The love of the 90's

      Чонён никогда не думала, что будет так счастлива, не думала, что после всего произошедшего она не будет переживать о насущих проблемах, что её кто-нибудь полюбит, да и она сама в кого-нибудь влюбится. Юнги для неё стал опорой, поддержкой, тем, кто показал, что прошлое не имеет значение, когда ты с любимым человек. Чонён наконец ощутила тепло, которого так не хватало в её жизни. Девушке нравится просыпаться в крепких объятиях рэпера, смотреть на него, когда тот спит, видеть и чувствовать его рядом с собой. Пак спрашивает себя: как она жила раньше, как существовала? Ведь только сейчас она может наконец сказать, что живёт, что дышит прекрасным воздухом, что видит мир красками, а не в сером цвете. Ей нравятся эти изменения, нравится, что у неё хоть кто-то есть, что этот кто-то любит её.       Юнги наконец счастлив возвращаться домой, потому что знает, что его там ждут, что там будет кто-то, с кем можно поговорить, обнять и просто посидеть в тишине, обнимаясь и целуясь. Мин не любил приходить в пустую квартиру после работы над треками, не видел смысла идти куда-то потому что, если там будет такая же громкая тишина, как и в студии. Если не громче. Ведь в студии её может заглушить аппаратура. После появления Чонён в его жизни Юнги наконец начал чувствовать тепло в своей квартире, она перестала казаться ему слишком большой, слишком тихой, слишком холодной и пустой. Любимая девушка заполнила всё это своим присутствием. И за это Мин и благодарен ей, за это он готов сочинить ей больше дюжины песен и быть всегда рядом. Юнги определенно счастлив.       Чуть больше недели они не выходили из квартиры, разговаривали, целовались, занимались желанным сексом. Чонён отдавалась Юнги на все сто двадцать процентов, хваталась за него, потому что думала, что умрёт без него. А Мин дарил ей всю свою любовь, которая зародилась в его душе и которая не собирается покидать сердце. Им было приятно находиться вдвоём, они чувствовали, что наконец обрели искомое, что это их рай, их эдем.       В понедельник вечером Юнги пришёл и сразу же спросил у Чонён: «Не хочешь прогуляться?», — на что девушка улыбнулась и кивнула. Только вот она не ожидала, что «прогуляться» будет значить «сесть в машину и поехать куда-то». Пак спрашивала, куда они едут, но Юнги молчал и говорил только: «Увидишь», — загадочно улыбаясь. — Ты серьезно? — спрашивает Чонён, вылезая из красной машины, осматривая знакомую парковку и далекий берег. Она точно помнит, когда была здесь и с кем именно. — Да, — отвечает Мин, закрывая машину и обнимая девушку. — Пойдём.       Он переплетает с Чонён пальцы и медленно идет в сторону берега и пляжа, где как раз собрались люди после тяжелого дня. Юнги даже радуется, что их не так много, как в выходные, и что скоро они начнут расходиться. Парень видит, как Чонён улыбается уголками губ, осматривая Манхэттен-бич. Догадывается, о чём та думает: ведь они пришли сюда в день смерти её отца. Мин сначала не хотел привозить её в это место, но потом понял, что все равно хочет. Только на этом пляже Лос-Анджелеса ему комфортно, только здесь ему нравится. И теперь добавился еще один пункт в «плюсы Манхэттен-бич»: здесь он начал узнавать Пак Чонён, которая ему нравится и которую любит. Если бы она тогда не пришла в клуб, он бы и не подошел к ней, не заговорил, не повёз бы сюда и не узнал бы ее тайны. Юнги должен был привезти ее на этот пляж, чтобы показать, как их жизнь изменилась с того далекого дня, с их второй встречи.       Они идет по пирсу, где собрались туристы, местные жители. Кто-то смотрит в воду, кто-то фотографирует пейзаж на пленочные камеры, дети бегают друг за другом, а подростки смеются и разговаривают. Большая часть этой массы ждет заката, чтобы проводить текущий день окончательно, и он же после захода солнца уйдет — Юнги уверен. Только поэтому он сразу же повез Чонён сюда. Девушка в этот момент оперлась о перила и смотрела на воду, как легкие волны бьются о бетонные крепления. И Мин невольно засматривается на ее вьющиеся волосы, которые в свете уходящего солнца приобретают желтоватый оттенок, они словно светятся на свету, что парню на какую-ту долю секунды кажется, что это не волосы Пак Чонён, а нимб, который опоясывает её голову. — О чём думаешь? — спрашивает Юнги, обнимая девушку со спины. — О нас, — отвечает и не врет. — Спасибо, что выбрал это место. Оно напоминает о тебе, о твоей доброте, о твоем отношении ко мне. И показало, что ты не такой говнюк, каким показался при первой встрече.       