The love of the 90's

      Чонён резко открывает глаза под тихий мат Юнги, тот шипит сквозь зубы и пытается выровнять ход машины. Девушка зевает, осматривается, но не замечает ничего особенного: музыка, продолжающая играть по радио, даже Aeronsmith не сменился; та же пустынная округа за окном; да и машин на дороге не так много. Она точно не понимает, что произошло, раз Юнги продолжает тихо материться, подкуривая сигарету. — Что это было? — спрашивает. — Какой-то идиот решил выбросить из окна упаковку сока. Не смял даже, а кинул как есть, — шипит рэпер сквозь зажатую меж зубов сигарету. — Придурок. Если бы я не увидел, то точно бы наехал. Хотя и так наехал наполовину. Долбоеб, блять! Сука! Прости, что разбудил, ты так сладко спала. — Ага, и, наверное, слюни пускала во сне, — язвит девушка, проводя тыльной стороной руки по лицу. — На удивление нет, — улыбается и смотрит прямо в глаза Пак. — Если только самую малость. — Заткнись! — слегка бьёт парня по руке, но всё же смеётся. — Куда мы все-таки едем? — Скоро увидишь, осталось немного, — хмурит брови Юнги, смотря куда-то за горизонт, различая едва заметный силуэт города. — Указатель ты проспала, но вот приветственную табличку точно увидишь. — Любишь же ты загадки. Или это снова передо мной не Юнги — мой парень, а Сахарок — рэпер из клуба, который доводит толпу до оргазма? — Тебе же нравится мой язычок, — облизывается и в последний раз затягивается, а после выкидывает окурок из открытого окна. — Тем более ты запала на Шугу раньше, чем на Мин Юнги. — Не зазнавайся! — говорит, хотя мысленно соглашается. Чонён запала на Шугу, она искала спасение в его лирике, но только потом в её жизни появился Мин Юнги. — Я же тебя вижу насквозь. — А мне плевать. И дай закурить, — протягивает руку, но парень убирает пачку во внутренний карман. — Эй! — Я не хочу, чтобы ты курила. — А мне плевать. Ты мне не папочка, — Пак успевает сказать это раньше, чем осознает, что именно она сказала. — Бля-я… — «Папочка» говоришь? — задумчиво тянет Юнги.       Он уже хочет что-то добавить, как Чонён резко вскрикивает и удивлённо смотрит вперёд. — Бейкерсфилд? — Да. — Мы же так почти до Сан-Франциско доедем. — А ты против? — Нет, просто… — Мы можем поехать потом в его сторону. Всё равно осталось не так много. Как смотришь на это, мышка? — Мышка? — скептически спрашивает девушка, выгибая бровь дугой. — А ты против? Так, как смотришь на то, чтобы доехать до Сан-Франциско? — А давай, — улыбается и дарит осторожный и быстрый поцелуй Юнги. — Мышка так мышка, котёнок.       Юнги смеется, проезжая под стеллой, раскинувшей над дорогой дугой, где синими буквами на желтом фоне написано название города. Чонён смотрит на ухоженный газон, на почти пустые дороги, такие же невысокие дома, как и в других городах, на витиеватую дорогу, уходящую куда-то вглубь города, на деревья, стоящие по обе стороны дороги. Ей нравится это, ощущение, будто попал в какую-ту сказку. — Красиво, — шепчет девушка. — Согласен.       Красная машина медленно вливается в поток других машин. Все куда-то едут, спешат, но соблюдают правила. Юнги успешно маневрирует меж ними, направляется к только ему известной точке назначения. Чонён даже особо не следит за дорогой, рассматривает новый для неё город, за другими домами, природой и всем другим, чего она не видела. А Юнги тем временем сворачивает с главной дороги, спокойно движется по не такой широкой, а потом снова поворачивает. Ещё немного, и парень останавливается около комплекса мотеля. Он сделан в белых тонах, будто дерево, выкрашенное в белый, но Юнги сомневается, что это дерево. Хотя всё может быть. Двухэтажный мотель, где части здания соединяются мостиком на втором этаже. Чонён выходит и осматривает комплекс с не меньшим восхищением. Она даже не заботится, что на неё устремлены недоумевающие и презрительные взгляды постояльцев. Они перешёптываются, но Пак не слышит их, да и не видит. Её больше привлекает само строение и Юнги, который с сумкой идёт во внутрь, чтобы зарезервировать комнату. На ресепшене девушка слегка тушуется, замечая Чонён с отметинами на шее, но с секунду спустя лучезарно улыбается и ведёт пару в комнату на втором этаже. Девушка в форме открывает дверь и пропускает их вперед, говоря заученные фразы. Вновь кидает боязливый взгляд, но уходит без слов, уверяя себя, что это на одну ночь, что она получит деньги и всё будет хорошо. Старается поверить в свою ложь.       Пара выходит из номера, закрыв его прежде, а после на улицу, где некоторые постояльцы заинтересовано рассматривают их, перешептываясь и прикрывая рот ладонями. Чонён замечает некоторых мужчин тридцати лет, но те сразу же переводят взгляд в другую сторону, как бы говоря, что ничего не делают, а просто восхищаются местной природой. Девушка старается не реагировать на них, но всё же понимает причину таких взглядов: в засосах на шее и ключицах. У нее открыто всё, ведь надетая утром футболка не сможет прикрыть всё творение Юнги утром и на заправке. Пак ёжится, но отбрасывает такие мысли, уверяя себя, что уже завтра они поедут в другой город. Она улыбается парню и идёт туда, куда тот ведёт её, ведь последует за ним хоть на край света.       Медленные шаги, немые восхищения местными достопримечательностями в лице Театра «Fox» с часовней наверху, стоящим на перекрестке и окруженным несколькими пальцами; в лице парка, в котором они оказываются только к вечеру и где в это время солнце начинает садиться. Парке, где построен пруд в виде реки с плавающими утками, и где раскинулся крытый мост на другой берет, и где спуск к воде закрыт черными перилами, а берег выложен камнями. Чонён не могла отвести взгляда от такого великолепия, что даже не удержалась и покормила птиц хлебом. Юнги всё это время не мог отвести взора от девушки, потому что видел, как та счастлива, находится в восторге от происходящего и своих действий. — Почему ты так смотришь? — спрашивает Чонён в перерыве между бросанием кусочков хлеба уткам. — Потому что ты красивая, и мне нравится смотреть на тебя счастливую. Хочу, чтобы ты всегда была счастлива. — Не говори ерунды, — отвечает и отворачивается обратно к уткам, чтобы Мин не увидел её покрасневшего лица. — Рано или поздно наступит чёрная полоса. — Но не со мной, — ласково обнимает сзади, обвивая свои руки вокруг талии девушки. — Я буду делать всё, чтобы ты была счастлива со мной, чтобы ты запомнила каждый миг. — Это звучит как какая-то слащаво-приторная мелодрама, — издаёт тихий смешок Пак. — Пусть так. Но зато мелодрама, а не триллер. — А ещё как какая-то сказка. — Пусть будет сказкой. Ты её заслужила, после всего пережитого.       И Чонён не с чем поспорить. Юнги снова сказал всё правильно, так точно, что уже табун мурашек пробегает по коже, что оставляет последнее слово за собой. И девушке страшно, что он может читать её мысли и знать, о чём она думает. Пак бы отбросила эти мысли, но это трудно, когда Юнги всегда говорит, что надо, находит нужные слова, а она не может ответить ничем. Пугает потому что. — Не бойся, — шепчет Юнги ей на ухо. Видит переживания потому что. — Я просто хорошо разбираюсь в людях, а ты как открытая книга передо мной. Прости, но это так. И я хочу защищать себя. Ты позволишь мне это? — Позволю, — шепчет и откидывает голову на плечо парня. Задаётся вопросом: как он может одними словами повлиять на её состояние, на её мысли, но уже сил противостоять нет. Она верит Юнги и, определенно, пойдёт на край света за ним.       