The love of the 90's

      Все следующие дни Юнги проводил в студии, всё обдумывал и пробовал писать новую лирику. Снова посвящённую Пак Чонён — девушке, что живёт в его квартире и к которой он питает чувства, какие раньше не испытывал ни к одной. Парень попытался бы их отрицать, только вот смысла в этом не видел. Зачем ему что-то отрицать, если и так понятно, что он проигрывает этой странной симпатии. Мин всё вспоминает девушку, её образ накануне батла и не может сдержать лёгкое оцепенение в теле и приятно разливающееся тепло, когда смотрит на неё. Однако, помимо этого, так называемые «бабочки в животе» танцуют только им понятный танец, а напряжение в паху всё возрастает и слегка унимается только сигаретами.       Юнги скурил не одну пачку, сидя в студии, но не может сгруппировать мысли в одно целое, во что-то связное, что можно было бы описать и дополнить. Почти дюжина исписанных листков блокнота вдоль и поперёк лежат на его столе, они занимают всё свободное пространство, отчего рэперу приходится перебраться на старый диван, чтобы писать хоть где-то. В квартиру он не может вернуться, ведь точно не сдержится, точно поцелует её. Юнги вновь закуривает. Сбивается со счета, какая эта сигарета за день. Помнит, что количество за какие-то несколько часов перевалило за восемь. Он давно так много не курил. Только в моменты очень сильного морального напряжения, когда надо было написать трек к батлу, который должен был быть через несколько дней. В такие эпизоды Мин хотел повеситься, но продолжал скуривать сигарету за сигаретой и писать лирику с битами чуть ли не параллельно. Но тогда, несколько лет назад, рэпер выполнил задачу, выиграл батл, получил заработанные деньги, а потом целые выходные отлёживался дома у родителей, прикладываясь к бутылке с водой. Жажда была невыносимая, но стоила того.       Однако в этот раз Юнги не знает, что на кону. Он вполне может повременить с песней, отдохнуть, расслабиться, съездить к морю, провести там ночь, но не может. Не хочет. Стоит ему подумать об этом, как сознание подбрасывает картинку с девушкой, которая спит в его кровати и к которой он не может прикоснуться. Парню хочется раскрыть свои чувства, хочется рассказать о них, но сделать это может только через тексты песен, ведь не умеет по-другому. Просто не представляет, как обычные люди рассказывают о своих чувствах.       Юнги просидел в студии всю ночь, не сомкнул глаз, исписал ещё полдюжины чистых листков блокнота и уснул только под утро. А когда проснулся — голова гудела, а солнечный свет раздражал глаза. Курить не хотелось, запах никотина за последние двадцать четыре часа приелся настолько, что блевать тянуло от любого упоминания о сигаретах. Юнги закрыл студию и поплёлся в квартиру, чтобы принять душ и попробовать привести свои мысли в порядок. Снова. Мин заходит в квартиру, проходит в комнату, скидывает толстовку и идёт в душ, не замечая Пак Чонён, стоящую около плиты и что-то ему говорящую. Парень морально устал, ему нужно сделать перерыв от всего окружающего, хоть этот перерыв займёт каких-то полчаса его жизни.       Чонён как стояла, так и стоит, смотря на закрытую дверь в ванную. Она прокричала ему, что готовит оладья, но Юнги не услышал или проигнорировал. Пак как минимум не ожидала этого, как максимум — не поверила бы в такое поведение рэпера. Тот, сколько она его знала, ни разу не игнорировал, всегда отвечал, даже если приходилось повторять вопрос по несколько раз. Чонён, замерев, стоит с минуты, а после поворачивается, чтобы закончить. Она не слышит, как вода перестает шуметь, как открывается дверь, как Юнги встает позади неё. — У тебя сегодня выходной, что ли? — спрашивает парень, слегка наклоняясь и едва касаясь подбородком её плеча, отчего Чонён вздрагивает, но не поворачивается. — Да, сказали, что я заслужила отдых, раз мне не так сильно нужны деньги, — усмехается горько, но обходит Мина с тарелкой в руке и ставит её на стол. — А ты чего не в студии? Или идеи закончились? — Идеи никогда не заканчивают, Пак Чонён, — улыбается Юнги, замечая озорные искорки в глазах девушки. — Их, наоборот, становится всё больше, особенно сейчас. — А что так? — спрашивает Пак, закусывая губы. Она не совсем понимает, зачем делает это, но ей нравится провоцировать рэпера, нравится наблюдать за его ответами. — Не хочешь сегодня выпить пива? — меняет тему Юнги, засмотревшись на губы Чонён.       