Девушка усмехается, на что Мин не может сдержать теплую улыбку. Он прижимает ее сильнее к груди и оставляет осторожный поцелуй на шее Пак. Юнги ее никогда не отпустит, думает. Чонён просит позволить остаться ей навсегда. Им хорошо только вместе, по раздельности им будет плохо. Ведь только вдвоем они могут дышать и жить, а не существовать.       Они стоят так долго, что слышат, как на пирсе становится всё тише, как разговоры постепенно уходят на «нет», как смех и визг детей прекращается окончательно; видят, как вода окрашивается в оранжево-красный цвет. Всё это время они стояли и молчали, но наслаждались друг другом. Тепло потому что было. Юнги мягко отстраняется, поднимает голову и выдыхает: — Закат.       Чонён оборачивается тоже и смотрит на оранжевый полукруг, который скоро скроется за обсерваторией на пирсе, а потом за толщей воды. — Красиво, — шепчет девушка.       Оранжевый свет проникает в облака, окрашивая их пастельно-оранжевый, и с каждым отдалением от источника цвет становится все светлее и светлее, переходя в голубой, синий, фиолетовый и в красноватый. Девушка видит мягкие переходы от одного цвета в другой, рельеф облаков, как они развеюваются и размазываются по небу. Её настолько завораживает эта картина, что невольно приоткрывает рот в изумлении. За всю свою жизнь Пак не была ни на одной пляже, а когда была единственный раз с Юнги, то только ночью и не застала великолепия Манхэттен-бич и того, ради чего туристы и приезжают сюда.       Юнги же рассматривает закатное небо недолго, большего удовольствия ему доставляло смотреть на Чонён, на лице которой эмоции смешиваются быстрее и красочнее, чем от уходящего солнца. Ему не надоедает смотреть на эту девушку. На девушку, к которой тянет; на девушку, которая осталась одна; на девушку, с которой до невозможности весело и нескучно. На девушку, на которой он бы женился.       Они находятся на пирсе до полного заката солнца, пока оно не исчезает полностью и не оставляет вместо себя полоску на небе в малиновом цвете с легкими бликами оранжевого и желтого. Юнги не раз видел закат, он знает чуть ли не каждую секунду его движения в разное время года и в разную погоду, однако продолжает смотреть и обнимать Пак Чонён. Они уходят сразу же, как наступают легкие сумерки, а малиновая полоса не остаётся у края самого горизонта. — Спасибо, — шепчет Чонён, оборачиваясь к парню и целуя его. Она вкладывает в поцелуй всю свою любовь, обожание и благодарность. — Это лучшее свидание. — Всё для тебя, — улыбается Мин, притягивая девушку еще ближе и зарываясь в её волосы, вдыхая впитавшийся запах моря. — Поехали домой. — Домой, — шепчет девушка, пробуя на вкус новое слово в её лексиконе. У неё не было места, которое она бы считала своим домом, где могла быть собой и не притворяться. Но только сейчас, будучи в отношениях с Юнги, живя в его квартире, Пак наконец может сказать, что это её дом. Она счастлива и готова кричать об этом на весь Лос-Анджелес.       Они едут по району богатых домов, на который смотреть без восхищения просто невозможно. Юнги нравится ходить здесь в темное время суток, потому что не надо бояться за свою жизнь. Однако стоит им выехать за его пределы, как вся эта роскошь пропадает, и остается только возвращаться в свой бедный район, из которого Мин надеется когда-нибудь выбраться. Чонён, сидящая на соседнем сиденье, молчит и смотрит в открытое окно, в которое влетает прохладный ночной ветер. Юнги поглядывает на нее, продолжая думать, что делать. Ему не хочется думать, но мысли, что пора что-то менять, продолжают крутиться в голове. Только не может понять, что именно. Их отношения, обстановку для написания новых треков или место жительства? Рэппер трясёт головой, чтобы хоть как-то мысли сбились, собрались в кучу, но они не исчезают, продолжают крутиться. Мин закурил бы, но не хочет смешивать запах ночи с никотином. Не в этот вечер.       