я не собирался сдавать тебе квартиру, — оборачивается к ней мужчина и улыбается приторно-отвратительной улыбкой. — Я сдавал квартиру твоему отцу, а не тебе. А он умер, поэтому от тебя мне нужны только деньги. Я не собирался лишаться своего заработка. — Ну ты и скотина! — слезы так и норовят выйти наружу, но Чонён плевать, что о ней подумают неизвестные. Она бросается на владельца, но её перехватывает и держат. Девушка пытается выбраться, отбивается, материться, плачет, но её по-прежнему держат. Скорее, мужчина, который пришёл смотреть квартиру, думает Пак.       Слезы высыхают, истерика остается, но сил уже нет. Горечь предательства оседает на её коже, в легких. Девушке бы истерить, только вот зачем, если она в похожем аду живет последние пять лет? В чём смысл, если держалась за жизнь только ради отца? Единственное, о чём Чонён думает, так это о том, что она не знает, что делать. Она в один момент лишилась квартиры, жилья и вот-вот лишиться денег. Если Пак их не отдаст, то прибавятся новые проблемы в виде полиции, а ей это нужно в самый последний момент. — Так, ты принесла деньги? — присаживается на корточки перед ней мужчина, поднимая её голову за подбородок. — Принесла, мерзкий ублюдок, — отвечает девушка, кидая деньги ему в лицо. Тот ловит их и усмехается. — Тебе повезло, что я не бью девушек, а то точно бы получила. — Ну так давай! Ударь меня, только вот в полицию загремишь ты, а не я, — шипит Чонён, смотря, как мужчина поднимается на ноги и кидает ей две сумки. — Забирай. Это твои вещи, какие я нашел. Всё остальное я уже выкинул, в том числе и вещи твоего отца. Бери их и вали! — пинает их ногой, а сам тут же начинает разговаривать с мужчиной и девушкой, которые стояли в стороне и ничего не делали, кроме мужчины, правда.       Чонён берёт сумки и идёт на выход. Глаза снова застилают слёзы, что девушка чуть не падает с лестницы. Ей больно, противно от себя. Она хотела как лучше. Хотела наладить свою жизнь, начать жить для себя, а получилось как всегда. У неё нет денег, нет никого, кто мог бы помочь ей. Чонён собирается уже идти на одну из своих работ, когда вспоминает о рэпере. Шанс мал, но она хочет попробовать. Она ничего не теряет, ведь у неё-то ничего и нет. Даже гордости, что справится сама. Знает, что не сможет. Знает, что не выкарабкается из своего личного ада, но втягивать Юнги ей не хочется. Но тот может сам решить, помогать или нет. Один раз помог же.       Девушка хотела бы, чтобы Юнги был в квартире, только вот судьба точно настроена против неё. Она поднимается по лестнице, стучится в дверь, но там никого. Думает подождать его на лестнице, но через час понимает, что всё ещё хуже. Какой-то мужчина из соседней квартиры против, чтобы девушка сидела на лестнице. Он грозится, что вызовет копов, если Пак тут же не уйдет. А ей ничего и не остается, кроме как сидеть на лестнице у входа в здание с двумя сумками и ждать, когда придёт рэпер. Если он вообще придёт.       Чонён сидит даже до тех пор, пока не темнеет и не слышатся голоса пьяной молодёжи. Грустно усмехается, ведь тоже иногда хочется иметь обычную жизнь, обычные выходные, а не всё это. Девушка продолжает сидеть, когда холодный ветер проникает под толстовку и холодит кожу. Она боится войти внутрь, не хочет проблем. Но продолжает сидеть тут и ждать. Думает, что утром уйдёт, если Юнги так и не придёт. Только вот гром и начавшийся дождь говорят, что это вряд ли. Чонён кажется, что за какие-то десять-пятнадцать минут, когда идет дождь, она полностью промокла — волосы и одежду можно выжимать. Вода застилает глаза, что не видно ничего. Девушка утыкается в колени и сидит в таком положении. Но не знает, сколько. Отключается потому что и перестает обращать внимания на что-либо. Только дождь и больше ничего.

