While our love blossoms

      Он не был настолько слеп и глуп, как все те главные герои банальных дорам. Чжухон был почти на 75% уверен, что нравится Чангюну. И это, конечно, было просто великолепно, ведь в том, что Им тоже ему нравится, парень был уверен на все 100%. Он даже чуть не облажался в тот день, когда они с Чангюном сидели на берегу реки, и тот хохотал без перерыва целую минуту; казалось просто невозможным не сказать ему, как сильно он нравится Чжухону в этот самый момент. Хотя, Ли рад, что Чангюн прервал его. 25% — слишком большой риск, особенно, если это могло разрушить, пожалуй, самую лучшую дружбу, которая когда-либо у него была (в чём он, конечно, ни за что бы никому не признался, в страхе быть похороненным заживо Минхёком и Вонхо). И вместе с тем, 75% — слишком много, чтобы их игнорировать, особенно, если претворение этих 75% в жизнь превращало бы его в парня Им Чангюна. И поэтому Чжухон решил придерживаться безопасных путей проверки своей гипотезы, — тех, что не включали в себя слащавое признание или другие унизительные альтернативы — пока не стал бы уверенным на 100%, что его чувства взаимны.       Первым шагом были комплименты. Не очень романтичные или сентиментальные, но всё же комплименты. Большую часть времени он скрывал их за толстым слоем юмора, чтобы не унижаться излишней прямотой. Чангюн мог рассказать, насколько неловким он недавно был с посетителем, и Чжухон тут же заверил бы его, что сомневается, что Чангюн вообще может быть иначе как очаровательным. Или Им мог поливать какие-нибудь цветы, а Чжухон напомнил бы ему, что, по его мнению, Им даже красивее них (сопровождалось бы смехом, чтобы это могло быть воспринято не более, чем шуткой, и не выдало бы влюблённость Чжухона, если она была не взаимна).       Окей, возможно это чаще граничило с флиртом, но не казалось, что Чангюн хоть раз воспринял что-либо всерьёз. Он, конечно, краснел или испускал смешки, но это всегда сопровождалось комментарием наподобие: «Да, конечно, как скажешь», как если бы он думал, что Чжухон говорил всё это не всерьёз.       Чжухон разрывался между благодарностью за невозможность полного самоунижения из-за невнимательности Чангюна и желанием отправиться на Солнце и сгореть от разочарования, потому что Чангюн воспринимал его флирт как шутку, вместо того, чтобы всё же ответить на него (что-то типа «Хей, ты мне тоже нравишься, хочешь встречаться?» было бы прекрасно, спасибо).       В результате, он перешёл ко второму шагу: прикосновениям. Что, в ретроспективе, оказалось скорее тем, что он хотел делать, нежели тем, что он делал. После того, как они оба смеялись уже несколько минут, он мог потянуться, чтобы взлохматить волосы Чангюна или положить пальцы на основание шеи парня. Он мог намеренно позволять своей ладони задевать ладонь Чангюна, когда они шли рядом с друг другом, или небрежно перекинуть руку через его плечи. Это провоцировало желаемую реакцию: Чангюн заливался краской, или на его губах появлялась та маленькая, смущённая улыбка, которую Чжухон просто обожал. Этого было достаточно, чтобы поднять уверенность Чжухона примерно до 82%.       Что, конечно, длилось всего дня два.