Юнги не сдерживается, когда заходит в квартиру: не успевает закрыть дверь, как притягивает девушку и целует, проникая языком в её рот, на что Чонён улыбается и тает в руках Мина. Для Пак это похоже на медовый месяц для невесты-девственницы, которая никогда не вкушала такую часть жизни, как «секс с любимым человеком». Чонён мало, ей хочется большего, она готова проводить с Юнги в кровати и день, и ночь, если не хотелось бы так сильно спать после и не болезненно-сладкое напряжение в мышцах. Но она всё равно позволяет парню повалить себя на кровать и выцеловывать каждый миллиметр своего тела. Ей кажется, что это должно было пройти, только вот стоит Мину нежно провести пальцами по голому участку кожи, как у Чонён останавливается дыхание, она выгибается и гортанно стонет. Она умирает.Это схоже со сладкой пыткой потому что.       Девушка седлает бедра Мина, наклоняется сама и целует его медленно, начиная приподниматься и опускаться на его члене. Ей хорошо, безмерно, но знает, что и Юнги тоже. Тот кусает её ключицы, придерживает за бедра и помогает двигаться. Он тяжело дышит, обжигая участки кожи, но Пак не обращает на это внимания, потому что хочется получить разрядку и упасть на грудь Юнги без сил. Она чуть ли не скачет на члене, закусывает нижнюю губу, прикрывая глаза и неосознанно доводя рэпера до эстетического оргазма. И парень не выдерживает, кончает, не выходя. А следом блаженно выдыхает Чонён, слезая с члена Юнги и укладываясь на его груди.       Они лежат в темноте некоторое время, приводя в порядок дыхание. Им не нужно говорить, чтобы чувствовать себя комфортно, им достаточно просто помолчать, поразмыслить и снова прийти к выводу, что всё в порядке, всё на нужном месте. — Чонён? — осторожно говорит Юнги, прерывая тишину. — М? — Не хочешь покататься по городам Калифорнии? — В каком смысле? — девушка приподнимается на локтях, чтобы посмотреть с лицо Юнги, на котором ни тени веселости. Там только серьезность и ожидание ответа. — Ты серьезно? Вот так всё бросить и поехать кататься? — А что нас держит? Ничего. Пусть это будет наш медовый месяц, ну или сколько там получится. — А план…? — Какой план? Куда ехать? — Юнги задумывается на секунду, рассматривая обнажённую девушку при свете уличных фонарей. Красиво. — Можно просто выбрать направление и ехать. А потом останавливаться в мотелях. Ну и, конечно же, ходить по городам и тусить в клубах.       Усмехается, но видит, как у Чонён приподнимаются уголки губ. Она согласна. Юнги видит это по её лицу, читает как открытую книгу. — Хорошо, поехали, — отвечает, ложась обратно и обнимая парня.

***

      Юнги просыпается утром, чтобы заехать в клуб и предупредить Джо, что его не будет какое-то время. И на вопрос «что делать собрался?» отвечает, улыбаясь: «Отдыхать». Джо только хмыкает и уходит, а Мин благодарен, что тот не задает вопросов и не ворчит, ведь график-то у рэпера свободный, это он сам загружал себя работой. Так что, Юнги думает, у него есть полное право взять перерыв на несколько недель. Да и Чонён, думает, не помешает сменить обстановку, взбодриться, перестать копаться в себе. Он видит, что иногда девушка погружается в свои какие-то мысли и не реагирует ни на что. Юнги приходится звать её по несколько раз, и только на десятый Пак отзывается.       Парень возвращается тогда, когда девушка уже проснулась и готовит завтрак в виде глазуньи, напевая что-то под нос. Мин не может сдержать улыбки, потому что вот это для него настоящее счастье. — Ты ещё не собирала вещи? — спрашивает, открывая окно настежь и закуривая. — А ты не мог покурить на улице? — отвечает, но в голосе слышны игривые нотки. — Мог, но тебе же нравится. — Сволочь.       Чонён складывает необходимые вещи в виде нескольких рубашек, футболок, шорт, джинсы и толстовки. Юнги берет свои излюбленные футболки и рубашки с толстовкой, в которой любит выступать. Закидывают в большую сумку ещё некоторое барахло, а потом садятся в машину. Чонён бросает взгляд на кирпичный дом, который за последнее время стал её родным местом, а после отворачивается и смотрит на дорогу, переплетая руки с Юнги и улыбаясь ему. Она будет вечно благодарить его за всё.       