Возвращаются в мотель только поздно вечером, когда большая часть постояльцев поужинали, но другая часть осталась заливать горло алкоголем и вести пьяные разговоры. Юнги с Чонён находят пустой столик где-то недалеко от середины зала и заказывают ужин. Однако не успевают им принести даже выпить, как слышат пьяный возглас: «Да это она, уверяю. Я её видел днём. Она шлюха. Точно шлюха. Добропорядочная девушка не будет разгуливать по городу с засосами на шее да еще и с каким-то мутным типом».       Чонён слышит всё отчетливо, пытается найти хозяина голоса, но не может. Ей становится тяжело дышать, она вспоминает прошедшие дни, когда занималась сексом с директором кафе за деньги, понимает, что и была почти шлюхой. Однако никто до этого дня не называл её так, потому что не знал об этой части истории. Юнги слышал все. Он выискивает взглядом пьяного типа, знает, что далеко не сидит. И находит, и отвечает, крича на весь зал: — С чего ты взял, что она шлюха? Вдруг она моя девушка? — А, так ты тот мутный парень, с которым маленькая шлюшка приехала! — тянет тучный мужчина в цветастой рубашке и шортах до колен, делая большой глоток из стакана пива. — Запомни: приличная девушка не будет позволять ставить на себе твои отметины. Так поступают только шлюхи. — Если ты так говоришь, то у тебя точно не было секса со шлюхой, потому что они, наоборот, не позволяют помечать себя хоть как-то. Либо доплачивай, либо вали нахер со своими фетишами на собственность. — Но у тебя же есть бабки, чтобы заплатить ей за засосы. Ты же приехал на чертовой BMW. Спроси, сколько у неё таких же папиков, как ты. Небось, их два, а может, все пять, — ухмыляется пьяный мужчина.       Однако Юнги уже не может сдерживаться. Гнев растекается по всему телу, по каждой аорте, вене, капиллярам, проникает в каждую молекулу крови. Мин хотел бы сдержаться, но не может. Он не позволит, чтобы его девушку оскорбляли, называли «шлюхой», не зная её прошлого, не зная ничего о ней. Его злит такое отношение, такое пренебрежение к другим людям, ведь это противоречит всем принципам гуманности и человечности.       Парень встает из-за стола, двигаясь медленно к тому мужчине в разноцветной рубашке. Его красное лицо похабно улыбается, скорее, представляет, как девушка стонет и как выгибается. Юнги знает такой похотливый взгляд. И он не позволит, чтобы с Чонён что-нибудь случилось. Она его, и шея тому доказательство. Рэппер слышит, как Пак произносит: «Юнги, прошу, не надо. Давай просто уйдём?» — но Мина уже не остановить. Он не позволит. Парень замахивается кулаком и бьёт прямо в челюсть. Мужчина, того не ожидая, падает на пол с высокого стула, пытается подняться, но Юнги уже пинает его ногой, отбиваясь от таких же пьяных дружков. Он чувствует удары в спину, как ему заламывают руки, а потом бьют в солнечное сплетение, что дыхание на секунду останавливается. — Сука, — кряхтит Юнги. — Сука — не я, а твоя маленькая шлюшка, — шипит мужчина, которому все-таки удается встать.       Он уже хочет замахнуться для удара, как Мин вырывается и пинает того в живот, что тот падает, а после пытается разобраться с двумя его дружками. Однако к этому времени подбегает администратор и встаёт между ними, говоря, чтобы Мин Юнги покинул мотель. — Вы шутите? — задает вопрос Юнги с явным скептицизмом в голосе. — Я вас прошу, — говорит администратор. — Вы первый начали драку. — Хорошо, я уйду, только верните деньги за номер, во-первых, и, во-вторых, пусть этот мужчина извинится перед моей девушкой, которая, прошу заметить, не является шлюхой, а вполне хорошей девушкой из порядочной семьи. И, в-третьих, вы не возьмёте с меня денег за неудавшийся ужин. — Но… — хочет уже возразить девушка-администратор. — Или вы хотите, чтобы я вызвал копов, и они начали судебное разбирательство по поводу клеветы, и вас бы привлекли к суду, и пострадал бы имидж мотеля? — продолжает Юнги. Его бесит эта ситуация, но он хочет оказаться победителем здесь, потому что от решения зависит не только его жизнь, но и Чонён. Хотя на свою ему плевать. Он не может позволить, чтобы она страдала из-за него, ведь сам же ставил эти отметины. — Хорошо, мы сделаем, как вы просите, — кивает девушка и уходит. — Юнги, зачем? — жалобно спрашивает Пак, прижимаясь к парню и заглядывая в чужое лицо. Она думала, что задохнётся, дыхание задержала потому что во время потасовки. Она не знала, что делать, как реагировать. С одной стороны, ей льстило, но с другой — девушка не хотела, чтобы парень пострадал. — Потому что я не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось, мышонок, — тихо говорит Юнги, обнимая девушку за плечи.

***

— Ты больной! — кричит девушка на всю ближайшую милю, сидя на капоте красной машины и смотря на ночное небо.       Юнги вернули деньги, извинились, а после мужчина, обнимая холодную бутылку воды, говорил невнятные извинения, которые Чонён приняла. Мин тут же забрал все вещи и сел в машину. Он мог бы поехать в другой мотель, но передумал. Вместо этого парень выехал за город, на пустую трассу, и остановился около деревьев, съехав с дороги. И именно сейчас они поедали чипсы и сэндвичи, запивая всё пивом. — Ты больной! — повторяет Чонён, смеясь и смотря на сидящего на земле парня, который не сводит с девушки нежного взгляда. — Я и не отрицаю. — Но ты всё равно больной! Предложил переночевать не в мотеле, на нормальной кровати, а в поле, в глуши, в машине. Впервые вижу такого странного человека. — Но признай, что этим я и привлекателен! — улыбается Юнги, делая глоток пива. — Да я и не спорю! — смеется Чонён, чуть не съезжая с капота, но крепкие руки Юнги, который успевает поставить банку на землю и встать с еще теплой земли, ловят её и заново усаживают на еще теплый металл. — Вот, скажи, почему ты такой? — Какой? — Офигенный! Сногсшибательный! Приходящий на помощь тогда, когда нужно! Защищающий меня! Откуда ты такой, а? — Из Лос-Анджелеса, детка, — говорит Мин, мягко целуя девушку в шею, оставляя едва заметные следы своего пребывания, практически незаметные. — Еще час назад я была «мышкой». — Но еще ты и детка, мышка, — тихо смеется, отрываясь от своего занятия, любуясь Чонён в лунном свете. Восхитительно красивая.       Девушка притягивает парня к себе и обнимает, утыкаясь в шею. Её прохладные пальцы пробегают по спине Юнги, который чувствует прохладу даже сквозь футболку. Но Чонён оставляет руки там, под черной толстовкой парня, в надежде, что они согреются. Она бы притянула Мина еще ближе к себе, если бы могла. Но не может. Физически. Он и так находится очень близко и практически въелся в кожу потому что. — Юнги, — приглушенно зовёт парня Пак, не поднимая головы. И слыша вопросительное мычание, продолжает: — Как ты понял, что хочешь заниматься музыкой?       Только озвучивает свой вопрос, как кажется, что вся планета будто остановилась. Пак слышит тихое стрекотание сверчков, цикад, отдаленный шум города, машин, но только не Юнги. Тот молчит, не разжимает объятия. Ничего. Только тишина. Чонён это убивает, она уже хочет сама поднять голову и посмотреть на парня, боится увидеть презрение или что-то напоминающее «не лезь в мою жизнь». Но ей страшно. Страшно увидеть именно такой спектр эмоций. И поэтому девушка продолжает вдыхать запах Юнги и надеяться, что тот просто думает, а не составляет план, как бросить её. — Это долгая история, Пак Чонён, — наконец произносит парень, мягко отодвигаясь, отходя. Он достает одеяло из багажника и садится рядом с девушкой на капот, накрывая их обоих. — Но раз ты спросила, то расскажу, только холодает. У тебя руки холодные.       