The love of the 90's

      Чонён пытается открыть глаза, но у неё выходит слабо. Веки будто отяжелели, придавлены большим грузом, от него не избавиться. Девушка сквозь них понимает, что сейчас день, что свет еле проникает через ресницы. Она приподнимается с кровати, но тело затекло от лежания. Сделать это очень тяжело, если вообще возможно. Пак падает обратно на подушку и вновь пытается открыть глаза. И у неё получается. Только вот разглядеть что-либо сквозь яркий солнечный свет тяжело: всё плывет перед глазами, с трудом можно сфокусировать взгляд. Чонён чувствует жар, он исходит от всего тела; пытается откинуть одеяло, но холодно становится.       Девушка лежит с полуоткинутым одеялом и смотрит в потолок. Всё ждет, когда глаза привыкнут к освещению, а мозг заработает. Чонён пытается вспомнить, что произошло, понять, где она может быть. Она помнит разговор с домовладельцем, как тот забирает деньги и пинает ей её вещи. Далее помнит, как шла по дороге, сдерживая слезы и обиду. Девушка не знала, куда идет. Пак вспоминает, что пришла к Юнги, но того не оказалось в квартире. Она сидела до ночи. Раскаты грома и холодный дождь — также вспоминаются. Но, что произошло дальше, Чонён не помнит.       Она лежит на кровати, разглядывает донельзя знакомый потолок. Будто она его уже видела. Переводит взор на жёлтые обои с оранжевым принтом, а после осознание подбрасывает картинку и ответы на все её вопросы. Юнги.Она в квартире Мин Юнги. Она может выдохнуть. Может расслабиться и успокоиться. Она в безопасности. Чонён пытается встать вновь, и у нее выходит только с третьей попытки. Всё тело по-прежнему болит, будто её избивали несколько часов.       Чонён осматривает квартиру и видит парня, уснувшего сидя за столом. Его ноги покоятся на табуретке, а на коленях блокнот с текстом ещё не готовой песни и в руках карандаш. Его светлые волосы не уложены: находятся в беспорядке, торчат в разные стороны. Хотя девушка может поспорить, что выглядит не лучше. Пак хочет уже поправить капюшон толстовки, но только сейчас понимает, что на ней чужая светло-голубая рубашка и она в одном белье. Горло пересекает тут же. Чонён все пытается вспомнить, что было после, как она встретила Юнги, как вошла в его квартиру. Но в голове пустота, белый лист, туман. Он давит на сознание, девушка не помнит ничего. Боится, что у них был секс. Боится последствий. Боится, как будет после разговаривать с ним. Ведь издевок не избежать. Тот не даст так просто уйти из своей жизни, да и Чонён не хочет. Никого не осталось потому что.       Девушка пытается встать с кровати, порывается уйти, хотя понимает, что идти-то некуда, что у неё жар. Чонён застывает, сидя на кровати с опущенными ногами и прикрываясь одеялом. Она не замечает, как рэпер просыпается и разглядывает её. — Куда-то собралась? — спрашивает Юнги, когда понимает, что Чонён его не замечает, погруженная в собственные мысли. — Я… Мне надо уходить, — пытается сделать голос ровным, но не получается. Надломлено улыбается, но только хуже делает, ведь выдаёт себя полностью. Она открытая книга для Юнги сейчас. Бери, разглядывай и читай. — Спасибо, что помог, но… — Никаких «но», Чонён, — мягко говорит парень, подходя ближе и поднося руку к её лбу. — У тебя температура, и ты никуда не пойдёшь. Всё равно некуда. — Юнги… Пожалуйста, — смотрит умоляюще, хотя бесполезно. Видит, что Мин настроен серьёзно. — Чонён, ну и куда ты пойдёшь? Тебе некуда идти, иначе бы не сидела на крыльце всю ночь под проливным дождём. Доверься мне.       