Солнечный день — прекрасное время для похода на пляж, на прогулки и тусовки. На улицах толпы подростков, даже в их районе, которые вылезли из своих комнат, чтобы почиллить с друзьями. Они шумными толпами передвигаются по тротуару, разнося смех на всю округу. Мин наблюдает, как одни подростки сменяют других: они отличаются только социальным статусом, одеждой, как следствие, интересами и темами для обсуждения. Парень уверен, что подростки с их района обсуждают, кто где затусил, что попробовал из наркотиков, кто кого побил. Подростки со средних районов — кто с кем начал встречаться в школе, у кого какая одежда. А те, из высшего класса которые, говорят о клубах, какие открылись в городе, об оценках, куда их хотят отправить учиться предки и у кого какие доли в делах родителей. Юнги видил это, специально наблюдал когда-то, чтобы знать, как писать и что писать в своей лирике. Только вот уже давно забросил это делать, на смену одним темам пришли новые, которые всецело сейчас направлены на персону, сидящую по правую руку и смотрящую в боковое окно, наблюдая за пейзажем Л.А.       Магистраль по мере выезда из города становится немного пустыннее. Встречаются машины разных мастей и цветов, но Мина это не интересует. Он всё утро думал, куда же направиться сперва, но потом вспомнил свой первый батл с рэпером не из их района, не из Лос-Анджелеса. Он был из Анахайма, и ему еще тогда, несколько лет назад, хотелось посмотреть на этот город, походить по его улицам, вдыхать новый запах. Чонён не раз спрашивала Юнги за это утро, куда они поедут, но парень молчал, отвечал, что секрет, что она сама потом узнает. — Анахайм? — поворачивается к Юнги Чонён, глядя на парня широко раскрытыми глазами. Она знала, что есть такой город, не раз слышала о нём об отце, как тот поехал туда и встретил свою жену, но девушке так и не удалось съездить туда. А тут… — Ага, — довольно кивает Мин, прикуривая сигарету. Чонён протягивает руку, и парень передает пачку с зажигалкой. — Недовольна? — Воспоминания.       И Юнги не лезет, не спрашивает, потому что уверен, что она расскажет, когда придёт время. Он не хочет давить, не хочет напрягать её, желая знать всё о Пак. Да, он знает не всё, но ему не льстит быть маньяком или сталкером. Мину кажется это правильным решением, тем более когда в голове начинаются активные поиски мотеля, где можно было бы остановиться. Он слышал, что был какой-то мотель, где в название еще что-то от фей, но сейчас не может вспомнить, как именно он называется. — Куда мы едем? — Сначала в мотель, а потом гулять, куда душа позволит, — отвечает Юнги, съезжая с центральной улицы, выискивая табличку со знакомым названием.       Он как раз собирался проехать её, когда заметил высокий столб с ярко-лиловой табличкой: «Fantasy motel». Мин мысленно жмёт плечами: «Ну почти. Похоже же на фей». Невысокое здание, рядом с которым парковка, где уже стоят несколько машин. Чонён выходит первой, оглядываясь и вдыхая теплый воздух, ведь ехали они не больше часа. Для неё казалось раньше, что Анахайм находится очень далеко, почти на границе со штатом Невада, однако в реальности оказалось всё куда проще. — Вау, — на выдохе говорит Чонён, оглядывая небольшую комнату с двухместной кроватью с зеленым тонким покрывалом, с вентилятором на потолке и небольшой лампочкой, одиноко покачивающейся.       Комната отделана в самом простом стиле: дешевые обои, старые окна, которые, наверное, еще со времен, когда город получил статус города, тонкие занавески и небольшой столик в углу комнаты с какой-то фарфоровой вазой и пластмассовыми цветам в ней же. — Ванная, вроде, в порядке, — подходит к кровати Юнги и кидает на неё сумку. — Ну что, пойдём? — Куда? — Не знаю. Гулять, разговаривать, пиво пить, — жмёт плечами парень, счастливо улыбаясь, на что Пак снисходительно улыбается и кивает в ответ. Думает, что пойдёт хоть на край света.       Они не возвращаются в мотель до самого вечера, блуждая по улочкам Анахайма. Чонён рассматривает широкие дороги, по краям которых растут пальмы в точности такие же, как и в Лос-Анджелесе. Юнги сам не знал, куда ведёт девушку, но ему было хорошо гулять по незнакомому городу, смотреть на низкие дома в несколько этажей и впитывать ауру чужого для себя города, который находится так близко к их, но в то же время такой отдаленный. Хоть сюда и приезжают туристы, но их не так много (или они не так заметны, как в столице Калифорнии). Тихо и спокойно, Юнги здесь нравится, но не хватает драйва, как в Л.