Всё убеждает себя, что пока нельзя, что не остановится, что может спугнуть; но с каждым разом ему всё тяжело сдерживаться, тяжело держаться на расстоянии, тяжело не подходить ближе и не делать попытки прикоснуться или поцеловать. Он видит, что Чонён играет, что её забавляет его реакция, только вот насколько сильно девушка уверена, что он тоже играет? — Не откажусь, — улыбается Пак, садясь за стол и говоря своим видом, что этот диалог закончен. Юнги только усмехается про себя, но садится следом, сделав перед этим кофе на двоих.       До вечера парень пытается написать хоть первую часть лирики, но выходит не очень. Если у него с трудом раз в час выходило по несколько связанных строчек, то после того, как Чонён вышла из душа в его же рубашке, Юнги стало тяжело концентрироваться над текстом. Он всё поглядывал на сидящую напротив девушку, читающую книгу. Откуда она взялась, Мину, откровенно говоря, плевать. Однако стоит ему сосредоточиться, собраться с мыслями, подобрать нужные слова, как его взгляд падает на Чонён, и всё исчезает как по дуновению ветерка, что влетает через открытое окно. От этого Юнги хочется не просто повеситься, а разбить голову, ведь не бывает же так!       Он не выдерживает спустя несколько часов, когда солнце начинает уже садиться. Через силу рэпер написал ещё несколько строк и кинул блокнот на стол со словами: «Похуй! Заебало!» — отчего Чонён чуть ли не подскочила на кровати. — Что? — Я за пивом, — говорит парень и тут же выходит из квартиры.       Юнги выходит на свежий воздух и тянется к карману, где обычно лежат сигареты. Вспоминает, что не курил с самого утра, с чего и удивляется. Ведь такой промежуток обычно редок. Но, засунув руку в карман, находит только зажигалку. Мин сдерживает рвущиеся маты и идёт к магазину. Мысленно добавляет к списку покупок, в котором числится только шесть банок пива, ещё и сигареты. Ему необходима доза никотина, хотя поесть тоже не помешало бы; однако курить и пить хочется больше. Он просто надеется, что не сляжет с язвой желудка раньше тридцати, ну или пока не устроится на постоянную работу, в компанию Паркинсона, например. Юнги выходит из магазина с небольшим пакетом, усмехается своим мыслям, подкуривая сигарету, и выдыхает сизый дым в ночное небо. Парень тут же чувствует приятное расслабление и медленно идёт в квартиру. Теперь он может немного сбавить темпы и отдохнуть.       Думает, что предложил выпить с Чонён не просто, чтобы сменить тему разговора, а потому что действительно хочет этого. Может, под действием алкоголя он сможет раскрыть ей свои чувства, признаться, что девушка ему симпатична. Ведь для него впервые такие тёплые чувства к кому-то, помимо родителей. Юнги почти подходит к дому, когда думает, что во время всех его похождений после выступлений ему ни разу не хотелось прикоснуться к девушкам, обнять, понаблюдать через приоткрытые глаза, что они делают. Такое у него впервые.       Первые полторы банки пива они выпивают, сидя по разные стороны комнаты: Юнги — за своим рабочим столом, а Чонён — на кровати. Они спокойно разговаривают, подтрунивают друг друга, а после тихо смеются с этого. Юнги спокойно находиться с девушкой. Парень даже пропускает тот момент, когда оказывается рядом с Пак на кровати и когда они открывают последние банки пива. — За твой будущий трек! — поднимает руку с банкой Чонён и смеётся, как чуть не проливает содержимое на джинсы Мина. — Хэй, осторожнее, стирать же заставлю, — смеется парень, но всё же касается своей банкой её. — Напугал, — хмыкает девушка, делая большой глоток. — Кстати, о чём песня? — Это секрет. — Очень большой, что ли, раз не можешь рассказать своему другу? — поворачивается к Юнги и смотрит в глаза. Рэпер видит по её глазам, что девушка настроена серьезно выяснить содержание трека, раз она даже ставит банку на пол и поворачивается всем корпусом, соединив ноги в позе лотоса. — Очень большой, Пак Чонён, — придвигается, что остается между их лицами несколько дюймов, но девушка не отодвигается, а только сама ближе скользит. — Прям очень большой? — Очень. — Что мне сделать, чтобы ты рассказал? — Поцелуй? — Юнги думает всего несколько секунд, прежде чем ответить.       Он и не надеется, что девушка поведётся, что согласится и поцелует его. Однако Чонён его удивляет. Она приближается ещё ближе и касается своими губами его щеки, задерживаясь на несколько секунд, а потом принимает прежнее положение. — Доволен? — Нет, — шепчет Мин и поддается вперед, соприкасаясь с её губами.       Он мечтал о них столько времени, что не может больше контролировать себя. Губы Чонён ему чуть ли не снились, однако Мин и не подозревал, что они окажутся такими мягкими и нежными и что девушка не будет сопротивляться, а позволит ему целовать её. Чонён соврёт, если скажет, что не хотела этого, что рэпер, у которого она живёт, не привлекает её. Порой ей приходилось язвить больше, чтобы настоящие чувства не вылезли наружу, ведь боялась, что потеряет такого друга. Однако Юнги её поразил: он сам сделал шаг навстречу, поцеловал, и девушка не намерена отстраняться и отпускать его. Ведь хочет этого не меньше.       