Девушка молчит, смотрит в пол. Не может поднять глаза, ведь чувствует на себе его взгляд. Он будто раздевает её, хотя по идее Чонён и так голая. В одном белье и чужой рубашке. Пак не знает, куда себя деть. — Ты можешь принять душ, если надо, — нарушает тишину Юнги. — А я пока сменю белье на кровати и сделаю тебе что-нибудь. Думаю, ты голодна. — Сколько я спала? — Полтора дня. Душ тебе, конечно, пока нельзя. Но думаю, тебе он не помешает. — Намекаешь, что от меня несет? — не может оставить реплику без издевки Чонён, вставая с кровати и ощущая себя ещё более голой. Рубашка доходит до середины бедра, а верхние пуговицы оказываются расстёгнутыми. — Нет, но мне кажется, что ты хочешь на время избавиться от моего общества. Поэтому иди, — усмехается парень, наблюдая, как девушка уходит. — А как…? — Все вопросы потом. Иди давай, — Юнги смотрит на обернувшуюся девушку. Та отворачивается и уходит, поджав губы.       Рэпер не ожидал, что Чонён окажется настолько красивой в его рубашке. Когда он её переодевал, то старался не думать о ней как о девушке, но сейчас, глядя на неё, не мог. Даже во время болезни. Не хочет даже представлять, какой она будет в одной рубашке в нормальном состоянии. Юнги отбрасывает эти мысли и снимает наволочку с подушки.

***

      Чонён выходит из душа ровно тогда, когда Юнги ставит на стол кружку с дымящимся чаем. Мин кидает на неё мимолётный взгляд и идет к шкафу, открывая его. — Выбирай что хочешь. Твои сумки я не открывал.       Девушка кивает и, промакивая волосы полотенцем, идёт к темному шкафу, которого при первом осмотре и не заметишь, ведь сливается со стеной и уходит туда же. Чонён достает нужные вещи и уходит в ванную комнату снова. И только переодевшись в чистое, выходит, отчего Юнги чуть не давится чаем. Ведь нельзя же вот так надевать джинсовые шорты и рубашку в клетку, обтягивающую всё тело. Парень при других обстоятельствах и согласился оставить всё как есть, однако для него Чонён просто девушка, просто подруга, не более. Всё твердит себе, что надо соблюдать рамки, но делать это сложно, когда на него она смотрит и мнётся у стены. Юнги снова подходит к шкафу, достает оттуда белую футболку, каких у него достаточно, и кидает девушке со словами: «Лучше надень вот это. Больше подойдет при болезни». Пак кивает и переодеваться снова. — Чем тебя не устроила моя рубашка? — спрашивает она. — Тем, что ты… — Юнги специально отпивает глоток чая, чтобы придумать ответ, ведь ответ «потому что ты сексуальна в ней» вряд ли устроит Чонён. — Тем, что тебе всё равно лежать в кровати, поэтому смысл надевать рубашку? — И тебе не жалко футболку? — скептически спрашивает девушка. — Она старая, — отвечает Мин. «Лучше я отдам свою футболку, чем ты будешь соблазнять меня, ничего не делая», — думает. — У тебя есть кофе? — спрашивает девушка, оглядываясь на шкафчики на стене. — Пей чай, при температуре самое оно, — пододвигает вторую кружку, стоящую на столе, а сам продолжает давиться чаем.       Чонён осторожно отпивает теплый напиток, поглядывая на парня. Никто из малознакомых людей к ней так не относился. Она привыкла ходить на работу даже с температурой. Бывало, что несколько раз падала в обморок и оказывалась в больнице, но продолжала работать. Она тогда убеждала себя, что всё для отца, однако сейчас не для кого. Но тут Мин Юнги — рэпер из местного клуба, которого она чуть не обокрала и который теперь сидит по правую руку и заботится о ней. — Зачем? — спрашивает Чонён. — Не знаю. Просто так, — жмёт плечами парень и сам задумывается, ведь действительно, зачем?       