А. Парень даже спросил Чонён об этом, на что девушка ответила: — Да, есть что-то такое. Здесь не так многолюдно, не так шумно, но одиноко. За всё то время, что я практически ни с кем не общалась, в Лос-Анджелесе я не чувствовала одиночества так сильно. Оно было, но не такое сильное. Думаю, что если я останусь тут одна, без тебя, то рано или поздно не выдержу.       Юнги только молча кивнул в знак согласия. Его бы лирика иссякла давным давно, если бы не Л.А. с его обилием контраста и изобилия. Думает, что только благодаря этому и продержался. Он даже задаётся вопросом: как тот его старый соперник смог создать неплохой трек, живя в таком городе?       Они приходят в какой-то сквер, где рядом тусуются подростки, распивая пиво и смеясь на всю округу. Парень выискивает, где можно купить алкоголь, и находит небольшой магазинчик на другой стороне дороги, куда сразу же направляются. Банка пива, и Чонён уже полностью расслаблена, наблюдая за угасающим солнцем, сидя на скамейке. — Знаешь, мне не раз папа рассказывал об Анахайме, — неожиданно для себя начинает говорить девушка. — Он рассказывал, как встретил тут мою маму, как они гуляли по ночному городу, как ели мороженое и смеялись. В те моменты, когда папа рассказывал, он улыбался, ему было хорошо в своих воспоминаниях. Они переехали в Лос-Анджелес после того, как поженились. Их родители обоюдно были против брака, поэтому я не знаю своих родственников. Знаю только, что моя мама была китаянкой, как говорила когда-то, а папа — корейцем. Я все эти годы думала, что Анахайм — это рай, где мы все должны будем встретиться; я считала этот город магическим в детстве, хотела даже посетить его, но за всё это время ни разу не поинтересовалась, где он находится и как далеко от Лос-Анджелеса, — девушка прерывается, делает глоток пива, а после продолжает: — Я хочу сказать тебе, Мин Юнги, что ты выбрал этот город по какой-то забавной случайности. Правда, спасибо тебе большое.       Чонён смаргивает капли слёз с глаз, вытирает щёки и допивает банку пива, выкидывая её после в урну. Чувствует тёплые руки Юнги на своих плечах, как он притягивает её к себе и гладит по волосам. — Всё в порядке. У тебя были другие заботы, да и ты не могла знать. Ты, Пак Чонён, рисовала Анахайм как город-сказку и не хотела разрушать этот образ. Ты здесь, и поэтому перестань винить себя, что не поинтересовалась им раньше. Он такой же город, как и все другие, — Мин замолкает, слушая отдалённый смех подростков, а после продолжает свою речь: — Да и может, это к лучшему, что ты не знаешь, кто твои родственники. Может, твоя жизнь от этого гораздо легче, чем если бы они у тебя были. — Может, ты и прав, — грустно говорит девушка, высвобождаясь из объятий Юнги. — Давай еще немного погуляем, а потом пойдём в мотель?       Парень кивает, и они бредут по покрытому полумраком городу, держась за руки. Проезжающие рядом машины, редкие жители Анахайма встречаются по пути, но те не мешают паре тихо разговаривать и наслаждаться тишиной, потому что теплая ночь прекрасна, а пение цикад только добавляет атмосферности к ночной прогулке.       Возвращаются в мотель они только тогда, когда солнце окончательно уходит за горизонт и редкие толпы подростков перестают появляться на их пути. Заказ оставшегося ужина в номер, быстрое принятие душа, и Юнги уже обнимает девушку в кровати, медленно засыпая. Парень выдохся за этот день, но счастлив, что находится здесь с Пак Чонён, которая уже уснула и мирно посапывает в его шею. Мин не сдерживает слабой улыбки, на которую едва хватает сил, а после отключается.       Проводят в Анахайме несколько дней, приходя в мотель только на ночь. Они гуляют, бродят по самым отдаленным улочкам города, засиживаются в парках, иногда посещая клубы и отрываясь уже там. Чонён практически сбивается со счёта, сколько дней они в этом городе, и то только потому, что рядом с Юнги время начинает идти совсем по-другому. Каждый час ощущается как день, день — как неделя. Девушка не может насладиться этим, но погружается с головой. Она отмирает только тогда, когда Мин говорит, что надо двигаться дальше, так как они здесь уже четыре дня. Пак замирает и мысленно пытается понять, но не может, ведь время для неё остановилось.