Чонён придвигается, обнимает парня за шею и приоткрывает губы, позволяя завладеть собой полностью. Она плавится, когда руки Юнги ложатся на её талию и сжимают слегка грубо, чем того следует. Но девушке плевать, это только распаляет её желание. Знает, что Юнги хочет этого не меньше. Парень терзает её губы, кусает, зализывает, чуть не стонет, когда Чонён поддаётся на его ласки, когда пересаживается на его бедра и чуть ли не пытается снять с него футболку. Мин и сам еле сдерживается, чтобы не запустить свои руки под её его рубашку, однако понимает, что нельзя, рано пока что, хотя всегда ему было плевать на мораль и на правила. Только вот с Пак Чонён всё по-другому. Девушка спускается мягкими поцелуями к шее парня, слегка прикусывая кожу. Юнги ведётся, чуть не рычит и позволяет себе прикоснуться к её животу, отчего чуть не сходит с ума. Хочет потому что. Хочет до стояка в штанах, до долгого и страстного секса, до звёздочек после оргазма. Но пока позволить себе этого не может. — Чонён, — тихо зовёт девушку Юнги. Та не останавливается, продолжает. — Чонён, — говорит чуть строже и отнимает от себя девушку. — Нам надо остановиться, пока не случилось непоправимое. Мы пьяны и не контр… — Мне плевать, — Пак сходит с ума, как хочет почувствовать руки Юнги на своей талии, как хочет, чтобы к ней прикасались и целовали. — Завтра не будет плевать, — отдёргивает девушку. Та смотрит на рэпера мутным взглядом, в котором, как кажется Мину, начинает появляться хоть доля здравого смысла. — Мы пьяны, — повторяет и видит, как Чонён постепенно приходит в себя.       Девушка оглядывается, смотрит на парня, на коленях которого сидит. Она притрагивается к своим губам, пытается встать, но не получается. — Прости, — шепчет, старается не смотреть в глаза Юнги. — Тебе не надо просить прощения. Я не отвергаю тебя, я просто говорю, что не сегодня и не сейчас, — мягко говорит Мин, останавливая попытки девушки встать. — Ты прекрасна, и этим мне понравилась. Не знаю, любовь ли это, но ты мне нравишься точно. — Серьезно? — недоверчиво спрашивает Чонён. — Думаешь, я буду врать, чтобы переспать с тобой? Если бы у меня была такая цель, то мы бы сейчас не разговаривали, а занимались кое-чем другим, — усмехается, но в глазах ни капли шутки. Чонён видит и кивает. — Ты мне, вроде как, тоже нравишься, — говорит осторожно. — И славно, — наконец помогает Юнги встать девушке. — И да, мой следующий трек посвящён тебе.       Видит, как девушка подвисает, как замирает и смотрит удивленно. Мин кидает простое: «Я курить», — а после выходит, не забыв улыбнуться той улыбкой, которая так нравится Чонён. Он уже давно заметил, как девушка замирает, глядя на его улыбку. Знает, почему. Надежду и тепло видит потому что. Парень спускается на свежий воздух и снова закуривает. На этот раз улыбается тёмному небу, ведь, кажется, нашёл, что искал, нашёл, за что зацепиться, чтобы написать песню. Это не может не радовать рэпера. Пак Чонён точно стала его личной музой, которой ему так не хватало.

***

      Чонён просыпается рано утром, ведь понедельник и надо на работу. Ей не хочется вставать, голова болит, однако она помнит, что вечером произошло и что было. Девушке от воспоминаний, как прижималась к Юнги, как отвечала на поцелуй, как покрывала поцелуями его шею, хочется провалиться сквозь землю. Она не боится своих чувств, ей стыдно, что так повела себя. Стыдно перед Юнги, боится, что его отношение к ней изменится. Это заставляет её подняться с кровати и начать собираться, ведь не хочет сталкиваться с парнем до вечера как минимум. Она не замечает парня в квартире — значит, ушёл ещё рано утром. Она благодарна за это ему, ведь смущение никуда ей не деть, оно будет преследовать до тех пор, пока не переборет себя. Чонён пытается отогнать эти мысли, сосредоточиться, но выходит очень плохо. Всё вспоминает вечер, его руки, его теплые губы, и девушка тут же чуть ли стонет в голос. Не от удовольствия, а от бессилия и незнания, что делать дальше. Чонён выходит на свежий воздух и спешит в кафе, чтобы приступить к работе, чтобы занять свои мысли списками заказов, разносом еды и всей подобной дичью, в которой живёт последние годы.       