***

      Юнги на сцене превращается в Шугу, который полностью отдается толпе, привлекает их на свою сторону, показывает, каким может быть. Его новые песни в совершенно новом звучании притягивают новых и новых слушателей. Рэпер видит это по незнакомым лицам в толпе, которые, по слухам, пришли только ради блондина. И больше ни разу не появляются в клубе, пока Юнги не объявит, что будет в определенный вечер. Мину это нравится. Определённо.       Он не хотел выступать в клубе, но Джо настоял, что тот должен. Народ просит. И Юнги согласился, ведь устал думать о Чонён: где она, как она себя чувствует. О ней по-прежнему ничего не слышно, а парень не знает, где её найти. Он пришёл, чтобы немного забыться и напиться. Хоть немного дать своим мыслям отдых.       Выступление закончилось уже как час, но от «поклонников» полностью избавиться не удалось. Хоть кто-то да норовит подойти, сказать, как восхищается его творчеством, как счастлив быть в одном помещении с ним. Половину этих самых людей Юнги не знает. Он просто им кивает, улыбается и продолжает пить пиво, разговаривая с Джо. Те, кто знают его давно, поняли, что рэпер таким способом самовыражается и зарабатывает, а не стремится заполучить всеобщее внимание. И именно этих людей Мин знает в лицо, с некоторыми курил вместе или даже пил. А те, новые личности в клубе, явно пришли ради его известности, внешности. Парень не скажет, что захотел бы с ними выйти покурить или пропустить стакан другой пива. — Юнги, ты какой-то не свой сегодня. Да и в последние недели тоже, — говорит Джо, стоит очередному «фанату» отойти. — Все нормально? — Не знаю, Джо, — Мин отвечает честно. Он не хочет скрывать всё от друга, ведь знакомы-то уже столько лет. — Помнишь, как у меня украли деньги, когда ещё я батлил с Паксом? — Конечно, помню. Как такое забыть, — хмыкает Джо. — Это была девушка. Деньги-то я вернул, но потом встретил её, когда заменял Сэма. А потом, когда вновь появился на батле с треком про кита. Знаешь, я долго понять не мог, почему, когда писал эту песню, думал о ней. — Это ты ей посвятил песню? — Ага, — кивает Юнги, крутя стакан с пивом в руке. — Она приходила в клуб, ждала меня. А во время того батла на ней лица не было. Потом я узнал, что у неё умер отец, ради которого она зарабатывала деньги и чуть не украла их у меня. В ту ночь она спала в моей квартире. В первый раз в моей квартире была девушка, с которой я не занимался сексом. Понимаешь? — Понимаю, — мужчина хлопает парня по плечу. — И после того дня ты не знаешь, где она? — Именно. Я не знаю, что делать, Джо. — Для начала иди домой и проспись. А завтра найди её адрес. Не думаю, что она будет жить далеко, — мужчина выпивает половину бокала пива Юнги и ставит его на стол. — Давай иди.       И Юнги идет. Понимает, что напился очень сильно только тогда, когда чуть не врезается в каждого человека на танцполе. Кое-как передвигает ногами, старается держаться прямо. Даже не закуривает по пути, хотя обычно не против пропустить одну-две сигареты, пока идет. Понимает, что не дойдет до квартиры, и поэтому сворачивает в сторону гаражей и идет в студию. Отоспится там. Запрётся и никому не будет мешать. Юнги соображает кое-как, закрывает дверь в гараж изнутри, проверяет бумажник и ключи от машины. Выкладывает их на стол и заваливается на диван. Смутно и отдаленно слышит раскат грома, а позже стук дождевых капель. А после засыпает.

***

      Юнги просыпается от сильной жажды. Сушняк ударяет по всем рецепторам, по общему состоянию. Парень кое-как встаёт с дивана и ищет бутылку с водой, которая точно должна быть. Жадно пьет, что половина бутылки оказывается в его организме. Парень пытается прийти в себя, однако не может сделать и это. Ему нужен душ, кофе и желательно выкурить сигарету перед открытым окном, а потом снова выпить кофе. Мин собирает необходимые вещи и выходит из студии.       Запах озона чётко чувствуется в воздухе. Парень даже вспоминает звуки грома и дождя ночью. Он идет медленно, старается не делать резких движений. Состояние-то убитое. Даже не знает, сколько времени, но может предположить: позднее утро.       Юнги уже хочет пройти по ступенькам дома, в котором живёт, как замечает девушку с сумками. На ней капюшон, а влажные светло-рыжие волосы спадают. Только у единственной девушки Мин видел такие волосы. Парень как будто схватывает сердечный приступ, раз сердце пропускает болезненный стук, и он оказывается будто парализован. Всё, что и может только, — так это стоять и смотреть на Пак Чонён, которой, похоже, необходима помощь. Юнги медленно выдыхает и присаживается на корточки. Осторожно трогает плечо девушки, но та не реагирует. Зовет её по имени, и только через несколько повторений она отзывается и с трудом поднимает голову. Расфокусированный взгляд, уставшие глаза, под которыми пролегли тени, лицо, будто и не живое вовсе. — Чонён, ты как? — спрашивает.       Девушка только мотает головой, устало прикрывая веки. Чуть не теряет равновесия, но Юнги успевает её удержать, а после понимает, какой мудак. Чонён пришла сюда в надежде на помощь, а его не оказалось здесь. А потом пошёл дождь, из-за которого у неё жар, а Мин пробыл всё это время в студии. Рэпер, несмотря на жуткую головную боль и похмелье, поднимает её и идёт в квартиру. Заносит её, а после и вещи Пак. Юнги стоит и не знает, что делать. Он не раз раздевал девушек, но все это было ради секса, а не для того, чтобы переодеть. Парень приносит одну из своих рубашек и начинает снимать с Чонён мокрую одежду, которую можно хоть сейчас спокойно выжимать. Оставляет на ней нижнее белье и одевает на неё свою рубашку. Пак не реагирует ни на что. Высокая температура говорит за себя. Юнги собирает её вещи, кидает в стиральную машину, а потом сам идет в душ. Теперь можно позаботиться и о себе.       Рэпер совершает свой утренний ритуал во время похмелья: душ, кофе, сигарета, кофе. Кружка с горьким напитком стоит на подоконнике, на котором сидит парень и курит. Чонён всё ещё спит, не пришла в себя, да и жар не спал. Юнги хотел весь сегодняшний день посвятить поискам девушки, однако она сама пришла, а Мин всё проебал. Парень не знает, что делать, ведь болеет редко.       Юнги допивает кофе, а после едёт к маме, чтобы узнать, что нужно для лечения температуры. Женщина не спрашивает, зачем, ведь знает, что раз сын спрашивает, значит, это срочно и важно. Она знает, что тот потом расскажет. Когда-нибудь, но расскажет. Юнги покупает всё необходимое и рад тому, что имеет нормальный заработок для их района. Он даёт лекарство Чонён, кладёт ей на лоб холодное полотенце, а сам садится писать тот самый трек для неё. Парень так его и не дописал, но теперь думает, что допишет.