Затем, что хочет очистить свою карму? Вряд ли. Юнги в это не верит. Затем, что это первая девушка, которая не хочет с ним секса? Вряд ли. Мину не раз отказывали и не раз отшивали. Затем, что парень устал от одиночества, от пребывании в своих мыслях, текстах песнях и битах, от отсутствия друзей, кроме Джо? Возможно. Затем, что Чонён не притворяется, а просто скрывает своё прошлое, а он хочет его узнать? Скорее да, чем нет. Затем, что она его привлекает, что с ней не надо быть Шугой, что ему нравится эта девушка? Определенно. — Затем, что ты оказалась в таком состоянии из-за меня. Ты просидела под дождем всю ночь, заболела, и теперь я хочу это исправить. Потому что это мой проёб, — только и отвечает Юнги, смотря на Чонён, у которой щеки немного приобрели розоватый оттенок. Парень притрагивается к ним тыльной стороной руки и хмурится. — У тебя поднялся жар, ложись в постель. Я поменял белье. — Спасибо. Юнги… — Ничего не надо, Чонён. Это мой косяк и мне расплачиваться за него.       Девушка кивает и ложится обратно. Она и сама чувствует, что горит, что жар поднялся, только думала, что это от смущения, от слов Юнги. Ведь она в действительности была смущена. Мин в это время подходит со стаканом воды и таблетками. Говорит, что жаропонижающее, и Чонён верит. Выпивает таблетки и откидывается на подушки. Рядом присаживается парень, смотрит, не сводит глаз. — В чём дело? — Ни в чём. — Тогда зачем смотришь? — Думаю. — О чём? — О тебе, — отвечает парень, а после секундной тишины продолжает: — Тебе некуда идти, у тебя нет жилья, нет денег. Вряд ли ты найдешь что-нибудь сносное. — И что ты предлагаешь? Остаться у тебя? Платить тебе? Спать с тобой? — чуть ли не выходит из себя Чонён. Она не хочет, чтобы к ней так относились. Не хочет, чтобы принижали, чтобы думали, что она готова жить на птичьих правах. — Знаешь, у меня никогда не было друзей, — говорит Юнги, откидываясь на противоположную спинку кровати. — В школе со мной относились как с дерьмом, пока я не доказал, что не дерьмо. Но потом просто перестали лезть. Я не общался ни с кем из соседних домов. С пятнадцати лет посвятил свою жизнь музыке. Только ею и жил, она была и другом, и подругой, и любовницей. Однако даже среди других рэперов я не могу назвать никого, с кем закорешился бы. Только с Джо, который что-то вроде ведущего и администратора клуба, общаюсь. Но в основном мы пьем и перекидываемся несколькими фразами. Мне нужен кто-нибудь, с кем я мог бы спокойно разговориться, кому не боялся бы довериться, впустить в свою жизнь, кто понимает, какого работать целыми сутками и зарабатывать, чтобы выйти из этого болота. Как думаешь, Пак Чонён, хочешь стать этим человеком? — И чем мне тебе платить? — после затянувшегося молчания отвечает девушка. Она понимает его, и ведь многое, что сказал Мин, знакомо и ей. Однако Чонён одновременно хочет и одновременно не хочет соглашаться. — Просто будь рядом, я не хочу снова думать и переживать, что ты могла покончить с собой. — А тебе какое дело, убью я себя или нет? Это моя жизнь. — Ты этого не хочешь, Чонён. Если бы хотела, то покончила бы уже давно. Самоубийцы эгоисты, а ты не эгоистка. Ты думала об отце, — мягко говорит Юнги, приближаясь и начиная перебирать светлые пряди её волос. — Удивительно, что твои волосы продолжают виться после обесцвечивания. Мои были как солома. — Ты в курсе, что ты странный, Мин Юнги? — недоуменно смотрит на парня Чонён. — Я это знаю, и за это меня и любят, — отодвигается. — Ответь, как поправишься. И засыпай — вижу, что хочешь.       Юнги улыбается мягко, слегка показывая свои десны. Чонён невольно засматривается на его улыбку, ведь от неё веет теплом и надёжностью. Она впервые за свою жизнь хочет довериться какому-то странному парню, не хочется уходить, хочется остаться. Пак уверена, что тот ничего ей не сделает, ведь хотел бы — сделал бы уже, и она бы уже страдала от этого. Да и какая ей разница, если она пережила ад? Что может быть хуже её прошлого? Моргает, с трудом открывает глаза, фокусирует взгляд. Девушка шепчет: «Не уходи»; видит кивок Мина, как тот придвигается, а после засыпает.