Она старается, сильно старается, но не получается. Только отвлекается от работы, как мысли возвращаются к поцелую, от которого избавиться сложно. Чонён пытается, но выходит очень плохо. Чуть не роняет поднос, чуть не называет неправильный счет, чуть не сталкивается с другой официанткой. Пак пытается собраться с мыслями, но сделать это очень сложно, когда в голове не работа, а касания человека, который нравится. Девушка чувствует себя какой-то школьницей, которая запала на крутого парня в школе, хотя, по идее, так и есть. Она — девушка, работающая в кафе, потерявшая родителей, не закончив школу даже, а Мин Юнги — парень, зарабатывающий деньги выступлениями в клубах, находясь в андеграуде. Его любят все, а её — никто. Он — бог для местных, а она… а, собственно, кто? Чонён прерывает свои размышления и продолжает работать, хотя одна мысль не хочет покидать её голову: а кто, собственно, она?       Чонён возвращается в квартиру и тут же идёт в душ. Всё-таки она уронила поднос, и апельсиновый сок пролился на её рубашку — благо, шорты не пострадали. Она хочет смыть весь ужас сегодняшнего дня, смыть напряжение и мысли о парне, в чьей квартире живёт. Это сложно сделать, когда Юнги может прийти в любой момент, а ей некуда пойти. Только по этой причине остаётся тут, а не потому, что ей нравится здесь так же, как нравится и владелец квартиры. Пак хочет встречать рассветы, провожать закаты, разговаривать с парнем, даже в качестве друга. Хотя, думает, это вряд ли, ведь друзья не целуются и не желают переспать друг с другом. А Чонён знает, что хотела этого. Хотела быть под ним, чтобы он касался её тела, обнимал, и, наконец, разводил её ноги в разные стороны и трахал.       Девушка прикасается лбом к кафелю и тяжело вздыхает. Ей надо успокоиться, перестать думать об этом, но не может. Горячая вода не успокаивает, а только ещё больше усугубляет ситуацию. Чонён выключает её, смотрит в зеркало, покрывшееся испариной, вытирается полотенцем, заворачивается в него и выходит. Стоит ей закрыть дверь, как сильные руки разворачивают её и вжимают в стену. Пак хочет уже закричать, как видит улыбающегося Юнги, однако в его взгляде пляшут пламенные огни, а сам взор падает на каждую её оголённую часть: руки, ключицы, бёдра. Парень облизывается, заглядывает в глаза девушки, прижимается к ней всем телом и целует.       Юнги срывается с цепей. Он хотел сначала сдерживать себя, не спугнуть девушку, но, увидев, как та выходит из душа в одном полотенце, не смог. Он её хочет. Целует так, как никогда никого не целовал, кусает, зализывает, всё спрашивает разрешения зайти дальше, а Чонён позволяет. Она раскрывает свои губы, впускает язык парня и отвечает не менее горячо, чем он. Девушка прижимается, зарывается пальцами в его волосы. Она уже готова скинуть это чертово полотенце, готова, чтобы Мин трахнул её около этой стены, но тот медлит, прерывает её.       Юнги понимает желания девушки, но больше своего желания получить долгожданную разрядку, ему хочется помучить девушку, чтобы та просила, умоляла. Он отстраняется от губ Чонён, наблюдает, как та тянется, а потом спускается к её шее. Парень кусает, оставляет красные отметины, хочет показать, что Пак Чонён только его и ничья больше. А девушка запрокидывает голову, прикрывает глаза и шепчет простое: «Пожалуйста, Юнги». Но Мин не собирается повиноваться её желаниям, он хочет насладиться таким видом девушки: слабая, сексуальная, на грани безумия. — Какая же ты красивая, — шепчет, надкусывая кожу на ключице. — А ты тварь, что не хочет взять меня здесь и сейчас, — отвечает и не сдерживает стон удовольствия от сильного укуса. — Знаешь, — отодвигается Юнги, смотря на Чонён, которая еле стоит на ногах, — я не хочу, чтобы твой первый раз был простым быстрым сексом около стены. — С чего ты взял, что это мой первый раз? — ухмыляется Пак. — Что? — парню кажется, что его облили холодной водой. Он не ожидал услышать такое, тем более от Пак Чонён. От кого угодно, но только не от неё. — В каком смысле? — В прямом, — уже грустно усмехается девушка, мягко отодвигает Юнги и идёт к шкафу, доставая оттуда чистые вещи.       