***

      Чангюн уже познакомился с двумя друзьями Чжухона, в то время как сам он не виделся ни с одним другом Чангюна. Им называл их имена во время разговора, но они не произносились достаточно часто, чтобы Чжухон мог запомнить их. Он подозревал, что у Чангюна может не быть близких друзей, что объясняло бы нервозность Има рядом с ним и факт того, что у него всегда находилось время для Ли. Однако в одну мрачную субботу ему было доказано обратное.       Он заметил его сквозь окно магазина, ещё даже до того как зашёл внутрь. Хоть Чжухон и гордился тем, что ему всегда было наплевать, насколько он «хорошо сложен», — в отличие от Хосока, которого, казалось, ничего кроме этого никогда и не волновало — он понял, что чувствует лёгкое смущение, когда вошёл в магазин. Да кто бы не почувствовал, когда твой краш* болтает с каким-то хуевым мачо в два раза больше тебя самого. Не просто болтает, но перегибается через половину стойки, чтобы тот мог дотянуться и дотронуться до его лица. Его лица.       Размышляя, стоит ли ему просто сдаться и убежать или мужественно встретиться лицом к лицу с новоприобретённым соперником, он выбрал самый неловкий вариант из всех возможных и покашлял, чтобы обозначить своё присутствие. Обе головы одновременно повернулись к нему, и, пока незнакомец имел достаточно приличия, чтобы выказать смущение, Чангюн просто улыбнулся, увидев Чжухона.       — Чжухон! Я думал, что ты сегодня будешь занят с Минхёком? — сказал он, выпрямляясь так, чтобы больше не полулежать на стойке прямо напротив лица темноволосого незнакомца. Чжухон подумал, что это очень тактично с его стороны.       — Не, засранец продинамил меня в угоду какой-то новой девушки, за которой он пытается ухаживать, — объяснил Чжухон, внутренне морщась от того, насколько иронично это было, что Чангюн, по всей видимости, собирался делать абсолютно то же самое с парнем перед ним.       У Чангюна хватило дерзости ухмыльнуться ему, прежде чем ответить:       — Отстойно быть тобой. Хотя не волнуйся, Хёну всё равно уже собирался уходить. Да, Хёну? — На последнем Чангюн бросил краткий, но многозначительный взгляд на парня, которого назвал Хёну (что было тупым именем, если бы вы спросили Чжухона), прежде чем снова с улыбкой посмотреть на Ли.       Парень бросил на Чжухона озадаченный взгляд, прежде чем, вроде как, понять намёк и кивнуть. Он не развернулся к выходу, пока, перегнувшись через стойку, не прошептал что-то Чангюну прямо, блять, в ухо, заставляя тем самым брюнета тут же покраснеть до кончиков волос, и многократно увеличивая жажду Чжухона убивать. Когда он, наконец, отклонился и подошёл к двери, Ли остановил его рукой. Подняв голову и глядя прямо на всё ещё пугающего парня, он произнёс:       — Я, блять, буду бороться, — после чего отпустил того с лёгким похлопыванием по руке и сияющей улыбкой. Хёну в замешательстве посмотрел на него, прежде чем максимально быстро покинуть магазинчик.       Повернувшись обратно к Чангюну, Чжухон был удивлён, наткнувшись на внимательный взгляд, обращённый к нему.       — Ты что, только что сказал ему драться с тобой? — спросил Чангюн так, словно сам в это не верил.       Пользуясь преимуществом чужой неуверенности, Чжухон приложил все силы, чтобы выглядеть потрясённым подобным предположением:       — Что? Нет! С чего бы мне делать это? Он кажется неплохим чуваком.       Чангюн сверлил его взглядом ещё некоторое время, прежде чем видимо расслабиться. Затем маленькая, непринуждённая, знающая улыбка появилась на его лице, когда он продолжил смотреть на Чжухона.       — Так и есть. Вообще, он заходил, чтобы спросить у меня, какие цветы ему следует купить своему парню на их третью годовщину, — юмор в голосе Чангюна, пока он объяснял всё это, заставлял Чжухона чувствовать себя так, словно тот видел его насквозь.       — Ох, — было всем, что он смог выдавить из себя в ответ. Чангюн выглядел так, будто был в мгновении от того, чтобы разразиться смехом.       — Ага, — ответил Им всезнающим голосом. На некоторое время они оба замолчали: Чангюн, видимо, ожидая, пока Чжухон скажет что-нибудь, и Ли, пытаясь решить, что именно сказать. Сейчас был, наверное, лучший момент, чтобы признаться в своих чувствах, если бы он был полностью честным с самим собой.       — Чангюн... — начал он, немного колеблясь. В этот раз Им не прервал его, просто не отрывая взгляда от Ли, почти выжидающе (что, должно быть, было просто желанием Чжухона, выдаваемым за действительность, ведь не существовало ни одного хренова шанса, что Чангюн на самом деле ждёт от него признания), — сможешь спросить у своего друга пару советов по тренировкам?       Громко вздохнув, Чангюн тяжело уронил голову на стойку.