***

      Чонён пробыла в квартире рэпера неделю. Она только и делала, что спала, ела, сидела на подоконнике, пока парня не было. Выходить он ей запрещал, говорил, что заболеет сильнее. Да и девушке не хотелось выходить. Ведь там, за дверью его квартиры, её ждала работа, с одной из которой её уже, скорее всего, уволили, а со второй лишили премии. Но Пак плевать уже. Ей приятно было находиться в чужой квартире. Уже через несколько дней она чувствовала себя тут как дома. Ей было хорошо. Парень не донимал вопросами, был рядом, давал нужные таблетки, делал чай. Чонён не сказала бы, что была счастлива, но все моменты, проведённые с Юнги в его квартире, были счастливыми. Даже их первая встреча, которую девушка вспоминает с улыбкой. Ведь, не сделав этого, она не смогла бы представить свою жизнь после всего произошедшего.       Пак соглашается на предложение Юнги жить с ним. А тот только и делает, что улыбается. Она даже не представляет, как парень счастлив. Он устал быть один, устал от постоянного одиночества и гнетущей тишины, когда даже не с кем поговорить. Лирика — единственный его способ общения и тот способ, который достал до чертиков. Однако Юнги счастлив потому, что не хочет отпускать Чонён, не хочет снова терзать свои мысли и думать, как бы её найти. Устал вечно расспрашивать бармена в клубе, не приходила ли сегодня одна особенная девушка. Юнги признает, что все его мысли теперь о ней, только вряд ли он назовет это симпатией и, тем более, любовью. Чонён его понимает, хоть и по-своему, с ней не скучно, в чём убедился лично. С ней весело спорить и разговаривать. И Чонён его не бесит.       Девушку уволили только с ночной работы, чему сама и рада. Ведь может теперь высыпаться, проводить вечера «дома», смотреть на закаты, а не делать перерыв между одной и другой работой и тут же мчаться в другую часть района. Такая жизнь Чонён осточертела за последние несколько лет. Ей долго пришлось привыкать к такому ритму, чтобы найти работу, где платили бы достаточно и где график позволял быть и там и тут. Только как три года она поняла в чём секрет, где и как искать. Из кафе ей просто вычли премиальные, на которые ей сейчас плевать. Она просто хочет сбавить темп, отдохнуть, привести мысли в порядок. Хотя за этот месяц жизни без отца Чонён будто смирилась с горем, из-за работы ей просто не нужно было думать о потере единственного близкого человека. Она заработалась настолько сильно, что внутри уже нет всепоглощающего горя, боли, страданий. Девушка просто смирилась и пытается жить дальше, ведь этап принятия смерти отца прошёл, осталась только пустота. «Но хотя бы не боль», — думает Пак.       Юнги она видит только в редкие моменты, когда тот все-таки приходит в квартиру. Из гаража парень принёс матрас, который теперь покоится на полу рядом с кроватью. Мин не позволяет Чонён даже думать, что она может спать на нём. Запрещает. А девушке сложно идти против его желаний, ведь только пытается она что-то сказать, как встречается со взглядом, который смотрит словно в душу, и Пак так и замирает. Она не раз пыталась сопротивляться, отходила к окну, собиралась с духом, но стоило ей вновь повернуться и посмотреть на рэпера, как все слова уходили и оставляли после себя одно только напоминание о себе. В итоге Чонён просто сдавалась и отворачивалась к окну. Не может потому что противостоять ему. Только упреки кидать способна. Но даже несмотря на это, девушка видит его редко. Приходит тот поздно вечером или ночью, ложится спать, а потом уходит, когда самой Пак уже нет.       