Юнги целует девушку в щёку, беря оставленное на земле пиво, и садится обратно. — Мне тогда было пятнадцать, когда пришёл в Пандорику. В школе меня пытались взять на слабо, что меня туда не пустят и не нальют. А я пошёл, повёлся, так сказать. Я хотел показать, что сделаю всё, что угодно, лишь бы показать своё превосходство, что меня не стоит меня унижать, — Юнги говорит медленно и тихо, а Чонён не перебивает, слушает внимательно, впитывает. Парень делает глоток, прерываясь на секунду, а после продолжает: — Меня пустили в Пандорику, хотя просили, сколько мне лет. Я соврал. Сказал, что мне семнадцать, но меня раскусили. Но пустили, а это было самое главное в тот момент. Потом мне налили пиво. Я выпил два стакана, и это было просто замечательно для того времени. В тот день выступали рэперы, и я их слушал, пока сидел там. Мне понравилась эта атмосфера, то, как они вступают, как заставляют людей подчиняться себе только лирикой и музыкой. Я хотел так же. Те отморозки от меня отстали, потому что перегар доказал, что я был в клубе, а они очень сильно проебались. Знаешь, Чонён, это так иронично, что их, семнадцатилетних парней, не пустили в клуб, а меня, пацана пятнадцати лет, пустили. Не забавно разве? — смеётся Мин, но продолжает: — Я начал приходить в клуб очень часто, а потом тусить с рэперами. Некоторые и начали меня учить. Один даже подогнал свою старую аппаратуру. Так я стал Шугой. Не сразу, правда, но уже к двадцати точно. — Семь лет, — осторожно тянет Чонён, надкусывая чипсину. — Прошло семь лет? — Ага. — А как ты совмещал рэперство со школой? — Никак. Я бросил. В середине старшей школы. В семнадцать, вроде, — пожимает плечами парень. — Тебе никогда не хотелось туда вернуться? — В школу? Нет. Я занялся тем, что нравится. Я зарабатываю хорошо для своего уровня. Так почему я должен хотеть в то место, где мне противно было находиться? — А я хотела бы, — тихо говорит девушка, но её слова оказываются услышанными Юнги. — Ты можешь это сделать. Это же твоя жизнь. Я принял решение бросить школу, потому что у меня появилась хорошая работа, где я могу развиваться и куда я могу стремиться. Ты же бросила вынужденно. Тебе нечем её заменить, кроме простой работы. Ты можешь поступить заново и закончить старшую школу, а после пойти в колледж. Просто подумай об этом, Пак Чонён.       Юнги говорит мягко и весело, но девушка слышит нотки переживания в его голосе. Она кивает и позволяет парню обнять себя за плечи. Ей хорошо просто вот так сидеть. На свежем ночном воздухе, где никого нет, где звёзды сияют на небе, а луна приветливо дарит легкое освещение. Юнги обнимает, даря тепло, и перебирает её волосы пальцами. Чонён хотела бы, чтобы это мгновение длилось вечно, чтобы никогда не покидать объятия Мина. — Я люблю тебя, — говорит Чонён, поворачивая голову и смотря на парня. В этот раз она обязана увидеть, о чём тот думает, увидеть его эмоции. Не выдержит, если не увидит, потому что. — Я тебя тоже, мышка, — отвечает Юнги спустя какие-то быстрые секунды. Его лицо озаряет тёплая улыбка, от которой девушке становит спокойно. — Пошли спать. И, похоже, мы будем спать не вместе? — Почему? — А как ты представляешь сон вдвоем на одном сиденье?       И Чонён понимает, о чём говорит Юнги, и от этого осознания ей становится грустно. Но она поднимается и складывает остатки их ужина в пакет, пока Мин откидывает сиденья назад. Она заканчивает ровно тогда, когда парень уже всё сделал и закуривает сигарету. — Можно? — спрашивает девушка.       Парень протягивает ей пачку с зажигалкой, ждёт, когда Чонён подкурит, а после обнимает её со спины, продолжая курить. Они молчат, да и говорить-то нечего. Бросают окурки на землю, а после садятся в машину, которую Юнги закрывает изнутри. Он передает с задних сиденьев одеяло Чонён, а после и сам укрывается другим. Берёт её за руку и откидывается на разложенное сиденье. — Спокойной ночи, — говорит девушка. — И тебе сладких, — шепчет Юнги, целуя её в лоб.

***

      Юнги просыпается от барабанной дрожжи по стеклу. Парень устало открывает глаза и ёжится от холода. Невольно смотрит на Чонён, которая завернулась в тонкое одеяло так, что оно было натянуто. Мин поспал бы еще больше, но думает, что если сделает это, то точно замёрзнут в холодной машине под дождь. Он уверен, что на самом деле за пределами машины не так холодно, но проверять не хочется от слова «совсем». Юнги заводит машину и выходит на свежий воздух, накинув на голову капюшон толстовки, закуривая сигарету и выдыхая сизий дым. Немного согревается, но недостаточно. Думает, что сейчас бы не помешал горячий кофе и нормальный завтрак, но из всего оставшегося с вечера только чипсы и немного сэндвичей с пивом. Скудно. Парень выкидывает окурок, не заботясь, чтобы его потушить. Всё равно дождь справится с этим лучше него. — Ты давно проснулся? — сипло спрашивает девушка, смотря на рэпера одним сонно-открытым глазом. — Только что, — отвечает и поднимает их сиденья в прежнее состояние. — Не будем здесь задерживаться?       Чонён только головой мотает в знак протеста и протирает глаза, зевая. Серое небо с равномерным постукиванием о металл не предвещают что-то хорошее и радостное. Из радио доносится какая-то равномерная музыка, которая никак не помогает, а только усугубляет ситуацию. Девушка продолжает кутаться в одеяло, хотя Юнги включил отопление. Она прислоняется головой к холодному стеклу и смотрит безжизненным взглядом на дорогу, на которой встречаются редкие машины. Очень весело. — Знаешь, мы можем доехать до какого-нибудь ближайшего города и остановиться там, а можем поехать в Мерсед, где, говорят, хорошие клубы. Что скажешь? — Мне все равно. Как хочешь, — устало отвечает, прикрывая глаза. — Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает. — Дождь. Мне плохо, когда он идёт. Навевает плохие воспоминания, — переводит взгляд на Юнги девушка. В её глазах тот видит вековую усталость, которую не видел за все время, изнеможение и страх. — Связанные с прошлым. — Да, — отвечает и замолкает на несколько минут, а после коротко отвечает: — Когда начался весь пиздец. Всё ужасное происходит, когда идёт дождь. Не люблю его.       Юнги только морщит лоб и молчит. Ему просто-напросто нечего сказать. Он любил дождь за его успокаивающие звуки, что можно сидеть, смотреть в тишину и слушать этот звук и не думать. Однако рэпер понимает, что у Чонён та проблема, которая может преследовать её постоянно, давит на неё, не дает нормально жить и радоваться даже таким вещам, как: побегать в дождь, ничем не прикрывая голову, пройтись босиком по разгоряченному асфальту, поцеловаться в дождь. Юнги хочет ей всё это дать, показать, что жизнь может быть прекрасной даже в такую «проблему». Поэтому рэпер выключает радио и подключает собственно написанные биты, под которые начинает зачитывать лирику, параллельно пытаясь вспомнить слова. — Что ты делаешь? — Пытаюсь переключить тебя от грустных мыслей, — отвечает, смеясь, пытаясь попасть в такт. — Ты безнадёжен, — всё-таки улыбается девушка, начиная слушать Юнги.       Она сосредотачивается на голосе парня, на его жалких попытках сосредотачиваться на двух делах одновременно, не дёргающуюся руку, на замедление в речи. Ей это приносит эстетическое наслаждение, расслабление и спокойствие, что даже не сразу замечает, что дождь прекращает идти, что улыбается без перерыва. Она понимает это только тогда, когда Юнги поворачивается к ней лицом и говорит: «Твоя улыбка прекрасна. Тебе надо улыбаться, а не грустить». — Не говори так! — Почему? — Потому что ты так говоришь, чтобы успокоить меня. — Да и еще потому, что люблю тебя.       