Она вновь уходит в ванную, переодевается и выходит в привычных джинсах и в очередной рубашке. Пак садится на кровать, смотрит на продолжающего стоять Мина и кивает на кровать. Тот повинуется, присаживается рядом, но смотрит немного отрешенно, находясь в легком шоковом состоянии. — Когда папа заболел, то нужны были деньги на лекарство. Я уже говорила, что мне было пятнадцать тогда. Я бросила школу и устроилась работать в кафе. Сейчас его уже закрыли, а владельца посадили в тюрьму, чему я рада. Так вот, — замолкает, переводит дыхание, начиная теребить руки, но продолжает, — я просила его дать мне больше рабочего времени, часов, однако он отказывал. Я не знала, что делать. Мне до сих пор противно от того, что тогда было, Юнги. В один день я пришла снова просить дать мне работы на выходные, но он отказал. Я хотела уже уйти, но он предложил альтернативу. Мне надо было с ним заняться сексом. Понимаешь, если бы я согласилась, то он бы заплатил, — Чонён не замечает, как слезы начинают идти, утирает их ладонью, но продолжает говорить, вспоминая. — Мне было противно, он унижал меня, заставлял делать минет. Мой первый раз был на столе: он посадил меня на него и оттрахал, разорвав одежду. Он не унимался, оставлял синяки по всему телу. Я отключилась, а очнулась на полу, когда он уже заправлял рубашку в брюки. Он приказал привести себя в порядок и идти домой, кинув перед этим деньги, как какой-то шлюхе. Так продолжалось год. Он трахал, унижал, бил, но давал деньги. А потом на него повесили обвинение в педофилии и убийстве какой-то малолетки, и его посадили, а кафе закрыли. После этого мне было тяжело, но я старалась успокоиться. Я должна была работать ради отца. Через год я попробовала пойти в проститутки, однако не продержалась и дня. Сбежала после первого клиента, забрав деньги. С тех пор только кафе, бары и магазины. Я старалась не думать даже о продаже своего тела. Мне не был противен весь процесс, скорее, я не хотела, чтобы ко мне относились как к какому-то мусору. Прости, что тебе пришлось познакомиться со мной.       Чонён не сдерживает слезы, плачет, закрыв лицо ладонями. Она подняла похоронные воспоминания, позволила им поглотить себя, пережить те ужасные моменты. Ей до сих пор тошно от себя, от своих поступков, хотя и понимает, что это прошло, что ничего не изменить, что она хотела как лучше. Только вот получилось, как всегда, отвратно.       Юнги слушал внимательно, не перебивал, но не мог наблюдать за страданиями девушки. Да, она спала за деньги. Да, в каком-то понимании, была шлюхой. Однако всё это было ради одной цели — жизни отца. И чем лучше Мин? Если спал с девушками, которые сами шли на это, и он им не платил. Он — клиент, они — товар, цена — удовольствие. Однако в Чонён парень не видит ни одну черту тех девушек, которые хотят только секса или продают своё тело; она привлекает к себе внимание, но не показывает это. Чонён стала жертвой, добровольно бы не пошла. Юнги прижимает к себе Пак, обнимает её за плечи, шепчет успокаивающие слова, целует в висок. — Я отвратительна, — говорит девушка, придя немного в себя. — Нет, ты прекрасна, и твое прошлое не имеет значения, — отвечает и утирает дорожки слез. — И я собираюсь встречаться с тобой, а не с твоим прошлым. — Но ведь прошлое — это то, кем я была. — Была, но ты сейчас другая, — улыбается парень, замечая, как до Чонён доходит смысл первой фразы. — Да, я хочу встречаться с тобой, Пак Чонён. Согласишься? — Я тут переспать с тобой хотела, а ты ещё и спрашиваешь? — смеется, но уже не чувствует тяжесть прошлого. Снова ей с Юнги хорошо и спокойно. Снова он выводит её из ужасного состояния. — По традиции? — спрашивает Юнги, доставая пачку сигарет. — По традиции, — продолжает улыбаться, доставая сигарету.

***

      Юнги почти неделю проводит в своей студии, уходит утром и возвращается поздно вечером. Всё пишет новый трек, парню надо закончить, пока не пропал запал, пока есть вдохновение, пока слова не ушли, не исчезли. Он вспоминает Чонён, их поцелуи, от которых сносит крышу сильнее, чем от сигарет, и тут же старается складывать лирику, пока всё свежо, пока ощущения не стёрлись. Только, приходя домой, перед Юнги стояла непосильная задача в виде Пак Чонён, которая хотела выяснить детали нового трека. Она пыталась провоцировать: надевала его рубашку с короткими шортами и встречала в таком виде парня, но Мин стойко держался, хотя таким способом девушка ещё больше разжигала в нём огонь. Парню приходилось сдерживаться, контролировать себя, чтобы не сорваться. Он был на грани, ведь с Чонён не хочется сдерживаться, не хочется поддаваться контролю — хочется забыться, отдаться во власть похоти и послать всю мораль к чёрту.       Парень дописывает и тренирует читку, снова чуть не срывает голос, но делает всё идеально. Снова. Эта песня посвящается только Пак Чонён и никому больше. Только ей Юнги будет зачитывать свой трек, признаваться в своих чувствах. Только вот, что это именно: симпатия, помешательство, одержимость или всё же любовь. Мин не имеет ни малейшего представления. Но блондин знает точно: девушка, что живёт в его квартире, не безразлична ему; и он будет доказывать это, доказывать всё время, пока в его душе будет жить это чувство. Он не хочет прощаться или расставаться с Пак Чонён. И отпускать её тоже не намерен. — Готова? — спрашивает рэпер, заходя в свою квартиру перед батлом в пятницу вечером. Он снова решил зайти за девушкой, ведь, как-никак, эта песня полностью посвящена ей. Чонён должна быть сегодня в клубе. — Да, — отвечает Пак, поворачиваясь.       