Юнги не понимает, что происходит с ним. Но, находясь с ней в одном пространстве, он не может не смотреть на неё, не думать о ней, не разглядывать её лицо, её светло-рыжие вьющиеся волосы, глаза, напоминающие глаза щеночка, слегка крупный, но курносый нос, тонкие розовые губы, иногда выражающие ухмылку. Юнги нравится смотреть на неё, когда та спит, когда не замечает на себе чужого взгляда. Он даже старается приходить тогда, когда шанс застать её бодрствующей слишком мал, ведь не сможет не сдержаться, не сможет не смущать её. Рэпер не понимает что происходит, но уверен, что благодаря этой девушке написание песен и музыки у него идет гораздо легче. Стоит ему подумать о Чонён, как слова сами начинают складываться, появляться на бумаге, а мелодия параллельно написанию выстраивается в голове. И Юнги не против этого. Он даже сказал бы, что девушка стала его музой, если бы верил во всё это. Однако Мин не может отрицать этого. Не в этот раз. Ведь песню, посвященную Чонён, он-то написал уже и собирается исполнить её на ближайшем батле.

***

— Что завтра делаешь вечером? — прерывает сидящую на подоконнике девушку от размышлений. — Хочешь позвать на свидание? — усмехается Чонён, отворачиваясь от созерцания видом на высокие здания, находящиеся вдалеке. — Нет. Завтра батл. Не хочешь сходить? — спрашивает парень, всматриваясь в лицо Чонён, на которое падают лучи заходящего солнца. — Можно, — кивает и снова поворачивается к окну.       Юнги смотрит на неё ещё несколько мгновений, а потом уходит из квартиры в студию. Ему надо доработать песню, послушать и посмотреть, как все звучит. Хочет, чтобы всё было идеально в этот раз. Ведь именно завтра он представит публике гораздо личную песню — песню, рассказ о ней, а не просто упоминание о девушке через олицетворение. Для Юнги эта песня оказалась даже в немного другом стиле. Снова. Биты не агрессивные и не минорные, как были раньше, они больше задорные, в быстром ритме, но не отяжеляют песню, скорее, наоборот, делают её живой, подвижной. В точности, какой Чонён и видит Юнги.       Рэпер ждёт вечера пятницы, чтобы прийти в клуб с девушкой, которую видит редко и которая сама отрешается от всего окружающего. Чонён свободное время проводит сидя на подоконнике. Она не пытается завязать разговор с Юнги, когда тот в квартире и пишет очередную лирику. Ничего. Мин хочет узнать её поближе, но та будто сама к себе не подпускает, хотя ничего и не делает из такого, что означало бы игнор. Ничего. Рэпер устал пытаться заговорить с ней, ведь девушка снова ответит какой-нибудь колкостью или издевкой, после скажет что-нибудь нормальное и снова уставится на город через окно. Юнги даже выходит покурить на улицу, чтобы не дымить квартире и не стоять рядом с ней. Хотя не любит этого делать. Парень зовет её в клуб на батл, чтобы она послушала его трек, посвященный Пак Чонён — девушке, которую он встретил два или три месяца назад. Юнги уже и не помнит, когда точно это произошло, но несомненно помнит, что произошло тогда. Он хочет напомнить ей об этом. — Готова? — спрашивает парень, заходя в квартиру.       День батла. Юнги не был здесь целый день, не был тогда, когда Чонён могла прийти с работы, но он должен был прийти, чтобы позвать её и поехать в клуб вместе. Как друзья, конечно же. Мин только входит в квартиру в привычной одежде для батла — синие джинсы, белая футболка и толстовка — как застывает на месте. Около окна стоит Пак Чонён, одетая в свои джинсы, белый топ, слегка открывающий вид на плоский живот, черную толстовку, которую Юнги помнит прекрасно, и кеды. Вроде, простенько, сказал бы рэпер, только вот в свете закатного неба и последних лучей солнца её образ кажется неземным, а светло-рыжие волосы, кажется, отливают золотом. Они обрамляют её лицо, слегка вьются, создавая удивительный образ, от которого у Юнги дыхание останавливается, и ему приходится восстанавливать его. — Так, идем? — спрашивает девушка, прерывая Мина, на что парень заторможено кивает и подает ей ладонь.       