Девушка замирает. Она знает это, но не слышала от Юнги, а тот так просто сказал эту простую фразу. Хотя Пак сама вчера произнесла её. Снова рэпер оставил последнее слово за собой. Чонён переводит взгляд на дорогу и замолкает. Ей нечего сказать. Всё, что хотела, уже было озвучено. Она продолжает слышать читку Юнги, понимая, что это помогло. Девушка уже хочет попросить Мина замолчать, как слышит ту самую мелодию, которую услышала после смерти отца, в тот самый день, когда они нормально поговорили, когда он отвёз её на Манхэттен-бич. — Это она? — практически шепчет.       Юнги только кивает, продолжая читку, а девушка вспоминает всё, что произошло в тот день, чуть ли не до мельчайших деталей. Чонён не хотела. Честно. Но слёзы сами начинают идти, падают на руки. Девушка слишком хорошо помнит тот день, свои эмоции, чтобы сдержаться. Да и сделать это трудно. Особенно когда помнит, что было после. Она не сдерживается, плачет, пытаясь прийти в порядок, но не может. Эмоции берут вверх. Слишком часто — думает девушка. Но забивает на это. Такое бывает, уверяет себя, продолжая размазывать слёзы по щёкам и рукам. Ей просто надо выплакаться — заверяет себя.       Девушка не сразу понимает, что машина не двигается, что её обнимает Юнги и утешает. В очередной раз. Она продолжает рыдать, а картины из прошлого захлёстывают её. «Всё хорошо», «Ты здесь, со мной», — слышит, как шепчет Мин. «Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось», «Ты со мной», — кивает, но приступ рыданий вновь берёт вверх. «Я всегда буду рядом», «Чонён, ну же, успокойся», — задерживает дыхание, но спазм вынуждает вдохнуть воздух. Девушка пытается отдышаться, прокручивает слова Юнги, но боль в груди никуда не уходит. Она только усиливается, когда понимает, что Мин сейчас в дороге, где-то в середине штата, а она причина этому. — Давай, перестань, ну же, — спокойно говорит рэпер, вытирая лицо Пак. — Хватит загоняться. Всё в порядке. Ты со мной, а я никуда не уйду, потому что люблю, блять, тебя. Ну же, Чонён! — Стараюсь, — выговаривает девушка, выходя на прохладный воздух, в котором чётко чувствуется запах озона. Он заполняет все легкие, но Чонён вдыхает его как можно глубже, чтобы прийти в порядок. Она дышит глубоко, думая о словах парня, который как раз тоже вышел из машины и закуривает. Пак бы не отказалась от сигареты, но не хочет портить приятную прохладу вкусом никотина. — Вроде, лучше, — наконец говорит девушка, смотря на Юнги. Тот только кивает и идёт к водительскому сиденью. Чонён следует за ним. — Еще далеко? — Нет. Уже скоро будем там, — отвечает, включая радио, где наконец заиграла нормальная музыка.       Проходит порядка получаса, когда начинается очертания города. Небольшого города, Чонён бы сказала. — А ты уверен, что там есть клуб? — скептически спрашивает девушка. — А в каком городе их не будет? — Резонно.       Юнги въезжает в город, осматривая вывески, что-то выискивая. Чонён не следит за его действиями, разглядывая небольшой город, значительно меньше, чем в тех, где они уже побывали, и значительно непримечательнее. А дождливая погода только усиливает этот эффект. «Дворники» работают во всю, Юнги высматривает вывеску мотеля, думает, что согласен на любой, потому что проводить ещё одну ночь в машине ему не хочется, да и Чонён тоже. Ей надо выспаться нормально и привести себя в порядок. Видит, как ей плохо. Вся сжалась в сиденье, завернулась в одеяло, посматривает на погоду за окном и морщится, да и усталый взгляд виден. Парень замечает что-то светящее оранжево-желтыми огнями, вывеску «мотель» и движется туда. Даже название не читает, плевать, хочет уже поскорее оказаться где-нибудь, где не будет сырости.       Они выходят из машины и быстро, стараясь не промокнуть, идут к главному входу. Девушка за стойкой приветливо улыбается, хотя по ее лицу видно, что та не рада видеть посетителей, что хочет послать их, но вместо этого говорит заученные фразы. Юнги бронирует комнату, учтиво спрашивает про обед или ужин в номер, говорит, что без разницы, что главное — еда. Девушка в форме кивает, записывая что-то на листке, и протягивает ключ с брелком с номером. Парень благодарит её, а после утягивает уставшую и еле стоящую на ногах Чонён по направлению к их номеру. Пак пару раз спотыкается, но Юнги не допускает падения, придерживает её и ведёт чуть ли не за ручку, а девушка молча благодарит. Говорить просто сил нет.       Небольшая уютная комната на первом этаже. Окно выходит на точно такое же крыло здания, как и у них, соединённое переходом. Те же комнаты, та же система, только в зеркальном виде. Дождь всё продолжает идти, делая освещение в комнате еще темнее, чем есть на самом деле. Юнги закрывает шторы и включает свет, кидая слегка промокшую сумку на пол рядом с кроватью. Чонён складывает одеяло, которое всё это время не снимала, на тумбочку и идёт в душ. Парень её понимает, сам бы не отказался оказаться под горячей водой, но понимает, что девушке успокоиться, смыть воспоминания и события последних часов надо, просто необходимо. Он, чтобы убить время, достает вещи, звонит на ресепшен, чтобы заказать еду, а после ложится на кровать, смотря на белый потолок с лампочкой в каком-то цветочном абажуре. Мин, наверное, засыпает, раз не замечает, как Чонён выходит из душа с мокрыми волосами и уже более освежившаяся. Парень только открывает рот, как в номер стучатся тройным постукиванием и доносится голос: «Еда в номер». Юнги встает, открывает дверь, благодарит и закрывает дверь. — Ты заказал еду? — спрашивает девушка, промакивая волосы полотенцем и находясь в белом халате. — Да, нам надо поесть. — А что дальше? — Не знаю, что хочешь, — жмёт плечами парень. — Ты пока ешь, а я приму душ.       И уходит, не давая Чонён возможности что-либо сказать. Девушка только и видит, как Юнги скрывается за дверью в ванной комнате, а после переводит взгляд на тележку с едой. Ножки курицы, паста, пицца и содовая — Чонён чуть ли не стонет от всего этого. Она готова всё это съесть, но терпеливо ждёт Юнги, переодеваясь в чистые джинсы и майку, еще больше подсушивая волосы полотенцем. Девушка ложится на кровать, прикрывая глаза, думая, что все наконец закончилось, что всё прошло, что прошлое отпустило, как картинки из прошлого вновь возникают. Она видит день, когда только пришла к начальнику кафе спрашивать насчет дополнительных смен, когда у неё и случился первый секс, но слышит голос Юнги. Чонён с испугом открывает глаза, приподнимаясь с кровати и смотря на парня удивленно, и понимает, что это был просто сон, обычный «страшный сон», где воспроизвелся её худший кошмар. — Всё в порядке? Почему не ела? — волнительно спрашивает парень, присаживаясь рядом, что девушка видит стекающие капли воды с его волос, и как они исчезают за краем футболки. — Хотела тебя подождать, а потом уснула, — смеётся, хотя получается немного нервно. Улыбается и берет Юнги за руку, как бы говоря, что всё действительно в порядке. — Тогда ладно, — отвечает, начиная есть.       Чонён следует его примеру, накидываясь на ножки. Она даже прикрывает глаза от удовольствия. Не помнит, когда в последний раз ела запечённые ножки, особенно такие вкусные. Приправы так и бьют по рецепторам, что хочется смаковать их вкус еще долго. Пак запивает содовой, а после ест пасту, наматывая её на вилку и понимая, что соус к ней приготовлен также великолепно. Она знает, что Юнги смеётся, также наслаждаясь едой, знает, что позже будет стебать её, но Чонён всё равно. Она голодна, а вкусная еда стоит перед ней, так что всё очевидно. — Придумала, что будем делать? — спрашивает парень, когда с ножками было покончено. — Пойдём в клуб, — отвечает Чонён, наматывая пасту. — В клуб? Ты разве не устала? — Я отдохнула, — улыбается, что Мин видит отплясывающие огни в её зрачках. Понимает, что это значит. — Ну, тогда пошли в клуб, — усмехается.       