И как Юнги взглянул на неё, так и застывает. Он ни разу не видел, чтобы она надевала нечто подобное. Парень даже не помнит, чтобы у неё были такие вещи, однако тут же всплывает в сознании, что не видел, что носит девушка вне квартиры. Чёрная футболка, доходящая до талии, без рукавов, красная клетчатая юбка, доходящая до середины бедра и кеды, какие Мин уже привык видеть. Он сглатывает и делает шумный вдох, который не укрылся от девушки. Она тихо смеётся и подходит к Юнги. — Удивлен? Хочешь? — шепчет, закидывая руки на его плечи и невинно смотрит; однако рэпер уверен, что видит в её глазах чертей, отплясывающих чечётку. — Тебе лучше так не делать, — отвечает также шёпотом. Не потому, что повторяет за Чонён, а потому, что уверен, что голос дрогнет и придаст хозяина. Юнги очень хочет её сейчас и плевать уже хочет на батл, только вот не может позволить себе поддаться на провокацию. — Накинь что-нибудь, нам пора.       Чонён хищно улыбается, но игнорирует просьбу Юнги. Они выходят вместе и садятся в машину, которая тут же довозит их до клуба. Девушка решила, что сегодня он должен поддаться, ведь не может же Мин так долго держаться. Чонён чувствовала бы себя как последняя шлюха, однако ей самой хочется переспать с парнем. А тёплое чувство, когда тот смотрит на неё, говорит, прикасается, объясняет — она уже давно пропала, давно поддалась чарам Юнги, хотя тот ничего и не делал для этого. Пак не может оставить всё так, ведь она-то упала в эту бездну уже давно, а Мин только недавно — ей хочется соблазнить его. — Думаю, ты знаешь, что делать, — тихо говорит ей на ухо Юнги, притягивая к себе и целуя в губы, обнимая за талию. Парень кидает на неё последний взгляд и тут же уходит в комнату, где собираются другие рэперы.       Новость, что у Шуги появилась подружка, разлетелась уже на следующий день. Джо подкалывал парня, всё спрашивал, кто она такая, как познакомились, с чего решил ступить с тропы блудника. Но недо-ведущий тут же остановил свой пыл, услышав простое миново: «Воришка». — Что? — Ага, — спокойно ответил тогда Юнги, уходя, чтобы не продолжать бессмысленный разговор.       Мин вспоминает тот день и усмехается своим мыслям. Теперь к нему не будут липнуть неизвестные личности с просьбой «давай переспим», не заигрывая даже. Юнги не интересно, нет азарта, а вот с Чонён азарт разгорается каждую минуту; и знает, что долго не сможет игнорировать её. Даже дёргающийся член в штанах говорит об этом.       Парень усаживается на излюбленный диван в дальнем конце комнаты и по привычке закрывает глаза. Ему нужно успокоиться и сосредоточиться, хотя, наоборот, следовало бы возбудиться, как бы абсурдно не звучало. Новый трек как раз нужно исполнять в подобном стиле. Юнги, только сидя в этой комнате, понимает, что забыл увидеть Джо и спросить у него, каким выступает, но не волнуется, ведь тот объявит. Мин пытается успокоить нервы, сильно бьющееся сердце, отчего становится смешно. Подобно нервничал только во время самых первых батлов. Волнуется как какой-то подросток, хотя Мину далеко не семнадцать. — Шуга и… — доносится до рэпера.       Он не слушает, кто с ним в паре, подскакивает и идёт на выход. Его не волнует, кто этот человек, потому что знает, что выиграет батл, как бы самоуверенно бы не звучало. Просто так было всегда и так должно и оставаться, пока Юнги не решит, что делать дальше.       Юнги поднимается на сцену, улыбается своей «сладкой» улыбкой, машет рукой. Он слышит, как толпа радостно приветствует парня, слышит, что говорит Джо, видит соперника: очередного рэпера, какие обычно встречаются, только этот не из их клуба, скорее, пришел попробовать свои силы. Мин усмехается, ведь шансы малы. — Новый соперник Шуги приехал, чтобы специально выступить с нашим сахарком. Как думаете, у него есть шансы? — кричит в микрофон Джо, протягивает руку с ним к толпе, а та возмущенно кричит, протестует, защищает «сладкого мальчика». — Вижу, что вы ставите всё на Шугу, ну так давайте посмотрим, кто кого. Первым, по традиции, соперник Сахарка.       