Чонён усмехается, как любит делать, но игнорирует ладонь рэпера. Они спускаются вниз, где Юнги уже припарковал машину. Девушка смотрит на парня с нескрываемым удивлением, но садится в машину, а следом за ней и Юнги. Улица перед клубом встречает их шумом, многочисленными людьми, спешащими во внутрь. Парень усмехается про себя, паркует машину и выходит. Следом выходит и Чонён. Постоянные посетили клуба одобрительно хлопают и кричат, но Юнги игнорирует их, только кивает. Он подходит к Пак и уводит её от лишних сплетен, потому что уверен, что уже через несколько часов слух разойдётся, что Шуга впервые за всё время пришел на батл с девушкой. Пришёл, а не ушёл. — Боишься слухов? Так зачем тогда меня позвал? — кричит Чонён на ухо Юнги, когда оказываются внутри, где музыка заглушает всё происходящее. — Не боюсь. Их всё равно не избежать, — отвечает ей парень. — Они придурки, которые только и желают поразвлечься с кем-нибудь. Тебе лучше сторониться их. — Боишься за меня? — улыбается девушка. — Да, потому что они отморозки, которые отсидели в тюрьме за попытку изнасилования. Со мной тебя не тронут, — шепчет Юнги, мягко убирая прядь волос Чонён за ухо и проводя костяшками пальцев по ее щеке. — И я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.       Мин говорит последнюю фразу, обнимая девушку, мажет губами по её щеке и тут же уходит, оставляя Чонён около бара. Пак стоит в замешательстве, ведь никто к ней так не относился ни разу. Кроме отца, конечно же. Девушка старается унять сильно бьющееся сердце, всё убеждает себя, что это ради неё, чтобы те придурки на входе отстали и поняли, чья она. Только чувства говорят обратное, и Чонён приходится силой затолкать их туда, откуда те вылезли. Она кивает знакомому бармену, заказывает пиво и садится за стойку, чтобы немного привести мысли в порядок и успокоиться, а заодно принять дозу алкоголя, чтобы забыть то, что произошло только что с Юнги.       Девушка не слушает, что происходит в клубе, до неё доносятся какие-то резкие биты, голоса из микрофона, но она не обращает на это внимания. Она пьет уже третий стакан пива, когда доносится знакомое «Шуга», а после восторженные крики людей в зале. Это заставляет её обернуться и посмотреть на сцену. Мин Юнги стоит в той же одежде, в какой и был, но что-то изменилось. Он улыбается своей сладко-фальшивой улыбкой, дурманит этим взор толпы. Чонён невольно засматривается на неё, хотя знает, что настоящая улыбка парня гораздо милее и привлекательнее этой. Девушка усмехается своим мыслям, но продолжает следить за происходящим. — Шуга, ты шепнул мне на ушко, что твой новый трек отличается от других, — говорит в микрофон Джо. — Как так получилось, что за последние месяцы ты так резко и кардинально поменял стиль, если всё это время ты писал в этой стилистике? — Поверь, Джо, даже для меня это является секретом, — Шуга снова дарит толпе сахарную улыбку, но обращает свой взгляд к Чонён. — Я отвечу на твой вопрос тем, что у меня появилась муза, которая вдохновляет меня больше и заставляет совершенствоваться в плане музыки. — Воу-воу, не ожидал такого услышать от нашего сердцееда Шуги. Вы тоже? — Джо смеется в микрофон, что-то спрашивает у соперника Юнги, а после продолжает. — Начинаем батл!       