Доедают, одеваются и выходят из номера, оповещая, чтобы тележку забрали. Они тихо смеются и выходят на прохладный и пропитанный озоном воздух. Лужи на сером асфальте напоминают, что дождь только недавно спал, а темно-синее небо еще больше подтверждает это. Чонён подставляет лицо ветру, позволяя ему растрепать свои влажные и волнистые волосы. Чувствует, как Юнги берет ее за руку и ведет в сторону дороги, и идёт следом. Пара кварталов из непримечательных домов — и они оказываются около клуба, расположенного в подвале жилого здания, откуда играет оглушающая музыка и где рядом со входом молодые люди распивают напитки или курят.       Юнги только хмурится, но отдает деньги за вход и проходит внутрь с Чонён, продолжая держать ее за руку. Парень с удовольствием вернулся бы обратно в мотель или поехал бы в другой город, где клуб будет поцивильнее, но ни то, ни другое он сделать пока не может. Тем более, что клуб — один в таком маленьком городе. Странно даже. Юнги утягивает девушку к барной стойке и из скудного набора напитков выбирает водку с более знакомой маркой, потому что другие просто-напросто незнакомы, а парень рисковать не собирается. Если был бы в Пандорике, то рискнул бы, но не в этот раз. Бармен наливает четыре шота, и Мин выпивает два сразу, пока Чонён удивленно на него смотрит, но следует его примеру, заливая в рот первый шот, а потом и второй. — Что это за хуйня? — пытаясь перекричать музыку, спрашивает Пак. — Водка, — также кричит Юнги, заказывая еще. Находиться в таком месте без капли алкоголя в крови он не собирается. — А что не пиво? — В нем мало градусов, а сейчас от этого зависит, как долго мы будем здесь находиться, — выпивает третий и кивает Чонён на маленькие стаканчики. Девушка вздыхает и выпивает сразу два, морщась от вкуса. — Ну раз так, то еще два, приятель, — довольно улыбается девушка, обращаясь к бармену. — Ты решила напиться здесь? — Конечно, ведь ты потом меня понесешь, — ухмыляется и выпивает пятый шот. — Откуда такая уверенность? Да и я рассчитывал на секс с пьяной тобой. — Ты его получишь. Наверное, — выдыхает на ухо Юнги, а после заливает последний шот в рот и победно кричит, а Мин в открытую смеётся, следуя примеру девушке. — Пошли танцевать!       И теперь уже Чонён берёт Юнги за руку и тащит на танцпол, в гущу толпы. Она останавливается и оборачивается к парню, подходя ближе и закидывая руки на его плечи. Юнги придвигает её ближе, но сразу жалеет об этом, ведь Пак начинает делать легкие волны телом, прикасаясь к нему и отодвигаясь. Чонён прикрывает глаза, двигается медленно, спокойно, что точно не подходит к ритму играющей музыки, но, кажется, ей все равно. Юнги старается делать хоть какие-то движения, однако это сложно, когда прямо перед тобой желанная девушка провоцирует не очень хорошие мысли. Но Мин всё же двигается, хоть и еле заметно, отвечает Чонён, проводит ладонями по её бокам, дыша практически одним воздухом с ней. Их лица находятся предельно близко, что ещё несколько дюймов вперед и они поцелуются.       Юнги видит, как Пак уносит, как девушка кайфует от музыки, под ритм которой не попадает от слова «совсем», но всё же танцует, провоцируя и парня повторять за собой. Она словно магнит для всех его тёмных демонов, которые спят в потаённых уголках сознания. И Мин ведётся, позволяет им унести себя, куда они только пожелают. Ведь перед ним Пак Чонён, чьи плавные и спокойные движения, чьи руки и тело дурманят сильнее любых сигарет и алкоголя. Ведь это Пак Чонён, ради которой Юнги пойдёт на всё что угодно. Ведь это Пак Чонён — девушка, из-за которой Мин танцует в клубе маленького города, где жителей меньше, чем в их районе Лос-Анджелеса. И это тогда, когда рэппер никогда не танцевал. Он не любит это, предпочитал сидеть на диванчике и глушить пиво, наблюдать со стороны. Но снова всё пошло не так как обычно. Потому что Пак Чонён это. — Ты чего такой зажатый? — слышит пьяный голос девушки Юнги. Та улыбается, но в глазах ясности гораздо меньше, чем хотелось бы парню. — Пошли еще выпьем. — Думаю, тебе хватит, — говорит чуть грубее, чем следовало, но девушка не реагирует на тон. Не возникает потому что. — Ну чего ты, Сахарок? Испугался, что не выдержишь моего веса? — Боюсь, что ты чувствовать себя будешь не очень. — Да ладно, Сахарок, еще две стопки, — канючит Чонён, но Юнги видит, что еще два шопа, и она перестанет соображать что-либо. — Нет. Пошли прогуляемся, — парень уже хочет потащить её к выходу, но видит обиженное лицо, и поэтому спешит добавить: — и покурим.       И Чонён соглашается. Мину надо было предложить альтернативу, хотя не хочет, чтобы девушка курила в таком состоянии. Хуже будет потому что. Хотя сомневается, что только по этому. Что-то не даёт покоя парню, но «что именно» Юнги понять не может. Будто оно затуманивает мозг и все мыслительные процессы. Или он просто перепил, а его голова давно не была занята лирикой. Да, точно, поэтому.       Стоит парню оказаться на свежем воздухе, он вдыхает его полной грудью, проходя мимо небольших групп пьяных людей. Юнги тянет за собой Чонён, стараясь не думать, что со стороны это может показаться, будто он ведет за собой животное. Хотя девушка и не сопротивляется. Парень останавливается у какого-то дома на другой стороне дороге от клуба и прислоняется к стене, доставая слегка помятую пачку сигарет. Достает две и протягивает одну Чонён, которая встала справа от Мина, прислонившись плечом к стене. Юнги подкуривает, а после и девушка. — Я пьяная, — говорит Пак спустя несколько минут, когда почти вся сигарета была скурена. — Ага. — А еще голова кружится. — Неудивительно. — Почему? — Потому что ты пьяная, а сейчас стоишь и куришь. Неудивительно, что голова кружится. — А еще подташнивает. — Выходит алкоголь, — Юнги оборачивается и смотрит на Чонён. Видит, что она устала, что еле стоит на ногах, что ей не очень хорошо. — Думаю, лучше сегодня нам просто поспать. Сон. Просто сон. Чонён, тебе понятно? — Я не тупая! — возмущенно повышает звук своего голоса девушка, но потом возвращает его в нормальное состояние: — Прости. Пошли в мотель. Я устала.       Юнги кивает и, обнимая девушку, идет в мотель. Медленно, спокойно, хочет, чтобы Пак проветрилась, чтобы алкоголь максимально вышел из её организма насколько это возможно. И не только алкоголь. Мин и сам устал. Сам хочет просто лечь на кровать и уснуть. Держится из последних сил только. Ради Чонён только. Ему не хочется ничего, даже секса, только сон и больше ничего.       Они доходят до мотеля, проходят внутрь, а после движутся в номер. Открывается белая дверь, и свет включается. Тележки с едой уже нет, чему Юнги рад несказанно. Чонён ложится на кровать и смотрит на парня полузакрытыми глазами. Мин хочет тоже лечь рядом, но идет умываться, что и говорит Пак, но та мычит что-то в ответ. Юнги возвращается с полотенцем в руках и слегка мокрым лицом, когда видит уснувшую девушку. — Как ребёнок, — шепчет, но подходит к ней и осторожно снимает пропахшую клубом одежду, надевая на неё рубашку, которую та забрала себе, а после укладывает на кровать, стараясь расправить одеяло.       Юнги героически заставляет себя снять одежду и только потом лечь и уснуть. И у него получается, хотя усталость практически поглотило все сознание парня. Только его голова касается, а рука обнимает Чонён, то Мин проваливается в темноту.