Юнги хлопает, поддерживает оппонента, ждёт и слушает, как заиграет музыка. Очередные биты, которые Мин мысленно разбивает на составляющие, на аккорды, на комбинацию нот, пытается понять, отчего соперник выбрал такой непримечательный бит. Однако ответ сразу же становится понятен: весь опор он делает на текст. В лирике прослеживаются депрессивные части, как тяжка жизнь, как правительство несправедливо, что ничего не делает, чтобы улучшить их жизнь. Юнги не может не хмуриться, ведь сам раньше писал подобные тексты, но уже как год или полтора отошёл от них. Они перестали вдохновлять парня. Он перестал видеть в них причину всех бед. Парень просто понял, что, чтобы избавиться от этого болота, надо просто работать и стараться для себя. Правительство и все «виновники твоих неудач» отстаивают только свои позиции или выгодные им. Юнги даже понимает, почему именно такая лирика: чтобы посмотреть, кто круче — он или Шуга. Только информация стара. — Прекрасный трек, — говорит Джо, а после обращается к Мину: — Что скажешь? — Знаешь, Джо, — берет микрофон с руки парень, — вам стоит ввести в клуб тематические батлы, чтобы рэперы соревновались с треками одной тематикой, а то получается как-то нечестно. У моего оппонента лирика про жизнь, про невзгоды, а у меня про любовь. Нечестно, не находишь? — Поддерживаю, смысл в твоих словах есть. Но всё же, Шуга, как тебе трек твоего соперника? — Он неплох, интересен, но весь опор делается только на лирику, а не на бит, что печалит. — Спасибо, Сахарок, — одобрительно кивает Джо. — Готов выступить со своей «лав стори»? — Я за этим и пришёл, — смеётся и взглядом находит Чонён, которая смотрит на парня, не отрывая глаз.       Начинается музыка, и, как обычно, Юнги осматривает толпу, ждет нужного момента, чтобы начать. Он не обращает внимание ни на что в этот момент, ему важно начало. Биты в этот раз более резкие, чем прошлые, в них прослеживается та же игривость, только ещё и более мощные биты сочетаются с так называемой «съехавшей с иглы пластинки», создавая тем самым будто звук перемотки. Юнги использовал этот приём только несколько раз, и то на старой аппаратуре, когда та заедала. Но в этот раз Мин подумал, что сделать что-то подобное будет интересным решением.       Юнги в последний раз кидает взгляд на Чонён и начинает зачитывать свой трек. Ему не мешают, слушают внимательно, а после минуты все начинают кивать головами и руками в такт. Шуга видит, что тем нравится, что движется в правильном направлении, написал хороший трек.

Это всё так нелепо. Мне плевать на девушек. Я поиграюсь с одной и тут же прощаюсь. Смотря на тебя, я полностью изучил строение тела. Мой уровень тестостерона повысился. После того, как я выиграю эту битву с гормонами, Я проведу исследование, что твое существование — это нечестно. Если стандарты красоты — это океан, то ты — настоящее море. Ты словно культурное достояние, О котором нужно заботиться на национальном уровне.*

      Рэпер полностью погружается в лирику, в бит, отдаётся чувствам, снова мысленно возвращается к поцелуям с Чонён, думает о её теле. Юнги не сразу замечает, что музыка заканчивается, что стоит посреди сцены, тяжело дышит, опустив голову и руку с микрофоном. Он не считает, сколько так стоит, но отмирает ровно в тот момент, когда помещение разрывается восхищением людей, стоящими внизу. Они искренне восхваляют Шугу, что тот в очередной раз создал что-то удивительное и прекрасное, что снова довёл некоторых до Гонконга. — Вау, вау, Шуга, похоже, ты победил в очередной раз, — хлопает парня по плечу Джо.       Юнги только кивает, улыбается и старается оторвать взгляд от того места, где сидит девушка. Он забирает свои заработанные деньги и уже собирается уходить, когда перед ним появляется оппонент на сегодняшнем батле. — Как ты это делаешь? — спрашивает тот, не давая Мину пройти. — У меня просто есть муза, — улыбается Юнги, проходя мимо ошарашенного рэпера.       Он спешит к Чонён, хочет увидеть её, узнать мнение девушки о песне, в которой она заняла не последнее место. Юнги подходит к барной стойке, но никого не находит. Его тут же бросает в холод: боится, что спугнул девушку, однако теплые руки, обвивающие торс, говорят, что Чонён здесь. Рядом. — Как тебе? — разворачивается и смотрит на девушку, которая и не скрывает яркую улыбку, и глаза ещё больше делают её похожей на щеночка. — Ты был великолепен, — придвигается, выдыхает в губы. — И ещё. Что ты там говорил про исследование? Надеюсь про то, которое мы так и не завершили? — Да, о нём, — смеётся Юнги и целует Чонён, чувствуя легкий запах пива, на который ему становится плевать.       