Второй рэпер зачитывает свой трек, но Чонён не может даже слов разобрать, она слышит только резкие биты, какие-то междометия и слабо различимые слова. Девушка успевает допить слегка потеплевшее пиво, когда рэпер заканчивает и очередь переходит к Юнги. По её коже проносится табун мурашек, когда парень берёт в руки микрофон, осматривает помещение, задерживает глаза на ней, а потом начинает читать.       Пак перестает дышать полностью. Ей нравятся треки Юнги, нравится слушать его голос, наблюдать, какой он на сцене, но это песня нечто иное, словно что-то личное, словно что-то не должно быть раскрыто. Рэпер отрывается на сцене, улыбается, машет рукой, но при этом показывает задорность текста. И Чонён понимает каждое слово, каждое выражение, потому что лирика связана напрямую с ней. Девушка не может сдержать улыбку во время строчек про воровку, ведь сразу же вспоминается их первая встреча, как она убегала. Воспоминания накатывают на неё, и Пак не сразу даже замечает, как понимает, что Юнги хочет показать её лучшую сторону, ту, которую она сама показала при первых встречах. Только вот всё это было немного фальшью, девушка не знает себя настоящую, ведь пряталась за броней последние пять лет, не знает, кем стала вообще.

Во-первых, это началось с простого любопытства, Я проявлял к тебе интерес. Чёрт возьми! Всё верно. Даже если ты игнорируешь меня, Я влюбляюсь в тебя — Всего за минуту. Мы вполне хорошо подходим друг другу. Без тебя я словно L.A.* без огней Я начеку, ища твое слабое место. День без тебя — это одноактовая трагедия. Наша встреча не была судьбой, Встреча с тобой была моей надеждой. Я талантливый парень, что сблизился с тобой. Признай меня, ради тебя я бегу. Если тебе скучно, каждую неделю я буду идти к тебе, словно к дебюту. А чего ты ожидаешь? Ты и я, вместе, можем пойти навстречу океану любви. Ты — воровка, а я — полицейский, и ты заплатишь за то, что украла. Когда тебя нет рядом, я просто одинокий путешественник в центре города. Наша встреча не была судьбой, Встреча с тобой была моей надеждой.**

      Юнги дочитывает свой трек, замолкает одновременно вместе с музыкой. На секунду зал растворяется в полнейшей тишине, а после его оглушают аплодисменты. Парень даже замирает, не знает, что чувствовать. Удовлетворение, страх и восхищение смешиваются воедино. Он смотрит на толпу, которая рада его новой песне, хотя Мин посвящал её только одному единственному человеку, на которого боится взглянуть, боится увидеть разочарование и презрение. Юнги что-то машинально отвечает Джо, кивает и, наконец, находит в себе силы посмотреть на Чонён. Та улыбается, только её улыбка не говорит о радости, о благодарности, скорее, о печали, которую Юнги в корне не понимает. Шуга побеждает снова, получает деньги и идёт к девушке, которая сидит всё там же и пьёт уже четвертый стакан пива, который Мин забирает со словами «тебе уже хватит». — Не надо мне командовать! — слегка пьяным голосом отвечает Чонён. — Я и не командую, только тебе действительно хватит. Сколько она уже выпила? — спрашивает у бармена. — Это четвертый. — Спасибо. Запиши на мой счет. — Предатель, — зло смотрит на мужчину за стойкой девушка. Ей обидно, что не дали насладиться последним стаканом пива за вечер. — Пошли, нам надо прогуляться, — тянет девушку на себя Юнги и еле успевает её удержать, ведь та чуть не падает на него, оказываясь прям перед его лицом.       