***

      Чонён просыпается с тупой головной болью, которая отдает в виски. Сил хотя бы сесть нет, а солнечный свет раздражает. Девушка перекатывается на другой бок и протягивает руку вперед, надеясь найти там Юнги, но другая половина кровати пуста и холодна. И ей приходится открыть глаза, морщась от слишком яркого света. Глаза привыкают долго, но уже через несколько минут Пак может различить предметы и видеть, не жмурясь. Она приподнимается сначала на локтях, а потом — садится. И только сейчас замечает, что на ней излюбленная рубашка Юнги, которого нет в комнате. Девушке бы встать и умыться, но сонливость и боль в голове не дают сделать это.       Она слышит, как дверь открывается, но не поднимает головы, которую опустила на согнутые колени. Слышит голос парня: «Проснулась?», но отвечать нет сил. Хочется обратно лечь спать и просто уснуть. Чонён помнит, что было вчера, помнит всё, но ничего из этого ей не нравится: ни свое развратное поведение, ни соблазнение Юнги, ни выкуренная сигарета, ни то, что её подташнивало. Ничего. — Сейчас полдень. Тебе надо встать и умыться, а потом мы поедем дальше, — говорит Юнги, присаживаясь на кровать. — Куда? — слабо отзывается девушка, вынуждая себя поднять голову. — В Окленд. — Почему мы не можем здесь задержаться хотя бы на день? Почему надо каждый день уезжать в другой город? Почему мы не можем остановиться в каком-нибудь и побыть там немного? — У Чонён нервы начали сдавать. Она это чувствует. Она устала. И ей это не нравится. — Мерсед маленький и здесь практически ничего нет, — спокойно говорит парень, начиная поглаживать девушку по волосам, перебирая их пальцами. — Я узнал, что в Окленде красиво, у него есть выход к морю. Он недалеко от Сан-Франциско. Чонён, обещаю, что там мы пробудем больше, чем несколько дней. Но сейчас давай свалим из этой дыры? — Это точно? — Пак, вроде успокаивается, расслабляется.       И совершенно не важно, к чему именно вопрос относится, Юнги отвечает: «обещаю».

***

— Сколько ехать? — вяло спрашивает девушка, пристёгиваясь и прислонясь к окну. — Чуть больше двух часов, — отвечает Юнги, заводя машину. — Готова, мышка? — Угу, — кивает Чонён, прикрывая глаза.       Она отдохнула, проспалась, голова, вроде, болеть перестала, но вялое и уставшее состояние никуда не исчезло. Ей будто только хуже стало. Хочется только спать и больше ничего. Даже на говорение и на какие-то слабые движения сил нет. Чонён знает, что парень видит её состояние, кидает обеспокоенные взгляды, но молчит, потому что девушка пока не будет готова, не расскажет. А Пак не имеет понятия, что делать, ведь не понимает причину такого убитого состояния. Такое редко с ней происходило. Ведь даже тогда, когда она была на грани срыва, сильно уставшая, державшаяся только на кофе и энергетиках, такого не чувствовала. Она жила принципом «здесь и сейчас» и делала всё максимально возможное. Ради отца потому что. Но сейчас не знает, что изменилось. Не понимает просто. Почему ей хочется только сна, а легкое головокружение не проходит. Пытается списать на дешевый алкоголь, однако не получается. Мысли так и скачут от одну к другой без возможности поймать хоть одну и развить её. Чонён правда пытается, но не может сделать это тогда, когда однотонный пейзаж смешивается в одно светло-коричневое полотно, и девушка проваливается в небытие.       Юнги бросает обеспокоенные взгляды на Чонён, на еле держащиеся открытые глаза. Видит, что засыпает, что пытается держаться, но не может сопротивляться. Понимает, что что-то да изменилось, но не понимает что именно. Винит алкоголь, хотя с ним-то всё нормально, и он бодр как обычно. Юнги останавливается на обочине и выходит из машины на перекур. Прислоняется к капоту и смотрит на проезжающие машины, стараясь хоть как-то успокоить нервы, потому что вести машину тогда, когда внимание не на дороге, не самая лучшая идея. Юнги докуривает сигареты и хочет уже потянуться за еще одной, но все-таки передумывает. Стоит еще несколько минут, а после возвращается в машину, где Чонён продолжает спать. Мин на несколько секунд берёт её ладонь в свою, но потом отпускает.       Парень включает радио на тихую громкость и продолжает путь в Окленд. Надеется, что там девушке станет немного лучше, ведь город то больше и свободнее. Два часа, которые пролетают очень быстро, во время которых Юнги отключил мозг, отодвинул тревоги куда-то в сторону. Он даже не замечает, как просыпается Чонён, как уже более ясным взглядом смотрит по сторонам. — Мы еще не приехали? — доносится до парня голос девушки, который он никак не ожидал услышать. — Почти если только. Тебе лучше? — Немного. — Может, к больницу заедем? — Юнги волнуется и боится, что что-то случилось с Пак Чонён, ведь это он предложил эту поездку — турне по городам Калифорнии. — Не надо, — качает головой. — Мне правда лучше. — Ладно. Но чуть что — сразу поедем в больницу, ясно, Пак Чонён? — поворачивается к девушке выжидающе. — Хорошо, — улыбается, но как-то слабо. — Никакого секса, никаких клубов, никакого алкоголя, никаких сигарет, пока тебе не станет лучше! — Хей, а с чего ты раскомандовался? Если захочу, то так и будет! — Потому что не хочу, чтобы тебе стало хуже, Чонён. Ну и я хотел бы надеяться, что у тебя просто отравление, а не что-то похуже. — А что хуже? — сбавив пыл, спрашивает девушка, продолжая смотреть на напряженный профиль парня. — Не знаю. Что-то, что хуже простого отравления.       И парень больше не возвращается к этой теме. Он просматривает вывески и указатели в поисках надписи «мотель». Едет по 580 авеню вглубь города, продолжая искать глазами, пока в радио играет ненавязчивая музыка, а справа в окне виднеется что-то похожее на лес и заповедник. Берет немного правее, потом левее, прямо, а затем немного под углом влево, легкий изгиб влево и прямо — и Юнги видит указатель «Highglander Motel». Едет по указателю, хотя, в действительности, чисто наугад, ориентируясь чисто на свою интуицию. Квартал частных домов, и вот слева виднеется мотель, который и был указал. Типичное заведение, типичные для американских мотелей. Двухэтажное бежевого цвета здание, с белыми изгородями, «г»-образной формой и парковкой под окнами.       Юнги заезжает и паркуется между двумя машинами. Выходит с ним и Чонён, которая все-таки достает сумку, но парень забирает её у девушки со словами: «Ты ещё слаба». Проходят через главный вход, где за стойкой их встречает улыбающаяся девушка в темно-синей форме. Она начинает говорить, задавать вопросы, на которые отвечает в основном Юнги. — А вы, наверное, устали с дороги? — спрашивает девушка у Чонён, которая опирается о стойку. — Да, есть немного, — отвечает, улыбаясь криво, что не остается незамеченным. — Тогда у нас для вас есть прекрасный номер на втором этаже… — Да, спасибо. Будьте любезны тогда забронировать его для нас на… пока три дня, — учтиво говорит Юнги, не обращая внимая, что перебил девушку. Но та не подала виду, а только кивнула, записывая что-то в журнал. — Можно узнать ваше имя? — Юнги Мин, а со мной Чонён Пак. — Хорошо, — продолжает улыбаться девушка, отчего Чонён слегка морщится и отворачивается, стараясь не выдать своих эмоций.       Её начинает раздражать эта вечно улыбающаяся девушка за стойкой, хотя Пак понимает, что это её работа: улыбаться клиентам. У самой была такая же работа, да и сейчас, вроде, есть. Наверное. Чонён не уверена. Она оборачивается и видит, как Юнги забирает ключи и кивает ей, чтобы шла за ним. — Всё в порядке? — Да, просто прекрасно, — раздраженно говорит Чонён, стараясь не смотреть на парня, чтобы не сорваться, потому что она очень близка к этому. — Буду считать, что так. Но скажи, если нет, — открывает дверь Мин, пропуская девушку вперед. — Что будем делать? — Давай пройдемся или съездим в какой-нибудь парк? — пытается спокойно говорить Чонён, хотя получается слабо.       Она даже отворачивается от Юнги, чтобы тот не видел её эмоций, однако он видит. Парень подходит к ней со спины и обнимает, мягко кладя руки на живот Пак, поглаживая его, а носом зарывается в светлые волосы девушки. — Не знаю, что с тобой, но всё в порядке, слышишь? Я с тобой. Давай сейчас поужинаем, а потом поедем к озеру? Он в центре города. Говорят, там красиво. Только заедем сначала на заправку. Что скажешь? — Звучит здорово, — обмякает Чонён и откидывается назад к груди парня, параллельно немного успокаиваясь.