Мин не совсем это имел в виду, однако против взгляда девушки и своих желаниях он не пойдёт. Не в этот раз. В квартиру они возвращаются на машине, Юнги скуривает сигарету, пока добираются. Пытается оставаться в сознании, хотя с каждой минутой, проведенной с Пак Чонён, делать это становится труднее. Мин, чтобы хоть немного успокоить девушку и чтобы та не лезла под руль, кидает ей пачку сигарет с зажигалкой. Говорит только: «Ты знаешь, что делать», — на что Чонён кивает и закуривает, выпуская едкий дым в сторону Мина, который всё равно не достигает владельца.       Подъезд, квартира. Юнги помнит всё это как в тумане. Делает всё на автомате. Но стоит им оказаться в закрытом помещении, как парень не выдерживает. Прижимает Чонён к стене и целует. Мокро, пошло, хочет показать, какой огонь у него внутри в последние недели разгорается из-за неё. У него чуть дыхание не останавливается, сердце уносится в неизвестном ритме, что Мин серьезно думает провериться. Однако причина его «недуга» находится в его руках, он прижимает её к стене и оттягивает футболку, плавно переходя к шее. Чонён тут же издает тихий стон, когда Мин закусывает нежную кожу, а после зализывает. Он не думал, что так сильно изголодался, но член приятно ноет, требует разрядки, только Юнги не спешит. Медленно уводит девушку в комнату, укладывает на кровать, продолжая ласкать её тело, распалять желание. — Юнги… — выгибается девушка, стоит Мину прикоснуться к её животу языком, проводя мокрую дорожку. — Пожалуйста…       Чонён на грани, она уже хочет взять процесс в свои руки, только Юнги не дает, прижимает к кровати, сковывает руки, заводя их наверх и прижимая к спинке кровати. Она никогда не испытывала подобного, никогда не могла сделать вдох, находясь под парнем или мужчиной, никогда не хотелось выгибаться, просить, умолять. Но это ей безумно нравится: нравится выглядеть развратно и пошло. Хоть и для одного человека.       Юнги скидывают футболку, джинсы, снимает с девушки юбку и нижнее бельё. Он впивается в чужую шею и сразу же замирает, слегка отстраняясь и осматривая квартиру, хмурит лоб. — Плевать на презерватив, — поворачивает лицо парня к себе Пак. — Плевать.       И это срывает все тормоза перед Юнги. Он разводит ноги девушки в разные стороны, любуется, какая она красивая без одежды, полностью находящаяся в его власти, пристраивается и входит, насаживая Чонён на член. Та морщится немного, шипит, но доверяет парню, обнимает и прижимает к себе, целует и подмахивает бедрами, желая наконец почувствовать член полностью в себе. А Юнги не может идти против её желания, заполняет девушку полностью и начинает двигаться. Он старается двигаться медленно, параллельно покрывая поцелуями тело девушки, но после нескольких резких толчков и чужих стонов уже не может сбавить темп. Да и Чонён не против. Она перестает соображать, отдается, оставляя засосы на шее и ключицах рэпера.       Они двигаются в бешеном темпе. Юнги ни одну девушку, что была с ним, не доводил до такого состояния, чтобы та была полностью в его руках, чтобы она наслаждалась не меньше и отвечала с такой же силой. «Пак Чонён невероятная», — думает Мин. «Мин Юнги — бог», — думает девушка, заходясь в оргазме и выгибаясь, прежде чем упасть на мятое одеяло без сил. Она чувствует ещё несколько резких толчков в себе, прежде чем Юнги кончает и выходит. Парень прислоняется к её плечу лбом, пытаясь отдышаться. После встает, поднимает уставшую девушку на руки, расправляет одеяло, и они ложатся в постель.       Чонён прижимается к парню, притрагиваясь к каждому оставленному ей же засосов. Ей давно так хорошо не было. Для неё это был самый лучший секс, какой только был. Хочет оставить его в памяти навсегда, чтобы преследовал во всех снах. Она хочет быть с Юнги максимально долго. Пак не уверена, как долго это продлится, сколько их отношения продлятся, но хотела бы, чтобы они не прекращались.       Юнги прижимает к себе, зарывается лицом в волосы Чонён, целует в висок. Парень думает, что хочет, чтобы та была рядом, оставалась его музой, человеком, которому можно довериться, человеком, который не подведет. — Юнги… — Ничего не говори, — мягко говорит Мин, ведя пальцами по скуле девушки, заглядывая в глаза цвета темного шоколада. — Я тебя не отпущу. — Но… — Мы же встречаемся, забыла? — спрашивает парень.       Девушка замирает. Она смотрит недоверчиво, неуверенно, но кивает после нескольких минут раздумий, заставив Мина чуть ли не в прямом смысле поседеть. Она приподнимается и оставляет нежный поцелуй на губах парня, шепча: «Спасибо». — Это тебе спасибо, Пак Чонён, — отвечает рэпер. — Без тебя я продолжал бы свою скучную жизнь. Спи спокойно сегодня. Я буду рядом.       Юнги шепчет последние слова, крепче обнимает девушку и засыпает. Наконец чувствует счастье, радость и спокойствие, что всё находится на правильном месте. Так и должно быть.