Парень обнимает её за талию, держит, чтобы не упала и ведёт на свежий воздух. О машине Мин и не думает, ведь Пак пройтись надо. Он выходит на свежий воздух и отпускает девушку, которая тут же поднимает голову к небу и глубоко вздыхает. — Мин Юнги, — тянет Чонён. — Я и не думала, что ты написал песню для меня. Я поняла, что ты хотел сказать, но я не знаю, кто я, чего хочу. У меня отняли пять лет своей жизни, которые не вернуть, за которые я забыла, какого это, просто жить и наслаждаться. Это тяжело с учётом, что у меня никого нет. А то, что было раньше, это… — Это и есть ты настоящая, Пак Чонён, — смотрит в упор, заглядывает в глаза, в которых чётко различается туман из-за алкоголя. — Забудь, кем ты была раньше, начни жизнь заново, делай и говори то, что хочешь, а не то, что надо. Со мной тебе не надо притворяться. Может, твой сарказм — и есть защитная реакция, но он хотя бы настоящий, а не поддельный, как бывает у многих. Пойми это, Чонён. — Ты думаешь, у меня получится начать жить заново? — спрашивает девушка. — Да, потому что я буду рядом, — Юнги приближается, дышит чуть ли не одним воздухом с ней, но не отстраняется и не отводит взгляда. Потому что ему хочется смотреть. — Я попробую, — кивает девушка и обнимает парня, утыкаясь в плечо и обвивая торс руками. Чонён не совсем понимает, что делает, но ей этого хочется. Думает, что отныне делать будет только то, что ей хочется. Ведь так сказал Юнги.       В квартиру они идут пешком, оба молчат, ведь каждому есть о чём подумать. Юнги обнимает девушку, чтобы та не споткнулась и не упала, а Пак и не против руки парня на своей талии. Прохладный ветер касается их кожи, но от него не противно, скорее, хорошо — освежает. Они заходят в квартиру также молча, Чонён скрывается в ванной, а Юнги открывает окно, закуривая. Наконец, может себе позволить. Только с сигаретой он может подумать спокойно, расслабиться. Все не может избавиться от мыслей о Пак Чонён, которая с каждым днем всё плотнее застревает в сознании. Девушка выходит из душа, когда Мин вместо сигареты держит в руке кружку с кофе и продолжает смотреть на город. — Ты не собираешься ложиться? — спрашивает Чонён. — Нет, мне надо подумать, — отвечает, не поворачиваясь. Не может сделать этого, ведь если повернется и посмотрит на неё, то не сдержится. Прикоснется к её коже, проведёт пальцами по её щеке, по волосам. Потому что ему понравились эти ощущения. Не ощущал их так сильно до сегодняшнего дня.       Юнги продолжает стоять около открытого окна даже тогда, когда допивает кофе, но продолжает держать пустую кружку. Стоит тогда, когда Чонён уже уснула, а всякий шум на улице прекращается. Тишина. Но парень не обращает на неё внимания. Находит в себе силы повернуться и посмотреть на девушку. Её лицо в полутьме выглядит безмятежным, спокойным, умиротворенным. Юнги нравится смотреть на него и не думать обо всех заботах, которых по сути и нет. Она снова надела его рубашку, в которую Мин её одел впервые. Пак даже не спрашивала разрешения на ношения этой рубашки, девушка просто забрала и начала носить, а Юнги не может сказать что-то против, потому что нравится, как та выглядит в ней. Парень закуривает, но продолжает смотреть на Чонён. Только теперь видит в ней все её прелести, её красоту. У Юнги было много девушек, но он никогда не обращал на них внимания в эмоциональном плане. Всегда у него была только одна цель — секс. Но с Пак Чонён всё по-другому. Ему нравится находиться с ней в одной квартире, разговаривать, просто молчать, но теперь к этому списку добавилось то, что рэпер видит в ней девушку. Красивую девушку, с которой хочется всё больше сближаться, прикасаться, обнимать. Юнги ловит себя на мысли, что с удовольствием поцеловал бы её. Он рассматривает её, затягиваясь вновь и вновь, и новые строчки для песни так и всплывают в голове. Мин продумывает их, не отгоняет, преобразует в текст и победно улыбается.       Он влюбился в Пак Чонён.