***

      До озера Меритт пара доезжает на машине уже под вечер, когда немного начало темнеть, а людей стало больше. Юнги припарковывает машину и вместе с Чонён идёт к водоёму, держа её за руку. Та восторженно смотрит на пейзаж, на парк с невысокими зелеными деревьями, на воду, которая мягко рябит. Ей это нравится, а еще Пак успокаивается еще больше. Они медленно идут по бетонной узкой дорожке, находящейся очень близко к воде. Юнги молчит, чему девушка рада, потому что ей сейчас совершенно не хочется говорить. Только молчать бы. Медленно бредут по кругу, пока не доходят до площадки, позади которой находится небольшая роща деревьев, а перед ней — беседка с красной крыши, а позади неё — зеленые скамейки. Юнги указывает сцепленными руками на одну из них, и Чонён кивает.       Они усаживаются на неё, но парень разворачивается на девяносто градусов и ложится головой на ноги девушки. Пак давится воздухом, но тут же снисходительно улыбается, зарываясь пальцами в осветленные волосы. Она их мягко перебирает, откидываясь на спинку скамьи, пока Мин достает из своей сумки блокнот и карандаш и ставит его согнутые колени. — Зачем ты его взял? — спрашивает девушка, смотря на воду, которая отливает синевато-фиолетовыми и желтыми оттенками в свете сумерек. А из воды виднеется небольшой фонтанчик, а на другом берегу — высокие здания. — Чтобы что-нибудь написать. Ну или написать свои мысли, а потом сделать из них новую песню, — спокойно отвечает Юнги, начиная что-то писать.       Чонён кидает только быстрый взгляд и не смотрит даже на складывающиеся слова парня. Она больше заинтересована водой, какой она становится с потемнением, с большим приходом ночи в этот город. Она не особо обращала внимания на Окленд, и, пожалуй, кроме Меритта, её ничего здесь не привлекает, но всё же Чонён рада, что находится сейчас здесь, а не в Мерседе, с которым теперь ассоциируются не очень хорошие чувства. Она старается не вспоминать, что это было, потому что её апатичное и болезненное состояние пропало, стоило ей поесть. Но Чонён так и не понимает, что с ней произошло, из-за чего. Ведь такого раньше то не было. Девушка выкидывает эти мысли из головы и возвращается к созерцанию озера и собственному успокоению.       Юнги говорит, что пора возвращаться, тогда, когда людей практически не остается у озера, а огни мерцают во всю. Чонён только кивает, хотя уходить ей неохота от слова «совсем». Она наблюдает, как Юнги поднимается с её ног с легким кряхтением и закидывает блокнот в сумку. Пак встает следом, и они так же медленно, прогулочным шагом возвращаются на парковку.       Кантри играет по радио, в открытые окна проникает прохладный воздух, где чувствуется лёгкий запах моря, недалеко от Тихого потому что. Юнги подкуривает сигарету, замечая, что скоро надо будет купить новую пачку, потому что эта заканчивается. Чонён протягивает ладонь, но Мин еле заметно бьёт по ней, как бы говоря «не в этот раз». — Почему? — канючит девушка. — Потому что, — строго говорит парень, выезжая на оживленную авеню. — Не хочу, чтобы ты курила, когда не до конца поправилась. — Но ведь мне уже лучше! — Не до конца. — А если… — Чонён не договаривает, растягивая губы в пошлой улыбке и кладя руку на пах парня. — Нет, — Юнги скидывает её ладонь. — Ты всё еще слаба. Я не хочу жертвовать твоим здоровьем ради своей выгоды. — Но это моё здоровье. — За которое я в ответе, Чонён. Кто о тебе ещё позаботиться, если не я? — парень всё-таки поворачивает голову к Пак и видит там только растерянность. — Прости, но я не хочу, чтобы ты страдала из-за меня.       И Чонён замолкает уже полностью, потому что Юнги-то прав. Она осталась одна, у неё никого нет, нет дома. Она в дюжины миль от города, который считала своим домом, и только Юнги проявляет заботу о ней, об её здоровье. Кажется, что у девушки в голове тысячи звёзд разрушаются одновременно, складывая новые, которые полностью изменены от прошлых. Чонён будто понимает смысл всего мироздания, обретает смысл, которые сейчас вертится вокруг Мин Юнги, который обеспокоен её жизнью и судьбой. Только он один.       Чонён ложится в мягкую кровать после душа с мокрыми волосами и ждёт Юнги, который решил не принимать его вместе с ней. Девушке бы расстроиться, но не сейчас, не сегодня, не тогда, когда в её голове взорвались тысячи звёзд, образовав новую вселенную. Она старается не заснуть всё время, пока парень в душе, хотя глаза продолжают закрываться, но Пак даже принимает сидячее положение, пока ждёт. Юнги выходят через каких-то десять минут, которые показались Чонён вечностью. Он вытирает волосы, а после вешает его на спинку кровати и забирается под одеяло, притягивая девушку к себе. Она ложится головой на его грудь и обнимает рукой. — Прости за мое поведение. Я не знаю, что это было, — шепчет Чонён, смотря на стену в полутьме. — Ничего. У каждого бывают плохие дни. Главное, что сейчас, всё хорошо, — Юнги целует её в макушку.