***

      Не успевает наступить обед, как Юнги уже запирает дверь в номер и вместе с Чонён сдаёт ключи, и они покидают мотель, тихо смеясь. Машина, музыка, играющая по радио, и они уже направляются в следующий город, который Юнги выбрал. Парень думал немного, всего несколько секунд. Он не хочет ехать далеко, когда их путешествие только началось, поэтому выбрал один из приближенных городов к Лос-Анджелесу. — Куда мы едем? — спрашивает Чонён на выезде из города. — В Сан-Фернандо. — А это где? — Недалеко от Лос-Анджелеса, хотя, думаю, ехать отсюда будет чуть дольше, — отвечает парень, смотря на зеленый указатель на магистрали, который показывает количество миль до определенного города.       Парень включает радио и слушает незатейливую музыку, которая мягко ложится на равномерную дорогу. Юнги может немного расслабиться и просто ехать, позволяя своим мыслям улететь куда-нибудь или просто раствориться, обращая внимания только на магистраль, на проезжающие машины и на правила дорожного движения. Ему нравится ехать куда-нибудь без цели, только вот проводить такое не было возможности до встречи с Чонён и получения практически даром машины в довольно хорошем качестве. Мин даже продолжает думать, что это визитка, чтобы он пришел к JJ-Packs и начал работать на него, не так уж и плоха. Только вот пока что парень не планирует вестись на «провокацию», поэтому просто прибавляет звук и расслабляется, следя за дорогой. Он замечает, с каким воодушевлением Чонён смотрит на пейзаж, на другие машины, на всю систему дорог, отчего не может сдержать тёплой улыбки, которая тут же разливается теплом по всему телу, даря умиротворение и счастье.       Проходит порядка полутора часов, когда красная машина въезжает в город, принося немыслимое наслаждение, что впереди их ждёт другой город, новые места и еще большее удовольствие от происходящего.       Девушке не терпится поскорее выйти из машины, вдохнуть другой воздух, пройтись по неизвестным улицам, держась за руки с Юнги, а после спокойно лежать на узкой кровати вместе, а после, может, заняться сексом. Но она терпеливо сидит и ждёт, когда их машина проедет чуть дальше, а потом заедут в какой-нибудь мотель для съёма комнаты. Девушка наблюдает, как сосредоточенно Мин петляет по чистым улицам, где вдали, где-то на пределе горизонта, видны относительно высокие склоны, которые отдают синевой, а не зеленью, несмотря даже на солнечную погоду. Юнги сворачивает на какую-ту улицу, проезжая мимо невысоких домов, а после останавливается около мотеля, у которого табличка с буквами выкрашены в пастельно-розовый на синем фоне, надпись на котором гласит: «Pink Motel». — Не думала, что ты фанат розового, — говорит Чонён, рассматривая здание в несколько корпусов в один этаж, чьи стены также выкрашены в пастельно-розовый с таким же синими вставками на фасаде. — Чем тебе не нравится розовый? — смеётся Юнги, доставая сумки из багажника и направляясь внутрь. — Хотя бы тем, что он для девочек, — бурчит девушка, идя следом, забирая одну сумку. — Да ну? — оборачивается парень, поднимая бровь. — И кто мне это говорит! Хотя розовый очень милый цвет, цвет нежности, романтики. — Ещё песню напиши на эту тему. — И напишу, — парирует Юнги, улыбаясь девушке на ресепшене, и Чонён ничего не остаётся, кроме как замолчать. Мин её уделал и оставил последнее слово за собой, но девушка думает, что ещё возьмёт реванш.       Они проходят в комнату в конце коридора, которая оказывается очень милой и светлой по сравнению с прошлым мотелем. Девушка подходит к окну и мягко, едва касаясь, проводит рукой по белой тюли, выглядывая в окно и смотря на другое здание в розовом цвете с несколькими машинами. Юнги тем временем убирает сумки в шкаф, думая, что смысла раскладывать вещи нет, ведь они собираются поесть, а потом отправиться гулять по городу.       Легкий обед, и они уже стоят около въезда в мотель у дороги и смотрят, куда пойти: направо или налево. Девушке абсолютно всё равно: главное, чтобы рядом был Юнги, а на остальное плевать. А Мин думает, что идти куда-то без точного направления гораздо увлекательнее, чем по заранее продуманному маршруту. Поэтому он просто утягивает девушку куда-то влево, и они медленно бредут по просторному тротуару, по пути встречая нескольких жителей, молча. Однако их молчание не гнетущее, скорее, дружелюбное. Оно не напрягает, не смущает, а комфортно. Пара рассматривает невысокие дома, отделанные в пастельных тонах, наблюдая за размеренной жизнью города. Если в Анахайме было всё каким-то чужим, одиноким, то тут Чонён чувствует тепло и уют. Юнги такого же мнения. Он подкуривает сигарету, останавливаясь напротив на другой стороне дороги какого-то трехэтажного дома в пастельно-жёлтом цвете, из окон последнего этажа которого выглядывают клумбы с цветами. — Тихий и спокойный город, — задумчиво говорит парень, не отрывая взгляда от дома, на который даже Чонён смотрит. — Угу. — Если бы я тебе предложил переехать сюда насовсем, ты бы согласилась? — задаёт провокационный вопрос Мин, выкидывая оккурок в урну. — Здесь нет моря. — Но до Лос-Анджелеса можно доехать за полчаса. — Не имеет значения. — Мне тоже это не очень нравится, — наконец говорит Юнги, поворачиваясь к Чонён. — Сюда можно приезжать, чтобы просто взять перерыв, расслабиться, но вся работа остается в Лос-Анджелесе. Маленькие уютные домики, конечно, хорошо, но иметь собственную квартиру в какой-нибудь высотке гораздо интереснее. Весь город будто лежит на твоей ладони, а ты стоишь в смотришь в большое окно, наблюдая за всем этим и за закатом и рассветом. — Понимаю, — кивает, хотя не совсем не понимает, к чему этот разговор. — О чём ты думаешь? — Уже ни о чём, — вновь улыбается и переплетает свои пальцы с её, продолжая идти дальше по дороге, время от времени останавливаясь в каких-то парках, присаживаясь на скамейки, поедая мороженное и запивая содовой.       