***

      В Окленде пара остаются больше чем на неделю, как Юнги и обещал, гуляют по городу, несколько раз доезжая до Меритта. Правда, в клубы не ходят, из развлечений становятся только прогулки или поездки. Не более. Чонён за это время       восстанавливается полностью, перепады настроения пропадают, но Юнги дает девушку сигарету только в день отъезда из города, когда отдают ключи той же улыбающейся девушке на ресепшене. Они прощаются и тут же выходят, где парень протягивает Чонён пачку сигарет с зажигалкой. Пак улыбается и блаженно затягивается, выдыхая дым в голубое небо. — Куда на этот раз? — Не знаю. Можем, за день посетить два города, а потом остановиться также в каком-нибудь мотеле. Что думаешь? — Прекрасная идея.       Юнги улыбается и целует Чонён, медленно посасывая губы с привкусом табака. Ему даже нравится ощущать его, когда целует девушку, но он продолжает волноваться за неё, в частности, за её здоровье. — Садись, — кое-как отрывается от губ Пак Юнги и головой указывает в сторону машины.       Девушка кивает и усаживается, с нетерпением ожидая новые места. Юнги заводит машину, и они выезжают с парковки мотеля, а потом из города, двигаясь дальше по главной авеню. Только утро, а Чонён уже радуется и смеётся, когда сильный ветер спутывает её длинные волосы, которые приходится подправлять. Мин улыбается, что небольшие морщинки видны в уголках глаз.       Юнги движется по указателям, и всего лишь через меньше половины часа машина проезжает по широкому железному мосту через пролив Карквинес, находящийся между заливами Сан Пабло и Гризли. Наверху моста виднеются множество балок, образующих только им известный узор, но Юнги следит за дорогой, изредка кидая короткие взгляды на пролив. А вот Чонён полностью опустила окно и завороженно смотрит на воду, как она распространяется с двух сторон берегов и уходит вдаль. Девушка не может перестать смотреть и продолжает оборачиваться тогда, когда машина минует пролив. Еще немного, и они въезжают в Вальехо, где Юнги сворачивает с главной дороги куда-то в сторону. Он останавливается около какого-то магазинчика и выходит. — Что не так? — спрашивает девушка, выходя следом. — Ничего. Просто давай пройдемся?       Чонён только усмехается, но соглашается. Они оставляют машину и идут гулять по городу, взявшись за руки. Небольшие улочки, невысокие дома, малая растительность и обильность коричневых и бежевых тонов. Красиво, но не то. Чонён мало. Не хватает краски, зелени и яркости. Она уже скучает по Лос-Анджелесу. Хотела бы предложить вернуться, но тогда не знает, когда в следующий раз у них появится возможность организовать такое небольшое путешествие.       Они обедают в маленьком кафе, сидя за столиками на улице под шезлонгом. Гуляют по паркам, улицам, смотря достопримечательности, хотя Юнги сомневается, что они являются таковыми. Но парню просто нравится идти вместе с Чонён куда-то и просто смотреть на жизнь, которая протекает перед ними. Около них неизвестные им люди, которые заняты своими делами, у которых собственные проблемы, собственные мечты и цели, и парню нравится видеть это. Он даже не замечает, как в голове складывают строчки. В одном парке Юнги присаживается на скамейке и энергично пишет в блокноте, а потом встает и улыбается Чонён. Девушка хочет расспросить его о новой песне, но взгляд Мина и приложенный палец к губам говорит, что это секрет. Пока что. Временно. — Пора возвращаться, — говорит Юнги. — А ты знаешь куда? — Не ебу.       И Чонён смеётся, особенно, с ироничности всей ситуации. Правда, Юнги находит правильный путь, и до машины пара доходит относительно быстро. Парень заводит машину, а после трогается в путь дальше. Девушка также восторженно смотрит на дорогу, а Юнги откровенно ухмыляется с реакции Чонён. Потому что это мило. Проходит меньше четверти часа, когда Пак, смотря куда-то влево, хмурясь, спрашивает: — Что это там за водоем? — Не знаю. Может, часть какой-то реки, — жмет плечами парень. — Жаль. Кстати, куда мы едем? Скоро начнет темнеть. — Не знаю. Напа, вроде, должна быть здесь, но я не уверен.       Юнги правда не знает, он двигается чисто по указателям, и в душе не ебёт, где они находятся. Но вот впереди видна табличка, где написана Напа, и парень расслабленно выдыхает, следуя «инструкции». И через меньше часа их машина въезжает в город, где в разы становится больше растительности, чем в Вальехо. — Вау, — выдыхает девушка, с чем Юнги может только молча согласиться, потому что усталость накатывает сильная.       Он останавливается у дороги и окрикивает какого-то мужчину, спрашивая, где поблизости находится мотель. Тот учтиво отвечает, объясняет, как проехать, на что Юнги благодарит его, сразу же отъезжая от обочины. Он едет по указаниям и доезжает до одного, тут же выходя и идя бронировать номер на ночь. Чонён выходит следом, вытаскивая сумку из машины и дожидаясь парня. — Хочешь погулять по Напе? — спрашивает Юнги. — Если только недолго и в округе.       Парень кивает и идет относить сумку в номер, пока девушка продолжает стоять около машины и озираться вокруг. Обычный мотель, обычные машины, обычные невысокие дома, но вот «зелени» очень много, что немного радует и дарит приятный запах в вечернее время. Юнги возвращается быстро, а после они проходятся по нескольким кварталам и возвращаются в номер с пакетом едой. — Знаешь, о чём я думаю, Пак Чонён, — резко говорит Юнги, делая глоток колы. — О чём же, Сахарок? — Что очень сильно хочу тебя поцеловать, — допивает напиток парень и придвигается ближе к девушке. — Ну так чего ты медлишь?       Юнги пошло облизывается и совершает последнее движение вперед, жадно целуя девушку и укладывая её на кровать, придавливая своим целом. Он неистово целуется, кусает, а потом зализывает маленькие ранки на губах Пак, отчего слышно, как та тихо стонет от удовольствия. Парень перемещается на шею, сдерживаясь и стараясь не оставлять сильных засосов и следов на чужой шее, потому что помнит, что было в прошлый раз. Чонён выгибается и блаженно выдыхает, когда Мин опускается еще ниже и забирается руками под ее тонкую футболку. Она позволяет ему её снять, параллельно расстёгивая бюстгальтер, забираясь на кровать полностью и маня парня указательным пальчиком. — Какая же ты всё-таки… — Какая? — Сексуальная и развратная. — И тебе это нравится.       С чем Мин мысленно соглашается, придвигаясь ближе и снимая с себя футболку, и вновь впивается губами в губы девушки. Он её очень сильно хочет, до поджимающихся пальцев на ногах, до вставшего и ноющего члена, до резких выдохов. Юнги раздевает Чонён полностью, продолжая покрывать поцелуями её тело. И останавливается только для того, чтобы снять свою оставшуюся одежду. — Готова? — Да не медли уже, — нетерпеливо говорит девушка, притягивая парня к себе за шею и целуя, чувствуя, как член Юнги касается её влагалища, а после резко проникает.       Парень дает Чонён привыкнуть к ощущениям, делая несколько вдохов и выдохов, и начинает двигаться. Старается взять медленный и размеренный темп, но Пак не может терпеть. Она хочет секса, хочет ощущать весь спектр эмоций, поэтому сама начинает двигать бёдрами как бы намекая парню. Но тот не реагирует, только медленные и ленивые толчки, которые сопровождаются осторожными поглаживаниями и легкими поцелуями. — Да блять! — шипит Чонён, находя в себе силы оттолкнуть парня, что его член выходит сразу же.       Она поднимается, толкает непонимающего Юнги на кровать и сама усаживается на его бедра, помогая себе рукой всовывать член обратно. Чонён резко опускается и двигает бёдрами как бы проверяя, а потом начинает насаживаться резко, отчего Мин не сдерживает гортанного хрипа. Пак облизывает губы и растягивает губы в пошлой улыбке. Юнги слегка приподнимается и хватает девушку за бока, насаживая её еще сильнее.       Звуки ударов голых тел и сдерживающихся стонов наполняют комнату, молодые люди отдаются друг другу как в последний раз, не щадя друг друга. Чонён чувствует слабость, негу и приятное разливающееся чувство, что Юнги теперь очень близко к ней. А сам парень чуть не ловит звёздочки перед глазами, что девушка становится такой развратной только с ним, только из-за него. Они оба ловят кайф от происходящего, что их тела практически становятся единым целым, что между ними пространства практически не остается. Юнги вбивается в податливое тело, а Чонён отвечает. Мин кусает, а Пак царапает. Парень кончает внутрь, а девушка перестает дышать от оргазма. Они замирают, переводят дыхание, и только потом рэпер осторожно выходит из влагалища Чонён, которая не может пошевелиться и просто лежит, раскинувшись по кровати. — Люблю тебя, — шепчет и смотрит на дрожащие ресницы Пак. — Я тоже.