Они бродят по городу до самого вечера, пока не начинает холодать, и им не приходится возвращаться. Правда, идут они также медленно, девушка прижимается всё время к Юнги, а тот её обнимает за плечи, время от времени целуя в губы. — Если ты не остановишься, то мы замерзнем и придём только к полуночи, а потом займёмся сексом. — Первые два мне не очень нравятся, но вот последнее… — коварно улыбается Юнги, утягивая Чонён в очередной поцелуй за день, которому Пак просто не может сопротивляться.       Возвращаются в Pink motel только под глубокий вечер уставшие, но довольные. У девушки нет сил ни на что, ей даже подняться с мягкой кровати не хочется, так хочется спать, думает, всё медленнее и медленнее моргая, постепенно закрывая глаза. Она бы точно уснула, если бы из ванной комнаты не вышел Юнги полуголый с повязанным полотенцем на бедрах и со стекающими струйками воды по голому торсу. Чонён тихо стонет, переворачиваясь на бок, чтобы лучше видеть парня. — Ты точно подонок, — говорит тихо, но Мин всё равно слышит и подходит к кровати. — А ты точно меня хочешь. — А я и не отрицаю, — приподнимается и лёгким движением руки снимает белое полотенце с чужих бёдер, победно улыбаясь. — Ну что теперь будешь делать, голый мальчик? — Буду создавать свою голую девочку, — наклоняется и целует, углубляя поцелуй языком, проводя им по губам Пак, играясь с её языком.       Девушка тянет его на себя, зарываясь пальцами во влажные волосы и параллельно выгибаясь, чтобы лучше почувствовать тело парня. Тот начинает медленно снимать с неё одежду, покрывая поцелуями каждый оголенный участок кожи, оставляя еле заметные следы. Когда-нибудь он точно оставит явные признаки своего пребывания на её теле, но не сегодня.       Сон сняло как рукой. Чонён уже не терпится окончательно избавиться от мешающей одежды, почувствовать вновь власть Юнги над собой. Она просит умоляет, когда остается последняя деталь гардероба в виде белых трусиков, которые Мин снимает и мягко раздвигает ноги, пристраиваясь и входя, заставляя девушку чуть ли не стонать от наслаждения и прикрывать рот рукой, чтобы другие постояльцы не слышали этого. Однако это сложно, когда Юнги двигается быстро, резко, заставляя кровать биться о стенку. Он хотел бы быть нежным, неторопливым, но не может, когда перед ним Чонён такая вялая, уставшая и при это такая соблазнительная. Парень насаживает ее максимально, насколько возможно, слышит звук ударяющих друг от друга частей кожи, чего-то хлюпающего. Он на пределе, как и Чонён, которая цепляется за его плечи, чтобы полностью не потерять рассудок. Мин совершает последние толчки, а после изливается, быстро выходя и доводя девушку до оргазма, после которого Пак мелко подрагивает и тяжело дышит. — Не пойдёшь в душ? — спрашивает парень, ложась на кровать, пытаясь параллельно её расправить. — Нет, утром. Сейчас я хочу спать, — устало произносит девушка, позволяя Юнги укрыть себя, и прижимается к парню. А после тут же засыпает.

***

      Чонён просыпается и тут же чувствует запах кофе и каких-то свежих булочек. Юнги сидит на столе с кружкой, что-то записывая в блокнот, который взял с собой. Он усердно думает и крутит в руке карандаш, не замечая, как Пак встает и бредет в ванную, надеясь, что там есть чистое полотенце, потому что у нее просто нет сил на поиски одежды. Ей очень сильно хочется в душ. Особенно после секса. Однако совсем забывает запереть дверь, о чём позже немного жалеет, потому что сзади её обнимают теплые руки, а после слышит: — Как же ты вкусно пахнешь. — Неужели вкуснее, чем булочки и кофе? — Определенно, — на выдохе произносит Юнги, начиная покрывать шею девушки поцелуями, которые постепенно становятся всё ощутимее и яростнее. И Чонён почти висит в руках парня, позволяя ему засасывать кожу и оставляя красные отметины, которые потом станут ярко-фиолетовыми засосами. Юнги все-таки выполяет свое желание. — Я хотела просто принять душ, — кое-как выговаривает, продолжая находиться в состоянии «безвольной куклы». — Что тебе это мешает? — спрашивает и закусывает косточку на ключице, а потом тут же зализывая её. — Ну не знаю. Например, мой парень, который находится рядом со мной. — Понял, — отстраняется, и снова его лицо озаряется коварной улыбкой. — Ухожу. — Мин Юнги, блять! — кричит Чонён, смотря на закрывающуюся дверь и пребывая в возмущении, неудовлетворении и в лёгком шоке. Рэппер в очередной раз оставил последнее слово за собой.

***

      Девушка продолжает сидеть в машине с еще слегка влажными волосами и алыми отметинами на шее. Она продолжает игнорировать парня, не смотрит в его сторону из принципа, хотя хочет безумно, с усилием отводит взгляд, как будто на Мин Юнги тяжелая металлическая плита, которую ей надо поднять, но сделать этого не может. От таких мыслей Чонён не по себе, она старается сосредоточиться на поездке, за пейзажем за окном машины, но вместо этого смотрит вперед и не обращает внимания на происходящее. Даже музыку не слышит, до сознания доходят какие-то обрывчатые фразы, какие-то звуки ударных и гитарных соло, но большего она не может уловить.       Девушка обижена, хотя понимает, что обижаться глупо. Она даже не спросила, куда они едут, но спрашивать сейчас нет сил и желания. Ей просто хочется слушать рёв мотора, смотреть в окно и просто ехать. Юнги ничего не говорит с начала поездки, будто понимает, что её лучше не трогать. Прекрасно понимает такое состояние, у самого не раз было. Парень бы сказал, что сожалеет, но это не так. Ему не жаль, что покинул её в душе. Нисколько.

Каждый раз, когда я смотрюсь в зеркало, Замечаю на лице отметины времени… Прошлое позади, Словно закат, за которым наступил рассвет… Не так ли? Все мы в жизни платим по долгам? Да, я знаю — никому не известно, Где всё начинается и заканчивается… Я также знаю, что это всеобщая ошибка: Сначала что-то потерять, чтобы понять, как приобрести…*

— Кто это? — наконец подаёт голос девушка, отвлекаясь от своих мыслей. Она услышала, как предыдущая песня закончилась и началась эта: медленная, спокойная, с красивым текстом, которую хочется слушать постоянно, не отвлекаясь ни на что. Просто чтобы быть погруженной в песню. — Вроде, Aeronsmith, — отвечает и немного радуется, что девушка отмерла. — Довольно старая песня. Кстати, твоя ровесница. — 1973? — смотрит на Юнги девушка и теряет контроль. За секунду вспоминает, за что он ей понравился. — Да. — Красивая песня. — Как и ты. — Куда мы едем? — меняют тему разговора Чонён, не желая продолжать её. Потому что смущает очень. — Сюрприз, — хищно улыбается и прибавляет звук на магнитоле, отчего музыка проникает во всё пространство небольшого салона автомобиля, выходя за её пределы.       Чонён только вздыхает и вновь откидывается на спинку сиденья, позволяя музыке уже полностью поглотить себя. Она вникает в слова, иногда начинает даже качать ногой в такт. Юнги говорит, что все эти песни из старых альбомов Аeronsmith играют в честь выхода их нового альбома. Говорит, что он состоится скоро, но до него ещё далеко. Чонён кивает на монолог парня, переставая злиться. Ей нравится вот так вот ехать, расслабляясь, не обращая внимания на проблемы, которые потом её настигнут. В какой-то момент она даже теряется в происходящем, возможно, даже успевает уснуть. Пак открывает глаза, когда машина стоит на заправке, а Юнги нет в машине. Девушка выходит из машины и вдыхает противный запах бензина, смешанный с шинами. Невольно зажимает нос, но тут же убирает руку, поправляя волосы. Видит шланг, по которому идёт бензин, и пытается понять, сколько прошло времени с того момента, как отключилась.       Парень возвращается к ней и обнимает, зарываясь лицом в пушистые волосы. — Тебе скоро надо волосы красить, — шепчет и спускается осторожными поцелуями к шее. — Знаю. А тебе напомнить про утро? — хочет отодвинуться, но не получается. Чонён приятно стоять, обнимая Мина, даже в таком месте, как на заправке. — Не надо. Я прекрасно помню, что было, — и оставляет еще несколько засосов, пока в машину заливается бензин. — Ты не меняешься. — И тебе это нравится.